☾ 달빛 속의 사랑 ☽

•••••••••••••••••два года назад••••••••••••••• Месяц в небе висит высоко. Тихие пересвисты животных не нарушают сонную идиллию поляны. На земле глубокая ночь, все живое закономерно должно видеть красивые, обязательно слащаво счастливые сны. Все, да не все. Умиротворение злостно нарушается неконтролируемым потоком нецензурных выражений. Высокий светловолосый альфа, скрипя зубами, пытается выбраться из холодной воды темного озера. Ему откровенно говоря уже похуй на все: на пиявок, жадно присосавшихся к икрам, на ночное время суток, даже на собственную репутацию. Ибо оказаться в такой ситуации мог только настоящий лох. Ну угораздило ж его на ночь глядя покурить у озера, наслаждаясь тишиной. Насладился? Какого хера тогда он стоит по шею в воде и держит чье-то дрожащее тело? Несмотря на июнь, вода за ночь успела нехило так остыть, и альфа из последних сил стараелся сильно не будить мир клацаньем своих зубов. Как, ëб твою мать (Омега-мама тут совершенно не причём. Она же не знала, что её любимый сынок будет ночью совершать попытки лишиться деторождаемой функции, да ещё таким ебанутым способом).....Так вот, какого, слëзно извиняется, члена он находится сейчас здесь, а не в объятиях омеги после жаркого секса? Поток мыслей прерывается громким чихом, который издаёт до сих пор неопознанное тело на плече. Альфа, выходя на берег, устало вздыхает. В таких условиях оказываются точно не по своей воле, а из-за природного, глупого героизма. Он - Хван Хёнджин, вообще-то будущий вожак, и ему совсем не пристало морозить жопу в ночное время суток. Он - жених замечательного омеги, с которым альфа планирует провести СПОКОЙНУЮ и тихую жизнь. В общем, для нормального существования на свои 25 лет он имеет все и конкретно одного милого Ману. Их чувства, конечно, не бурлят, не кипят, и никогда не будут пылать истинной любовью. Но время и статус обязывают, да и омега влюблен чуть ли не с плёнок. Всем хорошо, а главное удобно, без лишних заморочек и эмоциональных качелей. Они бы сыграли свадьбу, жили б без особых приключений, как обычная пара. И пусть не истинные, такого можно всю жизнь ждать, да помереть одиноким. В общем, жизнь Хенджина до поры до времени была идеальной.Но у Судьбы, суки, свои планы. Она выстраивает свои правила, ставит свои Но. И это Но сейчас висит на широких альфих плечах и тихонько подвывает. На самом деле, глубоко в душе, Джин облегченно выдыхает, что успел вовремя. Это "Но" Судьбы представлялось ужасным, уродливым, обязательно несущим беды и разрушение. Что ну никак не сочеталось с печальным видом омежки, висящего на Хване и цепляющегося за его промокшую насквозь футболку. Что, черт возьми это печальный пацан делает в этом месте в такое время Хван не ебёт. Хотя ладно, чисто логически можно объяснить появление этого омеги на озере. Все же оно находится на пограничной территории, и его половина отходит к владениям соседней стаи, откуда, скорее всего, и пришел омега. Вернее, приплыл. В темноте оступился, упал в пугающую воду, как всякое живое существо - запаниковал, прощаясь с жизнью. Вот и почти добрался до их берега, однако на середине озера, неглубогоко, но довольно опасного, находится трясина. Туда, в прошлом году заплыл маленький волчонок, и, если бы не вожак, хрен бы выжил. После этого случая, все волки стали обходить стороной озеро, беря воду лишь по его краям. Ну, а Хенджин, всегда выходивший на улицу, странным образом не сторонился этого места. Напротив, оно манило тёмной рябью, белыми камнями на берегу и одинокой ивой, раскинувшей свои безмерные ветви над водной гладью. Это место вызывало чувство дома, черт знает, почему. Но именно тут усталость снималась быстрее, чем во время хорошего секса. Именно тут казалось, что в жизни наконец-то произойдёт что-то стоящее. Не то, чтобы Хван был ярым любителем перемен и очень уж жаждал приключений. С детства он вырос в обычной семье, встречался с обычными волками и собирался замуж за обычного омегу. Даже занятия любовью были настолько обычными, что альфу давно перестала настолько соблазнять круглая пятая точка жениха. Хенджин постоянно прятал вылезающие наружу