От старых привычек не избавиться

<Я опаздываю. Ты не хочешь встретиться в моём офисе?> Теру балансирует на задних ножках своего кресла; две вкладки в Мобстаграм, одна для рецепта, который он собирался попробовать на неделе, другая — онлайн-магазина. Свёрнутое окно с работой, нетронутое, скрывается в панели задач. 13 оповещений от приложения его компании. С его первого ланча с Мобом прошло две недели, и с тех пор они стали встречаться регулярно. Однако Теру ещё не видел офиса Моба, и распростёртое перед ним предложение слишком заманчиво, чтобы отказать. <С радостью! Не спеши, просто скажи адрес! ☆⌒(ゝ。∂)> <Зелёное здание за стоматологической клиникой. Наше имя на вывеске спереди.> Передние ножки кресла Теру резко падают на пол. Он включает на компьютере спящий режим, затем отправляется восвояси.

***

Теру прибывает к многоэтажному зданию, в котором всего после первого лестничного пролёта находит офис Кагеямы. Он пару раз легонько стучит по двери, и оттуда сразу выходит мать с ребёнком. — Ах, простите, — Теру отступает, чтобы дать им пройти, но те задерживаются в проходе, не замечая его. — Спасибо вам огромное ещё раз, он так много говорил на этой неделе… Будем надеяться! — говорит мать Мобу, который появляется у неё за спиной. — Он справится. Она смотрит на сына: — Что мы скажем? Тому не может быть больше трёх. Он обеими руками держится за мамину ладонь и качается взад-вперёд. Получается у него не сразу, но в конце концов он громким голосом выкрикивает: — Спасибо, Мистер К! Моб улыбается и, когда те покидают офис, машет рукой им вслед. — Ой, извиняюсь, — говорит мать при выходе. В этот раз Теру спокойно заходит в офис. — Здоров. — Привет. Подожди, я сейчас уберусь. Теру ступает ещё на пару шагов внутрь и рассматривает всё вокруг. Деревянный стол у окна, диван с противоположной стороны и богатое пространство между ними с ковровым покрытием. — Рицу в другой комнате, если хочешь поздороваться. — Моб указывает на дверь напротив входа, где на матовой табличке вырезано имя Рицу. …туда только так можно войти? — Как… как это работает? — Теру игриво наклоняет голову вбок и указывает пальцем на ту дверь и на другую. — А, да… Не идеальная система. Рицу может встретить клиента в местном кафе, если сеансы совпадают. Теру дважды стучит по двери Рицу и открывает, не дожидаясь ответа. — Чё как, бра— Голова Рицу зарыта в скоплении бумажных документов, и тот с резким вдохом чуть ли не вскакивает. Рицу моргает и смущённо трёт глаза, сбитый с толку. — Хана… зава?.. — Рицу, мы идём обедать. Тебе ничего не хочется? — Моб высовывает голову из-за макушки Теру, и, погодите-ка, он что, стал выше? Придётся это потом ещё проверить. — Не надо, — отвечает Рицу, пытаясь выпрямиться, — я потерплю до ужина. — Хорошо, тогда увидимся. — Удачи с прокурорскими делишками, братик! — хихикает Теру. — Я… — Дверь захлопывается. — …адвокат. Рицу морщится. — Тут невероятно, — Теру окидывает взором офис. Он не упускает из виду разбросанные повсюду инструменты и игрушки — тетради с блокнотами, планшеты для рисования, кубики и так далее, — ты часто работаешь с детьми? Моб собирает стопку файлов и кладёт их на край стола: — Да. Иногда ко мне приходят и взрослые. — Ого, у тебя уже столько клиентов. — Теру бродит туда-сюда, проводя пальцами по замшевым креслам и книжным полкам. В комнате тихо — тише, чем у него в квартире. Звукоизоляция? Он обходит стол Моба вокруг и останавливается, когда видит записку в рамке. Та написана на крафтовой бумаге маркерами пяти разных цветов. Дорогой Мистер К, Помните девочку о которой я вам говорила у которой розовая коробочка для обеда? Мне было страшно но я попыталась поговорить с помощью своей тетрадки как вы говорили и я сказала что мне нравятся её рисунки. Она такая добрая! Мы рисовали и писали друг другу целый день, а на следующий мы пошли в караоке после уроков и там было так громко ХО но я постаралась сделать так как вы советовали и она потом пошла со мной к стойке регистрации и попросила чтобы они сделали музыку потише а дальше было так весело! Я даже спела с ней песню! Я так рада что у меня наконец-то есть подруга:D Я хочу пригласить её на день рождения в дом тёти на ночёвку. Спасибо что помогли мне, Мистер К! Мне так хочется снова пойти в школу и встретиться с ней. —Нана Письмо оканчивается рисунком собаки рядом с именем юного адресанта. Пока Теру бесконечно роется в социальных сетях и слушает напыщенные речи коллег, Моб каждый день оказывает на людей такое влияние? — Это просто… — Его голос едва слышен и тонок. Он прочищает горло и ставит письмо в рамке на место: — Ты в самом деле помогаешь этим детям. Моб тепло смотрит на письмо: — Надеюсь. Комнату окутывает тишина, пока они оба стоят каждый в своём мире, взгляда не отрывая от рамки. Сквозь закрытые шторы пробивается солнечный свет. Теру первым прерывает минуту. — Пойдём?

