Колесо Сансары

      Мы с Миллсом стоим на улице, осматриваясь по сторонам, и то и дело переводим взгляд с особняка, в котором должна пройти вечеринка, на многоэтажку, стоящую по соседству. Туда. Сюда.       Высотное здание совершенно неудобно расположено для снайперской позиции, так что можно даже не думать о том, что у нас получится устранить цель таким образом. – Внутрь?, – негромко спрашиваю я, косясь на своего напарника, в ответ получая немой кивок вместо устного ответа.       Что ж, раз простой вариант отменяется, то придётся импровизировать уже на месте – слишком много факторов нужно учесть, чтобы выбрать правильный способ устранения цели, стоя на улице. Мы ещё, к тому же, сильно изначально ограничены в используемом оружии, так как обязаны действовать не только скрытно, но и тихо, чтобы нас не обнаружили раньше времени и была возможность спокойно уйти с места проведения задания.       Попасть на территорию клуба-поместья, а уже потом и внутрь самого здания двум наёмникам не составляет особого труда: охраны здесь сегодня явно больше, но они по уровню подготовки слишком далеки от нас, так что помешать в нашей работе уж точно не могут. Даже, если б они нас заметили, то умерли бы быстрее, чем успели бы оповестить своих товарищей.       Через крышу мы проникаем в сам клуб, оказываясь в техническом помещении, и это вовсе не случайно – и я, и Миллс ознакомились с примерной схемой здания, так что хоть немного, но знаем, что и где здесь находится. – Раздевайся, – проговаривает наёмник, и я, не сдержавшись, поворачиваюсь к нему, хмурясь и непонимающие смотря на мужчину. – Чего?, – переспрашиваю я, подумав на мгновение, что мне могло послышаться.       Миллс же указывает сначала на свой бронежилет, потом на мой; на свои подсумки, затем на мои. – Нам придётся слиться с толпой. Не думаешь, что экипировка выдаст нас с головой?, – монотонно спрашивает меня напарник, начиная резкими, но аккуратными движениями оттягивать ленты подсумков, за которые они крепились, отцеплять от пояса, расстёгивать бронежилет и стягивать это всё с себя.       После его объяснений я даже облегчённо выдыхаю. Да, могла бы и сама догадаться, но слишком уж внезапно мужчина сказал об этом, поставив меня в ступор.       Через минуту мы уже сложили всю свою экипировку в дальний угол технического помещения, добавив к своей и без того не простой задаче пунктик вернуться за всем этим добром. Можно было, конечно, оставить и здесь, но я уже в уме прикинула приблизительную стоимость всего этого комплекта и, откровенно говоря, не горела желанием так сильно тратиться на обновки. – Жди здесь, – бросает мне Миллс, как тень проскальзывая в едва приоткрытую дверь в коридор, пока я только и успеваю открыть рот, чтобы поинтересоваться, куда он собрался.       Этот мужчина был для меня полной загадкой – я понятия не имела, что вертится в его голове, о чём он думает и что замышляет. Единственное, что отчётливо понимала и я, и все остальные члены нашего ЧВК – Миллс может быть смертельно опасным даже для своих собственных союзников. Он никогда не подтверждал эти опасения, но так или иначе намекал на факт скорой и, вероятнее всего, мучительной смерти того или иного своего напарника, который сильно его раздражал.       И ещё эта смена настроения: сейчас он похож на приведение, которое, в основном, молчит, движется и действует бесшумно, появляясь внезапно, чем до ужаса пугает; спустя время на его лице вновь отразиться тот самый хищнический оскал, а в глазах будет в бешенном танце плясать безумие и жажда крови. Откуда такие перемены – я не знаю, но точно могу сказать одно: я опасаюсь Миллса и в одном, и в другом состоянии.       Дверь технического помещения слегка приоткрывается, и внутрь заходит наёмник, таща за собой тела двух людей: мужчины и женщины – судя по внешнему виду, они были гостями на этом мероприятии. Мои брови непроизвольно ползут вверх, пока я наблюдаю за этой картиной. – Миллс, они..., – начинаю я, подходя ближе и переводя взгляд с напарника на людей и обратно. – Живы, не переживай, – я снова слышу, как мелодично начинает он протягивать слова, поднимаю взгляд, и вижу на губах мужчины ту самую ухмылочку безумца. – Ладно, – негромко отвечаю я, опускаясь на корточки перед женщиной.       