Главная роль

***

      Запах медикаментов забивает рецепторы, а белые стены угнетают, но нужно ещё потерпеть. Врач уже закончила все процедуры, после чего, озвучив рекомендации пациенту и сопровождающему, ушла, оставив медсестру за старшую. Та незамедлительно набирает лекарства в шприц и спешит ставить стандартный укол антибиотика после хирургического вмешательства. Вроде ничего сложного, но тонкая рука дрогнула, когда она встретилась с прожигающим внимательным взглядом. Сглотнув, девушка отвернулась от мужчины и склонилась над пациентом, который лежит на животе с оголённой ягодицей. Секунда и всё готово. Медсестра спокойно выдыхает и отходит на безопасное расстояние.       Мью же неловко поднимается, заправляет клетчатую рубашку в брюки, немедля застёгивает их и, приземлившись обратно на кушетку, неприятно кривится, но не от боли после укола, а от слов своей драгоценной половинки.       — Вот, взгляните на вашего сына, я не побоюсь этого слова — обалдуя. — Галф наводит камеру на надутого, как маленький мальчик, мужчину, давая возможность человеку по ту сторону экрана лицезреть шов на лбу, и ссадину на губе. — Я сто раз говорил, что машина ему вообще не нужна, но нет же, он упёрся как баран и пошёл на вождение. И вот итог первого дня практики, — эмоционально делится Галф с Сухорн, пока та охает и причитает, ведь полностью согласна со своим собеседником.       Мужчина даже не поднимает глаз, просто тяжело вздыхает и поправляет съехавшие очки.       Вы спросите, как Мью докатился до этого? Ну…       Всё началось полгода назад. Мью каждый вечер звонил родителям, пытаясь растопить глыбу льда, возникшую между ними после его окончательного и бесповоротного расставания с Каной. Не то чтобы мама и папа так привязались к девушке за столь короткий срок в три дня, их больше возмутил вопиющий поступок сына. Однако семья есть семья, и с каждым днём их отношения становились теплее и теплее, в конечном итоге, всё вернулось на круги своя.       И вот когда герои драмы расслабились, тогда-то произошло неожиданное знакомство Сухорн с Галфом.       Сидя на диване вечером, Мью разговаривал с мамой, как неожиданно в квартиру влетел Галф с громким: «А вот и я! Твой кормилец! Поди голодный?» Такое уши женщины не могли пропустить, и конечно она не успокоилась, пока не увидела лицо соседа, с которым снимал квартиру её сыночек. Однако это всё не объясняет — почему сейчас эти двое стебут и так пострадавшего Мью.       Просто в день того самого знакомства Сухорн узнала, кто кормит её великовозрастного ребёнка, и сказала звонить, писать в любое время суток, если понадобятся рецепты и … Галф звонил. Ему нравилось угождать своему мужчине в еде и хотелось баловать того новыми блюдами. Но оказалось, что не проще узнать у первоисточника, что тот желает на завтрак, обед и ужин, ведь непременно его ждало: «Всё что пожелаешь, любовь моя». Мило, не правда ли? Однако куда приятнее услышать полное название, подробный рецепт и небольшие секретики, от которых блюдо уминают за обе щеки.       Тогда-то всё и пошло в тартарары. Сначала двое стали друзьями, после к ним подключился папа, и за полгода общения уже трое стали подозрительно близки, а Мью периодически чувствовал себя приёмным.       — Мью, почему ты не слушаешь своего лучшего друга? — убедившись, что раны не опасны для жизни, женщина выдохнула и, не отставая от Галфа, журит своего сына. Она сама не замечает, как подшучивает над ним, однако совесть её спокойна, ведь Сухорн знает, что о том позаботятся.       Доказательство этого не заставляет себя ждать. Медсестра последним штрихом наносит повязку на шов, а Мью шипит от неприятных ощущений, не более, но…       — Тебе больно? — Галф в доли секунды оказывается рядом с пострадавшим, убирает чёлку, чтобы лучше рассмотреть, что было не так. — Миссис Сухорн, мы вам перезвоним, — скороговоркой выдаёт он, а женщина хмыкает.       Что и следовало доказать.       — Галф, поэтому он тебя и не слушается. Ты то ругаешь, то бегаешь за ним как за малым дитём. Как освободитесь, позвони. — Это она говорит, уже смотря на обеспокоенное лицо.       — Это опасно? Ему нельзя выходить из дома? Скажите, что ему нельзя водить машину! — Только нажав «завершение вызова», Галф атаковал вопросами медсестру, которая вздрогнула, заполняя документ.       — Выходить из дома можно, — посмотрев как на идиота, сообщает она, делая какие-то пометки в записях. — Это не такое ранение, при котором запрещается водить, — не отрываясь от своего дела, продолжает она. — Швы рассасывающиеся, но лучше прийти на проверку через неделю, рекомендации по уходу вот.       — Не слушай её, Мью. Мы поговорим с квалифицированным доктором, — бурчит парень, вырвав листок из неприятных рук, помогает встать своему мужчине, прижимая к себе пострадавшего.       — Га-алф… — неловко взглянув на красную девушку, Мью хочет успокоить своего парня, пытаясь увернуться от помощи, ведь он может идти самостоятельно, но тот прижимает к себе железной хваткой и тащит на выход, слыша в спину:       — Разговаривайте с кем считаете нужным, — раздосадовано произносит медсестра. Доктор ушла, а на неё все шишки. — Только сходите в регистратуру и подпишите бумаги, — выкрикивает она, но слова заглушил хлопок двери.       — Зачем ты так грубо? — это и правда слишком, по крайней мере, по мнению Мью, но его серьёзно настроенная вторая половинка так не считает.       — Она могла мне подыграть. Теперь же ты не отступишься. — Смысла юлить нет, шаткий план теперь явно не сработает. Галф против вождения, сам не хочет садиться за руль и его мужчине этого не надо. Они чаще находятся в городе, а если куда-то нужно ехать, можно вызвать такси и множество транспортов.       