***

Город кажется совершенно иной вселенной, яркой, громкой и свежей, когда Теру выходит наружу. Моб ступает на тротуар и смотрит в обе стороны улицы. — Тут есть одно место с разными ресторанами, которое Рицу рекомендует, — говорит он, — но там далековато, если ты не хочешь опоздать на работу. Теру притворно проверяет время на часах. На работе он и не занимался ничем особо полезным: — Жить буду. Они молча идут по дороге, и Теру наслаждается цоканьем своих каблуков по асфальту. Туфли Моба дополняют прекрасную симфонию. Всего через несколько минут их прогулки чей-то голос издалека зовёт Моба по имени. Моб останавливается и ищет глазами его источник. Следя за взором Моба, Теру видит подбегающую к ним фигуру, которая машет рукой над головой. Погодите— не может быть— — Учитель Рейген, — говорит Моб, едва тот до них добегает. — Хей, Моб. Какими судьбами. — Вы на работе? Серизава не с вами? Рейген держит в одной руке ведро с различными моющими средствами. На его плече висит махровая тряпка. — Где ж ещё. И нет, он занят другим делом поближе к офису. Тогда Рейген замечает Теру, кто безуспешно пытается не подать признака существования. — Эй, Ханазава! Давно не виделись. Парик наскучил? Теру проглатывает комок паники и шутит: — Они что-то вышли из моды. — Учитель— — Больше не учитель. Моб неуютно оглядывается вокруг: — Ре-Рейген… вам нужно помочь? Рейген фыркает: — Думаешь, мне не по силам свои же клиенты? Я разберусь. А вы оба куда собрались? — За обедом. — Да ну? — Рейген снова обращает внимание на Теру: — Ты что, работаешь рядом? Хмм… стоит ли Теру соврать? Или это было бы слишком? — Ханазава работает неподалеку в эсперском центре. Теру не смеет взглянуть на Рейгена, но когда ничто кроме тишины не следует за пояснением Моба, он отваживается медленно поднять глаза. Рейген смотрит на Теру так, словно тот дал пощёчину его матери. — Предан собственным учеником, — говорит он, хотя Теру никогда не был его учеником. — Огромная корпорация убивает честный семейный бизнес, а ты им помогаешь. Тебе приятно смотреть, как работа моей жизни сгорает дотла? — Я не работаю в— — Оставь свои отговорки. — Рейген демонстрирует характерный жест рукой: — Знаешь, мне тебя жаль. Совсем скоро ты останешься без хлеба. У Консультации по духам и прочему отлично идут дела — даже лучше, чем отлично. — Разве он только что не говорил, что она сгорает дотла? — А всё потому, что люди ценят кое-что, что мы зовём «усердной работой», понятно? Как в легенде о Давиде и Голиафе, наша скромная компания восстанет и сотрёт ваш конгломерат в порошок. Ты только жди. — Учитель, Ханазава не работает в отделе экзорцизмов. И это не корпорация, а государственное учреждение. — А, — моргает Рейген, — ну тогда скажи своим коллегам, чтобы они перестали заниматься экзорцизмами и нашли себе достойный заработок. Теру понятия не имеет, как ответить. — Ладненько, мне пора покончить с этим делом. — Рейген дёргает плечо, обременённое весом тряпки и ведра: — Ещё увидимся, хорошо? Не ленитесь! Кроме тебя, — он смотрит на Теру, — ленись столько, насколько возможно. Он минует их подобно отступающему урагану. Очередная пара кварталов, пока Моб не заводит Теру в переулок с ларьками для еды и несколькими кафе. — Я-то пока свободен, а у тебя до следующего клиента сколько времени? Заскочить успеешь? — спрашивает Теру. — Да, у меня сегодня больше никого. — Неужели, — широко улыбается Теру. Они посещают ресторан для рамена, и, покончив с едой, Теру убеждает Моба остаться подольше. — На тебя начальник не разозлится, если ты прогуляешь? Тихий цокот каблуков по асфальту возвращается, когда они отправляются в офис Теру. — Не боись, у меня есть способ. Поди-ка со мной. Они проходят мимо стойки регистрации и поворачивают к дальнему коридору налево, в сторону отдела, где работает Теру. В нём изобилие пространства с немалым количеством пустых столов, чьи обитатели ушли на обед. Моб стоит у прохода с руками в карманах, ему неуютно, но любопытно. Теру рвётся к своему столу и трясёт мышкой, чтобы разбудить компьютер, затем открывает глубокий ящик сбоку и достаёт оттуда телефон с ключами. Он с хитрой ухмылкой показывает их Мобу, после чего кладёт их на стол, а потом чуть выдвигает кресло и с бодрым шагом возвращается обратно. Моб в ошеломлённом молчании наблюдает за Теру, но тот проходит мимо и бросает взгляд, который велит ему идти вслед, чему Моб повинуется. Как только они возвращаются на улицу, Теру объясняет: — Они просто решат, что я ушёл в туалет и скоро вернусь. Я так раньше делал, и никто не замечал. Моб молча смотрит на него. — Что такое? — Я просто подумал… — начинает он. — Взрослым ты стал чем-то похож на учителя Рейгена. — Знаешь, в твоём офисе я подумал то же самое, — улыбается Теру, и Моб улыбается в ответ. Они