Русал

— Иногда я с тобой как следует наплаваюсь — и начинаю фантазировать о том, как, наверное, было бы здорово, если бы я сам был русалом, — Ши Цинсюань растянулся на песке, ощущая блаженную истому во всём теле после очередного погружения. — Передо мной открывался бы целый мир. Никакого транспорта, никаких документов, только бескрайние морские просторы. Еды сколько хочешь — что поймал, то и съел, и деньги на неё зарабатывать не надо. — Ты бы всех жалел, попытался выжить на диете из одних водорослей и умер от недоедания, — беспощадно отозвался Хэ Сюань. Ши Цинсюань поморщился. — Я же сказал: я фантазирую! Это не план всерьёз! У тебя есть воображение? — Предположим. — Ну и вот! Мог бы и поддержать меня по дружбе. Даже если ты абсолютно прав. Хэ Сюань неопределённо хмыкнул. — Но ладно, ладно, бука, всё равно у меня не получается это долго представлять. Я вспоминаю о куче разных опасностей и начинаю думать, что быть русалом — не такая уж крутая перспектива. Мне бы не понравилось постоянно прятаться от людей и держать своё существование в секрете. — Да, невозможность трепаться с каждым встречным-поперечным — это и есть самая большая проблема, согласен, — с непроницаемым лицом отозвался Хэ Сюань. — А ещё все эти акулы, которые могут тебя подловить и разорвать на кусочки… Или медузы, которые убивают одним прикосновением щупалец… Или ещё какие-нибудь ядовитые существа, которые прячутся в песке и только и ждут, пока ты опустишься на дно… — Дались тебе эти акулы, — закатил глаза Хэ Сюань. — Страшные рыбы, спору нет, и кое-кто из них действительно смотрит на нас как на добычу. Но в океане и на них имеется управа. В воде есть создания и попротивнее. Ши Цинсюань не был уверен, что ему хочется уточнять, но всё же поинтересовался: — …это какие? — Ну, скажем, есть огромные рыбы, что иногда дорастают до величины человеческого роста. У них большие острые зубы, они очень сильны и быстро плавают. Эти существа нагло отбирают добычу у других подводных обитателей, нападают на всех подряд, дерутся со своими же и временами таранят насмерть тех же акул, причём не для пропитания, а просто из соображений конкуренции. Они не щадят никого и даже целенаправленно выпрыгивают из воды за низко летящими птицами. Как тебе такое? Юноша поёжился и нахмурился. — А самые жуткие животные отличаются даже не размерами или яростью. Я сам до сих пор не понимаю, что они такое… Факт в том, что они испускают очень много густой несмываемой слизи, которая наглухо забивает жабры. Жертва погибает от удушья, а эти твари прогрызают дыру в её коже или чешуе, забираются внутрь и пожирают прямо так. — Прекрати рассказывать мне такие ужасы! — Ши Цинсюань зажал руками уши. — Я не хочу это слышать! Мне кошмары будут сниться! — …К счастью, съесть русалку им не по силам, наши кожа и чешуя для них слишком прочные, — смилостивился Хэ Сюань. — Но близко мы к ним всё равно не подплываем. — Зачем ты меня пугаешь? — сердито запыхтел юноша. — Я просто хотел помечтать с тобой вдвоём, а ты мне всю мечту специально испортил. Доволен? Он даже покраснел от возмущения. — Ну, во-первых, ты спросил, а я ответил. Во-вторых, я хотел дать тебе понять, что жизнь в океане, мягко говоря, немного сложнее, чем «путешествовать, резвиться и иногда уворачиваться от вредных акул». У тебя очень примитивные представления о морском мире. Не всё, не всегда и не везде решается размерами или ядом. А в-третьих… Чем грезить о другой жизни, наслаждайся лучше своей. Пока можешь. Ши Цинсюань завозился и засопел, всё ещё негодуя. Хэ Сюань помолчал и добавил уже заметно более мягким