Мью рассуждает иначе. Он хочет без посторонней помощи забирать Галфа с работы и везти в места, о которых прежде слышал, но не видел. По-хорошему, нужно было раньше задуматься о вождении — столько возможностей упускал. Однако, если вспомнить, он в прошлом рассуждал так же как Галф. К тому же большую часть времени он учился, после много работал, поэтому особенно никуда не ездил. Но теперь у него серьёзные отношения и много планов, не хотелось бы в них ограничиваться из-за транспорта. Мью старается для их общего блага.       — Мне на её мнение плевать. Я ведь знаю, что такая травма ничем мне не угрожает, — деловито сообщает Мью, всем видом напоминая о том, что не глуп. А ещё он мужчина, поэтому с трудом выпутывается из цепких рук и идёт рядом с любимым спокойным шагом по длинному коридору. — Другое мне не ясно, в какой момент вы так спелись с мамой? У меня ощущение, что она забыла, кто её сын.       — Она знает, что со мной нужно дружить, — отвечает Галф и параллельно строчит сообщение Сухорн, чтобы та не волновалась. — Иначе как ты будешь есть, одеваться и в принципе жить? — запихивая телефон в карман, подтрунивает он над надувшимся мужчиной.       — И то верно… Я же до двадцати восьми лет не жил, а существовал, — передразнивает Мью раздосадовано, но быстро успокаивается, когда его целуют в щёку.       — Формально до двадцати семи и не уменьшай свой возраст, через две недели тебе будет двадцать девять.       — М-г, забудешь тут. Мама все уши прожужжала, чтобы я приехал домой праздновать его. И тебя, между прочим, тоже зовут. Она хочет знать лично того, с кем общается уже полгода онлайн.       — Не знаю. Если я появлюсь вот так, — Галф показывает на своё лицо, — она распознает во мне Кану. Я уверен, — задумчиво тянет он, подходя к стойке регистрации. Они уже говорили вскользь о поездке, но так и не решили, стоит ли рисковать.       — А может, им рассказать правду? Что мы вместе? — Мью наконец-то набирается смелости предложить этот вариант. А что? Когда-то это нужно сделать. Почему не сейчас?       Не то чтобы сам Мью готов к каминг-ауту, у него поджилки трясутся, представляя, как родители могут отреагировать. Однако он считает, что скрывать нет смысла. За почти восемь месяцев Мью с уверенностью может сказать, что никуда не денется от Галфа и того не отпустит от себя, пусть тот даже не мечтает. Так что этот разговор неизбежен. Скорее всего, родителям понадобится время, чтобы принять их отношения, поэтому, чем раньше они признаются, тем скорее те свыкнутся. Откуда у Мью уверенность, что родители простят его за то, что он другой? Это же его мама и папа. Они любят его. Да, пусть не сразу, но те примут и их чувства с Галфом. В этом нет сомнений.       Единственное, про что, вернее, про кого стоит молчать, так это про Кану. Мью считает, что родителям лучше не знать, как их водили за нос. Мью убеждён, что никто не признает в Галфе ту девушку, так что просто не вспоминать о ней — и все дела.       — Ни за что! Ты хочешь, чтобы мы не день рождения праздновали, а поминки устраивали? — Галф выпучил глаза, не веря в услышанное. Надо же было такое придумать… правду… Его тошнит при этой мысли, и нет, не потому что противно, а неописуемо страшно. Они с Сухорн очень сблизились. Такого у него нет с собственными родителями, а ему безумно не хватало такой теплоты. Поэтому, представив разочарование в её глазах, а ещё хуже — отвращение, по телу распространяются липкие мурашки, и тело передёргивает в мелкой судороге.       — Галф, ты чего городишь? — выгнув бровь, удивляется Мью.       — Прости, но либо твою маму удар хватит, либо меня, причём сковородкой от неё, — бескомпромиссно заявляет тот, заполнив бумаги, и протягивает их своему мужчине для подписи, но всё же задумывается.       — И что ты предлагаешь? Не ехать? Мама обидится. — Мью берёт ручку, склоняется над документом слыша:       — О! Я поеду! И сыграю твоего друга… — с пугающим вдохновением произносит Галф, ведь в его голове родилась прекрасная идея.       Мью не понимает, что его парень имеет ввиду, но ему заранее это не нравится.       — О, не-е-т, — отчаянно проговаривает он. Его рука дрогнула, и вместо подписи на нижней графе красуется крест.

***

      Мужчина пытался, честное слово… Прибегал к разным методам и разъяснениям, почему идея с «ролью друга» изначально провальная, но поняв, что здравый смысл нынче не в почёте, пытался зайти через постель, ведь Галф уже после двух оргазмов становится разнеженным, мало соображающим. Как раз после секса тот разрешил Мью идти на вождение, хотя изначально был сильно против. Вот только Мью не учёл, что к ролям его дрожайшая половинка относится максимально серьёзно, и здесь оргазмы мужчине не помощники.       Ну правда… О каких передумать идёт речь, когда перед глазами Галфа предстаёт образ, в который он замаскируется? Естественно! Это же роль! Куда без грима?       Предвкушающий собственную игру Галф — это увлечённый и переполненный сногсшибательной энергией человек. Если бы Мью не был огорчён, что вновь предстоит врать, обязательно бы восхитился им. Но увы, пошатнувшиеся нервы не дают мужчине расслабиться.       Как удачно, что Галф знал все слабые точки напряжённого тела и, недолго думая, в минуты чужих панических атак, делал массаж: языком, губами, совсем невесомо зубами и длинными пальцами, расслабляя разбушевавшуюся фантазию.       Как раз после очередного подобного сеанса Мью едет довольным котом, и пусть настроя хватает лишь до аэропорта, хитрому Галфу этого с головой предостаточно, дальше дело техники.       На самом деле он знает Мью и, несмотря на все трепыхания оного, тому тоже нравятся эти игры. Иначе не объяснить, почему мужчина так быстро входит роль, как в прошлый раз. Галф уверен, если бы не успешная карьера IT-специалиста, тот бы был прекрасным актёром.