Задумку своего напарника я поняла быстро и без объяснений: он предлагал притвориться гостями, чтобы слиться с общей массой, а затем подобраться ближе к цели и устранить его. В нашем стандартном облачении сделать это было бы не то, что сложно, а, по сути своей, невозможно: как только бы нас заприметили, и сразу же подняли бы тревогу. А так, шансы были не только неплохими, но даже вполне хорошими.       Мы переодеваемся довольно быстро и без особых стеснений: стоим в паре метров друг от друга, совершенно не обращая внимания на то, что в какой-то момент оказываемся в одном лишь нижнем белье и не более того. Миллс не смотрит в мою сторону, а я – в его, продолжая менять одежду, пока не окажемся в своих новых нарядах. Я – в красном вечернем платье, тянущимся до самых колен, и глубоким декольте, а он – в чёрном смокинге. Повезло, что у пойманной наёмником девушки было болеро, которое смогло прикрыть несколько шрамов на моих руках и ключицах. Слишком уж они были специфическими для простой гостьи, чтобы не вызывать никаких подозрений. – Самый простой способ устранить цель, – начинает Миллс, поправляя на себе смокинг и поворачиваясь лицом ко мне, пробегая по моему наряду изучающим и цепким взглядом, – если ты привлечёшь его внимание и предложишь ему уединиться. А там можешь и глотку перерезать, и нож в сердце вогнать – как захочешь.       Я слегка приподнимаю брови и устремляю на наёмника скептический взгляд, делая шаг по направлению к нему. – А ты мне тогда зачем нужен, если я сама со всем справлюсь?, – спрашиваю я, едва склоняя голову на бок и щуря глаза, всматриваясь в поблёскивающие безумным огоньком зрачки мужчины. – А я, Эрис, – он чуть склоняется ко мне, следом тыча указательным пальцем мне по лбу, от чего я моментально морщусь, – твоя надёжная подстраховка, которая прикроет твою задницу, если что-то пойдёт не так.       Я громко вздыхаю и, огибая напарника, выхожу из технического помещения. Не нравится мне эта затея с самого её начала – это не мой профиль работы, хотя пару раз и приходилось проворачивать нечто подобное. Меня почти воротило от мысли, что придётся из себя изображать женщину, которая готова прыгнуть в объятия мужчине, обратившем на неё внимание. И, ведь, придётся ему дать себя лапать, целовать, пока его паранойя не перестанет орать во всю глотку, что я могу быть опасной для него, пока он не потеряет бдительность, позволив мне прервать его жизнь.

Мерзость-то какая.

      На пару с товарищем мы спускаемся со второго этажа, быстро сливаясь с толпой гостей, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания и подозрений со стороны охраны, которой здесь, как оказалось, было раза в два больше, чем снаружи. Вы бы так периметр охраняли, вот, честно.       Собралась здесь крайне разношёрстная компания: кто-то был в крайне откровенных нарядах, с трудом прикрывавших грудь и задницу; кто-то был одет в классическом стиле – смокинг и бальное платье; у кого-то были более экстравагантные наряды. К тому же часть гостей носила маски, сродни маскарадным, видимо, желая остаться инкогнито, что и не мудрено – вечеринка-то была организована главой наркокартеля, и едва ли некоторым личностям было выгодно, чтобы их увидели здесь.       Я чувствую, как чья-то рука ложится мне на талию, а длинные, тонкие пальцы почти до дискомфорта впиваются в мою кожу сквозь тонкую ткань платья. Следом я слышу приглушённый шёпот на ухо. – Взгляни на те левые столики с угощениями, – мелодично протягивает Миллс, – вон тот мужчина в костюме и розой в нагрудном карманчике – наша цель.       