тоном: — Я понимаю, что тебе хочется красивых сказок. Просто не слишком увлекайся. Будь осторожен. — Как будто я прямо завтра в одиночку в бездну нырять собирался! — огрызнулся юноша. — Сам будь осторожен. Раз у тебя там водится такое… всякое… — Для меня всё не настолько критично. Я привыкший, — пожал плечами русал. — Вопрос не в количестве опасностей, а в адаптации к ним. Я уверен, человеческий мир ничуть не проще. Просто ты ориентируешься в нём с рождения и не замечаешь этого. И так же я в своей стихии. Иногда лучше оставаться на своём месте и ценить то, что имеешь. Ши Цинсюань глубоко вздохнул. Черты его лица немного разгладились. — У тебя очень странная манера проявлять заботу, чтоб ты знал. В этом ты чем-то похож на моего брата. Он тоже частенько пугает меня до смерти и чего-то требует, вместо того чтобы честно признаться в своих чувствах и мягко что-то посоветовать. Ну да я не в обиде, — тут он улыбнулся и окончательно повеселел. — Должен же кто-то играть роль сурового наставника, а? Атмосфера в домашнем океанариуме сделалась немного теплее. Ши Цинсюань продолжил щебетать о разных отвлечённых вещах и рассказывать что-то про то, как живут и чем занимаются люди изо дня в день. Идиллию прервал Ши Уду. После ужина, когда друзья сыто развалились на берегу и лениво листали видео на планшете, он приблизился почти неслышным шагом, держа в руках сумку с ноутбуком и папку с какими-то бумагами, поставил шезлонг по ту сторону забора-сетки и степенно уселся с видом, полным холодного достоинства. — Мне нужно с вами серьёзно поговорить. — Неожиданно, — заметил Ши Цинсюань, но экран планшета погасил и сел, обхватив руками колени. — О чём? И почему ты устроился так далеко? Иди к нам, в воду не свалишься. — Предпочту остаться на расстоянии, — отклонил предложение Ши Уду. — То, что я скажу, вам обоим не понравится, а я настроен на диалог, а не на драку. Русал заметно напрягся и даже слегка оскалился. — Да брось, Хэ Сюань не станет с тобой драться, — с сомнением проговорил Ши Цинсюань, нахмурившись. — Он же не безумный. Что такого ужасного ты хочешь нам сообщить, что мы должны захотеть тебя поколотить? Ты не нашёл корабль? Освобождение откладывается на следующий год? — Напротив, поиски судна увенчались успехом, с этого и начнём. Сентябрь почти наступил, пора расставить всё по местам. Итак. Я связался с океанариумом, и по итогам переговоров нам предоставят корабль партнёрской специализированной организации, которая занимается отловом и перевозкой морских животных для их экспозиции. Там всё оборудовано для всяких тюленей, дельфинов, косаток и прочих им подобных существ, так что уж извини, но круизного лайнера с баром и танцполом не будет. — Как будто мне было надо! — фыркнул юноша. — В любом случае, это было очевидное решение, так что даже странно, что я не пришёл к этой мысли моментально. Теперь об экипаже. Обслуживать судно будет его постоянная команда, тут без вариантов. Обставлено всё будет следующим образом. Когда мы выкупили Хэ Сюаня, океанариум дал официальное разъяснение. Ты его читал, но я напомню, — Ши Уду раскрыл ноутбук и что-то отстучал по клавишам. — Пятое, десятое… Вот: «…Несмотря на все потраченные усилия и исключительно гуманные условия содержания, русал испытывает сильнейший стресс от контакта с публикой, который причиняет вред его здоровью и может привести к его смерти. К сожалению, в настоящее время мы не располагаем достаточными материальными ресурсами и свободными аквариумами подходящего размера для полностью закрытого содержания. В связи с этим мы приняли решение временно передать