***

      Подходя к дверям родительского дома, Мью ещё раз кидает взгляд на Галфа и, тяжело вздохнув, отворачивается.       — Что за мина? Я красавчик! Почти актёр из турецкого сериала, — искренне возмущается Галф. Он потратил время, аккуратно приклеивая не густую бороду и усы, кое-где подправил чёрным карандашом и зализал шевелюру гелем. — Я хорош, признайся, — голосом мачо произносит он, играя бровями, после чего резко поправляет воротник и стреляет глазками в своего мужчину, подмигивая.       — Мой Галф лучше, — бурчит Мью и стучит в дверь.       — Окей, в ролевых играх использовать не будем, — обещает Галф и вновь подмигивает, когда Мью оборачивается, смотря удивлённо. Мужчина уже было хотел развить подробнее тему о ролевых играх, которых у них, к слову, не было, но дверь раскрыли, и женский голос оборвал чужие мысли.       — Ну, наконец-то! Сынок!       Обнимашки и целовашки чем-то похожи на прошлые, за единственным изменением, гостя тоже приветствовали как родного, зазывая сразу к столу, на ужин. Беседа началась с порога и, кажется, четверо собравшихся выпили зелье «Забалтин» и не могли остановиться ни на секунду. Громкий смех разносится по небольшой кухне, когда Галф рассказывает истории из театра и заряжает присутствующих колоссальной энергией.       — А ты почему с бородой? Вроде неделю назад видела тебя, ни одного волоска не заметила на лице, — с остатками смешинок интересуется Сухорн, делая глоток вина, хотя уже чувствует небольшое головокружение и лёгкость в теле, видимо, она пьяна, но, скорее всего, хорошим настроением.       — Решил отпускать. Мне кажется, так солиднее. — Галф усом не ведёт, отвечая неправду.       Мью до сих пор вся эта затея не по душе, но три его любимых человека за одним столом, радуются и мило общаются, поэтому он максимально поддакивает при любом удобном, и не очень, случае.       — А Мью подобное не идёт, как-то пытался не бриться, так у него три волосинки выросло и всё. — Родители смеются при воспоминании. — Мне кажется даже фото есть. Надо найти.       — Не надо! Вы чего меня позорите? — чуть не поперхнувшись, возмущается мужчина. Галф после увиденного будет ему обязательно припоминать об этом при любом удобном, и не очень, случае.       Если вы думаете, что любимые созданы только холить и лелеять, вы глубоко ошибаетесь. Они вас застебут, никому больше не позволят, но сами не упустят ни единой возможности. Так что вам совет от Мью Суппасита, не давайте любимым темы для таких проделок.       — А что такого, сын? Это не какая-нибудь подружка, это твой лучший друг. — Можно подумать это что-то меняет. Галф — это два в одном.       Оставив тему любой растительности, они продолжили чудесный вечер, плавно перешедший в ночь.       — Я рада, что вы решили остановиться у нас. — Сухорн идёт за сыном и его другом. Видя, как Галф заходит за Мью в комнату, громким возгласом останавливает того, — Дорогой, вам не нужно ютиться с Мью в одной спальне, у нас же есть для гостей.       — Хм, да?.. — Галф бросает печальный взгляд на своего парня и грустно вздыхает, идя за чемоданом, который успел кинуть в чужой спальне. Откровенно, до этого момента он даже не задумывался о том, где будет ночевать. Привычка «куда Мью, туда и я» вела его за партнёром, и сейчас он искренне огорчён, ведь почти за восемь месяцев впервые будет спать один.       — Конечно! Идём скорее, вы же с дороги так и не отдохнули. — Сухорн целует сына и идёт указывать путь, а Галф, опустив голову, плетётся за ней. Мью смотрит вслед уходящим и мотает головой от безнадёжности своего парня.       Тёплый душ, мягкая пижама и удобная кровать — залог здорового сна, при условии, что рядом Мью. Последний отсутствует в постели Галфа, поэтому он фырчит и вертится несколько часов подряд без возможности уснуть. По этой причине он очень легко услышал тихий стук в дверь, после чего, не мешкая ни секунды, вскочил с расцветающей лыбой на всё лицо и подбежал к дверям, с радостью распахивая ту, и от неожиданности вздрагивает, негромко вскрикнув. Перед ним стоят Сухорн и Бонсах. Пара испугалась не меньше, это видно по слегка выпученным глазам и лёгкой волне, в которой колыхнуло их тела.       — П-простите не ожидал вас увидеть… — мямлит Галф, не двигаясь.       — Да? Открыл будто ждал.       Зрачки Галфа крутятся, в поисках нужных оправданий, но неожиданная компания их не ждёт, вместо этого в две пары рук настойчиво заталкивают обалдевшего парня в комнату.       — Галф, нам нужно с тобой кое-что обсудить, — шепчет Бонсах, доводя ничего не понимающего парня до кровати, и садится вместе с ним на постель, пока Сухорн, скрестив руки на груди, смотрит внимательно, немного хмурясь. — Мы хотим сделать Мью сюрприз, понятное дело, что он ждёт семейный ужин, тот таковым и будет, но у нас есть ещё идея…       На самом деле Мью много рассказывал Галфу о своих родителях, как до, так и после личного знакомства с ними Каны. Сказать откровенно, у него на их счёт устоявшееся мнение. Те добрые, любящие родители, однако строгие. Проблесков хоть какого-либо веселья он вообще не наблюдал, ни в их глазах при личной встрече, ни в чужих воспоминаниях.       