Главная роль

***

      Притягивая девушку за осиную талию, Мью прислушивается к собственным мыслям и ощущениям, от этого процесса брови встречаются на переносице. Давика в его руках, как пушинка, мягкая, податливая, тонкая, даже слишком. Без предупреждения в голове вспыхивает воспоминание, каким был Галф этой ночью. Он чувствовался иначе: крепче девушки, но это не мешало ему плавиться в его руках, становясь нежнее и словно меньше.       Мью жмурит глаза, отгоняя непрошенные мысли. Он должен сосредоточиться и проверить теорию Галфа. Сейчас, по идее, должно прийти озарение, и Мью захочет девушку, что сейчас растворяется в его руках, всегда видеть в своей жизни и его будет трясти при мысли, что она может исчезнуть.       Только по какой-то непонятной причине он ничего не чувствует, кроме неприятной, мерзкой дрожи, от которой скручивает желудок.       Мью касается кончиком языка чужого и это как последняя капля в переполненной чаше, ведь от этого действия к горлу подкатывает тошнота, а звонкий стон в поцелуй как скрежет металла об металл. Не выдерживая пытки, на которую сам себя толкнул, мужчина обхватывает хрупкие плечи и без предупреждения отрывает впившуюся в него девушку.       — Что т-такое? — поплывшим взглядом девушка глядит на Мью и тянется продолжить поцелуй, но её держат крепко, отодвигая подальше.       — Не то. Совсем не то, — под нос бормочет мужчина, мотая недовольно головой.       — О чём ты? — Давика ничего не понимает и напрягается, когда её отпускают и отступают.       А Мью тем временем чертыхается за свою тупость. Он сам не понимает, чего хотел добиться, целуя ту, кто не нравится, к кому не тянет. Ему смешно с самого себя: как он мог поверить в миф про алкоголь и «поддался моменту». Мью ничего не добился этой спонтанной проверкой, если только планом не было найти сотни причин, в чём Галф хорош и лучше его бывшей. Это вышло на ура.       — Глупо. Не надо было сравнивать, — вслух ругает себя мужчина, не обращая внимания на ошарашенный взгляд, ему это неважно и неинтересно.       Куда занимательнее мысль, что раньше он знал Галфа как человека, теперь же в курсе, каков тот на вкус, и этого уже не вывести из памяти. Конечно, Галф лучше, к чему самообман. И дело не в крепком теле, которое в руках Мью становилось пластилиновым, и он мог с ним делать всё, что хотел — и делал. Даже хриплый срывающийся стон, который ночью сводил с ума, здесь ни при чём. Мью признаётся себе, что знал итог, но пытался вернуться к «нормальному», вот только не учёл, что слишком далёк от этой точки. С каких пор? Не угадать. Медленно, но верно Галф оплетал его жизнь и мысли, заполняя собой. Сердце стало конечной остановкой, логичной и не предотвратимой.       — Что значит сравнивать?! Только не говори мне, что это шутка! — от бессилия девушка топает ногой и сжимает кулак в негодовании. Ей хочется ударить по этому задумчивому лицу, чтобы обратить на себя внимание мужчины. Но к её несчастью получилось это сделать без рукоприкладства, ведь Мью взглянул на неё как никогда — с нисхождением и неприязнью.       — Давика, не истери. Ты же не думала, что я идиот и не понимаю, что ты ничего ко мне не чувствуешь? Хочешь уехать в Америку, а тебя мать не пускает одну? Будь взрослой девочкой и реши этот вопрос без вредительства чужой жизни, — советует мужчина и наконец-то видит истинное лицо девушки.       Скривившись в неприязненном оскале: —Меня нельзя просто так целовать, — Давика замахивается, но её ладонь перехватывают.       — Тебе заплатить? — вырвалось у Мью, а девушка от такой наглости воздухом давится и лишь может открывать и закрывать рот, как выкинутая на берег рыба.       — Ах ты… — единственное, что выходит произнести. Мужчина на это лишь может закатить глаза.       — Не устраивай из мелочи скандал. Мне нужно идти, меня ждёт невеста.       Мью раньше не позволял себе подобного общения, по крайней мере, с девушками, но сейчас так всё равно. Не каждый день ты прозреваешь и осознаёшь, что мир вокруг меняется, а ты только за.       Лицо мужчины украшает мягкая улыбка, в теле появляется лёгкость, а дыхание перехватывает от эйфории, заполняющей и переполняющей его изнутри. Всё что нужно ему для полного счастья, это найти Галфа, закружить его вокруг своей оси, после прижать к себе, чтобы почувствовать гибкость неслабого тела и, конечно, поцеловать. Когда сомнение покидает мозг и сердце, становится легко на душе.       — Папа, а где мама и Кана? — Мью искал, но так и не нашёл тех кого назвал. Среди гостей было легко заплутать, к тому же многие знакомые подвыпили и каждый считал своею обязанностью подойти к нему и удивиться тому, как он изменился. Ещё бы. Перемены видны невооружённым взглядом и всё благодаря пиджаку цвета капучино на голое тело — он даёт заметить накаченную грудь, а толстая цепочка подчёркивает крепкую шею.       — Они минут как двадцать уехали. Сухорн что-то забыла дома.       — Что такого важного можно было забыть, что надо было уезжать и Кану с собой брать? — Мью говорит, а сам набирает номер Галфа. Гудки идут, а ответа нет.       — Женщины. Я не стал спорить, у твоей мамы лицо такое было… лучше не трогать её.       — А если они поругались? — неожиданная догадка немного пугает Мью.       — Вряд ли, Сухорн, уходя, даже приобняла Кану, так что не думай о плохом, — успокаивает Бонсах разбушевавшуюся фантазию сына. — Через полчаса вернутся. — Он хлопает по плечу Мью, подбадривающе посмеиваясь.       — Ты прав. Схожу к ребятам. — Всё же Мью ради этого здесь, ведь после каждый разбежится по своим жизням и вновь будут ждать подобного торжества, чтобы пересечься.       — Гук, Тэ, где Сэйнт? — Подходя к друзьям, Мью кладёт руку на плечо Тэхёна, доброжелательно улыбаясь, и неприятно удивляется, когда тот скидывает её.       — Тэ-э, — мягкий голос Чонгука звучит нежно, будто о чём-то просит. Мью ничего не понимает, когда Тэхён на это фыркает.       — Я ненавижу предателей и тебе это известно. — Говорящий смотрит лишь на Чонгука, словно кроме него рядом больше никого нет. Чон, вздыхая, крутит головой.       — Что происходит? — вырывается нервное из уст Мью.       — Слушай, ты конечно извини, вот только я сомневаюсь в твоих умственных способностях. — Мью хмурится на пренебрежительный тон, решительно ничего не понимая. — Ты реально надеялся остаться незамеченным в измене? Посреди праздника, посреди аллеи? У тебя что? Ни ума ни фантазии?       — Тэхён?! Прекрати! Это не наше дело! — Чонгук пытается прервать переполненный ярости и пренебрежения монолог. Мью в этот момент вообще не обращал внимания на чужой тон, по его спине холод прошёлся при мысли, что Галф мог тоже увидеть. «Нет, он не мог… Не должен был…»       — Кана явно этого не заслужила! Как так можно, по ней же видно, как она любит этого козла, — не унимается Тэхён, выплёвывая каждое слово с переполненным пренебрежением.       — Прости, Мью. Это твоё дело, с кем быть, но нужно было сначала расстаться с Каной. Даже мне было больно видеть её, пока она смотрела на вас.       — Что?.. — сипит Мью. С его лица схлынула кровь и он моментом побледнел. Кажется, ноги стали ватными, совсем не держат, а внутренности скрутило, да так, что нет возможности продохнуть.       — А ты надеялся это ещё скрыть? — Тэхён совсем забывает о приличиях и кривится.       — Мью, мы тебя оставим, — быстро проговаривает Чонгук, хватая Тэхёна за запястье и под возмущения второго уводя в сторону сада.       Мью не знает, сколько стоял, находясь в прострации, мужчина даже не заметил, как друзья, если он ещё может их так называть, ушли, но в момент, когда его будто вновь включили, двинулся на выход. Он по пути снова и снова набирает номер Галфа, но тот не отвечает. Мама почему-то тоже.       Мью так спешит, что даже отца не предупреждает об уходе, а сразу направляется на выход из здания и возмущённое «Эй!» вырывается из его рта, когда его неожиданно хватают и тянут за руку.       — Ты чего? Я тебя зову, а ты не откликаешься. — Тул отвёл друга в сторону, хитро смотря на того. Мью ничего не успевает сказать, только вырывает руку, когда слышит переполненный гордостью голос. — Я видел тебя с Давикой. Всё же ваш план удался и не зря вы устраивали этот цирк. Откровенно, я за тебя начал переживать, — глупо засмеялся Тул, а Мью отчего-то хочет врезать тому, но понимает, что злиться можно и нужно только на себя.       — Тул, мне пора идти. — Мью пытается обойти друга, но тот хватает его руку, чуть выше локтя.       — Ты чего такой заведённый? И куда спешишь, да ещё без Давики? — подмигивает он, ехидно посмеиваясь.       — При чём тут Давика? — рявкает в раздражении мужчина, чем удивляет друга.       — Да что с тобой?       — А то, что тебе не показалось на счёт меня и Галфа, — выпаливает Мью и, вырвав руку, быстро уходит, надеясь скорее покинуть это место и поймать такси. Он знает, что его спину прожигают взглядом, вот только ему откровенно плевать. Все мысли только о том, чтобы скорее приехать домой и поговорить с Галфом.       — Кана, мама? Где вы? — с порога кричит Мью, слушая лишь тишину в ответ.       Он быстро вбегает в комнату и замирает в проёме, замечая раскиданные впопыхах вещи. Мужчина видит, что большого жёлтого чемодана нет, а значит, он опоздал. Из-за этой мысли его ноги слабеют, отчего, кренясь, Мью наваливается спиной на косяк. Бездумно обводя глазами комнату, его взгляд цепляется за кольцо. Он отталкивается и, слегка хромая, делает пару шагов.       Касаясь золотого обруча пальцем, водит им по столешнице тумбочки, слушая характерный скрежет металла о дерево. Подцепив кольцо, приближает его к лицу. Всматриваясь в резной узор, вспоминает несуразное предложение и грустно усмехается. Кажется, прошло много времени с того момента, на самом же деле всего три дня, а ему его уже вернули.       Мью теряется в своих догадках. Он хочет понять, что подумал Галф, когда увидел его с Давикой. Всё зависит от чувств парня. Если Галф ничего не испытывает к нему, то, скорее всего, при виде той картины почувствовал облегчение. А если всё же, предполагает Мью в порядке бреда, Галф испытывает к нему такую же симпатию, то, скорее всего, почувствовал себя обманутым.       Вот только какой из вариантов верный? Откровенно, Мью ни один вариант не импонирует. Но узнать нужно, как и после решить, что с этим делать. Однако это сложно сделать, когда Галф не отвечает на звонки. Остаётся догадываться по тому, что он имеет на данный момент: Галф уехал, не отвечает, оставил кольцо, Чонгук сказал, что видел как тот расстроился. Что делать с данной информацией — Мью не имеет понятия. Сразу куча вариантов всплывает, но вот пришедшее смс отвечает очень чётко, отчего сердце замирает и отказывается биться.       «Мью, круто всё вышло, да? Прости, не брал трубку, так как проходил контроль и догонял самолёт: D Уехал, чтобы у твоей мамы не возникло вопросов как я мог, ой, могла, не устроить скандал из-за измены. Можно конечно было сыграть, но к чему нам это. Верно?))) Я же говорил, всё получится! Давика у твоих ног, правда с мамой ты оплошал, но думаю, ты придумаешь, как исправить эту ситуацию. В общем, нужно выключать телефон. Хорошего отдыха, увидимся, когда вернёшься. Жду подробностей вашего воссоединения, друг. Пока!»       Галф рад за него с Давикой, а значит, считает проведённую ночь ошибкой. Что ж… Оказывается, это больно — щемящее чувство внутри, именуемое тоской, как тупой ножик проходится по всем органам, не убивая, а мучая. Неизвестно, что хуже.       Мью садится на кровать, а после ложится на спину раскинув руки и с тяжёлым выдохом бездумно смотрит в потолок. Пустота и тупая боль ему составляют компанию.       — Ты меня не устаёшь сегодня удивлять и шокировать. Пожалей мать свою… — неожиданно звучит строгий голос, который пугает Мью своей внезапностью.       Мужчина резко садится, отчего начинает кружиться голова. Откровенно, Мью совсем забыл про маму, даже когда читал сообщение, про неё не вспомнил, полностью растворившись в жалости к себе. В конце концов он влюбился в друга, причём не взаимно, а воспоминания прошедшей ночи, как конечный аккорд печальной симфонии, звучит в голове, напоминая и тем самым мучая, ведь те моменты больше не повторятся. Так что да, он забыл о маме и о мире в целом.       — Ты почему не вернулась на свадьбу? — устало спрашивает Мью, сжимая кольцо в кулаке.       — Ты сейчас серьёзно? Да что с тобой? Тебя напоили? Я не понимаю, что происходит! Ты сделал предложение Кане, привёз её к нам знакомиться, как лев защищал невесту от собственной матери, а после… что я вижу?! Ты целуешься с Давикой! Как это вообще понимать? Ещё и после всего, что ты рассказывал! — Сухорн взрывается в момент. Беззаботный (на самом деле отрешённый) вид сына срабатывает как подожжённая спичка, кинутая в порох.       Вот о чём говорил Галф. Он умён и смекалист, не то что Мью, который об этом даже не думал и откровенно не хочет. Мужчина мечтает об одиночестве, вот только его мама категорически с этим не согласна, поэтому и возвышается над Мью каменной стеной, уперев руки в бока и не отрывая строго взгляда, призывает к немедленному ответу.       — Мама, прости, долго объяснять… Насчёт Давики, всё как я и говорил. С ней я не буду. Это даже не обсуждается.       — Я решительно ничего не понимаю! — хмурится женщина. Она в смятении и хочет разобраться, в чём дело. Мью это видит, поэтому тяжело вздыхает.       — С Каной у нас всё сложно, я знаю, что вы нас видели… там… В общем есть этому объяснение, пусть и глупое, вот только Кане всё равно. Она сказала, что не любит меня.       — Когда она тебе об этом успела сообщить?       — Написала. — Мью показывает потухший телефон. Он даже не нашёлся, что ответить Галфу, поэтому просто выключил аппарат.       — И ты поверил ей? Какая интересная наивность… хотя больше похоже на то, что ты её не особо любишь, иначе бы не зажимался не пойми с кем. — Сухорн тяжело вздыхает, садясь рядом с сыном. — Конечно, я могу ошибаться: мне кажется, что я вообще потеряла способность понимать людей, однако даже после твоей непростительной выходки остаётся ощущение, что Кана тебе не безразлична. Если это так, то спешу сообщить, что Кана была убита горем. Сколько бы она не храбрилась, я видела красные глаза и слёзы, которые старательно вытирали. В общем, я поняла, что Кана очень гордая, и не удивлюсь, если ей проще натянуть улыбку и сказать, что она тебя не любит, чем признаться, как ей больно. Вы давно знакомы, тебе должно быть больше известно о её характере. Только тебе судить, права я или ошибаюсь. Насчёт поизошедшего на свадьбе, не знаю о твоих причинах целовать Давику, может, ты просто запутался… но в любом случае, я тобой разочарована, сын мой. Представляю состояние твоего отца. Кана ему понравилась.       Сухорн смотрит на задумчивый профиль сына и, ещё раз тяжело вздохнув, поднимается и выходит прочь из комнаты. Она в полном смятении от случившегося.       Мью думает о сказанном и не знает, где правда. Галф мог сыграть драму разбитого сердца, а заключение мамы состоит лишь из смешения увиденного и собственных чувств, переросшее в банальное чутьё. Не научно, но, стоит отдать должное, часто попадающее точно в цель.       Насчёт того, что Мью хорошо знает Галфа, тоже верно. И да, тот может лучисто смеяться, когда на самом деле плакать хочет. Из всего следует вывод, что всё же им стоит поговорить. Это нарушает планы Мью сделать вид, как наказывал Галф, что ничего не было и между ними самая крепкая дружба. Но так даже лучше, ведь он не актёр, просто не сможет притворяться и находиться рядом с Галфом без возможности обнять. Большой вопрос, будет ли такой вариант после разговора. Так странно и в то же время страшно об этом рассуждать. Он влюблён в того, кого называл своим другом, а теперь боится, что не сможет находиться рядом, если это невзаимно.       «Что же я наделал?»       Мью немного времени думал о покупке билета, раньше запланированого срока, но ему не повезло так, как Галфу, и вылет был только на следующий день, вечером. За это время он ни с кем не разговаривал, ни с родителями и уж точно ни с Тулом, обрывавшим его телефон несколько часов подряд. На это не было сил, и желание тоже отсутствовало. Мью всё время потратил, читая смс от Галфа, пытаясь найти скрытый смысл между строк, и их было так много, что к вылету у мужчины опухли мозги и те давили на черепную коробку. Ему было приятно получить днём сообщение от Галфа о приземлении и пожелании прекрасного дня, на что он отправил: «Галф, нам нужно поговорить о моём поцелуе с Давикой.» В ответ было лишь молчание, несмотря на две синие галочки в правом нижнем углу. Мью крутил телефон, думая, что, скорее всего, стоит пояснение отправить, даже пару раз (на самом деле раз десять) набирал текст, но получалось откровенно плохо. Рассудив, что лучше разговора тет-а-тет нет ничего, погасил экран.       Теперь же он ждёт, уже несколько часов, Галфа у подъезда. Тот решил не давать себе времени отгулять заслуженный отпуск до конца, несмотря на то, что знал о его, Мью, приезде, и вышел на работу. Мью писал, предлагал встретить у театра, после чего можно было бы пойти погулять, но от этого предложения играючи отказались.       Ничего, Мью считает себя терпеливым и готов подождать, однако явно не ожидал дождаться такой картины, в которой подъезжает чёрная ауди, а из её салона будет выползать чёртов Брайт, о существовании оного напрочь забыли. Тот ещё так противно (исключительно по мнению Мью) улыбаясь, галантно открывает пассажирскую дверь, а из салона автомобиля выплывает никто иной как Галф собственной персоной. Тот, который: «Мью не стоит приходить за мной, я обещал Милду сходить в кафе, после сразу домой, спать хочется». Если всё так, почему Галф стеснительно улыбается на слова мужчины, который находится непозволительно близко к тому, кто не его невеста.       