русала частному коммерческому владельцу, у которого он сможет восстановить силы до полного выздоровления. Из соображений безопасности имя частного коммерческого владельца не раскрывается. Наши специалисты будут отслеживать состояние русала и организуют его возвращение в дикую природу при первой же возможности, поскольку очевидно, что в неволе он долго прожить не сможет». — Это я припоминаю. Тогда некоторые писали комментарии, что всё это враньё и океанариум просто продался. А некоторые, кто не успел полюбоваться, возмущались, мол, фу, могли бы постараться получше, а не лишать людей редкого зрелища, — вздохнул Ши Цинсюань. Хэ Сюань заскрежетал когтями по полу береговой зоны. — Так вот. К чему я клоню. Секрета из того, что Хэ Сюаня отпускают на волю, никто делать не будет. Секретом будет только то, что в этом участвуем непосредственно мы. Поэтому поступим так. В ночь с двадцать четвёртого на двадцать пятое сентября, то есть с воскресенья на понедельник, русала заберут обратно в океанариум. Уже оттуда его утром повезут на корабль. Без нас. Потому что за выездом будут наблюдать СМИ, и они сожрут всех с потрохами, если им не дадут сделать репортаж. Наньгун Цзе и так заранее принимает все возможные меры, чтобы удержать их в узде. — В смысле без нас?! — завопил Ши Цинсюань. — Ты хочешь сказать…! — Я хочу сказать, чтобы ты дослушал, — повысил голос Ши Уду, резко подняв ладонь. — Мы поедем на корабль отдельно и будем ждать Хэ Сюаня уже там. Наша задача — не попасть под прицелы объективов. Как только мы отплывём от берега, тебя пустят к твоему драгоценному другу — и хоть обнимайся с ним, как с родным, до самой точки назначения. Юноша облегчённо выдохнул. — Весь экипаж подпишет договор о неразглашении нашего участия. Кроме самой команды корабля, с нами отправится коллектив научных сотрудников океанариума, непосредственно опекавших Хэ Сюаня. Я сейчас не про служащих, которые кормили и чистили, а именно про учёных. Это не обсуждается. Совсем. И наконец, с нами поедут Пэй Мин и Наньгун Цзе. Для подстраховки. Собственно, состав попутчиков — это первое, что вам не понравится. Я уверен, что вы оба не хотите видеть никого из названных людей, но вас никто не спрашивает. Таков здравый смысл. — Значит, мы даже не сможем нормально попрощаться? — расстроился Ши Цинсюань. — При чужих людях Хэ Сюань не станет со мной разговаривать… — Об этом я расскажу подробнее чуть позже. Пока обратимся к хронологии. Итак. Я взял отпуск на даты с двадцать второго по двадцать восьмое сентября. Двадцать девятого — День середины осени. Следом День образования КНР. Вместе со всеми субботами и воскресеньями у нас получается больше двух недель свободного времени — до восьмого октября включительно. Двадцать пятого, как я уже сказал, мы отплываем. Двадцать шестого вечером выпускаем Хэ Сюаня. Никакую конкретную географическую точку не вычисляем, просто отплываем подальше от берега, чужих судов и прочего. Двадцать восьмого возвращаемся домой. Всё оставшееся свободное время ты скучаешь, льёшь слёзы в подушку и восстанавливаешься, чтобы девятого октября явиться на работу в нормальном состоянии и не отвлекаться на посторонние вещи. Хэ Сюань прикусывал клыками собственные губы и сверлил Ши Уду таким взглядом, будто хотел прогрызть в нём дыру. — Я не знаю, смеяться мне или плакать, — покачал головой Ши Цинсюань, потирая виски. — Брат, иногда ты совершенно невыносим. Внести в план с графиком мои рыдания — это… Это… — Разумный практичный подход. Я учитываю твои эмоции и даю тебе время их пережить. Скажешь — плохо? Юноша попытался выдать какой-нибудь