Хотя, стоит признать, что в последнее время, в разговорах по телефону, иногда (часто) со стороны старших проскальзывал стёб в сторону Мью. Галф был уверен, что всё дело в его таланте преподносить случаи из их жизни. Никто перед его словом не может устоять и быть равнодушным. Родителям Мью тоже не удалось. Он так думал раньше, до того как услышал предложение увести именинника в день его рождения из дома, пока старшие будут готовиться к празднику.       Их не смущает, что Мью приехал в родной дом отпраздновать день рождения. Более того, Бонсаху и Сухорн кажется максимально забавной идея поздравить сына не с утра, а вечером. План до банальности прост: родители сделают вид, что слишком заняты подготовкой к скромному семейному ужину, а Галф должен подыграть и тоже воздержаться от поздравлений. Ещё его миссия состоит в том, чтобы вывезти Мью в город, под предлогом, что Галф не был в Таиланде с ранних лет. Правдивую историю, которой делилась Кана при знакомстве, решили оставить, с одним изменением — Галф уехал в семь лет. Они с Мью рассудили, что никому в голову не придёт сопоставлять две жизни: бородатого парня и милой девушки. Конечно же нет.       — Сделаешь это для нас? — уточняет Бонсах, выдав план, который неожиданно пришёл в голову ему и жене, пока они готовились ко сну.       — Ну конечно. Легче простого, — облегчённо выдохнув, отмахивается Галф. Идея не без погрешностей, но не забываем про его талант, он спасёт любую ситуацию.       — Не проговоришься? — уточняет Сухорн и ловит самодовольный взгляд.       — Я вас умоляю… он до сих пор не в курсе, где его любимая растянутая футболка… — говорит так словно его должны понять, и это происходит.       — Та, что перемазана каким-то ядовитым красным соусом? — брови женщины взлетают вверх и прячутся под чёлкой.       — М-гу, пока спрятал, но после, обязательно выброшу. — Он подмигивает главному своему союзнику.       — Отлично, сынок, — хвалит Сухорн. Она всегда учила Мью порядку и аккуратности, а тот схватился за футболку, как за реликвию какую-то. Женщина попыталась сделать вид, что та затерялась, когда сын гостил у них чуть больше года назад, но Мью тогда был непреклонен и не успокоился пока её не нашли. Поэтому Галф герой в её глазах, не иначе. Женщине лучше не знать, сколько отсосов пришлось сделать этому самому супермену, уводя тему от злосчастной футболки.       — Ну, ладно. Мы пошли. — Посмотрев на часы, Бонсах поспешил на выход, но его жена ещё не готова уйти.       — Галф, а ты зачем бороду сбрил? Ты же сказал, что отпускаешь её… — тянет Сухорн, с прищуром глядя на парня, словно что-то пытается разглядеть.       Названный же вылупил глаза и схватился за подбородок, так и застыв с открытым ртом, похоже, потеряв дар речи. Невнятный звук покинул его рот и неизвестно, чем бы это закончилось, если бы не следующее потрясение, в виде стука в дверь.       — Галф, ты спишь? — по ту сторону раздаётся тихий шёпот. Сразу и не признать хрипотцу в голосе, но, если перечислить присутствующих, не трудно догадаться, кто там скребётся. А ведь и впрямь делает когтями: жих-жих, отчего рвутся тонкие нервы одного испуганного актёра.       Парень даже не думает слушать взрослых, которые приложили пальцы к своим ртам и шипят:       — Не открывай. Пусть думает, что ты спишь. — Вот только Галфу этого не надо. Ему не сложно представить, что сделает или скажет его мужчина, раз всё же добрался ночью до его спальни. У Мью в запасе есть интересные словечки и двум взрослым людям не нужно знать способности своего сына. С этими мыслями Галф мигом распахивает двери, да так, чтобы в поле зрения улыбающегося довольным котом мужчины предстали его же родители.       Картина маслом. У всех четверых взрослых, большие, бегающие глаза и натянутые улыбки, которые предназначены для убеждения — ничего необычного, мы мимо проходили. Галф же в эту минуту мечтает остаться один и чтобы этот день уже скорее закончился.       — Мью, ты вышел за водой, увидел, что у меня горит свет и решил узнать всё ли хорошо? — интересуется Галф с улыбкой на устах, от которой болят все мышцы лица.       — А? А! Да. — Ему яростно кивают в ответ. Мью до конца не может понять, что произошло, поэтому максимально тормозит.       — Сухорн и Бонсах по той же причине зашли, представляешь? — продолжает парень распихивать ситуацию по своим местам.       — Да, — спешит подтвердить Бонсах.       — А я всего лишь забыл выключить свет и уснул. — Галф разводит руки и пожимает плечами. — Всем спасибо за беспокойство. Спокойной ночи, — резко говорит он и чуть ли не толкает всех на выход, на деле рукой указывает куда идти.       Мью смотрит на него грустными глазками, но Галф непреклонен и как только последний из троих оказывается за порогом, со спокойной душой захлопывает дверь, позволяя семье самостоятельно расстаться в коридоре. С него же достаточно на сегодня приключений. Парня уже не пугает и не расстраивает пустая постель. Ему бы пятьдесят капель успокоительного для полного счастья, о большем он уже не мечтает.