продолжают путь, уходя всё дальше от своей работы. Последние дни лета настали и ушли восвояси. В воздухе чувствуется свежесть осени. — Для алкоголя рановато, да? — спрашивает Теру. — У тебя нет идей? — Конкретно ничего. — Хм… — Он возится в карманах. — У меня нет денег на покупки. Полагаю, у тебя тоже. Моб кивает. Некоторое время они блуждают вокруг, потом находят торговый автомат и берут по напитку. Теру сидит на корточках на бордюре, как вдруг вспоминает: — Тут рядом бейсбольная клетка есть. Позаниматься не хочешь? — У тебя не порвётся костюм? — спрашивает Моб, будто сам не в деловой одежде. Должно быть, со своим он не обращается так же бережно, как наверняка делает Теру. — У меня вязаная рубашка, пускай!

***

Бейсбольное поле в будний полдень совершенно пусто, что и ожидалось. Теру устраивается на скамейке, пока Моб рядом снимает свой пиджак. — Мне нравятся твои носки, Ханазава. При этом Теру оживляется. Они ярко-красные и высовываются из-под черно-белых «гусиных лапок» костюма и чёрных лакированных туфель: — Да? А ты глянь, — он нагибается, демонстрируя Мобу правое ухо, — красная серёжка, — он встаёт и показывает руку, — с серебряными кольцами с красными камнями и, вот это будет шок, — он поворачивает к Мобу запястье, — индивидуальные красные накладки на пуговицы. — Он садится обратно, попутно снимая кольца: — Я думал надеть сегодня седельные туфли, но с моим костюмом это было бы слишком. Мне хотелось равновесия, понимаешь? — Твой гардероб стал очень искушенным. — Моб оставляет пиджак висеть на руке. — Надеюсь, не чересчур. Ой! А покажи свои. Странным образом это стало самым любимым моментом в его дне. Моб вечно одевается в монотонные чёрные и серые оттенки, но никогда не забывает надеть веселые, цветные носки, которые, очевидно, имеются у него в изобилии. Он чуть приподнимает штанину, чтобы показать чёрный носок с вязаными мятными леденцами. При таком виде Теру взбадривается. — Мы сочетаемся! — Он вскакивает и подставляет ногу к ботинку Моба, радостно смеясь, и кровь приливает к его щекам. Он не слишком громко кричит? Он прочищает горло, чтобы как-то успокоиться. Мобу, по всей видимости, в любом случае всё равно. С билетами для игры в руках они входят каждый в свою клетку. Машины для подач запускают мячи. Теру отбивает по мячу каждые несколько минут, но широкие размахи утомляют, получается у него попасть в мяч или нет. Он задумывается, продолжал ли Моб заниматься все эти годы. Так или иначе, он наверняка сейчас справляется лучше Теру. Когда его броски заканчиваются, он тайком выползает из клетки, чтобы посмотреть. — Эй, как у тебя с попаданием— Моб с битой в руке поднимает на него такой взгляд, словно весь мир рухнул перед его глазами. — Я не попал ни в один… — Струйки пота текут по его лицу. — Я занимаюсь столько лет, а не попал ни в один… Теру пытается минимизировать ущерб: — А… Да размахивание битой за измерение силы и не считается, это так, дело практики. Техника поверх силы, понимаешь? Моб только пыхтит от перенапряжения, и Теру кажется, что тот его даже не услышал, но вдруг Моб выпрямляет спину, и его подавленное лицо возвращается к нейтральности: — Ты прав. Я никогда раньше не играл в бейсбол. Теру широко улыбается и хлопает его по плечу. Затем у него появляется идея. — Эй, подай-ка мне мяч на секунду. Он бросает лежащий на земле мяч через поле и велит Мобу пойти в тот конец клетки. Моб подаёт его одним неестественно безупречным броском, который Теру отбивает легчайшим размахом. Мяч пускается в противоречащий гравитации хоумран. — Так нечестно, — говорит Моб, возвращаясь. — Мне просто хотелось убедиться, что я ещё так умею. — Теру поднимает мяч к собственной руке при помощи сверхсил. — Не хочешь попробовать? Он не дожидается ответа и убегает к другому концу клетки, чтобы подготовить бросок, и, не забывая драматизма, эффектно кидает его через поле. Мяч неожиданно замирает в воздухе в нескольких дюймах от Моба. Тот ударяет по нему, и мяч улетает прочь со страшной скоростью, в итоге присоединяясь к хоумрану Теру на противоположной стороне клетки. — У меня не так хорошо получается, как у тебя, — говорит Моб, возвращаясь обратно. — Ты не провёл полжизни, пытаясь придать этому естественный вид. Если б ты захотел, ты был бы в разы лучше меня. Конец их игры приходится на полпятого вечера. Теру идёт, свесив пиджак с плеча, и, пока они идут по тротуару параллельно друг другу, его охватывает отчаянное желание попросить Моба проводить с ним больше времени. — Слушай, мне пора бы прикинуться приличным работником, а то кто-нибудь заподозрит неладное, — говорит он вместо этого. — Будет странно оставлять свои «телефон с ключами» на столе на всю ночь. Ещё увидимся? — Он хлопает его по плечу, весело подмигивая. Моб кивает: — Когда угодно.