комментарий, но не смог и только шумно выпустил воздух, разведя руками. Спокойно сидеть у него больше не получалось, он вскочил и принялся расхаживать туда-сюда вдоль аквариума. — А теперь вернёмся к теме с прощанием. И обговорим кое-что ещё. Итак. Непосредственно во время плавания транспортировочный контейнер с русалом будет стоять в таком месте, что близкое присутствие кого-либо из экипажа без серьёзной необходимости исключено. За этим опять-таки поможет проследить Пэй Мин — и краем глаза могу посмотреть я, если тебе очень сильно надо. Короче говоря, людей рядом с вами не будет до самого момента выпуска Хэ Сюаня за борт, и если вы не станете орать на весь корабль, можете беседовать часами напролёт. От сердца у Ши Цинсюаня слегка отлегло. — Пэй Мину вас подслушивать без надобности. Наньгун Цзе тоже. А вот научные сотрудники океанариума о том, что Хэ Сюань умеет разговаривать по-китайски, знают и так. От них скрываться не потребуется. Тело юноши словно продрало молнией. Он несколько раз крупно содрогнулся, чувствуя, как холодные мурашки сползают по позвоночнику. В ушах застучало. Он развернулся на пятках и медленно, одеревенело, но с искрами решимости в глазах двинулся за забор к брату. Ши Уду выдержал его гневный и шокированный взгляд без малейшего напряжения. — Что-что они знают?! Брат, ты с ума сошёл?! Я же тебе рассказывал, как для Хэ Сюаня важно, чтобы любые сведения о нём оставались в секрете! Я тебе говорил, что это значит для всех русалок! Допустим, он тебе безразличен, но зачем ты обманул меня?! Как я должен себя чувствовать?! Я расспрашивал его о подводной жизни из личного интереса, а не для того, чтобы ты сливал чужим какую-то информацию! Ты… — Ши Цинсюаня осенило. — Я просил поставить камеры, чтобы ты не переживал за мою безопасность, а не чтобы ты шпионом работал! Юноша фыркнул, пятернёй откинул со лба взмокшие от пота волосы и снова громко запыхтел. Пару мгновений он смотрел себе под ноги, а потом исподлобья покосился на брата: — Ты ведь не только об умении Хэ Сюаня разговаривать им рассказал, я прав? — Всегда знал, что мозги у тебя на месте. Хладнокровия только не хватает. — Лжец, — прошипел Хэ Сюань сквозь стиснутые зубы. Ши Цинсюань обернулся посмотреть на него и невольно вздрогнул: глаза русала горели дьявольским жёлтым огнём, рот перекосился. Что ж, Ши Уду поступил очень благоразумно, когда не стал заходить за забор… — Я призываю вас обоих прекратить толком не начатую истерику, — хмыкнул Ши Уду. — И выслушать меня, прежде чем призывать на мою голову все известные вам проклятия. Передача сведений была обязательным условием вашей беззаботной дружбы. Цинсюань, ты тогда так обрадовался приобретению русала, что даже не подумал посмотреть в договор с океанариумом. А зря. Там напрямую было прописано, что его нам продадут только при том условии, что мы — то есть я — регулярно будем отчитываться о его состоянии с фото и видео и предоставлять все значимые для науки данные, какие только нам удастся выяснить. От нас не требовалось специально выводить Хэ Сюаня на откровенность, но любыми крупицами информации мы обязаны были делиться. В противном случае сделка бы не состоялась. — Но ты мог сказать мне об этом! Ты мог придумать, как выкрутиться! — Привлекать твоё внимание к этому тогда не было никакой необходимости. Ты бы взорвался эмоциями и только мешал. Так что твоя юридическая неграмотность сыграла мне на руку. Что до «выкрутиться»… Это как раз я сделал. — То есть? — Я немного слукавил. Я передавал океанариуму не все сведения, а лишь выборочно на своё усмотрение. Всё, что я