***

      Нет ничего проще увести растерянного мужчину из дома, перед этим эмоционально заставив одеться по погоде, а не в свою привычную рубашку, пусть и с коротким рукавом. Галфу не составляет труда под взгляд брошенного котёнка делиться впечатлениями от увиденных достопримечательностей, даже если это пресловутая кованная скамейка или кофейня, ведь та на сто процентов схожая с парижской атмосферой. Галф не бывал в Париже, но фильмы-то смотрел, может судить.       Нет ничего легче актёру со сравнительно небольшим стажем делать вид, что не замечает обиду в чужих глазах, пока сам вздыхает и негодует на жаркое солнце и просится в торговый центр, чтобы прохладиться, после чего с удовольствием тянуть холодный лимонад через трубочку. Но приятнее всё же сообщать, что пора возвращаться домой, ведь ножки уже бо-бо и хочется домашней еды, а не вот этих вкусно выглядящих пирожков и румяного мяса на шпажках.       Подходя к дому, Галф был уверен, что его бедный Мьюшечка наконец-то улыбнётся не натянуто, и был прав. Мужчина был счастлив переступить через тёмный порог, услышать «сюрприз» и увидеть приближающийся торт со свечками. Он, не медля, набрал воздуха побольше, загадал про себя никогда не расставаться с Галфом, задул маленькие огоньки. После чего загорелся свет и блестящее конфетти закружилось над ним и его любовью.       Окидывая взглядом украшенную комнату и присутствующих, а это значит, отца и мать, Мью собирался было повернуться к своему любимому, который весь день морочил ему голову, и всё же подарить благодарную улыбку, но тормозит на двух незнакомых ему ранее женщинах, на постарше и помоложе. К слову, Галф за ними следил с самого начала, судорожно вспоминая родственников, с которыми успел познакомиться на свадьбе, но эти двое ему не знакомы. В принципе, странно хоть чьё-то присутствие, ведь планировалась наискромнейшая семейная вечеринка. Как затесался он в этой компашке, если не является семьёй — не важно. Галф особый гость, а эти двое, чёрт возьми, кто?       Долго гадать не пришлось.       — Познакомься, сынок, это моя подруга Мэй и её чудесная дочь Лаор. Они просто проходили мимо и решили зайти. Я предложила им остаться, — выдаёт подготовленный текст Сухорн и смотрит на реакцию сына.       Ну конечно Мью поверил своей маме и с привитым ему дружилюбием поприветствовал гостей. Галф же видит дальше своего носа, например, как девушка пожирает любовь всей его жизни (Мью об этом, кстати, неизвестно) глазами и уже примеряет свадебное платье. Да, именно это он читает своим опытным взглядом и его не проведут невинно опущенные глазки в пол, которые изредка поднимают, краснея. Стерва. Дал ей имя Галф и криво улыбнулся в ответ, когда Мью всё же одарил его вниманием.       Время подарков и тостов. Галф просит минутку, убегает в комнату и среди вещей в чемодане находит чёрную коробку, перевязанную красной лентой. Не позволяя настроению улетучиться из-за нежданных им гостей, скорее устремляется вниз. В конце концов он понимает Сухорн и её желание пристроить одинокого сыночка в хорошие руки.        После того, как родители пережили расставание Мью и Каны, которую полюбили, после того, как та ушла со слезами на глазах (удобно, не правда ли), миссия «сватать со всеми» вернулась и это — нормально, как минимум — ожидаемо.       Галф убеждает себя, что всё хорошо и он не против бессмысленных попыток свести его парня с кем-то. Ему должно быть лишь забавно наблюдать за этим представлением, точно зная, что в итоге ничего из этого не выйдет.       Естественно, нет. У них с Мью в отношениях всё превосходно. И быт, и секс, а что ещё нужно. Они друг друга прекрасно понимают. Одним чудесным вечером мужчина так ему и признался, сказав, что никто ему не нравился в беседе так, как Галф. Комплимент странный, но это же Мью, ему можно. Так что причин для переживаний нет.       Этого убеждения Галфу хватает ровно до входа на украшенную жёлтыми огнями террасу, после чего с лица парня стирается улыбка, когда он видит, что Мью подсел к Лаор, заняв его место, и подливает той вино.       — Я поменялся с тобой местами, чтобы тебе не пришлось ухаживать за гостями, — пояснил свои телодвижения Мью, и всё бы ничего, если бы тот не перекидывался смешинками с девушкой. За какие-то несколько минут эти двое выяснили, что между ними много общего.       — Конечно в IT- специалисты мне не дано пойти, это же особенные люди. У вас иначе построено мышление. Я восхищаюсь такими, как вы, — с придыханием и непонятным восторгом сообщает Лаор, заглядывая своими большими глазами в рот Мью. А тот словно рад клишированному комплименту. О, как зарделся.       Несмотря на все попытки Сухорн привлечь к себе внимание темами о новом музее, Галф пристально следил за приторной беседой двоих, глубоко дыша, стараясь не выдать своего настроения. Как только возникла пауза, он потянулся за подарком желая обратить на себя внимание, но Мью вновь продолжил.       — Я уверен, у тебя бы всё получилось, — дружелюбно улыбается мужчина. Девушка ему очень нравится. Милая, добрая, молодая и не по годам умная. Он уверен, что у неё всё впереди.       — Мне приятно от вас это слышать, но я уже прошла онлайн собеседование в фирму «X» в Америке, она меньше, чем ваша компания, однако для меня это уже успех.       — И на какую должность? — слышен неподдельный интерес Мью к судьбе этой молодой особы, что заставляет Галфа сжать кулаки, зубы, губы, нервы и вообще полностью сгруппироваться, ибо одно неверное движение и он может взорваться.       — Я буду веб-дизайнером, не такая важная работа, как у вас, но мне нравится. — У Галфа сейчас закатятся глаза и не выкатятся обратно от такого приторного подлизывания — на явный флирт такой диалог не катит, но девушка всё равно бесит неимоверно.       — Лаор приедет в Америку через месяц, было бы здорово, если бы ты, сынок, показал ей всё, — с теплотой в голосе сообщает Сухорн, а нервы Галфа сказали «пока» и лопнули, отчего он резко отреагировал на это громким:       — Нет!       Четыре пары глаз смотрят практически с одной эмоцией. Недоумением.       — Мью много работает, возвращается поздно. Нет смысла на него рассчитывать, — поясняет Галф своё возражение, но непонимание в чужих взглядах не ушло.       — Но, есть же выходные, — нервно посмеиваясь и смотря на гостей, произносит Сухорн.       «Конечно, есть, но они для меня», — бурчит про себя Галф. Вообще, что началось здесь?! Он ничего не понимает и начинает закипать.        — Сейчас завал на работе, да Мью? — он поворачивается к своему мужчине и хочет его ударить за глупый, непонимающий взгляд. Почему тот такой умный, но иногда тупит со страшной силой?       — Так она приедет через месяц, — не унимается Сухорн, удивляясь такой реакции. Галф же не готов уступать:       — Да, но… — только его прерывают.       — Конечно я покажу, и Галф тоже, мы же вместе снимаем квартиру. Он мой лучший друг, — обращается Мью к Лао, а та покорно кивает, словно говоря: «Да, мой господин». Галфа тошнит.       — Да, Мью так повезло с лучшим другом. А ещё он актёр! Кстати, в каком ты театре играешь, напомни пожалуйста, — живо подхватывает Сухорн слова своего сына. Галф злобно фыркает на заискивающий взгляд Мью и только после дарит внимание его матери, отвечая честно.       — «Зимний сад», на Манхэттене.       — Зимний, говоришь? — Галф замирает и, кажется, Мью тоже, ведь понимают, что сейчас многое станет ясно. Сухорн задумчиво поворачивается к Бонсаху, чьё лицо ничего не выражает, кроме лёгкой отстраннёности к происходящему, а вот женщина напротив напрягается. — Что-то напоминает. Но я не помню…       — Ох, у нас так много театров с зимой связаны, — неестественно гогочет Галф (где затерялись его актёрские таланты?), — может, о каком-то из них слышали раньше.       — Точно! Кана ведь тоже актриса, по-моему, названия театров похожи… — У Галфа, кажется, микроинсульт случился, услышав знакомое имя, но расслабленное выражение лица женщины вселяет ничтожное, но всё же, спокойствие в его бешено бьющееся сердце.       — Черёд подарков? — хлопнув в ладоши, произносит Бонсай, отчего Галф моргнул и мелко вздрогнул, словно очнулся. Радуясь, что тема закрыта, он вновь цепляет пальцами подарочную коробку, как Лао уже протягивает имениннику коричневую упаковку, а Мью с удивлением принимает подарок, который незамедлительно распаковывает.       Галфа так и подмывает узнать, где же девушка приобрела подарок? В тот момент, когда «случайно проходила»? Ещё и угадала с предпочтениями… Удивительное рядом — одни совпадения. Вот только белой рубашке и синему галстуку не суждено долго жить. Галф уже представляет, как сжигает эти вещи и те горят красным пламенем.       — У меня тоже есть кое-что для тебя. — Наконец-то настал его черёд дарить подарки. Мью с интересом раскрывает коробку и ахает увидев яблочный планшет новой модели.       — Ого, какой щедрый подарок. — Бонсах искренне удивлён тому, какие, оказывается, зажиточные актёры в театрах.       — А вот наш подарок. Путёвка в Малайзию, на остров Борнео, на двоих, с открытой датой. — Родители протягивают конверт, и Мью удивлённо принимает подарок.       — На двоих? — повторяет он с вопросом, смотря то на папу, то на маму.       — Мы надеемся, что ты найдёшь себе вторую половинку и слетаешь на остров, отдохнёшь. — Сухорн смотрит лишь на сына, тепло улыбаясь. Галф бы умилился семейной идиллии, но получается еле сдержать скрежет зубов, когда слышит фоном звонкий девичий смешок. Звук тихий, еле слышный, но чувствительные перепонки актёра сейчас лопнут.       — Мама, ну кого я могу найти так скоро? — Мью чувствует себя неловко, понимая, что обманывает близких людей.       Родители за него переживают и, наверное, страшатся, что он умрёт в одиночестве. Но это ведь не так. У него есть та самая половинка, он не боится признаться себе, что это его лучшая часть. Ему хотелось бы признаться, что нет причин переживать, ведь в ближайшее долго ему не позволят покинуть этот мир, охраняя как самое важное сокровище. Ну, всё. Мозги Мью растапливаются, превращаясь в жидкую карамель, так всегда происходит, когда он думает о Галфе. Мужчина, глупо улыбаясь, поворачивается к причине сердечек в его глазах и брови незамедлительно взлетают вверх, когда он замечает натянутую улыбку своего парня. Мью терпеть её не может. Она означает неминуемый взрыв, и никто, даже сам Галф не в курсе, когда рванёт. Срочно нужно ретироваться, а вернее, спасти мирных жителей.       — М-м-м, желудок… — неожиданно громко стонет мужчина, хватаясь за живот, чем привлекает всеобщее внимание. Выглядит это достаточно натурально, отчего на него смотрят с волнением.       — Мью, что с тобой? — казалось бы, что это должны быть слова самого важного человека в мире, то бишь матери, но нет, говорит и нависает над мужчиной его драгоценная половинка. Заглядывая в прищуренные глаза, Галф скорее соображает, как помочь. Горячая ладонь парня решает лечь сначала на лоб, не почувствовав температуры, её перекладывают на тыльную сторону чужой кисти, что сминает ткань синей футболки в районе желудка. — Очень больно? Нужно вызвать врача! — заявляет Галф, повернувшись к зрителям, — ой, вернее к родителем, —чьи глаза как блюдца и вовсе не от беспокойства.       — Нет, не надо! — возражает Мью, но после, вспомнив, что больной, с придыханием сообщил: — Мне бы полежать… Вы меня извините? — обращается он ко всем присутствующим. Те медленно кивают, наблюдая, как резко захворавший мужчина встаёт, неестественно сгибаясь, видимо, от дикой боли. Галф придерживает, ловко закидывая руку Мью себе на плечо и схватившись за талию, ведёт в сторону дома.       В беседке задумчивая тишина — четыре человека наблюдают за парой, скрывшейся в дверях, и несколько секунд смотрят в одну точку, после вздрагивают, когда Бонсах неожиданно громко хлопает в ладоши:       — Ну что, выпьем? — Он поворачивается к жене и смотрит на её озадаченное лицо. — За нашего сына. — Медленно кивнув, Сухорн несмело тянется за бокалом и, тяжело вздохнув, чокается с мужем, а после с обеспокоенными гостями. Те чувствуют себя неловко — не объяснимо почему, но факт.

