От старых привычек не избавиться

Теру машет рукой на прощание последней ученице, пока её отец, как всегда, благодарит его, затем с планшетом в руке садится на один из диванов в классной комнате и подводит итоги дня. Одно собрание после обеда, на которое он сильно напирал, и оставшееся время в его руках. Может, он сошьёт что-то себе в удовольствие, пока не лежит заказов. Он репетирует, шепча себе под нос. Чёрный костюм в тонкую полоску в качестве наряда на сегодня, особо профессиональный на всякий случай. К тому времени, как обед формально заканчивается, он уже обустроился в конференц-зале, представители филиалов и руководители отделов садятся на кожаные кресла вокруг стола. Теру открывает презентацию и с уверенной улыбкой откашливается: — Благодарю всех за присутствие. Как вам уже известно, в последнее время мы стали уделять больше внимания нашей репутации. Отдел по эсперскому наставничеству стал отличным дополнением к нашему филиалу, но — и я знаю, что вы в курсе этого, — наше обслуживание подверглось жёсткой критике. Теру пролистывает слайды: — Мы никогда не были известны своими отношениями с клиентами, но вследствие новоприобретённой известности нашей школы мы увидели рост в поступлении общих жалоб и заявок, большинство из которых не связано со сверхъестественным — что очевидно всем, кроме тех, кто их подаёт. — Он нажимает на кнопку на ноутбуке и переключает на следующий слайд, его серьги тихо, но заметно гремят, когда он выпрямляет спину: — Дело в том, что у нас нет возможности взять на себя весь этот труд. Это незначительная нагрузка, но она накапливается. И это отражается на всех нас. Представители и руководители за столом смотрят с некоторой степенью любопытства и дискомфорта. — Следовательно, моё предложение, — он переключает на следующий слайд, — некоторые из вас могут быть с ними знакомы, — это чтобы мы передали часть поступающих к нам заявок местному бизнесу. Консультационное Агентство По Духам И Прочему. По столу пробегает шёпот и шуршание, и один из представителей поднимает руку: — Прошу меня простить — вы ведь встречали Рейгена Аратака? Отчего вы хотите с ним сотрудничать? Он нас в покое не оставляет. Не говоря уже о скандале в былые дни. Теру подавляет раздражение и направляет его в свой следующий аргумент. Всё-таки он ожидал такой реакции. — Взгляните, пожалуйста, сюда, — он переключает на следующий слайд, где показан скриншот отзывов о филиале в интернете, — не знаю, видите ли вы это, но наш рейтинг… составляет две звезды. Если пролистать эти отзывы, почти все они от людей, которые подали нам заявку и либо получили отказ, либо игнорировались в течение нескольких месяцев и уже потом получили отказ. По сравнению с этим, — он переключает на другой слайд, на котором светится страница Консультаций По Духам И Прочему с того же сайта, — у Консультаций четыре звезды с половиной. И более трёх сотен отзывов. Включая шквал гневных отзывов со времён скандала. Слова Теру оттесняют их сопротивление, и шёпот между должностными лицами обращается некомфортными взорами. — Мы — государственный эсперский филиал. Мы не получаем прибыли за консультационные услуги и не созданы для того, чтобы ориентироваться на клиентуру. — Теру говорит руками, думая о навыках убедительности Рейгена: — Консультации По Духам И Прочему не только являются и тем и другим, но и берут дела, которые мы сразу же отклоняем. Множество заявлений и так оказываются у них после того, как их отдают нам. Сотрудничество не только облегчит нагрузку, оно упрочнит нашу репутацию, учитывая, как говорит в этих отзывах Приправный, что ваш «паразит», Рейген Аратака, нравится им больше нас. Агентство также вряд ли откажется от налоговых льгот в виде сотрудничества с государством. Встревает другой руководитель отдела: — Ну не знаю… Если нас станут ассоциировать с Рейгеном… Это просто… Как нам быть уверенными, что он не попадёт снова в просак? — Я могу за него поручиться, — отвечает Теру так быстро, что чуть не обрывает конец вопроса. — Он и его совладелец — профессионалы. Скандал многолетней давности возник из-за недоразумения, и их организация теперь гораздо надёжнее. Его собственное имя, связанное с Консультациями По Духам И Прочему, придаёт его предложению гораздо большую весомость. Теру не только один из сильнейших эсперов филиала, но, как глава отдела по наставничеству, ещё один из самых важных сотрудников, работающих непосредственно с людьми. У его имени есть авторитет. Пальцы стучат по дубовому столу, пока директор филиала принимает всё во внимание. Он вздыхает. — У идеи есть плюсы.

