Сущность Безумия

Неделя прошла с момента бала-маскарада. Неделя, за которую Ад будто сошел с ума. Вокс не появлялся в эфире трое суток — официальная версия гласила о «технических неполадках» и «модернизации вещательной сети». Грешники недоумевали, рейтинги конкурентов ползли вверх, но Валентино с Вельвет молчали как партизаны, охраняя покой своего лидера. На четвертую ночь Вокс сел в кресло перед камерами впервые после драки. Экран его лица засветился ровным голубым светом, ни намека на недавнюю аварию. Улыбка — безупречна. Взгляд — остер. — Дамы и господа, — его голос разлился по миллионам телевизоров Ада. — Простите за вынужденную паузу. Но, как вы знаете, даже у лучших из нас случаются форс-мажоры. Однако сегодня я здесь не для того, чтобы говорить о себе. Камеры переключились, и на экранах появилось лицо Чарли. Запись с интервью, но смонтированная так искусно, что каждое ее слово било прямо в сердце. Ее искренность, ее вера, ее чертов идеализм, который Вокс всего пару дней назад высмеивал мысленно — сейчас подавался как единственно верный путь. — Мы привыкли считать, что Ад — это вечное проклятие, — продолжил Вокс, пока на фоне мелькали кадры отеля. — Мы привыкли думать, что искупление невозможно. Но дочь нашего повелителя, принцесса Шарлотта Морнингстар, готова бросить вызов этому стереотипу. И знаете что? Я готов ей помочь.

***

Чарли смотрела этот эфир, затаив дыхание. Вэгги стояла рядом, скрестив руки на груди, и хмурилась так, будто пыталась взглядом прожечь дыру в экране Воксфоуна. — Ну и чего он добивается? — проворчала Вэгги. — Помогает нам, — выдохнула Чарли, и в ее голосе звучало такое искреннее удивление, что Вэгги закатила глаза. — Слишком сладко, чтобы быть правдой. — А вдруг правда? Вдруг я и правда смогла до него достучаться? Принцесса вскочила с кровати и закружилась по комнате, скидывая на пол подушки. Вэгги вздохнула и вышла, бормоча под нос что-то про наивных дурочек и хитрожопых телевизионщиков.

***

На пятый день Вокс лично приехал в отель. Без камер. Без свиты. С одной лишь бутылкой дорогого вина и свежим выпуском газеты «Адский Вестник», где на первой полосе красовалась статья: «Отель „Хазбин“ — новый тренд или будущее Ада?» — Решил занести, — улыбнулся он, протягивая газету открывшей дверь Чарли. — Тираж уже расходится. Демоны заинтригованы. — Вокс... — Чарли прижала газету к груди, и на глазах у нее выступили слезы. — Я не знаю, как тебя благодарить. После всего, что случилось на балу... Я думала, ты... — Что? Умру? — он усмехнулся, проходя в холл и оглядывая убранство отеля. — Дорогая, от таких, как я, так просто не избавиться. К тому же, — он развернулся и посмотрел на нее с прищуром, — я обещал помочь с твоей программой. А я держу слово. — Но почему? — Чарли подошла ближе, вглядываясь в его монитор, будто пытаясь увидеть за ним настоящего демона. — Почему ты вдруг решил помогать? Раньше ты... — Раньше я был идиотом, — перебил Вокс, и в его голосе проскользнула горечь. — Раньше я думал, что власть и страх — единственные инструменты. А потом я увидел, как на твое выступление реагируют демоны. Как они слушают. Как они верят. — он сделал паузу, будто подбирая слова. — Чарли, я провел в этом Аду достаточно времени, чтобы понять: вера — самый ценный ресурс. А ты умеешь зажигать ее в других. Я хочу на это посмотреть. Вживую. Из первых рядов. Принцесса шмыгнула носом и внезапно кинулась ему на шею, сжимая в объятиях. Вокс замер. Его руки на долю секунды дрогнули, не зная, куда деться, а потом мягко опустились на ее спину, поглаживая. — Спасибо, — прошептала Чарли ему в плечо. — Не за что, — так же тихо ответил он. И в этот момент, глядя поверх ее головы на пустой коридор отеля, Вокс улыбнулся. Не механической улыбкой экрана, а той, что предназначалась только для него самого. Шаг первый: завоевать доверие. Выполнено.