***

Вернувшись домой, Теру садится за шитьё, игнорируя приглашения от коллег и знакомых потратить вечер на распивание спиртного. Его следующее творение пока лишь в процессе. Половина его проекта прикреплена булавками к манекену, другая разбросана обрывками по полу. Посреди затруднительного изгиба у него звонит телефон. — Слушаю? — Малой! У меня просто очуменная идея, — бормочет голос на другой линии, громкий и смелый. Другой зовёт издалека: — Не звони ему— — Поздно! Этот голос… — …Рейген? — спрашивает Теру. Он смущённо оглядывается вокруг. — Тот самый. — Э. Откуда у вас мой номер? Рейген фыркает: — Это неважно. Слушай— неееет! — Така, отдай мне— эй! Прекрати! Из трубки доносятся звуки бега и смеха, после чего Рейген забирает свой телефон обратно. — Малой, — он уже выбился из сил. — Мне ща гениальная идея в голову пришла. Хорошо, поначалу я был зол. Признаю. Как ты мог предать меня, когда я практически взрастил тебя как собственного сына?! Эта твоя компания высасывает из нас всю кровь, знаешь ли. Но! Но. Мне стало ясно… это драгоценная возможность. Ты будешь работать на нас изнутри. Передавать мне информацию и секреты компании. Мы вместе заставим их пасть на колени. Мы можем— эй! Голос Рейгена быстро относится куда-то вдаль, и их заменяет приглушённое вытьё, после чего в трубке звучит голос Серизавы. — Ханазава. Прости, пожалуйста. Рейген подвыпил немного. Не обращай внимания, что он там тебе наговорил. На фоне слышится отчётливое «не-е-е-ет». Теру смеётся, постукивая ногами по полу: — Да, я слышу. Не беспокойтесь. А откуда у него вообще мой номер? — Нашёл его в Моббуке. Тебе бы не стоило публиковать личную информацию на— — Я ещё не всё! — Голос Рейгена вдалеке обрывается связью. Очередная перепалка— Серизава побеждает: — Извини, обычно я успеваю его остановить, прежде чем до такого доходит, но… В общем, мы сейчас пойдём домой. Я не отдам ему телефон, пока он не протрезвеет. Теру бросает взгляд на освещённый городскими огнями пейзаж за окном. Впервые за долгое время он говорит с Серизавой. Как странно, что его мир вырос в таких размерах, всего лишь вернувшись к своему изначальную состоянию. — Вы хороший друг, Серизава. Я бы и за деньги не стал провожать своего начальника домой после пьянства. На линии пауза. — Гм… Ага… Ладно, не увольняйся с работы, или что он там сказал тебе делать. — Кстати, об этом… — Теру не может не обмолвиться. Как только Рейген заговорил, его ладони покрылись холодным потом, и теперь, когда он общается с Серизавой — вполне благоразумным человеком, насколько Теру известно, — ему нужно спросить: — Всё… всё действительно так плохо? — Что? Его переносимость к алкоголю? Да, просто ужасная— — Нет, я про другое. Консультации с духами… Офис действительно закроется? — Он это тебе сказал? — Кацуя, отдай телефон. — Вроде того… — Теру сжимает устройство покрепче, с каждым словом вспышка вины в нём возрастает. — Он просто драматизирует. Мы не обанкротимся. — Голос Серизавы повышается, словно он избегает попыток Рейгена схватить свой телефон. — Правда? Эсперское подразделение на вас никак не влияет? — Ну… нет, я бы не сказал, что… никак. Но, э, мы-то справимся. У всех бизнесов ведь есть чёрная полоса, так? — спрашивает он как будто всерьёз. — В последнее время нам нужно поусерднее работать, но— Така, прекращай! Но— э… Ну, в общем, не волнуйся. Как я говорил, Рейген просто преувеличивает. Что ж, избавиться от вины Теру это никак не помогает, но Серизава честный, а это значит, что всё далеко не так ужасно, как он предполагал. — Ты не туда идёшь, — зовёт Серизава всего в нескольких дюймах от трубки. — Така, ты не туда!.. — Он вздыхает. — Ханазава, мне пора. Но, — он смягчает голос, — не пропадай, хорошо? Заходи как-нибудь в офис на чай. Мы же совсем не виделись. Сердце Теру вновь обливается кровью от совести. Он устремляет взгляд в окно. — Да, простите. Обязательно.