***

— Здравствуйте. — Теру прижимает телефон к щеке, шагая по кварталу. — Ханазава? — скрипит голос Рейгена с другого конца линии. — Что стряслось? Ботинки Теру, та же пара, которую Моб подарил ему на Рождество, теперь поношенная и потёртая во всех нужных местах, красиво клацает по асфальту: — Просто хотел вам сказать: вам поступит звонок, может, через месяц, может, раньше, из эсперского филиала. Не пропускайте его, хорошо? Я обещаю, вы захотите их выслушать. Он выбегает на проезжую часть, попутно следя за машинами, и ступает на тротуар у зелёного офисного здания. — Загадочные сообщения мне теперь отправляешь, — отзывается Рейген, и его словам вторит звук колёсиков офисного кресла, — но пускай. Эй, вы с Мобом всё ещё помогаете мне на выходных, усекли? Никаких срочных дел в последний момент. Теру смеётся и толкает дверь: — Да, мы поможем, не волнуйтесь. Мне надо идти, но передайте Серизаве, что я сказал, и передайте привет. — Да-да-да, передам. До выходных. Теру засовывает телефон в карман и входит в офис Моба, который заканчивает сортировать последние документы за день. При виде Теру он улыбается, и Теру пересекает пространство и встречает его поцелуем. — Как прошло собрание? — спрашивает Моб. — Довольно-таки удачно. Длилось дольше, чем я ожидал, но я их убедил. Моб просто улыбается, глядя на него, тихо и тепло, и у Теру поёт сердце. — А ты как? — Неплохо. — Моб непринуждённо кладёт руку на талию Теру, а другой собирает вещи. Он со щёлком захлопывает сумку, и рука вокруг Теру притягивает его поближе, чтобы Моб мог сомкнуться с ним губами. Теру уже потерял счёт, сколько они целовались, но он тает каждый раз. Если бы он сейчас не обожал свою работу, он бы уволился, лишь бы целовать Моба на полной ставке. — Давай я поздороваюсь с младшим братом, — говорит Теру, оттаскивает себя от Моба и идёт к кабинету Рицу. — Там ещё Шо, — добавляет Моб. — Эй, вы двое… — зовёт Теру, открывая дверь. Рицу спит как мёртвый за столом, погрузившись головой в гору документов. Шо на ближайшем кресле дремлет ровно таким же образом, из его рук выскальзывают бумаги. Оба резко пробуждаются при входе Теру. Теру хохочет, и Шо швыряет в него скрепками, а Рицу трёт виски в надежде прогнать сонливость и надвигающуюся головную боль. Моб появляется за плечом Теру — и да, он действительно выше, — затем говорит: — Увидимся завтра, Рицу? Рицу удаётся собраться с духом и улыбнуться: — Ага, до завтра.

***

По пути домой Моб с Теру заскакивают в продуктовый, и в поезде, когда они едут обратно, Теру шепчет: — А сегодня вечером… может, мы— ну, мы же так долго откладывали… Моб кивает, держа в руке мешок с продуктами: — Давай сегодня. Откладывали они так долго распаковку вещей. Прошло уже больше недели, вся мебель давно построена и поставлена в надлежащие ей места, но Теру с Мобом до сих пор живут среди картонных коробок, которые занимают в каждой комнате значительную часть пространства. С ними можно было бы быстро покончить, использовались бы сверхсилы, но глупая гордость встала на пути, и так выполнено было немного. Минуя коробки, они проходят на кухню. С недавнего времени Теру стал учить Моба готовить, и это оказалось так весело, что они так ни разу и не заказывали еды на дом. Сегодня точно так же, и Теру режет и кромсает различные ингредиенты, пока Моб выделяет время на сортировку продуктов, внимательно проверяя и перепроверяя рецепт до и после того, как измерить, сколько каждого ингредиента нужно. Их кухня компактная и узкая, и они то и дело толкаются, бегая вокруг, убирая еду и предметы, хватая кастрюли и возясь с настройками плиты. После всякого столкновения они смеются, оставляют случайный поцелуй: на губах, на висках, челюсти, шее. Тёплые ладони как бы невзначай задевают бёдра. Вскоре из кастрюли восходит аромат картофельно-лукового супа; пока тот кипятится, они болтают о прошедшем дне. Теру теперь понимает радости и