Мью встаёт со скамейки неподалёку от дома, на ней он, как верный пёс, ждал Галфа, надеясь вместе прогуляться, но неожиданно у него появились другие планы. Для начала закончить милую беседу между двумя жмущихся друг к другу мужчин.       — Галф, ты же понимаешь почему я раньше молчал? Я не могу не просить тебя подумать о нас.       — Брайт… — не успевает закончить мысль, что уж там, Галф не успевает её начать, когда его резко тянут в сторону.       — А я тебя уже заждался, — Мью притягивает к себе ошарашенного парня, но, прищурив глаза, смотрит только на Брайта, сжимающего челюсти.       — Мью, — неловко выпутываясь из крепкой хватки, Галф хочет ударить себя за внутреннюю дрожь и щемящее чувство в груди, — пожалуйста, иди домой, мне нужно поговорить с Брайтом.       — Вот как… — подарив цепкий взгляд покрасневшему Галфу, а после ехидно ухмыляющемуся Брайту, скрипя зубами, развернулся в сторону дома и стремительно покинул двух, видимо, влюблённых. Меньше всего он хочет наблюдать, как те милуются.       Мью готов рассмеяться в голос из-за своей наивности. Он не понимает, как мог поверить в предчувствие матери, в какие-то доводы, которыми он себя утешал больше суток. Ну, бред же, сразу было ясно. Видимо, после проведённой ночи и из-за своих ни к месту проснувшихся чувств, он желал быть обманутым и с лёгкостью позволил этому случиться. Мью корит себя за собственную тупость, ведь знал, что Галфу нравился Брайт и уже очень давно. Чувства не могли исчезнуть так быстро, буквально за несколько дней, даже идиот должен был об этом сообразить. А слёзы, о которых так чувствительно рассказывала мама, были для убедительности и закрепления истории. Его друг —прекрасный актёр, Мью в этом не раз лично убеждался.       Друг. Как бы Мью хотел сохранить это звание, но сейчас отчётливо понял, что не сможет. Это выше его сил, пусть и нечестно по отношению к Галфу. Хоть в этом Мью может быть уверен — Галф дорожит их дружбой. Он просил, нет, умолял остановиться той роковой ночью, а Мью не смог с собой справиться и, чёрт возьми, сейчас тоже не может.       Мью резко распахивает входную дверь и прямиком устремляется к спальне. Он никогда не мог подумать, что чувства способны настолько взять правление над мозгом. Тихий здравый рассудок сдаётся под натиском пылающих эмоций и не сопротивляется, когда Мью к не распакованному чемодану достаёт ещё один и отправляет в него рубашки, не особо стараясь делать это аккуратно. Желание скорее уйти, в идеале, не видеть Галфа и не слышать, как они с Брайтом решили быть вместе. Это определённо выше сил Мью.       — Я дома! — весело доносится из коридора, Мью застыл со стопкой футболок в руках, но после судорожно продолжил их кидать в чемодан. Чёрт, он всё не сможет увезти, к тому же куда? Этого Мью ещё не придумал, однако данный факт не мешает ему подойти к шкафу за новой порцией вещей. — Прости, что так получилось внизу. Просто нам и правда нужно было остаться наедине. — Галф говорит в своей манере, задорно и радостно. Вот такой прекрасный человек — часто на позитиве и готов поднять настроение любому. Раньше и с Мью прокатывало, но не сейчас. В данный момент чужое настроение ранит и даже немного злит, что ещё раз доказывает правильность решения уйти отсюда (читать — убежать). Мужчина не поворачивается к Галфу и не видит печального взгляда и нервного покусывания нижней губы. — Представляешь он мне рассказал такую историю… Узнаешь, тоже будешь удивлён.       Не видя никакой реакции, Галф наблюдает за движениями мужчины и через несколько минут молчания, пока он судорожно находится в поисках темы, которую они бы могли развить, для того чтобы доказать себе — между ними всё как прежде, однако вместо он осознаёт, что Мью странно распаковывает чемодан. Только Галф хотел поинтересоваться, что происходит, но дёргается, когда крышка с грохотом опускается на гору из вещей, а молния вжикает вместе с чужими словами:       — Замечательно. Я за вас рад. Вы прекрасная пара. — Что бы Брайт не рассказал Галфу, Мью знает окончание этой романтической истории. Только дурак бы не понял, а Мью повысил свои интеллектуальные способности за это короткое время и может с уверенностью говорить об итоге разговора между этими двумя.       