узнавал через камеры, было мной отфильтровано на предмет дальнейших проблем. Я отчитался о владении человеческой речью, в том числе разными языками, но не о том, откуда русалки получают такие знания, чтобы их не караулили в прибрежных зонах. Я отчитался о пищевых привычках, об «управлении энергией», об обитании разрозненными группами — чтобы было понятнее, насколько бессмысленно их ловить. Я докладывал о том, что у русалок есть творчество и искусство, чтобы их интеллект не недооценивали лишний раз, и о том, что они считывают настроение и уровень честности, чтобы им не пытались врать при попадании в неволю. — Смотрите-ка, какая благотворительность!.. — ядовито отозвался Хэ Сюань. — Никакой благотворительности. Я лично заинтересован в том, чтобы целенаправленного вылова русалок больше не было, а если ещё будут подобные инциденты — чтобы они доставляли как можно меньше проблем. Я уже ввязался во всю эту историю, и мне лишняя головная боль без надобности. Из этих же соображений я не сообщал ничего о русалочьем языке. Учёные вообще не в курсе твоей свистящей тарабарщины. Так что выведывание ваших секретов им недоступно и обманом выдать себя за своих они не смогут. Об умении изготавливать талисманы я умолчал. О том, какие места вы выбираете для жилищ, — тоже. Резюмируя: я сообщил все сведения, которые могли бы свести к минимуму русалочий дискомфорт в условиях неволи, и не сообщил буквально ничего, что могло бы действительно поставить вас под удар. Потому что Цинсюань, я так понимаю, отныне и впредь будет стоять насмерть за каждую русалку, а платить за это всё почему-то должен я. — Вот уж спасибо, что не пытаешься выдумать себе благородное оправдание, — буркнул Хэ Сюань. — Здесь, — Ши Уду легонько побарабанил пальцами по крышке ноутбука, — моя полная переписка с океанариумом с документами, видео с камер и скриншотами с них же. Вы можете вдвоём изучить её вдоль и поперёк для собственного спокойствия, только гаджет мне не утопите, моя реакция вас не устроит. Можете разобраться во всех подробностях, что я послал, чего я не посылал, что выдал, чего не выдал. И перемывать мне кости сколько влезет. Это ни на что не повлияет, кроме личного осознания, что катастрофы не произошло. Повисла пауза. Ши Цинсюань долго стоял, покачиваясь из стороны в сторону, сцепив руки в замок и пытаясь как-то переварить обрушившиеся на него новости. — А здесь, — Ши Уду приподнял папку с бумагами, — проект договора о твоём сотрудничестве с океанариумом. Внимательно прочитай его на досуге и реши, всё ли тебя устраивает. Можешь проконсультироваться со мной, твои юридические навыки оставляют желать лучшего. Если всё в порядке, в начале сентября я отвезу тебя на утверждение и подписание. — Проект чего?.. — опешил юноша. — Чего слышал. И это истинная причина того, почему я откровенно вам обо всём рассказываю. Дело обстоит так. Пока вы наслаждались дружбомагией, мы с Пэй Мином и Наньгун Цзе — в особенности с Цзе — все эти месяцы продолжали работать. Всё идёт к тому, что в обозримой перспективе океанариум в Гуанчжоу станет единственным заведением во всём Китае, где можно легально содержать русалок. Иными словами: если ещё хоть где-нибудь хоть кто-нибудь поймает сородича твоего Хэ Сюаня, он обязан будет отдать его им. Океанариум будет помещать русалку в закрытый аквариум без доступа к публике и налаживать контакт, чтобы оказать необходимую помощь. После всех необходимых процедур её выпустят в естественную среду обитания. Между прочим, всё это с учётом тех сведений, которые я передал, так что будь благодарен. И вот здесь им понадобишься