сомнения, старательно избавлялся от странных желаний, убеждая себя в правильности нынешней жизни. Однако иногда так хотелось оказать на краю щемли, в компании милого, любимого мужа, бросить всё и последовать зову внутреннего альфы, вечно тоскующего по ком-то. И сейчас, максимально бережно и быстро неся на плечах подозрительно замолчавшее создание, Хёнджин чувствовал в своей душе какую-то необъяснимую бурю эмоций. Словно обычно хладнокровный и спокойный характер взяли, да перевернули с ног на голову, наконец-то выпустив на волю скрываемые под семью замками чувства. Размышляя над ситуацией, Хван выбрался из ледяной воды и, тяжело дыша, аккуратно положил чужое тело на ещё тёплый песок. - Эй, эй. Умирать рано, тебе ещё меня благодарить, - альфа постарался максимально безболезненно, но ощутимо хлопнуть незнакомца по спине. С полминуты вокруг стояла угрожающая тишина. Хенджин, не переставая взволнованно хлопать недоутопоенника по спине, почувствовал внутри настолько сильные эмоции, что дыхание сперло секунд на 15. Чувство, трудно описываемое словами, съедающее внутреннюю сущность заживо. Больно. Невъебенно больно. И альфа, вцепившись со всей мочи в худенькие плечи, выпускает из глотки громкий, оглушающий крик. Крик, будящий в душах спящих волков такой сильный ужас, что в каждом доме начинают слышатся встревоженные голоса. Хенджин побито скулит, корчится около лежащего на песке человека, брошенным щенком ищет признаки жизни на лице. В свете Луны наконец-то можно разглядеть черты. Омега. С кукольными губами, острыми скулами и очаровательным носом-кнопкой. Последнее, что Хван успевает разглядеть - это крошечные пятнышки, разбросанные по милой мордашке незнакомца. От боли, холода и усталости, альфа попадает в спасительную темноту, подсознательно ощущая присутствие отчего-то очень важного для него человека. Тьма. Холод. Чьи-то руки на лице. Разбудил его хлесткий удар по щеке, выбираться из спасательной темноты, где не надо было думать и анализировать неожиданный бунт души и внутреннего альфы, не хотелось люто. Пробуждение, оказывается, в высшей степени неприятное. Мало того, что он находится в кровати будущего тестя, в доме жениха, ещё и голова раскалывается, будто алкоголь не выходил из его организма неделю как минимум. Сердце вообще, будто слетело с катушек и не обещало возвращаться в нормальный ритм. Ноздри забивал знакомый приторный запах пирожных, и отчего-то близкое присутствие жениха, напротив, сильно коробило и било по чувствительным рецепторам. Хенджин резко открывает глаза, цепляясь за милое личико омеги, тяжело выдыхает, спасительным жестом хватается за округлые бедра Ману. Тот порывисто прижимается к альфе, утыкаясь маленьким носиком во вспотевшую крепкую шею, затягиваясь ароматом мужского тела. - Милый, что с тобой произошло? Почему ты полез в гребаное озеро за этим слепым идиотом? - омега сам находился какой уже час на грани истерики, проведя дохуя времени перед так и не проходящим в сознание альфой. - Ты решил, не выходя за меня, сразу же сделать вдовцом, а? Хорошая задумка, но от Ману тебе так просто не избавится. Хенджин пораженно опустил тяжёлую голову на плечо Ману, пытаясь успокоить подлое сердце. Он настолько упорно искал покой в знакомом аромате, что не вдался в смысл сказанных омегой слов. - Ману, не сейчас. Подойди ближе, пожалуйста. Не смея сопротивляться хриплому голосу любимого, юноша уверенно забрался на кровать и уселся на мощные бедра жениха. - Я не доволен тем, что ты, бросив меня после секса, отправился спасать какую-то суку, возвращающуюся с очередного хахаля, - в мелодичность голосе слышалась едва скрываемая злоба, жгучая ревность, способная сжечь обоих дотла. Хенджин лишь нахмурился, неодобрительно посмотрел на омегу, и, скрипя зубами, выдавил: - Ману, что ты болтаешь. Не зная человека, судишь о нём там мерзко и подло. Если бы ты тонул, как думаешь, стал бы тебя кто-то спасать? В каком бы состоянии ты не был, на данный момент создаётся узгроза твоей жизни. Вне зависимости от тебя, твоего поведения и личности. Хватит так глупо меня ревновать. Не та сейчас ситуация, милый. Омега недовольно