***

— Тук-тук, — начальник Теру костяшками стучит по его столу. Теру незаметно открывает свёрнутое окно с электронной таблицей и глядит на начальника с безупречно фальшивой улыбкой. — Что такое? — Нам только что доложили о духе в местном парке, который, по-моему, ээээ… — Он виляет пальцами: — Довольно мелкий. Но женщина, которая о нём сообщила, просто места себе не находит, так что, ну, по-братски, проверь файл, а? Я понимаю, это всё в последнюю минуту, но… Ну, это только на этот раз. — Хорошо, заявление на диске о духах? — Нет, всё в той же папке с претензиями клиентов. Я только что открыл тебе доступ. Скажешь, если не получится найти. Теру несколько раз нажимает по мышке, пока не находит расписанную по всем мелочам таблицу с жалобами граждан. В каждом разделе есть ссылка на письменное заявление и открыта вкладка на время заявления, запланированное время и дату экзорцизма, вдобавок то, настоящий ли дух и, если так, изгнали ли его из мира сего. Как и ожидалось, последняя ячейка совершенно пуста. Как удобно. Он пробегает взглядом по последнему файлу — травяной дух, пугающий людей, которые проходят мимо него в парке. Я просто не сомневаюсь, что это мужик в костюме куста. — Вам точно стоит послать кого-нибудь, — говорит Теру, и, Господи, ему действительно не стоит этого делать, но… — И приведите клиентку. Раз она так расстроилась, ей будет спокойнее, если она увидит экзорцизм собственными глазами. Ну, дух не должен быть опасным, да и она пойдёт с кем-нибудь из команды, так что… — Отлично. Мы так и планировали — она сама хочет пойти. — Он стучит по офисной перегородке и добавляет: — Прекрасно. Одного эспера достаточно? — Ещё как. Начальник дважды цокает языком и пуляет в него пистолетами из пальцев, затем уходит восвояси. Теру как можно незаметнее вытаскивает телефон. <Горчичный парк. Возможный дух, но, скорее всего, это просто парень в костюме выпрыгивает из кустов и пугает людей. Агентство с клиентом будут там в 15:25, если хотите вмешаться.> Он едва успевает отправить сообщение, как его телефон звенит во всю прыть. Гремящий голос Рейгена выгоняет его из офиса в считанные секунды. — Гений! Малой, ты просто гений! Отправляй мне каждое заявление, которое придёт. Мы отнимем у них всех клиентов и побольше. Двойной агент — нет, человек изнутри, Господи, как я сам до этого не додумался? — Вы и додумались. — …я и додумался? Он со вчерашней ночи ничего не помнит?! — Гм… ну, неважно. Я могу отправлять вам некоторые из жалоб. Но клиент обычно не приходит лично на экзорцизмы, так что— — Это безответственно. А как же их спокойствие? — Вторую половину Рейген говорит с набитым чем-то ртом. — Ну, это ладно. Будем довольствоваться тем, что будет. Ты славный малый, знаешь, Ханазава? Теру выходит на тротуар. На улице его встречает шум разговоров и шагов, который кажется глотком свежего воздуха. Он улыбается. — Да теперь не такой уж и малый. — Ты сейчас завоевал в моих глазах уважение, не отнимай его, напоминая, как я стар. Теру смеётся и извиняется, после чего обещает навестить офис Консультаций по первой же настоятельной просьбе Рейгена. <Пообедаем сегодня? > Повесив трубку, Теру отправляет Мобу сообщение. На улице прекрасно. Воздух холодный, как и бывает осенью, но лучи солнечного света настолько ярки, что пробиваются прямо сквозь мороз. Шум толпы приятный и ненавязчивый. Возможность работать в центре города искупляет его ужасную работу. Мгновение спустя его телефон вновь жужжит. <Прости. Не могу.> <Тогда, может, выпьем вечером? > <Вероятно, не получится.> Никаких объяснений, но этого Теру и ожидал. Он возместит ему за сегодняшнее. Теру берёт еду в офисе, но выносит её из столовой на рабочий стол. Есть за работой всегда выглядит добросовестно. Его сосед, эспер со специализацией в манипуляции электричества, подкатывает к нему стул. — Эй, Теру, зацени. — Он поднимает одну руку над монитором Теру и другую над собственным компьютером, затем пускает из них психическую энергию. Монитор начинает искажаться и тянуться к его ладони, как чёрный песок к магниту, прежде чем сломаться и выключиться. — Я тут стал учиться хакерству психической энергией. Ни на что близкое к хакерству, со стороны Теру, это не похоже. Скорее выглядит так, как когда ребёнок трёт магнит о телевизор родителей. — Классно, — улыбается Теру. Он дважды нажимает на кнопку включения в своём мониторе, но тот не просыпается. Он трясёт мышкой. Ничего. Он нагибается, чтобы хорошенько посмотреть на системный блок. Зеленый огонёк «ON» окрасился в дьявольский красный. Этот засранец