***

      Мью не стал долго врать о состоянии своего здоровья. Естественно ему пришлось утихомиривать разбушевавшегося Галфа после такой проделки настойчивыми поцелуями, а затем уже стал допытываться тем же способом о причине гнева своего парня за столом. Ту улыбку он ни с чем не перепутает.       Галф долго не юлил и в красках прошипел всё, что думает о Лао, прямо в страстный поцелуй, между проталкиванием языка. Мужчина обалдел, но ничего не стал доказывать, точно не словами, лучше он сделает это ртом, но не в привычном для обычного спора способом.       Лучше не лучше, пока мы этого не знаем, ведь Мью впервые решился на минет. Когда, если не сейчас? Самое время. А что? Его парень ревнует и злится, родители тем временем внизу и в любой момент могут подняться, желая проведать дитятку, от вышеперечисленного адреналин затмил рассудок, толкая мужчину на великие свершения.       Естественно, Мью целовал своего парня там, он же не совсем козёл. Вот только невинные чмоки, когда на его губах лежал аккуратный, ровный, практически гладкий с несколькими витиеватыми венками член, засчитать за минет у него совесть не позволяла. Галф частенько показывал на собственном примере, как надо, доставляя ему удовольствие стенками расслабленного горла. Мью не сможет одолеть глубокое погружение, но несколько приёмов, которые сам обожает до дрожащих коленок и пульсации члена, всё же желает попробовать, а именно…       Резко прижимая любимого к двери, если вдруг кто решит к ним ворваться — замок, а после и тело Галфа даст им время на привести себя в порядок (Мью стратег, вы же не думали иначе?). Мужчина, не медля, стягивает штаны с ахреневшего парня. Тот в свою очередь смотрит ошарашенно и дёргается, когда перед ним падают на колени, не медля, внимательно исследуют ещё мягкий, видимо так же ничего не понимающий, как и его хозяин, член, аккуратно взяв его пальцами. Не долго крутили и вертели орган, а сразу прошлись широким мазком от основания до головки, захватив губами и даже протолкнув глубже в рот. Всё же член ещё полутвёрдый можно позволить.       Шипя, откинув голову, затылок Галфа встречается с деревом, и глухой стук разбавил музыку тишины с нотками причмокивания. Обоим на сей факт плевать и кажется на то, что они не совсем тихие тоже. Здесь есть дела поважнее, и они оба растворились в разных ощущениях.       Облюбовывая напряжённый член, приятной тяжестью ложащийся на язык, Мью усердно двигает головой. Обхватывая головку губами, сосёт и дразнит дырочку уретры. Вкус и запах предэякулята, проникшие, похоже, во все рецепторы, никак не отторгают, более того, возбуждают мужчину, сводящего собственные бёдра, сдавливая свой изнывающий член, надеясь найти облегчения, но получается лишь дразнить.       — Мью, — вырывается из еле шевелящегося рта. Галф смачивает губы, но те вмиг становятся сухими. Голова абсолютно пустая, в отличие от полных горящих яйц, которые, кажется, сейчас лопнут. Низ живота ноет от туго скрутившейся пружины, ещё чуть-чуть, и он кончит. Знакомый вжик проносится по комнате и вибрация от стона в член приводят зрачки в движение, и те закатываются от наслаждения. Галф понимает, что Мью дрочит себе, пока усердно отсасывает ему, и это… Он не выдерживает, сжимает в кулаке каштановые волосы, надеясь вовремя среагировать и не кончить в рот. Но дорвавшегося мужчину это лишь подстегнуло двигаться резче, и ещё одна вибрация, волной отдающая в член, приводит к неминуемому извержению спермы в больших количествах. Мью хотел сделать приятно и всё проглотить, но, видимо, для этого нужна сноровка. Отпуская орган из рта, прерывисто дышит, позволяя остаткам брызнуть на своё лицо, за что получает поражённое:       — Чёрт, Мью.       В головах обоих звенящая пустота, на какое-то время кажется, что в этом мире существует лишь эта комната и они в ней, за пределами никого и ничего, но стук в дверь говорит об обратном.       — Мью? Вы чего заперлись? — слышат они достаточно громкий голос. Галф резко опускает взгляд и встречается с неестественно большими глазами. Ещё бы, мужчина, стремительно доведший его до оргазма ещё на коленях, член наружу, брюки и пол заляпаны в сперме, а на лице следы спермы, оставленные им, Галфом. Чудесная картина, если бы не обстоятельства.       Быстро запихнув полутвёрдый член в брюки, Галф поправляет мятую футболку, зачёсывает волосы пятернёй, не произнеся ни слова, щёлкает выключателем, погружая комнату в темноту, отворяет замок и молниеносно выскальзывает из комнаты, встретившись нос к носу с главой семьи, намертво держа ручку.       — Мистер Бонсах!       — Галф, ты чего так кричишь?       — Простите. Мью спит. Выйти не сможет, — уже тише сообщает парень. Старший смотрит на него с сомнением. Хорошо, что Галф себя не видит, понял бы что именно привлекает внимание главу этого дома.       — Так всё серьёзно? Может, врача? — он был уверен, что сын просто переел, но если сын себя так плохо чувствует, стоит обратиться за помощью.       — Нет, я дал Мью лекарство (ага), ему стало легче и он уснул.       — Хм, так даже лучше, наверное. Но я всё же хочу взглянуть на него.       Отодвигая Галфа, мужчина приоткрывает дверь и видит как его сын мирно посапывает. Подойдя ближе, он ладонью померил температуру и, убедившись, что та в норме, вышел из комнаты, прикрывая дверь.       — Давай спустимся вниз, чуть посидим, раз так рано закончился ужин, — с досадой предлагает Бонсах, а Галф чувствует себя до отвратительного неловко. Он испортил праздник.       — Вы простите, — мямлит парень.       — Ты тут ни при чём… Может, он отвык от здешней еды? — предполагает мужчина.       — Может быть, — всё что мог сказать Галф, потупив взор.       Благо родители Мью чуткие люди и не обижались за неудавшийся вечер. На следующий день немного прогулялись по городу с сыном и его другом, а после проводили их в аэропорт, пожелав доброго пути.