Я коротко киваю, думаю уже отстраниться, но мой напарник предупредительно сжимает пальцы на моей талии ещё сильнее, не позволяя мне отойти подальше. – Я ещё не договорил, Эрис, – почти ласково произносит он, но я точно знаю, что этот человек не способен на подобные нежности и сантименты. Его доброта лишь один из видов угрозы, – завладей его вниманием, а я буду рядом, чтобы подстраховать. – Руки, Миллс, – я поворачиваю голову к мужчине, сужая глаза, – я не позволяла тебе меня трогать. Тем более так. – Какая колючая, – с игривой ухмылкой продолжает наёмник, но следом игривость сменяется хищным оскалом, – нашей цели не вздумай такое ляпнуть.       Я закатываю глаза и отстраняюсь от него – на этот раз он не мешает мне, позволяя отойти и слиться с толпой.       Зная Миллса, едва ли им двигало какое-то низменное желание завладеть мною, трахнуть в этом самом здании – хотел бы, сделал бы это ещё в техническом помещении. Так что я больше склоняюсь к тому, что это – одно из проявлений его маниакальности и безумия. Кажется, в таком состоянии он как раз и становится крайне жестоким, безжалостным и жаждущим крови. Возможно, подобное желание тотального контроля, запугивания даже своих напарников – его вполне нормальное поведение в таком состоянии.       А я говорила, что совершенно не хочу с ним работать на парном задании. В группе-то ещё ладно, мы с ним в том же Иране не так часто пересекались и перекидывались фразами, хотя постоянно были поблизости друг от друга. Тут же всё совсем иначе.       Я не люблю тесно взаимодействовать с теми людьми, которых не могу прочитать или предугадать, и дело здесь совершенно не в ауре таинственности, которая кружилась над Миллсом. Он просто был непредсказуемым, слишком странным, непонятным лично для меня, и я скорее воспринимала его как неизвестную переменную, чем надёжного союзника. Вряд ли, конечно, мужчина сделает что-то, что негативно отразиться на мне, но мне всё равно было дико не по себе.       Я медленно продвигаюсь сквозь болтающую, слегка подтанцовывавшую в такт приглушённой музыке толпу, стараясь не терять из вида свою цель. Я уже прикинула в голове, как могла бы заговорить с ним, с каких слов начать, что говорит следом. Хотя, в основном, рассчитывала я на весьма откровенный наряд и собственную привлекательность, которые главе наркокартеля явно бы приглянулись больше, чем моё умение выстраивать диалог.       Внезапно я ощущаю, как кто-то хватает меня за запястье – из-за окружавших меня людей я даже не сразу понимаю, кто именно коснулся меня. В следующее мгновение меня притягивают чуть ближе, достаточно, чтобы я рассмотрела человека, поймавшего меня.       Мужчина. В строгом костюме, с маскарадной маской в виде верхней части человеческого черепа белого цвета на лице. Впрочем, будь там и что-то другое, я бы всё равно узнала бы его, исключительно по карим глазам, которые видела слишком много раз. Их, я уверена, не забуду никогда. – Гоуст?, – с нескрываемым удивлением спрашиваю я, приподнимая брови, – что ты здесь делаешь? – У меня к тебе тот же вопрос, Эрис, – произносит Саймон, бросая взгляд на людей, окружавших нас, как бы выискивая, не может ли кто-то помешать нашему диалогу. – Но я задала его первой, – отвечаю я, и мои уголки губ едва вздрагивают в ухмылке. – У тебя нет права требовать ответа, – проговаривает Райли, чуть склоняясь ко мне, – ты не в той позиции, Эрис. – Да, что ты говоришь?, – моя ухмылка становится шире, и я, поддаваясь тому самому растущему внутри куражу, чуть сокращаю дистанцию между нами, – неужели, ты хочешь сказать, что притащил сюда весь свой славный отряд? – Нет, – коротко отвечает мне Гоуст, продолжая смотреть мне исключительно в глаза и держать мою руку за запястье. Несколько мгновений мужчина молчит, будто бы просчитывая свой следующий ход, а следом отстраняется, – поговорим.       Он разворачивается и быстрыми шагами пробирается сквозь толпу гостей, мягко и плавно огибая их, чуть отстраняя, чтобы освободить нам путь. Я даже не пытаюсь вырваться, потому что...       Боги, как я скучала по этому чувству опасности, по ощущению хождения по лезвию клинка, где каждый шаг может быть последним. Скучала по этим мурашкам, что пробегают по телу от самого затылка, по этим немым, но явным угрозам. По...нашей извечной охотой друг на другом.