что, сейчас сломал мой компьютер? — Я пойду, пожалуй, — говорит его коллега, с трудом скрывая нервную вину в голосе. О, он точно его сломал. А это значит, что доклад, на который Теру потратил по меньшей мере неделю, ради которого он специально включил автоматическое сохранение, как раз для того, чтобы он не потерял никакой прогресс, не спасти. Что значит, что ему придётся его переписать. Что значит, что ему придётся остаться в офисе. На переработку. Теру пускает в компьютер немного своей ауры в отчаянной попытке избежать немыслимого исхода, но всё тщетно. Он со вздохом встаёт с кресла, и его коллега спрашивает: — Всё нормально? — Абсолютно, — ухмыляется Теру, стиснув зубы. Едва он проходит мимо, его улыбка превращается в яростную гримасу. Следующие двадцать минут он проводит с менеджером, принимая вину за компьютер, которого не ломал, ради коллеги, которого не любит, только потому, что ябедничать на него кажется чем-то детским, а Теру выше всего этого. Ничто не крутится медленнее колёс правительства, поэтому Теру уходит ещё два часа на то, чтобы найти другой компьютер. Он умоляет их предоставить доступ к локальным файлам на его телефоне, чтобы возобновить работу, но бесполезно. Грёбаные жлобы. Какому файлу о духах нужна двухфакторная аутентификация? Ещё один час на то, чтобы устроить рабочий профиль. Тридцать на то, чтобы наконец-то съесть свой обед. К тому времени, как у него наконец-то всё подготовлено, на часах 4:45. Он впивается глазами в макушку коллеги, когда тот уходит за пятнадцать минут до окончания рабочего дня. Всё это было бы не так плохо, если бы не высокомерие и абсолютная безалаберность со стороны соседа, которая поставила его в эту ситуацию. Никакой предусмотрительности. Никакой заботы о последствиях. Ответственность — всего лишь идея и идея для пустоголовых масс. Вот что представляет собой взрослый эспер. Мир вращается вокруг него. А те, кому он причинит вред или неудобство, есть лишь пустые цифры. Есть только я, я, я, я, я. Ко лбу Теру приливает кровь. Завершённый доклад он отправляет начальнику по почте в 8:32. Его спина болит от сидения в позе креветки и жёсткого пластика офисного стула. Утомление пробралось до кончиков его пальцев, а костяшки его покалывают от онемения. Он с хрустом сгибает запястье, затем выдвигает кресло из-под стола. В офисе темно, и, хотя Теру чувствовал постепенное исчезновение солнечного света, его отсутствие удивляет и сбивает с толку, когда Теру наконец возвращается в реальность. У него появляется мысль включить свет, но он не будет оставаться, так что в этом нет смысла. Вместо этого он хватает с кресла пальто, выключает компьютер и бесцеремонно уходит. В вестибюле пусто, когда он оказывается внутри, не считая единственного охранника. — Спокойной, — говорит Теру. Тот кивает в ответ. Он проверяет оповещения. Три сообщения от группы людей, которую он повстречал на вечеринке месяц назад, и те зовут его в другой город. Предложение соблазняет, но он устал и едва ли с ними знаком. Поверхностные связи больше не привлекают его так, как раньше. Он вежливо отказывается, обещая поехать в другой раз. Домой он возвращается в пустом поезде. Как странно и меланхолично смотреть в окно на горящий город, не вспоминая ничего хорошего и не ожидая ничего приятного. Теру втыкает в уши наушники и включает музыку, наслаждаясь тем, как это усугубляет чувство. Он заходит в свою квартиру в 21:02, где его встречают горы обрезков ткани, нитей и даже булавок у его ног. Мне нужно убраться. Но желание просто продолжить работу и дать беспорядку накапливаться до бесконечности одолевает его. Он надевает домашние штаны и старую футболку с логотипом национального парка, включает канал со старыми фильмами по телевизору и возобновляет проект. Сейчас его произведение практически в зародышевой стадии. Это стёганый из лоскутков костюм, сделанный с нуля, так как Теру хотелось выбрать подходящие узоры и вышить стёганые кусочки как раз тем образом, который он себе представлял. Есть девяностопроцентная вероятность, что работа окончится сущим провалом, но ему нравится думать о себе, как о некоем безумном учёном, и бывает, чаще всего, что даже в самых его чудаковатых идеях находится что-то достойное. Текущее произведение из муслина — полиэстеровый костюм — висит на манекене. Даже если с финальным продуктом не задастся, он всегда может попробовать снова с получившимся узором. Он в самом разгаре, когда из-под скомканной ткани за машинкой жужжит его телефон. Он опускает иглу как закладку и проверяет сообщения. <Освободился. Выпьем? > Оно от Моба, и, чёрт, Теру жутко хочется согласиться, но на часах уже десять, и он в трениках, и от проекта уже не оторваться, и— Да. Придётся подождать. <Я бы с радостью, но я уже дома: '(> <Ты живёшь в квартале Зелёного Лука, так? Мне пешком недалеко. Я могу зайти? > Теру удивлённо моргает. Смелая просьба, учитывая, что он только-то, по сути, отказал. Он внимательно рассматривает катастрофическое состояние своей квартиры. В ней хуже прежнего. Ему как никак нужно отказаться. <Конечно! Но почему ты не хочешь встретиться в ближайшем баре? > <Я надеялся, ты дашь мне посмотреть на свои работы.