ты. Доверять сотрудникам океанариума эти создания всё равно не будут. А тебе — будут. Бьюсь об заклад, Хэ Сюань всё равно расскажет своим друзьям и родственникам, какой ты добрый, хороший и надёжный. Единственный, на кого вообще в нашем прогнившем человеческом мире можно положиться, — Ши Уду усмехнулся. — Твоё содействие здорово сэкономит учёным время и деньги, а потенциальной пленной русалке обеспечит психологический комфорт и чувство безопасности. А главное, всё это будет происходить по отработанной схеме. Тебе не придётся мотаться не пойми куда, делать не пойми что и бороться не пойми с кем, а ещё ты не будешь захламлять мою территорию и тратить мои средства на свои героические планы в стиле «фэнтези Гринпис». — То есть… — Ши Цинсюань сел прямо на пол, не в силах больше стоять на ногах, и запустил обе руки себе в волосы, разлохматив их до состояния птичьего гнезда. — Хочешь сказать, я буду… — Одна твоя подпись — и ты станешь единственным на весь Китай полноправным посредником между людьми и русалками на экстренный случай, — хмыкнул Ши Уду. — Заметь, исключительно благодаря тому, что я вероломно раскрыл парочку несерьёзных секретов. Причём все проблемы я за тебя уже решил, бери готовое и занимайся любимым делом. Хочешь — строго в тайне. Хочешь — когда припечёт, притворишься, что сам побежал к ним наниматься и прошёл какие-нибудь страшные проверки и испытания. Он положил ноутбук и папку к ногам младшего брата и поднялся с шезлонга, потягиваясь. На мгновение его взгляд задержался на Хэ Сюане. — Впредь не попадайтесь в человеческие сети. Но если вас всё же угораздит — мимо Ши Цинсюаня вы не пройдёте. А он голову расшибёт, чтобы вам помочь. Кого-то что-то не устраивает? Всё ещё считаете меня гадким злодеем? — он фыркнул. Русал тяжело молчал. — Мне… Нам… Надо это обдумать, — пробормотал Ши Цинсюань. — Это сколько хотите. Мне всё равно. Хорошего вечера, — Ши Уду развернулся и направился прочь. В домашнем океанариуме воцарилась звенящая тишина. Ши Цинсюань глубоко вздохнул и медленно провёл ладонью по лицу. Долгое время он сидел на одном месте, не решаясь ничего сказать, но наконец поднялся, вернулся к аквариуму, шлёпнулся на берег и забормотал: — Хэ Сюань… Хэ Сюань, Хэ-сюн, я… Я на самом деле не хотел… Я не предполагал, что… Я не специально, понимаешь? Русал слегка наклонил голову в его сторону и смерил его долгим пристальным взглядом. Но никакого отчуждения или обиды в выражении его лица не просматривалось. — Понимаю. Цинсюань, я не сомневаюсь лично в тебе самом. Ты просто слишком доверяешь своему брату, вот и всё. — …Извини, пожалуйста. — Мне не за что тебя извинять. Снова молчание. — …Наверное, сегодня у нас разговор не склеится. Я пока пойду, хорошо? Завтра… обсудим. — Да, разумеется. Мне тоже надо всё как следует обмозговать. Ночной сон и необходимость сконцентрироваться на работе днём помогли Ши Цинсюаню как следует очистить разум, и к разбирательству в ситуации он приступил на свежую голову. С самым решительным настроем он притащил к Хэ Сюаню ноутбук и целый вечер при нём внимательно штудировал переписку, поясняя и комментируя непонятные моменты. Правда, ничего, кроме впустую потраченного времени, это не дало: юноше и русалу действительно не удалось найти в исходящих сообщениях никакой информации, утечку которой можно было бы приравнять к непоправимому бедствию. Ши Уду, конечно, мог и подтереть некоторые письма, сохранив их себе куда-нибудь в личный архив, но об этом Ши Цинсюань старался не думать и так глубоко копать не стал. Всё же его друг был прав: он слишком верил своему брату — и