покосился на Хвана, мстительно проехавшись попкой по торсу мужчины. - Ману! - зарычал Джин, вцепившись в шикарные полные бедра, - сейчас не время, я, как будущий вожак, должен узнать о состоянии нашего недоутопленника. Надеюсь, я не зря морозил яйца в этом озере. Ману в шоке раскрыл больше глаза, стремительно наполняющиеся крокодильими слезами. Пухлая нижняя губка подозрительно задолжала, выдавая буйство чувств в душе юноши. Хван лишь тихо погладил раззадоренную омегу по дрожащим ягодицами и, поощрительно хлопнув, прикусил милое ушко. - Будешь послушным, покорным малышом, и я награжу тебя немного позже. В нашей кровати, а не в кровати твоего отца. Там тебе всегда было удобнее стонать в подушку, да, сладость? Бедра омеги сильнее задрожали, и дикая злоба сменилась пламенем, разлившемся по нижней части тела. Ману чувствовал, как от низкого альфьего голоса, от грудного рокота, губки намокают, а клитор молится об узловатых длинных пальцах. Тихонько заскулив, омега требовательно вжался киской в торс Хвана, приглашающе виляя попкой. - Джиннииии, пожалуйста не уходи, Джин, - заскулил умоляюще омежка. - Помоги же мне, наглый альфа, избавь от этого безобразия. Умиляясь надутым губкам, Хван медленно проводит по изящному прогибу в спине, по идеальным ляжкам, нежит бедра. Вторая рука, отвлекая, ласкает тёмные горошины призывно стоящих сосков. Упиваясь разбитым видом омеги, Хенджин хлопает того по расщелине между ягодицами, вызывая из полных губ сладострастный стон. Грубо стимулируя сквозь мягкую ткань промежность Ману, альфа порывисто сдирает с бёдер спротивки и,под хриплый вздох, надрачивает свой стоящий член. Пару минут в комнате слышатся лишь рыки Хвана и скулëж омеги. Накал самых горячих чувств, секунда, и низ взрывается, посылая по всему телу будоражащие волны. Пока омега отходит от оглушающего оргазма, Хенджин кончает, заламывая брови, с рокотом валится на всхлипнувшего Ману. Тепло, нежные руки обвивают шею, урчащий омега прилипает к боку. Должно быть все на своих местах. Должно, но не обязано. Выбравшись из объятий сопящего жениха, Хенджин оделся, накинул на плечи махровый халат и, наслаждаясь теплом соснового дома, пошел на поиски родителей омеги. Пожилая пара уютно устроилась на первом этаже, греясь в тепле горящего камина. Практически синхронно обернувшись на шаги, они тепло улыбнулась, заметив альфу у порога. - Проходи ближе к камину, милый, что ж застрял на входе, - проворковала Со Миен, милейшая омега, профессионально пекущая обалденные, нет, наивкуснейшие шарлотки. - Небось сын снова устроил сцену и толком ничего не рассказал? Весь в меня. Альфа кивнул в подтверждение слов женщины и устроился рядом с тестем на мягчайшем диване. Пожилой альфа, до этого хранивший молчание, со всей серьезностью посмотрел на будущего вожака. - Хенджин, даже не смотря на то, что я являюсь отцом Ману, даже не смотря на то, что я очень сильно его люблю и желаю ему всего лучшего в этой жизни, я не одобряю его поведение. Бедный малый, который мысленно уже простился с жизнью в этом ледяном озере, ни в чем не виноват. Тем более он омега, молодой омега. Хван в непонимании нахмурил брови, пытаясь уловить смысл сказанных Со Уеном слов. Что-то произошло после того, как он вытащил несчастного из озера и отключился? Альфа, видя его непонимание, тяжело вздохнул и пару раз кивнул головой: - Не рассказал. Я тебе говорил, Миен, что он не расскажет ничего Хенджину. - Потому-что ему совестно, Уен! Ну, ошибся, ну, неправильно себя повёл. Он просто защищал своё!!! Не пойму, отчего ты так защищаешь этого омегу, - возмущенная омега сердито посмотрела на мужа. - Не факт, что он из соседней стаи! Может и впрямь твой сын прав, и он лишь жалкая потаску.... Уен с каждым словом жены выглядел все мрачнее и мрачнее, под конец, потеряв над собой контроль, несдержанно стукнул кулаком по журнальному столику. Тот, заскрипев под тяжестью его руки, вывел Хвана из состояния задумчивости. - Уен-ши, не могли бы вы рассказать мне, что случилось? Ману ни словом не обмолвился об этом. Старший альфа повернулся к нему всем корпусом и, сверля взглядом, недовольно произнес: - Слушай.