> Щёки Теру окрашивает густой красный румянец. Он хочет посмотреть… что я шью? Это одновременно невероятно смущает и будоражит сердце, и Теру бросает всякие сомнения в обмен на отчаянную нужду увидеть Моба прямо здесь и сейчас. <ОМГ с удовольствием! > Он перестаёт печатать, единственный миг прозрения проникает сквозь забвенный туман. <но мне нужно быстренько убрать булавки с пола (๏ᆺ๏υ) ты тогда мог бы взять чего выпить? Тут в паре кварталов от моего дома есть круглосуточный> Вместе с адресом Теру передаёт указания, как добраться до магазина, после чего как дикий бросается убирать рассыпанные повсюду иголки и ткани. Он протыкает себя иглой не менее пяти раз во время уборки, решая не пользоваться сверхспособностями из принципа ради своего гостя. Ему как раз удается завязать хвост на голове, когда прибывает Моб. — Привет! — оживляется Теру, видя его в серой форме и красочных носках на всеобщее обозрение. В одной руке Моба висит пластиковый мешок под стать мешкам под его глазами. Кажется, он чувствует облегчение, встречая Теру. — Привет, — улыбается он, поднимая добро в качестве подношения. В груди Теру шипит нервное предвидение, когда Моб ступает внутрь: — Чувствуй себя как дома. Моб встаёт на пороге между кухней и гостиной и окидывает взглядом пространство. Он тратит на это, кажется, целую вечность, и Теру просто убивает ожидание его оценки. — В твоей квартире так приятно, Ханазава, — говорит Моб скорее как замечание, чем комплимент. — Спасибо, — выдыхает Теру с лёгким сердцем. — Здесь гораздо более… хм… по-твоему. — Моб садится у кофейного столика и кладёт на него мешок с напитками. Планировка квартиры Теру практически такая же, какая была у него в подростковом возрасте, но теперь у него ковёр с зебровым узором, простыни на кровати в цветочек. В кухне можно увидеть временные бирюзовые плитки над раковиной и сделанные на заказ фарфоровые ручки буфетов, которые загибаются кверху. — В детстве у меня не было особой свободы в выборе мебели. Но сейчас я сам плачу за аренду, так что… — Он садится рядом с Мобом и со щёлком открывает банку пива. — Мне очень нравится. Теру ярко краснеет. Он осматривается, словно пытаясь увидеть своё жилище глазами Моба. Ну, ему оно точно нравится. Но услышать это из чужих уст, от кого-то вроде Моба, вот это особенно. Какое-то время они сидят вместе и болтают о работе, о погоде. Моб пришёл так поздно, ибо помимо своей должности помогал Рицу с трудным делом и не закончил, пока Теру сам не добил свой доклад и не отправился домой. Теру чокается с ним банками в честь поделенного опыта отвратительного дня и объясняет ситуацию с коллегой, который зажарил его компьютер. Моб смеётся, звонко и редко, как бриллиант, когда Теру достигает высокой ноты в своей истории, и ему вдруг так, так радостно быть здесь, со своим другом детства, болтая и смеясь без забот. Моб с румяным от алкоголя лицом спрашивает: — Можно посмотреть на твои проекты? Теру яростно кивает, встаёт и вытирает потные от влаги на банке ладони о штаны, затем показывает манекен. Моб улыбается: — Очень оригинально. — О, нет, это только первая стадия! В реальности оно будет выглядеть так, только я ещё хочу сделать… — Теру не находит, как выразить свои намерения словами. Он никогда прежде не описывал ни для кого процесс своей работы, не считая душных профессоров университета. — В общем, я собираюсь сшить костюм из супер тонкого ватина, и, не знаю, может, тебе известно что-нибудь о стёжке, но я пытаюсь по отдельности сделать много очень тонких лоскутков, чтобы потом сшить их вместе для костюма, вот как здесь. Моб встаёт поближе, чтобы хорошенько рассмотреть работу. Тогда он осознаёт: — Ханазава… ты сам шьёшь свои костюмы? Теру моргает: — Ну… не все. Но да, большинство. Моб смотрит на него с широко распахнутыми глазами: — Это потрясающе. Теру сильнее сжимает рукой манекен, чтобы ненароком не взлететь. — Тебе… Тебе так кажется? — Я никогда не