***

      Выдохнув после удачной миссии, Мью и Галф вернулись счастливые к своей обычной жизни. Об Лао старшие пару раз упомянули, но сын сослался на занятость, о которой ранее говорил Галф, и отказался пока проводить экскурсии. Может быть позже… но, вероятнее всего, никогда.       Родители лишь вздохнули и поинтересовались, с кем же Мью поедет на курорт, и получили в ответ знакомое имя Галф. Услышав это, Сухорн лишь сказала, что спокойна за сына, и положила трубку.       Всё же неприятно обманывать родителей. Как потом быть, совсем непонятно. Но сейчас, обнимая своё чудо, смотря Джон Уика, Мью решает подумать об этом потом, например, через полгода.

***

      — Любовь моя, ты чего меня не встречаешь? — Галф клацает включателем, скидывая обувь, сразу направляется на кухню, из которой горит яркий свет. Переступая порог, деланно дуя губки, встречается с двумя парами глаз.       — Так в Америке так принято называть друзей, Кана? — сидя за столом, сложив ладони в замок, интересуется Сухорн, смотря спокойно на парня, а после переводит взгляд на прибежавшего сына.       Галф даже не вздрогнул от загнанного дыхания себе в затылок, он думает о том, на сколько хорошей является идея упасть и превратится мёртвым, как, к примеру, опоссум.       — Мама, папа, я сейчас вам всё объясню, — ошарашенно произносит Мью, находясь в шоке от услышанного.       Полчаса назад, когда на пороге квартиры появились родители, Мью думал, что сошёл с ума. Они буквально вчера разговаривали и те словом не обмолвились о том, что хотят приехать. Старшие обосновали внезапность желанием сделать сюрприз. Что ж, у них получилось. Вот только о том, что Мью услышал сейчас, а именно про Кану, второй раз за короткое время, повергает его в парализующий шок.       — Вам нужно уединиться, как в прошлый раз, в комнате для состыковки показаний?       — Бонсах… — шикает женщина и ударяет сидящего мужа кулаком.       А Галф, кажется, уже мёртв. Сердце замерло и он даже не дышит, когда ему тыкают в бок, шипя:       — Ну же, проходи, нам нужно поговорить.       На самом деле было что обсудить. Например то, что старшие не идиоты. Тема кажется неплохой, не правда ли?       Не сразу, но и не много времени понадобилось, чтобы старшие заподозрили что-то неладное.       Когда Галф впервые появился на экране их телефона, ни Бонсах, ни Сухорн подумать ничего подобного не могли, немного позже стали замечать странные взгляды, которые даже через экран отдавали чем-то знакомым, но всё же неуловимым. После, звонки стали чаще, и Сухорн сдружилась с соседом сына, тогда она заметила, как много Галф знает о нём. Казалось, что дружба самая крепкая и это не могло не радовать. Вот только нотки нежной заботы от парня рождали некоторые сомнения. Как ни странно конечной вспышкой осознания стали вещи. Двое, без зазрения совести, надевали майки друг друга и иногда, при кадрах в полный рост, женщина видела что штанами те тоже меняются.       Если быть откровенными, Сухорн долго отгоняла летающие в воздухе мысли, не желая думать о подобном. Бонсах — тот кто повлиял на свою жену, каждый раз указывая какой Галф хороший, он медленно подводил к очевидному.       — Вы не против? — несмело интересуется Мью. Сухорн молчит, смотря то на одного, то на другого, Бонсах приобнимает её за плечи, давая поддержку. Галф тоже напряжён, он боится как мальчишка и ему жутко подумать, какой скандал может разгореться, несмотря на спокойное поведение старших. Те скорее всего, под успокоительными, поэтому такие.       В его кулаках ткань брюк превратилась в мокрую тряпку, а из губ скоро кровь хлынет, так сильно он их кусает. Мью не выдерживает и тоже приобнимает свою вторую половинку, отчего Галф в страхе поднимает глаза и встречается с взглядом в упор. Скользкие мурашки ползут по спине, когда Сухорн тяжело вздохнув проговаривает ровное:       — Нет.       У неё с мужем был год на то, чтобы догадаться, пройти все этапы принятия и, устав от недомолвок, оказаться здесь.       Путь был тернист, особенно для женщины. Полгода до личной встречи, во время которой всё стало яснее ясного, и столько же понадобилось после. Это время было сплошным испытанием для неё.       Периодически, вечерами, в обычно спокойном доме можно было услышать истерики Сухорн. Желание всё высказать часто посещало во время обычных телефонных разговоров, а когда младшие приехали, хотелось не просто наблюдать, делая галочки, подтверждая догадки, а посадить этих двоих и устроить допрос с пристрастием, но одно их останавливало. Мью не признался в отношениях, скрыл их, даже пытался обманом привести Галфа в дом, под видом девушки, что им совсем непонятно, и хотелось бы знать подробности, однако этого не случится, если они отвернутся. Мью скорее исчезнет, чем откажется от отношений. Они правильно воспитали сына.       Все эти мысли привели их сюда. Они поняли, что дети предпочли молчать, но для них это уже невыносимо.       Галф на самом деле прекрасный парень. Парень… Сухорн раньше не могла представить такого в своей жизни. Всё очень сложно, но женщина любит своего сына и, как бы ей не было тяжело, она примет его пару. К тому же Галф души не чает в Мью, только слепой не увидит этого, хотя даже тот сможет это услышать.       Чего могут желать родители, если не искреннего счастья? Судя по двоим, что сидят напротив, прижавшись друг к дружке — нашли его.