• 5 часов назад •

Стая спала, никто не обращал внимания на двух мокрых, едва дышаших людей на берегу. Хенджин, из последних сил открывая свинцовые веки, злопамятный незнакомца по спине, срывается на крик о помощи. Если бы не он, неизвестно чем бы закончилась их ледяная прогулка. Омега рядом совсем тихо дышит, не подает иных признаков и жизни, и внутреннему альфе становится НАСТОЛЬКО страшно, что он, не заботясь о собственном состоянии, начинает ещё громче кричать. Вдалеке слышен звук быстро открывающейся двери, и Хван, облегченно выдыхая, ничком падает на тёплый песок. В это время в домике лекаря, по счастливой случайности, горел свет, ибо Чонин любил засиживаться до конца, колдуя над целебными отварами, пока его муж видел десятый сон. Именно Чонин услышал эти крики, по стайной связи почувствовав сильный страх будущего вожака, а по совместительству его брата, и сломя голову помчался на помощь. Именно лекарь позвонил в колокол общей тревоги, моля сильных альф быстрее проснуться и помочь ему дотащить до дома еда дышашие тела. На крики и громкие разговоры прибежал и Ману, который лежал в кровати, ожидая отчего-то затянувшегося возвращения жениха с прогулки. Вскрикнув, омега подбежал к своему альфе, отчаянно скуля и проклиная жизнь. Припав к его груди и оттолкнул лекаря, Ману уловил таки тихое сердцебиение и облегченно выдохнул на секунду. Быстро поцеловав мокрую щёку Хенджина, омега обернулся на строгий голос Чонина: - Ради всего святого, Ману. Жив он, не устраивай концерт. Его альфье тело очень выносливо, максимум - почихает пару дней. Он просто устал, дай другим отнести его домой. Омега гневно смотря на невозмутимого лекаря, прошипел: - И ты себя называешь лекарем??? Да он еле дышит! Если с ним что-то случится, на правах его мужа, я... - Ты пока лишь его жених, Ману. И им и останешься, если продолжить этот концерт и заставишь Хвана валяться тут до утра, - строго проговорил Чонин, едва заметно сморщившись. Недолюбливал он этого сладкого и идеального омегу за неоправданно завышенную самооценку и чересчур взрывной характер. Ману всегда это чувствовал и ,по своей природе, никак не мог понять существование тех, кому он не нравится. Чонин лишь тяжело вздыхает, понимая, что взволнованный жених останавливаться вовсе не собирался. Только открыв рот, Ману услышал надпывный кашель со стороны. Резко обернувшись, он увидел другого омегу, в пыли, иле, грязи, изо рта которого огромными объемами выходила вода. Быстро отодвинув застывшего Ману, лекарь упал перед незнакомцем и раздосадованно прошептал: - Из-за этого самовлюбленного омеги я чуть не потерял чью-то жизнь. Отвлекся, блядь. Проверив состояние несчастного, Чонин резко и громко потребовал: - Срочно, дайте что-то вроде платка! Быстро!!! Члены стаи, столпившиеся вокруг пострадавшего, начали рыться в карманах, но, так как все выбегали в огромной спешке, никто не успел ничего с собой захватить. Чонин, чертыхаясь, разорвал свою пижаму и начал аккуратно очищать ротовую полость омеги. Через какие-то пару секунд изо рта того вышло столько воды, что лекарю сразу стало понятно - ещё минута, и они бы потеряли жизнь человека. Знаете, что такое угрызения совести? Знаете, что такое считать, что ты недостаточно хорош в своей работе? Что такое чувствовать, что из-за тебя и побочных "факторов" мог погибнуть неповинный человек? Чонин постарался быстро запихнуть мешающие слезы обратно в глаза. Проследив, чтобы из омеги вышла вся вода, он аккуратно помог тому сесть. Мгновенно распахнулись чужие глаза и незнакомец испуганно посмотрел на окруживших его членов стаи. Он только открыл рот, чтобы прошептать слова благодарности и оправдания своему поступку, как из толпы вышел очень красивый и не менее злой омега с приторным запахом пирожных. Горьким запахом, свидетельствующем о недовольстве. - Из-за тебя, твоего жалкого поступка мой жених чуть не умер. Слышишь, ты? - от чересчур громкого голоса незнакомец в панике закрыл глаза обратно, но Чонин, схвативший Ману за локоть в попытке успокоить, успел заметить их цвет. Голубой. Цвет глаз, характерный