встречал кого-то, кто бы умел такое. Теру сглатывает и отводит взгляд, но с глупой улыбкой продолжает: — Ну, многие так умеют, но… развить навык было очень трудно. Это искусство требует столько внимания, и высчитывать надо тоже много. — Он смущённо почёсывает нос: — У меня и получается пока не так хорошо. Но я понимаю, почему некоторые портные тратят на шитьё костюмов всю жизнь. Это действительно талант. — У тебя столько всего получается, — говорит Моб с искренним восхищением. Теру обходит манекен кругом и возвращается к столу, чтобы взять пиво: — По сравнению с тобой я ничто. — Он широко улыбается: — Честно, я только это и умею. А к мастерам мне и близко не подойти. Ты бы видел, что создавали мои старые друзья из университета. Они были такие— ну, они шили гораздо дольше, чем я. — Вдруг он защищается: — Эй, а не хочешь посмотреть, какие узоры я использую для стёжки? Моб бодро кивает головой и следует за Теру ко шкафу. Одна половина его забита одеждой, другая грозит потрескаться от сущего количества материй. Моб проводит рукой по стопкам тканей. Теру берёт отдельный от горы набор тканей и пролистывает, держа стопку в одной руке. Он подробно рассказывает о каждом узоре, своём процессе мышления при их выборе и как, он надеется, они будут сочетаться друг с другом на готовом костюме. Моб прислушивается к каждому слову. — Тебе больше всего нравится шить костюмы? — спрашивает он после того, как Теру кладёт всё обратно. Это заставляет того задуматься. — Не знаю. Я просто— хм. В компании обязательно нужно носить костюм, так что… — Он фыркает и пожимает плечами: — Наверное, в некотором роде я так… бунтую. Моб снова разглядывает полки, набитые тканями, влекомый ими. Теру делает то же самое, очарованный бывшими проектами, которые висят рядом. Теру оживляется, когда видит узор в горошек, который выглядывает из-за висящего спереди клетчатого пальто-бушлата, и радостно вытаскивает его: — О, ты глянь, моя первая работа. В его руках пара розовых пижамных штанов в горошек с эластичной талией, слишком маленьких, чтобы теперь налезть на Теру. Он хранит их из сентиментальных соображений. — Выглядит сложно. — Я в детстве их по туториалу сделал. Сколько мне было, тринадцать?.. И нет, пижамные штаны — легчайшая вещь на свете. Я хоть щас могу тебе их сшить. — Правда? Теру скорее шутил, но при возможности немножко похвастаться перед Мобом его пальцы щекочет от предвкушения. Его восхищение и комплименты для Теру как допамин прямо в вены. — Выбери любую ткань. Я сейчас тебе сделаю. Моб с крохотной улыбкой принимает вызов Теру. Пять минут спустя Теру сидит за машинкой, обрывки хлопковой ткани с лягушатами разбросаны по полу вокруг. Моб отдыхает за столом и притворяется, что смотрит фильм, но каждые несколько секунд его глаза плывут в сторону машинки Теру. Первая упаковка напитков опустошена практически до конца, и Теру усердно борется с головокружением. Моб примеряет их поверх брюк, когда они сделаны наполовину, и Теру зашивает внутренний шов, подшивает низ, потом прокладывает строчку на поясе, оставив небольшой пробел между началом и концом шва. Он выворачивает штаны и присоединяется к Мобу на полу. В одной руке он держит штаны, в другой — толстую эластичную резинку с английской булавкой на конце. Обе вещи он отдаёт Мобу. — В общем, тебе осталось только продеть резинку через пояс. Ты можешь затянуть его, закрепить лишнюю ткань булавкой и продеть резинку до конца. Моб делает как велено, и точно так же, как делал Моб, Теру притворяется, что смотрит телевизор, в реальности то и дело поглядывая на свой проект. Моб преподносит штаны как некое приношение, когда просовывает резинку через весь пояс. Его восторг виден в твёрдых чертах его лица, и Теру берёт эстафетную палочку, дошивая последний шов до конца, после чего отдаёт штаны обратно Мобу. — Несложно ведь, правда? — улыбается Теру, поднимая на него взгляд с рабочего стула. Моб радостно кивает, и с тех пор пижамные штаны не покидают его рук, даже когда через несколько часов и очередной полдюжины пивных банок он собирается на выход. Теру подолгу машет рукой ему вслед, хотя фигура Моба давно исчезает из поля зрения. Он остаётся на балконе, облокотившись о парапет, и наблюдает за прекрасным чистым небом над сияющими огнями города. Он думает о вечеринке, на которую был приглашён. Как же ему повезло, что он отказался. Ему горько расставаться с этой ночью, но он целует её на прощание с радостным предвкушением и противоречащей печалью. Это было так весело. Когда он ступает внутрь, румянец согревает ему лицо.