невзгоды работы с детьми, и их беседы после рабочего дня всегда вселяют в него комфорт и отраду. Ему не хватает терпения Моба, но Моб не осуждает, когда он перечисляет свои промахи, лишь направляет его в нужное русло, как делал с самого начала. И никогда не забывает упомянуть, что Теру делает хорошее дело — правильное дело, — даже если он не идеален. Теру в ответ заглаживает неуверенности Моба, когда тот рассказывает о собственных ежедневных ошибках. Его прямота. Его неудобство. Теру целует его в уголок рта и напоминает, что ему не нужно быть идеальным, хотя в глазах Теру он всегда будет таким. Покрытый наклейками спикер Теру поёт нежный электроник-рок, и они с Мобом медленно танцуют, обходя завалившие пол коробки. Близость, тепло и всеобщая лень утомляют Теру до основания, и он свисает с плеч Моба. Он целует его шею и произносит голосом сладким, как мёд: — Я передумал, давай распакуем всё завтра. — Вчера ты то же самое сказал, — шепчет Моб ему в ухо. — А теперь я серьёзно. Как нарочно, едва он это говорит, оба спотыкаются об одну из коробок, и Моб просто обращает на Теру безэмоциональный взгляд. Он безуспешно пытается сохранить самообладание и, дуя губы, спустя несколько секунд говорит: — Ладно. Они ужинают на диване, попутно обнимаясь, и потом Теру заново включает музыку и вместе с Мобом принимается за работу. Они быстро отвлекаются. Собственными вещами, естественно, ибо в каждой открытой коробке обнаруживается любопытная находка, но также интересно то, где что упаковано и вместе с чем. Содержимое коробок Теру почти везде оказывается смешано с принадлежностями Моба и наоборот, и, пока Теру распаковывает в спальне одежду, он находит случайную коробку Моба и заглядывает в неё. Несмотря на профессиональность и монотонные цвета гардероба у Моба немало вещей, которые никак нельзя приписать его типичному стилю. Может, подарки? Теру открывает маленький пакет, откуда вытаскивает пару серебряных серёг-каффов. Он никогда не видел Моба с украшениями, но возникшая в воображении картина пробуждает в нём нечто крайне волнительное, и он высовывается из спальни, чтобы спросить, откуда они и не захочет ли тот вдруг надеть их на какое-нибудь из их скорых свиданий. Едва он выходит из спальни, вопрос вылетает из головы с рекордной скоростью. Моб тоже отвлёкся на некоторые из принадлежностей Теру — а именно на один из его старых скетчбуков из юных лет. Именно тот, содержание которого, как Теру помнит, на 15% состоит из рисунков, а 75% — из любовных писем, записей дневника и страниц, сплошь изрисованных сердечками и разнообразными вариантами написания «Теру Кагеяма» и «Шигео Ханазава». Теру в ужасе. — О, Теру, — говорит Моб как ни в чём не бывало, заметив его, оцепеневшего, в проходе. — Это что… — Теру даже слова не вымолвит. Моб с улыбкой на лице быстро пролистывает несколько страниц, словно не читает самые позорные мысли Теру, как воскресную газету: — А ты хорошо рисовал, ещё когда мы были детьми. Теру с облегчением опускает плечи. Должно быть, он перепутал, какой это скетчбук. Он присоединяется к Мобу на подлокотнике дивана: — Я вот что нашёл, — он поднимает серёжку, — это подарок от твоей сестры? — А. — Моб протягивает руку, и Теру бросает серьгу ему в ладонь. — Нет, я их купил. После того, как мы снова встретились. Теру не смеет надеяться: — Для… Моб отводит взгляд, его щёки залились едва заметным румянцем: — Ну… мы однажды вышли в похожих нарядах, и ты так обрадовался, так что— но… я подумал, что буду выглядеть странно. Так что не стал их носить. Теру соскальзывает с подлокотника на подушки, разрываясь между мучением, что ему так долго отказывали в виде Моба в серебре, и вожделением от факта, что у него ещё есть шанс это лицезреть: — Вот, — говорит Теру и аккуратно цепляет серёжку на ухо Моба. В отличие от Теру, у Моба не проколоты уши, поэтому другую он вешает ему на мочку. Под ней болтается