для волков гор. Для волков соседней стаи. Малец не нарушал границу, он упал в озеро со своей стороны территорий. Пытаясь донести свою мысль до разбушевавшегося Ману, лекарь было опять потянулся к его руке, но тут произошло неожиданное. Рука Ману, усеяная серебряными ритуальными кольцами, резко взметнуламь вверх и с ужасно громким звуком приземлилась на грязную щечку омеги из соседней стаи. От силы удара голова того мотнулась в сторону, а на лице даже при скудном свете луны стали заметны бордовые полосы. Кровь. Все в ужасе повернулись на Ману, омеги закричали, однако того было не остановить: - Будешь знать, как гулять ночью, нарушать границы и кататься на спинах чужих женихов.Понравилось, сучка? Внезапно люди разошлись и на поляне показался вожак, отец Хенджина, Хван Чанбин. Никто не знал, стал ли он свидетелем ужасной сцены. Однако по его грозному, злому взгляду, по молниям в глазах, ответ стал очевиден. Ману мигом успокоился и потупил взгляд. Лекарь же, игнорируя замершего идиота, бросился к оседающему незнакомцу, который, от такого унижения, от резкой боли, потрясенно заплакал и, как несколькими минутами раньше, упал в обморок. Вожак, грубо оттолкнул Ману, перегородившего ему путь, и поднял на руки лёгкое тельце. Чонин, тихо попросил отца как можно быстрее отнести пострадавшего к нему в домик, на что Чанбин кивнул, и поспешил за лекарем.

• сейчас •

- После этого Ману, игнорируя недовольство других членов стаи, как ни в чем не бывало вернулся домой. Омега тот и сейчас у Чонина, о его состоянии ничего не слышно. Твой отец очень недоволен поведением нашего сына и просил тебя зайти к нему утром. Трудно описать, что конкретно чувствовал альфа в данный момент. Что задело больше - недоверие Ману, его ужасное поведение или... Блять, или никаких не должно быть. Хван просто по-человечески не хотел объяснять причину злости на жениха, вспыхнувшую глубоко в сердце. Злость та была отнюдь не из-за скрытности Ману, далеко нет. Злость это была другого характера, противная Джину, как человеку, но отчего-то такая естественная для его внутренего альфы. Тот бесновался из-за причиненной маленькому, незнакому омеге несправедливой и унизительной боли. Старший альфа, заметив играющие на скулах Хвана желваки, в успокаивающем жесте положил тому на плече тяжёлую ладонь. Миен лишь отсутствующе смотрела в стену, не обращая внимания на суровые взгляды мужа. Хенджин, не мигая, смотрел в камин, анализируя и надеясь получить разумный ответ из своей головы. Но, блять, мозги отчего-то упорно соглашались с внутренним альфой, отчего-то именно сейчас эти двое стали единым целым организмом, говорили одно и тоже. Вовремя, сука, ничего не скажешь. Тихо рыкнув от досады, Джин поднялся, и, поклонившись родителям омеги, попросил: - Не выпускайте Ману из дома, пожалуйста. Я схожу к пострадавшему, посмотрю на его состояние. Извинюсь, так как по сути, он ничего не нарушил, упав в воду на своей территории. Мы теперь перед ним виноваты. И перед его стаей. Я хочу, чтобы Ману знал, куда я пошел. Чтобы знал и ничего не мог сделать, чтобы наконец-то привык к моим обязанностям будущего вожака. Уен коротко кивнул и одобрительно улыбнулся на слова младшего альфы, а Миен в недовольстве поджала губы, собираясь защитить свою кровиночку. Но тяжелая ладонь мужа пресекла её попытки, и омега покорно пошла с Уеном вглубь комнаты. Хенджин скинул халат и быстро вышел из дома, целенаправленно идя в гости к брату, к Чонину. Мыслей в голове было слишком много, невинного омегу было банально жалко. Но далеко не жалость пробивалась в сердце, далеко не из-за жалости внутренняя сущность металась, рычала, в недовольстве скалила зубы. Остановившись, Хван тщательно зажмурил глаза, пытаясь отодвинуть в данном случае очень мешающие чувства на второй план. Только не сейчас, только не в эту минуту, когда ему впервые, по сути, надо проявить себя как будущего вожака. Взять ответственность за поведение своего будущего мужа. Надо поступить как настоящий лидер, как поступил бы его отец. Домик лекаря стоял немного на отшибе, рядом с тем самым