хотел верить дальше, не в силах принять мысль, что тот может всерьёз перегнуть палку. О своей вероятной роли «единственного на весь Китай русалочьего посредника» юноша, не удержавшись, в выходные сболтнул Хуа Чэну и Се Ляню. Се Лянь дружелюбно улыбнулся и тепло поздравил его, Хуа Чэн же, усмехнувшись, предложил «дать ему посмотреть, что там за грамота такая». Ши Цинсюань возражать не стал. В тот день «обед» затянулся, а Хэ Сюань впервые занимался каллиграфией со своим учителем один на один. Ши Уду был явно не в восторге от того, что младший брат позволил своему одноглазому другу проверить договор, но в открытую протестовать не стал. В конце концов, и с этой стороны никто не готовил Ши Цинсюаню удара: ни он сам, ни даже Хуа Чэн не нашли, к чему придраться. За прошедшие несколько дней наконец «оттаял» и Хэ Сюань, и весь первоначальный эмоциональный взрыв, как и рассчитывал Ши Уду, оказался бурей в стакане воды. Как бы русал ни был недоволен случившимся, ему не оставалось ничего, кроме как принять ситуацию и сосредоточиться на будущем. — Наверное, стоит признать, что по итогу всё складывается… не совсем плохо. По крайней мере… Я действительно хотел бы, чтобы моим сородичам в беде помогал именно ты. Пообещай мне кое-что. Конечно, я постараюсь, чтобы ни одна местная русалка больше не попала к людям в неволю. Но если это случится… Если такое произойдёт… Сделай всё от тебя зависящее, чтобы спасти её. Чтобы вернуть домой. Пообещай мне. — Я тебе клянусь, — с самым серьёзным видом заявил Ши Цинсюань и протянул русалу руку для рукопожатия. Бледные пальцы с силой сдавили ладонь. Юноше этого показалось мало. Миг — и он решился на более смелый шаг. Практически нависнув над водой, он потянулся вперёд и обвил Хэ Сюаня руками за шею. Тот замер на пару секунд, коротко выдохнул и ответил на объятия. — Всё возможное, — твёрдо сказал Ши Цинсюань. — Утопишься, дурак, — ответил Хэ Сюань и усилил хватку, сжав его покрепче. Разъединяться не хотелось. Желание показать искренность намерений, успокоить, согреть, радость оказаться настолько близко, чистый восторг от дружбы, щемящее ощущение скорой разлуки — всё смешалось в юноше, и он совершенно не спешил отстраняться. Русал не возражал и даже, кажется, пару раз погладил его по спине. А может, у него просто рука соскальзывала. Честно всё равно ни за что не признается. Когда Ши Цинсюань с усилием заставил себя оторваться и попытался подняться, он действительно неловко покачнулся и съехал в аквариум. Хэ Сюань фыркнул и придержал его. — Говорю же, дурак. Купаться собрался? — Почему бы и да! — рассмеялся юноша. — Нырять прямо так не буду, а просто проплыть из конца в конец могу. Тут всего двадцать пять метров. Плёвое дело. — Я тебя подстрахую. А то мало ли. Расхрабрился он тут… Лёгкая футболка и короткие шорты совершенно не стесняли движений, и Ши Цинсюань проворно, словно рыбка, проскользил от борта до борта несколько раз туда и обратно, делая небольшие передышки. Временами он замедлялся и задорно колотил по воде ногами, пытаясь подразнить Хэ Сюаня, что исправно плыл прямо под ним, но добился только того, что слегка нахлебался и решил больше не хулиганить. На берег он вылез уставший, но довольный собой, и сел, опершись на отставленные назад руки, с мягкой улыбкой на лице. — Ты прекрасный друг, Хэ-сюн. Я готов говорить тебе это каждый день. — Потому что без меня у тебя не было бы персонального огромного бассейна? — Потому что ты замечательный. Ты умный, интересный, наблюдательный, вдумчивый и надёжный. А ещё ты добрый и заботливый. — Это я-то? — Просто ты прячешь это под