Галф, не отрываясь, смотрит, как чемодан откатывают в сторону и мужчина тянется за дорожной сумкой.       — Что? Что ты имеешь ввиду… и… что ты делаешь?       — Галф, ты это… прости. Я не сказал тебе, меня переводят в другой офис, мы поговорили с Тулом и он мне предложил квартиру поближе к работе. Всё так быстро произошло, буквально перед вылетом договорился. — Парень, к которому обращались, но на которого так и не взглянули, застыл на половине пути к Мью и сипло вздохнул. У него ощущение, что лёгкие пробило и он задыхается. На глазах наворачиваются слёзы, но сглотнув их вместе с комом, ярко улыбнулся.       — А. Вот как… Да ладно тебе, зачем обманываешь? — наигранно хихикнув, произносит Галф, чем наконец-то привлекает к себе внимание. Мью смотрит на него и не может понять, такое чувство, что он что-то упускает. Тем временем друг продолжает, максимально натягивая яркую улыбку: — Я же понимаю, что ты с Давикой решил жить.       — Угу. — Мью не хочет теперь рассказывать правду. Кому она нужна. Верно — никому.       Галф не понимает поведения Мью, тот словно на него обижен. Видимо, ему стыдно за проведённую ночь и это режет без ножа. Что будет после того, как тот уйдёт? Его сейчас не хотят видеть, а потом вовсе заблокируют телефон? Неужели это происходит, и он теряет не только чувства, но и друга? Он не хочет этого и не может позволить этому случиться.       — Мью, взгляни на меня. — Но его не слышат, дёргано срывая вещь за вещью с вешалок, кидают их на кровать. — Мью, чёрт подери, взгляни на меня! — Галф подходит и тянет за плечо мужчину, разворачивая того к себе. — Ты не смотришь на меня и разговариваешь со мной, как с чужим. Это из-за той ночи? Но мы же обещали её забыть. Ты обещал! Мы с тобой лучшие друзья!       Мью отдёргивает плечо, твёрдо произнося:        — Ты прав. — Вот только взгляд говорит иное, и Галф ясно это читает. — Я просто меняю место жительства, а между нами, — мужчина указывает пальцем то на себя, то на друга, — всё так же.       Галф сжимает губы и злится. Ему нагло врут, вот только он этого не заслужил.       — Хорошо. Рад это слышать. Передавай привет от меня, как от своего друга, Давике. Надеюсь, ты нас познакомишь, но уже нормально.       — Обязательно. — Вжикнув ещё раз молнией, но уже сумки, Мью смотрит на друга, понимая, что, скорее всего, видит Галфа в последний раз. — Прошу, будь внимательным с Брайтом. Ты так быстро его простил, сначала проверь всё, что бы тот тебе не сказал.       Галф смотрит на Мью, медленно сводя брови, пытаясь понять, что ему так старательно доносят. Но всё тщетно.       — Зачем ты мне всё время говоришь о Брайте? И что мне ему прощать? Да и тебе ли говорить о быстром прощении? «Я не собираюсь мириться с Давикой. Она мне не подходит», — кривляется Галф, вспоминая чужие слова, и смотрит обиженно на Мью, а тот не смог сдержаться и слабо улыбнулся, ведь это звучало мило. — А через сутки ты её зажимаешь в аллее, — заключает парень, скрестив руки на груди и надув щёки, переводит взгляд в сторону окна. Куда угодно, лишь бы не видеть того, кто так легко разбивает ему сердце, лучше глядеть на серое небо с проблесками розового — последними попытками солнца попрощаться с ещё одним прожитым днём.       — О Брайте я говорю не просто так, — с выдохом сообщает Мью, всё же он не хочет уходить на такой ноте. В конце концов, только его вина, что их дружба заканчивается. Может, через время, Мью соберёт себя по кусочкам и сможет не залипать, как сейчас, на чужих сухих губах, желая их поцеловать, тогда между ними будет всё как прежде, а сейчас: — Я же не дурак и понимаю — он сказал то, что позволяет вам быть вместе. И как на счастье, у тебя есть к нему чувства.       Галф переводит на него взгляд, а после закатывает глаза.       Как же Мью обожает это движение, всегда любил.       — Складно звучит. И ты прав, Брайт мне рассказал про свою пассию, которая ему вовсе не девушка и не невеста, там столько всего… хоть режиссёрам бразильских сериалов отправляй эту историю.       Мью хмыкает: — Я же говорил, — слабо улыбается он, выкатывая чемодан в коридор, решая, что ещё из важного стоит взять. Остальное можно забрать, когда Галф будет на работе, ведь трудно думать о вещах, когда рядом с тобой твоё личное наваждение. Но прилетающие слова в спину, заставляют его замереть.       — Вот только у меня нет к нему чувств. — Мью разворачивается и видит парня сжавшегося и обнимающего себя, словно ему холодно.       — Что с тобой?       — Не делай вид, что не понимаешь… Я боялся тебя потерять и это происходит. Я не дурак, чтобы этого не увидеть. — Мужчина не отнекивается, это будет неправильно по отношению к тому, кто делал его счастливым полтора года, на протяжении всей их дружбы. Как же Мью жалеет, что не послушал тогда Галфа, теперь же он его теряет навсегда. А жалостливый взгляд того рвёт душу на куски. — Ты из-за Давики? Или тебе просто противно? — тихо спрашивает Галф и, не выдержав, начинает плакать, когда его заключают в крепкие объятия.       — Тише, — Мью запускает пальцы в тёмные волосы, слегка массируя. — Давика тут ни при чём, так как я с ней не мирился. То, что ты видел… долго рассказывать…ещё одна история для бразильских сериалов, — хмыкает мужчина. — И не говори, таких вещей… противно… Что это вообще должно значить?       — То, что ты пожалел о случившемся, ну, той ночью, — заикаясь от слёз, проговаривает Галф, а Мью замирает, боясь, что он вновь делает поспешные, не верные выводы.       — О, вот о чём ты. Вообще-то я был уверен, что ты пожалел о ней. Ты же не хотел всего случившегося. — В коридоре воцарилась тишина. Галф застыл в руках мужчины, да и Мью перестал шевелиться, погружаясь в непонятное ему смятение.       Неизвестно, сколько они так стояли, слушая дыхание и биение сердца другого, после чего Галф нерешительно выпутывается из крепких объятий, подозрительно смотря на Мью.       — Мью, почему ты уезжаешь? — прищурившись, спрашивает Галф внимательно следя за реакцией мужчины. Тот начинает бегать глазами по коридору, избегая прямого взгляда. — Смотри в глаза, — приказывает он и, человек напротив повинуется. Выглядит тот как пойманный с поличным преступник.       Рвано выдохнув, Мью собирает всё своё мужество, которое откуда-то нашлось и твёрдо сообщает:       — Потому что я не могу быть с тобой друзьями. — Он наблюдает как меняется лицо Галфа из уверенного и строгого на взволнованное и уже не такое уверенное.       — Почему? — дрожащий голос подводит Галфа, но ему нет до этого дела. Превыше короткий вопрос, в который вложено самое важное. В нём скрыта надежда, страх обмануться, не веря в возможное счастье, боязнь потерять самого важного человека. Кажется, даже время застыло в ожидании ответа.       Признаться и увидеть в чужих глазах сожаление и разочарование, вот чего Мью так дико боится — как настоящий трус, как угодно называйте, только это не отменяет факта, что его тело потряхивает, как при лихорадке, от одной мысли, в которой Галф будет его жалеть и чувствовать себя виноватым за невозможность ответить взаимностью. Как назло в душе мелькает огонёк надежды, он как маяк указывает путь, в котором всё может быть в точности до наоборот. Вот только, чтобы это узнать, нужно сказать правду, но язык как назло будто опух и онемел, всё и сразу. Однако выбора нет. Либо молча уйти и предать того, кто так с ним никогда бы не поступил, либо сказать правду и уйти с разбитым сердцем, но с чистой совестью. Галф выбрал бы второе, и Мью не имеет права поступить иначе.       — Потому что я подумал, как ты рекомендовал, и понял свои чувства.       — И какие же они? — хрипло спрашивает Галф, кажется, даже подаётся вперёд, чтобы точно всё расслышать.       Мью нервно хихикает, вот он момент истины. Стоило бы отрепетировать признание, вот только с Галфом невозможно подготовиться.       — Представь только, я люблю тебя. Вот к таким вот интересным выводам я пришёл, — неуверенно, хотя сюда больше подходит определение — коряво, произносит мужчина. Мышцы его лица дёргаются в попытках сдержать непрошенно скапливающиеся слёзы в уголках глаз, в ожидании чужой реакции. Клянёт себя на чём свет стоит, не хватало ещё расплакаться от неразделённой любви.       — И правда… занимательные, я бы сказал. — Галф делает шаг к напрягшемуся мужчине. — Ты хотел меня оставить, — неожиданно грозно произносит он, — А ещё целовал эту кикимору, — встав впритык, горячим дыханием опаляет чужое лицо, а после забывает, как делать вдох, когда замечает как крупная слеза срывается, разрезая щёку мужчины пополам.       