одинокий сапфировый камушек. Теру отклоняется назад, и ему остаётся только дивиться недогадливости Моба, когда тот наивно спрашивает: — Неплохо выгляжу? Неплохо? Теру, кажется, вот-вот порвётся на части от эмоций, а он спрашивает, неплохо ли выглядит? — Ты понятия не имеешь, что творишь со мной. Моб ухмыляется и поднимает скетчбук: — У меня есть представление. Теру ахает и кидается вперёд: — Так я и знал!.. — Он вырывает его прежде, чем Мобу удаётся что-то предпринять, и цепляется в него железной хваткой, повернувшись к Мобу спиной: — Нечестно, что мне приходится прятать от тебя десять лет смущающих любовных мемуаров, а тебе — нет! Моб обнимает и притягивает Теру поближе, целуя в плечо. Теру слышит, как клацает цепочка в его серёжке, когда тот прижимает его к себе. — Извини. Мне не стоило смотреть, не спросив. Хотя я не считаю, что это должно тебя смущать. Мне нравится узнавать о тебе новое. От извинения Теру просто тает, пусть и не злился вообще. В действительности ему тоже хочется поведать Мобу о себе всё, даже подобное, как бы в таком ни было стыдно признаваться. Все неловкие подробности его прошлого и жизни — мост между ними. Способ Моба заключить его в эти ласковые объятия. Дать им узнать и понять друг друга. Теру является отражением своих ошибок и одержимых повадок точно так же, как своих талантов и харизмы. Моб любит их все одинаково: вот что он узнал за время, проведённое с ним вместе. И он любит Моба заодно со всеми его недостатками (или их отсутствием). Если бы у Моба был похожий дневник, ему бы тоже захотелось его прочитать, не из болезненного любопытства, но чтобы почувствовать себя ближе к нему. Он захотел бы прочитать всё из любви. — Я бурно среагировал. — Теру передаёт книжку обратно Мобу, но тот не отстраняется, чтобы продолжить чтение, довольный просто держать Теру в руках. — Я не против, если ты это прочитаешь. — Он замолкает. — При том условии, что ты наденешь серьги на наше следующее свидание. — Хорошо. — Моб целует его прямо под ухом. После нескольких минут поцелуев в тесных объятиях, пролистывания скетчбука, пока Теру пытается не помереть от стыда, и перебирания спрятанных украшений Моба они возвращаются к работе. Не все коробки распакованы, но к тому времени, как они решают закругляться, уже проделан огромный труд. C ночными приготовлениями покончено, и оба чистят зубы бок о бок, что каждый раз без исключения стреляет Теру в самое сердце. Они укладываются в постель и льнут друг к другу, пока медленно согреваются простыни вокруг их тел. Теру шепчет: — Мы сегодня много коробок разобрали. Моб кивает, волосы в темноте щекочут кожу Теру. Они лежат вместе в тёплой тишине, обнимаясь, пока Теру не прерывает её вновь. — Я обещаю, я уже не такой чокнутый, какой был подростком. Голос Моба сонный, когда он отвечает: — А жаль. — Хм? — Всё, что ты там написал обо мне, это что я чувствую сейчас. Теру дрожит, у него горит лицо. Они так долго вместе, даже живут вместе, что Теру пора было бы прекратить терять голову от одной мысли о чувствах Моба. Но Теру не привык, чтобы его желали, желали так сильно, глубже его оболочки. Его истинную персону, со всеми её недостатками. В некотором смысле это до сих пор кажется сном, от которого он должен пробудиться в любой момент. — Вру, — вздыхает Теру, прижавшись губами к коже Моба, сердце бешено стучит в его груди. — Я до сих пор схожу по тебе с ума. Теру чувствует улыбку Моба. — Я знаю. Утром они вместе готовят завтрак. Лучи солнца пробиваются сквозь кухонное окно. Шум телевизора игнорируется в пользу лёгкой беседы. Теру ест, ногами касаясь Моба, их зубные щётки стоят вместе на одной полке, их обувь хаотично разбросана в прихожей. Моб рядом, тёплый, ласковый и как всегда бесподобный. Когда на станции они расстаются, Моб целует его и говорит: — Увидимся после работы. — И затем: — Я люблю тебя. Если всё это сон, то пусть он никогда не проснётся.