злополучным озером. Тихонько постучав в дубовую дверь, Хенджин глубоко вздохнул и уверенно шагнул в прихожую. Его не встретил громкий визг любимого племянника, как бывало, стоило Джину лишь шагнуть через порог. Его не встретил нежный взгляд младшего брата, расцветшего в любимой семье. Не было и Чана, его крепкого рукопожатия. Скорее всего, по крайней мере ребёнок крепко спал, судя по времени на настенных часах. При этом Хван знал, что брат вкурсе его прибытия, и всеми внутренностями ощущал, что ждут его именно в комнате для пациентов. Ждет, вероятно, и тот незнакомец. Сняв обувь, альфа тихо подошёл к той двери и, взявшись за ручку, глубоко вдохнул спасительный кислород... Ошибка. Какая же это была фатальная ошибка. Вместо привычного сплетения табака и мяты, с отголоском дикой малины маленького Сумина, он вдруг почувствовал умопомрачительный запах лесных ягод, такой вкусный и манящий. Что самое странное, запах этот был отдалённо знакомый, но уже такой родной и домашний, что слюна с большей скоростью начала собираться во рту. На мгновение голова закружилась, а внутренняя сущность позорно заскулила, заставив альфу действовать на голых инстинктах. Громко рыкнув, Хван попытался стряхнуть наваждение, но лишь глубже ввёл в лёгкие целебное лекарство, которое ядом бы язык не повернулся назвать. Быстро дернув ручку двери, Джин оказался в комнатке с задернутыми шторами, пропускающими небольшой лунный блик на светло коричневые обои. В углу комнаты стояла большая тумба, уставленная кучей баночек, туб, мешочков. Пахло лекарствами, с которыми смешивался пленительный запах спелых, сочных лесных ягод. Феромоны альфы тут же ответили на манящие сплетения ароматов, и мускусный запах кедра начал распространяться в помещении. Это и привлекло сидящего на кресле - качалке Чонина, который устало улыбнулся, увидев целого и невредимого брата. Идиллию и уют обстановки прервал натужный кашель с кровати, стоящей прямо у окна. Быстро переведя взгляд, альфа увидел его. Даже у озера, при скудном свете луны, окружённый запахами озера, грязный и уставший, альфа не оценил миловидную внешность омеги, чьим спасителем невольно стал. Теперь же взгляд упал на чистое нежное, кукольные личико небесного создания с раскиданными по нему созвездиями-крапинками, на тонкие веки, сахарные губы, длинные ровные ресницы. Замерев, Хенджин забыл, как дышать, проследив путь милого розового язычка, облизавшего нижнюю полную губку. Альфа, погруженный в созерцание восьмого чуда света, не замечал ничего вокруг. Не синяков под глазами незнакомца, ни его закрытых в страдании глаз, ни бордовые рубцы на веснушчатых шеках, не замечал он и натужных хрипов и громкого кашля. Не видел Хван и изучающего взгляда брата, который впервые наблюдал столько чувств на лице Хенджина. Неожиданно, Чонин округлил глаза, устремив взгляд прямо в лицо стоящего альфы. Потрясенно покачав головой, лекарь поднялся с кресла и мягко подошёл к Хвану. - Рад, что ты цел и здоров, милый, - прошептал омега, не желая мешать тревожного сну пациента. - У этого милашки дела обстоят, конечно, не так радостно. Хенджин через невероятное усилие заставил себя оторваться от созерцания произведения искусства в постели, быстро помотал головой, в душе громко рявкнул на нежелающую успокаиваться сущность. - Почему? Что с ним? - хрипло выдавил Хван. Лекарь нежно прохлопал его по плечу, вербально попросив быть тише. - Он ещё юн, его омежий организм слабее твоего. Плюс, он, очевидно, немного дольше находился в воде по сравнению с тобой. Вообще, должен сказать, что выжил чудом с таким-то количеством озёрной воды в его организме. Теперь, по всем законам биологии, его лихорадит. Но, Джин, боюсь, это не единственная проблема. Хван нахмурил брови, в душе творится полный пиздец, а состояние омежки очень тревожило. - Что же может быть хуже его физического состояния, скажи мне? - Душевное. Его унизил твой омега. Как гром среди ясного неба, как камень, падающий в пропасть, состояние Хвана дало сбой. Такой лютый, что его невероятно сильно затрясло, и лишь огромными усилиями удалось