Мью смотрит в янтарные глаза, в которых галактики мерцают, маня к себе, но он не может сделать шаг, ведь его лица касаются пальцами, стирая предательскую слезу и кажется умирает, когда слышит:        — Я тебя накажу за это, но позже, — и чувствует касание чужих губ к своими. Всего секунда на осмысление, больше Мью не позволяет себе тормозить, счастливо улыбаясь в поцелуй, он притягивает ахнувшего от неожиданности парня и не планирует того отпускать в ближайшее — никогда.       — Ты уверен в своих чувствах? — заполошно шепчет Галф, когда его губы вновь захватывают в плен, обласкивая то одну, то другую по очереди. Юркий язык мажет по верхней, слегка цепляет зубами, а после посасывает, но отпускает, ведь черёд нижней получать порцию ласки. Мужчина на это не скуп, как оказалось.       — Мью, я серьёзно, — не унимается Галф, когда поцелуи спускаются к шее, а крепкие руки всю его одежду превратили в тряпку, елозя туда сюда в неосознанных попытках расстегнуть, занырнуть под неё, стянуть, а после оставив как есть сминать, наслаждаясь открытыми участками бархатистой кожи.       — Мью, ты меня слышишь? — Галф прикладывает нечеловеские усилия, упираясь в сильную грудь ладонями, отодвигая от себя мужчину. За это он получает весь спектр эмоций, что пугает и возбуждает одновременно.       — В чём я должен быть уверен? — недовольно спрашивает Мью, ему не нравится не целовать парня напротив. Но, увидев в каком состоянии Галф, всё-таки сделал шаг назад. Рубашка расстёгнута наполовину, молния на брюках тоже и даже стянуты немного вниз, но опухшие красные губы, отметины на шее и воронье гнездо вместо волос куда интереснее. Мью только сейчас заметил, что вообще-то придавил Галфа собой к стене и, видимо, в порыве страсти навёл беспорядок. Откашливаясь, он делает ещё шаг назад, позволяя им дышать, а то нет-нет, да об этой функции они забывали. — Кхм, так о чём ты?       — Спасибо, что дал слово. — Галф запахивает рубашку, — может, пойдём в гостиную поговорим?       — Да, конечно. — Мью жестом пропускает парня вперёд, тот идёт неловко натягивая брюки обратно.       Сев на диван, смотрят в сторону выключенного телевизора и молчат.       — Я так понимаю целоваться мы умеем лучше, чем разговаривать? — с претензией начинает Галф, чем немного пугает мужчину.       — Ты начинай, я подхвачу.       — Мило.       — Ну, я просто не знаю как у вас принято признаваться в любви, — замялся Мью.       — О, старая песня о главном. Вот только боюсь тебя расстроить, теперь ты в нашей коалиции.       — Опровергаю, мне нравишься только ты. — Галф смотрит на решительного Мью и поражается с какой лёгкостью тот признаётся в симпатии.       — И? Тебя это совсем не смущает? Тебе не нравились и не нравятся мужчины, как ты можешь так легко говорить, что я тебе нравлюсь и даже… ну… признаваться в чувствах… в тех… о которых ты говорил там, — замялся Галф и указывает в сторону коридора, надеясь, что его поймут. И конечно это происходит, не совсем же Мью идиот.       — В любви? Нет, меня теперь это не смущает, потерять тебя — вот что пугает, а теперь вдвойне, — с лёгкостью признаётся мужчина. На самом деле нет ничего сложного понять свои чувства, когда ты теряешь человека. В такие моменты всё быстро встаёт на свои места.       — Это всё равно дико странно. Я в страшном сне не могу представить, что влюблюсь в девушку. — Галф не хочет, чтобы Мью передумал, но страшится, вдруг это произойдёт попозже. Может, всё же это помешательство и через время пройдёт, а он будет полностью в этом мужчине. Стойкое ощущение, что он уже с головой в нём. Что с ними сделал Таиланд? Хочется это всё озвучить, но сильные руки притягивают к себе, словно стирая любые мысли, а неожиданные рычащие нотки вновь возбуждают.       — Вот и славно, мне не нужны конкуренты, ни женщины, ни мужчины. — Галф неловко перекидывает ногу через сильные бёдра, прикусывая нижнюю губу.       — Мью, ты не перестаёшь меня удивлять. Я не знал, что ты ревнивый… да что там… я не подозревал, что ты умеешь так страстно целоваться.       Мужчина ничего не отвечает, а с удовольствием утягивает Галфа в поцелуй. В конце концов, не стоит тому знать, какая власть в его руках. Ведь Мью никогда не ревновал бывших, хотя ему казалось в те моменты, что он их любил, но жжения в груди, когда другой человек смотрел на его вторую половинку, не испытывал. Насчёт поцелуев… Галф сильнее девушки и более страстнее чем прошлые пассии, наверное, от этого появляется желание прижать, схватить, притянуть. В любом случае, парню, чьи ягодицы он сейчас сжимает и чей хриплый стон ловит поцелуем, всего этого знать ни в коем случае нельзя.