маской сурового подводного дяди. Но я всё вижу! И принимаю твои правила игры. Ши Цинсюань озорно подмигнул. Хэ Сюань хмыкнул, едва заметно дёрнув уголком губ, и ничего не сказал, хотя в глубине его глаз заискрилось что-то тёплое и неуловимо грустное. Календарная осень приближалась. В первые выходные сентября русал прошёл через масштабный экзамен по письму и справился с ним более чем успешно. Он ни разу не запутался в словах, а его иероглифы были выведены с такими безукоризненными точностью и красотой, что Се Лянь пожелал оставить у себя его работу как пример для будущих учеников. Ши Цинсюаню её содержимое, правда, так и не показали. Се Лянь немного посетовал, что приходится прекращать занятия с таким способным подопечным и что ему совершенно нечего преподнести в качестве прощального подарка. Хэ Сюань на это с достоинством ответил, что лучший подарок он уже получил — это новые знания, и лучше уметь писать некоторые иероглифы, чем не уметь писать никаких. Обе стороны разошлись, вполне довольные друг другом, а Хуа Чэн, похоже, испытывал плохо скрываемое облегчение. Се Лянь уехал в последний раз — его ждала усиленная подготовка к выступлению по цзяньшу. Этот факт резанул Ши Цинсюаню ножом по сердцу. Разлука близко. Осталось меньше месяца. В понедельник Ши Уду отвёз его в океанариум на утверждение и подписание договора, оформив им обоим отгул на работе. Весь день юноша толком не знал, куда себя девать. Иррациональная ребяческая радость от прогула и героическое принятие на себя ответственности за русалок смешивались с волнением до дрожи и сосущей пустотой где-то внутри. Сердце колотилось, кончики пальцев дрожали, на ладонях проступал пот, и Ши Цинсюань тайком вытирал руки под столом об штаны. Сотрудники океанариума были с ним вежливы и очень приветливы, насколько юноша разбирался в деловой этике — к нему действительно относились хорошо, ценили его успехи и видели в нём будущую опору, но все разговоры он вёл как-то рассеянно, мимодумно. Рот улыбался, глаза сверкали, а разум почти отсутствовал. Ши Уду, судя по всему, испытывал труднопреодолимое желание встряхнуть брата за шкирку. Возможно, ему стоило бы. Это был важный шаг — и ещё одна пройденная точка невозврата. Ши Цинсюань чувствовал себя так, будто висит над пропастью, держась за верёвку, а его руки соскальзывают короткими рывками. Раз. Другой. Третий. Он заранее скучал по другу, и это было чертовски абсурдно. На неделе экзамен ждал уже его самого — он показывал Хэ Сюаню, насколько хорошо освоил русалочий язык. Экзаменатор из русала получился очень строгий и придирчивый, и Ши Цинсюань несколько вечеров подряд присвистывал до того, что губы начали ныть. Пусть так. Это полезно. Это очень поможет в будущем. Оставшиеся дни юноша был почти неестественно весел. Он проводил с Хэ Сюанем каждую свободную минуту, разве что спать в океанариуме не оставался — и, что удивительно, далеко не всегда встречал в ответ демонстративно-ворчливый протест. Хэ Сюань как будто тоже переживал что-то внутри, но очень глубоко и сдержанно. Он ничего не рассказывал о своём состоянии и только держался поближе к Ши Цинсюаню, внимательно слушая всё, что тот говорит, и отвечая на все его вопросы без отказа. Дни уходили неумолимо. Начался отпуск. Ши Цинсюань собрал вещи. Рокот подъехавшей грузовой машины вечером двадцать четвёртого сентября прозвучал для него подобно раскату грома. Он обернулся к Хэ Сюаню — и, видимо, на его лице читалось такое отчаяние, что Хэ Сюань улыбнулся с непривычной для него теплотой — юноша так и замер — и произнёс всего три слова: — Это не навсегда.