успокоить внутреннюю сущность. Под внимательным взглядом Чонина, ожидавшего именно ТАКОЙ реакции, Хван присел на пол у кровати больного. Пару секунд а тишине комнаты слышны были лишь вздохи омежки, борющегося с болезнью. - Знаю. И я извинюсь, когда он поправится. Ману извинится, мы... - Извинений мало, брат. Посмотри на его личико, что ты видишь? Ты видишь следы поведения твоего ненормального омеги, покалечвшего невиновного. Эти рубцы могут не сойти, говорю тебе как медик. Ману, он... - Хватит. Замолчи, Чонин. Хватит, прошу. Я знаю, мать его, знаю. Лекарь сочувствующе смотрел на брата, понимая, насколько тяжела его ломка сейчас. Он все осознал, ещё когда Джин переступил порог его дома, но вмешиваться в законы природы не желал, насколько бы больно альфе не было, до этого он должен дойти сам. Взяв за руку Хвана, Чонин подвел его к кровати и, уловив, что Хенджин сознательно избегает смотреть на пострадавшего, тихо, но настойчиво попросил: - Посиди с ним эту ночь, Джин. Я устал. Когда он очнеться, дашь лекарство в жёлтой баночке. Посиди, и частично искупи вину Ману. Поверь, этому омеге станет легче от твоего присутствия. Хван в недоумении поднял брови, но согласно кивнул, смотря строго перед собой, не совершая лишних движений. Чонин грустно выдохнул и вышел из комнаты, затворив за собой дверь. Медленно осев у закрытой комнаты, лекарь тяжело вздохнул и смахнул непрошенные слëзы. Жалость к ни в чем не повинному омежке, что сейчас мучился от лихорадки, затопила его доброе сердце. Только он один знал, на какие мучение обрекла судьба этих двоих. И если Хенджин был и оставался альфой, с устоявшейся жизнью, то об омеге было неизвестно ровным счетом ничего. Что его ждет дальше? Через что придется пройти, чтобы стать счастливым? В это время, в комнате, Хван, пародируя скалу, упорно пытался угомонить быстро бьющееся сердце и в сотый раз воссоздавал в воображении образ Ману, стараясь переключится на разговор с ним и жаркий секс после него. Плевать. Плевать на эту ситуацию, он лишь посидит остаток ночи с незнакомцем, отшлепает, сука, Ману и выкинет эту странную ситуацию из головы. Вернет омегу, откуда "взял", заставит жениха извинится перед стаей и омегой в первую очередь. И свалит домой, в спокойную и понятную жизнь без запаха лесных ягод, без веснушчатого ангела проблемы. Внутренняя сущность противно заскреблась, жалобно завыла, не соглашаясь с глупым хозяином. Но разум, наконец-то, вернулся в своё привычное состояние, и тихо принял план действий. В этот момент тело под одеялом легко зашевелилось, реагируя на изменившися феромон альфы. И правда, Хван не заметил, как потяжелевший, с горчинкой, запах кедра распространился по комнате. Послышался натужный кашель, и из-под перины выглянули испуганные оленьи глазки. Джин, на мгновение опешил от установившегося зрительного контакта, забыл как дышать. Глаза омеги были настолько большие, без грамма фальши. Они сияли, отражая пленительный лес души, который сущность внутри Хвана быстро окрестила "дом". Огромные, нежные глаза оленя внимательно всматривались в глаза напротив, будто искали на дне тёмных омутов ответ на все свои вопросы. Первым прерывая наваждение, Хенджин, напустив маску лёгкого равнодушия и протянув незнакомцу лекарство, молча кивнул на стакан с водой, стоящий у прикроватной тумбочки. Будто сомневаясь, незнакомец рассматривал баночку и неожиданно ярко и солнечно улыбнулся, мягко кивая и высовывая из-под одеяла изящную тонкую руку. Но маска Джина не треснула, не показала сильное влияние этой, сладкой как мед, улыбки на душевное состояние альфы. Наблюдая, как омега пьет лекарство, Хван решил перейти к действиям, пока омега снова не заснул. - Как ты себя чувствуешь? - глядя в чужие, притягивающие как магнит глаза, спросил альфа. Собеседник забавно нахмурил бровки и, будто прислушиваясь к себе, замера на секунду. Быстро оживившись, он уверенно кивнул и в ожидании уставился на незнакомца с пленительным запахом. По правде сказать, омега ничего не помнил. В памяти остались лишь ощущения, а все события будто стерлись, облегчая хозяину