***

Следующие две недели пролетели как один миг. Вокс появлялся в отеле каждый день. Сначала с предложениями по рекламе, потом с готовыми макетами плакатов, потом с целой съемочной группой для первого промо-ролика. Он советовался с Чарли по каждому вопросу, ловил каждое ее слово, вникал в каждую мелочь. — Как думаешь, этот слоган слишком агрессивный? — спрашивал он, показывая ей варианты текста. — А если мы сместим акцент на второй план? Твоя улыбка здесь смотрится выигрышнее. — Чарли, без твоего одобрения я даже пикселя не сдвину. Вэгги тошнило от этого спектакля. Хаск только кушал попкорн и делал ставки на то, когда Вокс проколется. Энджел крутил пальцем у виска, но в шоу втянулся — его пара крошечных ролей в рекламных набросках заставили Валентино скрежетать зубами от злости. А Чарли расцветала. Она впервые чувствовала, что ее кто-то по-настоящему понимает. Не просто выслушивает из вежливости, а именно понимает. Вокс зеркалил каждую ее эмоцию: когда она злилась — он подбирал слова утешения; когда сомневалась — находил аргументы; когда радовалась — радовался с ней, искренне и открыто. — Ты такой хороший, — сказала она однажды вечером, когда они сидели на крыльце отеля и смотрели на кроваво-красное небо Пентаграмма. — Почему ты раньше таким не был? Вокс усмехнулся, поправляя плащ. — Наверное, потому что раньше я не встречал того, ради кого стоило бы меняться. Чарли улыбнулась и толкнула его плечом. — Не шути так. А то я поверю. — А ты верь, — он повернул к ней монитор, и на нем вместо обычного изображения загорелось сердечко. — Верь в демонов, Чарли. Даже в таких, как я. Она рассмеялась, откидывая голову назад, и Вокс поймал себя на мысли, что этот смех действует на него странно. Не как на хищника, который загнал жертву. А как-то иначе. Теплее. Но он отогнал это чувство. Это просто игра. Самая тонкая, самая сложная игра в его жизни. Нейролингвистическое программирование. Метод отзеркаливания. Подстройка под эмоциональный фон. Чарли была идеальной мишенью — открытой, доверчивой, жаждущей поддержки. Он давал ей эту поддержку, и с каждым днем ее зависимость от его мнения росла. — Вокс, посмотри, пожалуйста, текст для выступления, — просила она. — Вокс, как думаешь, стоит ли добавить эту активность в программу? — Вокс, без тебя я бы не справилась. Он улыбался и кивал, и внутри него разгоралось торжество.

***

Но были моменты, когда игра давала сбой. Например, когда Чарли в который раз за ужином упомянула Аластора. — Он просто переживает, — оправдывала она радио-демона. — У него такой сложный характер, но я знаю, что внутри он хороший. Вокс едва не разбил бокал, который держал в руках. Хороший. Аластор. Демон, который чуть не отправил его на тот свет. Который разорвал ему грудь и оставил истекать кровью на балконе. — Уверена? — голос Вокса прозвучал ровно, без единой эмоции. — Демоны вроде него не меняются, Чарли. — Ты же меняешься, — парировала она, глядя на него с той убийственной искренностью, от которой у него внутри все переворачивалось. — Почему он не может? Потому что я притворяюсь, хотелось заорать ему. Потому что я втираюсь к тебе в доверие, чтобы уничтожить его. Потому что каждый твой взгляд в его сторону — это нож мне в спину. — Возможно, — вместо этого мягко сказал Вокс. — Возможно, я просто более открыт переменам. Чарли кивнула, удовлетворенная ответом, и перевела тему. А Вокс еще долго сидел, сжимая пальцы в кулаки, и смотрел в одну точку. Ревность. Вот как это называлось.

***

На третью неделю их «сотрудничества» в Аде начали происходить странные вещи. Демоны, которые раньше плевались при упоминании отеля «Хазбин», вдруг заинтересованно вслушивались в слова Чарли. На улицах появились первые плакаты с ее лицом и слоганом «Второй шанс есть у каждого». В барах и притонах грешники спорили о возможности искупления, и количество желающих посетить отель росло с каждым днем. — Это ты сделал, — Чарли светилась от счастья, когда к ним пришла первая новая группа демонов, желающих попытаться. — Вокс, это все ты! — Нет, — он покачал головой и мягко коснулся ее плеча. — Это все ты. Я просто помог миру тебя услышать. Вечером того же дня Вокс стоял на балконе своей резиденции и смотрел на огни Пентаграмма. В руке дымилась трубка, в голове роились мысли. Она больше не пыталась найти подход к другим оверлордам. Она перестала метаться в поисках спонсоров. Каждое свое решение она теперь сверяла с ним, с Воксом. Спрашивала совета. Ждала одобрения. Сделка Аластора все еще висела над ней дамокловым мечом, но Чарли будто забыла о ней. Зачем ей какой-то там радио-демон, когда есть тот, кто поддерживает здесь и сейчас? Вокс улыбнулся, выпуская клуб дыма в ночное небо. — Ты проиграл, Аластор, — прошептал он. — Ты оставил ее, а я пришел. Я дал ей то, чего ты не мог дать. Веру в себя. И теперь она моя. Он затянулся еще раз, и вдруг поймал себя на странном ощущении. Пустота внутри, которую он привык заполнять жаждой мести, куда-то исчезла. Ее место заняло что-то другое. Теплое. Глупое. Ему нравилось видеть ее улыбку. Нравилось, когда она называла его по имени. Нравилось, когда она смеялась его шуткам. — Это просто игра, — сказал он вслух, но голос предательски дрогнул. В динамике что-то щелкнуло. Вокс поднес пальцы к экрану лица и провел по нему, будто стирая пыль. Изображение на мгновение исказилось, показав чужое лицо — уставшее, человеческое, с темными кругами под глазами. Лицо, которое он так старательно прятал за монитором все эти годы. — Просто игра, — повторил он тише. Внизу, в гостиной отеля, Чарли задумчиво перебирала записи в блокноте. Она искала заметки, сделанные рукой Вокса, и улыбалась, натыкаясь на них. Ей было спокойно. Впервые за долгое время. Она не знала, что за этой спокойствием стоит тщательно выверенный план. Она не знала, что каждый ее шаг анализируется и просчитывается. Она просто чувствовала, что наконец-то нашла союзника. — Спасибо тебе, Вокс, — прошептала она, засыпая. А он в этот момент стоял на балконе и пытался вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким живым.