возвращение в реальность. Обрыв, холод, вода, паника, чьи-то холодные руки на теле, теплота песка и оглушительная боль - вот сомнительный арсенал омеги. Он вообще не догадывался, что привычная ежедневная прогулка по обрыву над озером приведет к тому, что он, больной, будет сидеть в чужой постели и всматриваться в красивого альфу, кторый пах настолько одурительно вкусно, что и представить трудно. Как-то нереально. Омега осторожно подвинул затекшую ногу, на которую так неудачно сел незнакомец. Тот, почувствовав движение, тут же встал, тихо произнеся: - Извини, надеюсь, не сильно больно. На минуту в комнате воцарилась тишина, омега лишь всматривался в тёмное окно, наблюдая за силуэтами деревьев, пытался анализировать ситуацию. Альфа прокашлялся, будто вернул в голос уверенность, и продолжил: - Я понимаю, что твое состояние оставляет желать лучшего, но раз тебе уже не так плохо, мог бы представиться и рассказать, откуда пришёл? Омега уверенно кивнул, и, только открыл ротик, собираясь наконец-то узнать имя собеседника и стаю, в которой оказался, как дверь резко, с грохотом распахнулась и на пороге показался разъяренный омега. За ним маячил очень недовольный лекарь, стреляющий ядом в спину выбравшегося из-под охраны отца Ману. Не последнюю роль в этом спектакле сыграла Миен, которая выпустила сына из дома без ведома мужа. Омега в кровати испуганно смотрел на новых людей, вас больше зажимаясь, а запах загорчил тревожными нотками. Ману злобно, словно змея, прошипел, в упор смотря на поморщившегося от громких звуков и головной боли незнакомца: - Дорвался таки до моего альфы, шлюха. Омега в шоке распахнул глаза. Отдалённо знакомый запах застывшего в дверях сумасшедшего заставил потрогать свои щëки. Выкрикнув, он нащупал рубцеватые царапины и поднял на гостя уже более осознанный взгляд. Хенджин хотел было подойти и успокоить своего омегу, который снова находился в шаге от совершения необдуманного действия, как комнату прорезал хрипловатый, но очень мелодичный голос незнакомца: - Это ты меня ударил на берегу. Это ты меня необоснованно обозвал уже два раза. И за это ты обязательно ответишь. Чонин победно хмыкнул и удалился, а Хван и Ману синхронно уставились на больного, который вылез из-под одеяла, являя свету идеальную стойную фигуру, обтянутую пижамой Чонина. Омега уверенно, но слегка пошатываясь, подошёл к ним. Заглядывая в глаза альфы и напрочь игнорируя другого омегу, он прошептал: - Меня зовут Ли Ëнбок, я сын вожака стаи горных волков, находящейся на южной стороне озера. Я упал в воду во время прогулки на берегу, на своей территории. Спасибо, что спас меня, альфа. Теперь я твой должник. Хенджин, внимательно слушая речь теперь уже не незнакомца, а Ëнбока, крепче схватил за талию жениха, чувствуя его усиливающуюся ненависть к гостю. Кивнув на слова Ли, альфа протянул руку и представился: - Хван Хëнджин, будущий вожак соседствующей с вашей стаи лесных волков. Это, - Джин успокаивающе погладил своего омегу по талии. - Ману, мой жених, моя омега. Мы рады были помочь тебе. Да, Ману? И хотим извинится за боль и слова, ущемившие тебя и ухудшившие твое состояние. Стараясь максимально дружелюбно улыбаться, Хван протянул ладонь. Ману же едва сдержался, и просто кивнул, гипнотизируя руку Джина. Ëнбок же неуверенно, смущаясь прожигающего взгляда ревнивого Ману, протянул кисть руки и ощутил кожей чужую большую, но такую надежную ладонь. Омега едва успел проглотить рвушееся наружу грудное урчание, пытаясь заткнуть позорно скулящую от такой близости внутреннюю омегу. Альфа и омега таки и застыли, держа ладони друг друга. Примеряясь друг к другу, каждый будто изучал собеседника. Хван был настолько поглощён нежной, бархатной ладошкой Ëнбока, что забыл обо всем. И о принятом ранее решении, и о женихе, и ещё раз о принятом недавно решении. Только Ману, стирая злую слезу, увидел синхронные огни в радужках застывших альфы и омеги. Только он понял, какую подлость сделала ему Судьба злодейка, приведя прошлой ночью в руки Хенджина его истинную половинку. Ли Ëнбока. Истинного. Омегу его альфы.