Часть 1
10 февраля 2024 г., 11:02
Вновь настал прохладный осенний вечер так похожий на сотни предыдущих. Они давно уже стали для меня обычными и ничем не примечательными окончаниями дня. Кто-то может наслаждаться ночными видами и мерцающими звездами, а кому-то до них совершенно нет дела. Ночь — она для кого-то романтика или же бесполезное время суток, а для кого-то еще кое-что, нечто иное. Каждому свое.
Мне с недавних пор ночное время стало дарить новое чувство, которое не сразу дало о себе знать. Оно зарождалось постепенно в потаенных уголках видимо существующей у меня души. И однажды все-таки захватило полностью и бесповоротно бедные разум и сердце. Отделаться от такого наваждения как оказалось не представляется возможным. Весь спектр моих чувств обострен и безжалостно душит меня. Мне остается лишь ждать и терпеть пока отпустит.
Закат стал для меня предзнаменованием надвигающейся душевной ломки. Не знаю точно, когда это началось. Но теперь я ненавижу заходящее за горизонт солнце.
Этот мерзкий тягучий черный ночной воздух, восхваляемый уставшими от жары людьми, как же я его не переношу.
Но не существует возможности перенести себя сразу в новый день, минуя эту жуткую стадию. А было б здорово.
И вот сейчас как и всегда луна уродует комнату своим бесполезным светом. А я лежу на кровати, терзаемый очередным припадком любовных страданий. И ничего и никто в мире не могут облегчить эти мучения. Кроме НЕГО… ОН может… Но не будет… Чонгук, тебя я тоже ненавижу.
***
До сих пор не могу поверить, что когда-то ночь была излюбленным временем для меня. Как только врывалась тишина в комнаты наших товарищей, я вновь трогал его тело. В укромном месте, где нас сложно обнаружить, умирая от возбуждения, не успевая полностью раздеться, мы овладевали друг другом. Место для встреч было не самым удобным, но я этого даже не замечал. Перед моими глазами было лишь лицо того, кого я безумно желал каждый миг. Утром, днем, вечером — его образ был постоянно в моей голове. И ночь давала мне разрядку, от которой я впал в зависимость.***
А все ведь начиналось невинно и несерьезно, скорее даже от безделья. Меня и парней по группе изматывала наша привычная рутина. У всех были силы лишь лечь в кровать и умереть от изнеможения. Но этот живчик искрил энергией. Даже не хочу называть твое имя сейчас, дурак. Дурак Чонгук. Этот ненормальный не мог спокойно лечь и уснуть. Ему постоянно требовался сосед-собеседник по кровати, дабы ему не было скучно. Вел себя как капризный ребенок, а все ему и рады были потакать. Я ни разу не принимал в этом цирке участие. Часто старался заснуть на диване, там было просторно и хорошо, никто не мешает своей болтовней. Меня уже ругали продюсеры за мою отшельническую ночную жизнь на софе. Фанаты уже стали беспокоиться за меня. Но пока ситуация была под контролем, я продолжал отдыхать так как мне удобно. Но однажды и я все-таки лег сопроводить этого дурня в мир снов.***
К своему сожалению я помню каждую деталь, связанную с НИМ. Моя хорошая память дарит мне двойную дозу страданий.***
Проснувшись среди ночи я был удивлен обнаружив руку Чонгука в своих пижамных штанах. Не понимаю, он так со всеми кроватными соседями делал? Действительно нахал. А я был сонный и беспомощный. Мы были полностью накрыты одеялом, Чон позаботился о том, чтобы за нами не сильно подглядывали. Не сказать, что мне было противно, ведь руку Чона я одернул не сразу. Пару секунд еще подождал, ловя приятное ощущение, лишь потом оттолкнул наглеца. Сердце бешено стучало, я ощущал, как прилила кровь в мой раззадоренный прибор. И как теперь мне успокоиться? Стыдно признавать, но похоже я постоянно сам себя обманывал. Ведь еще раньше я стал замечать неясные чувства, возникающие при виде Чонгука. Думал сразу, что это восхищение его работоспособностью или эстетическое удовольствие от созерцания его милого личика. Но как только в голове промелькнула мысль прижать этого паршивца к стене, чтобы хорошенько его ощупать, я действительно испугался. Стал избегать контактов вне работы с этим объектом обожания всей армии поклонников группы. И это чувство со временем вроде исчезло, как мне показалось. Но в эту ночь меня огрело с новой силой. Внутри меня боролись два желания: стукнуть Чонгука как следует и накинуться на него трогая везде. Что дальше с ним бы делать я и не знал бы. Но сделать что-то непристойное крайне хотелось. Опыта мужской любви я не имел. И вообще такой мысли особо себе и не допускал, что мне могут нравиться мужчины. Может мы слишком много времени проводим вместе с парнями, и это уже дурацкое помешательство? Я спал с немногими женщинами, и это было так давно, что кажется было выдумкой. При нынешних нагрузках я особо и не помышлял о сексе. Лишь иногда радовал себя своей правой рукой, когда сложно было заснуть. И сейчас отодвинув руку Чона от своих штанов, я пожалел, что так сделал. Мне хотелось, чтобы он продолжал свои безобразия. Собравшись с мыслями я повернулся в его сторону, мне было странно и стыдно за то, что мне понравился этот миг маленького разврата, устроенного Чонгуком. Моя красная рожа становилась еще краснее, какой же срам. Я хотел изобразить безразличный и одновременно разгневанный взгляд, но не успел. Чонгук стал слишком близко ко мне, так что ощущался запах его модного шампуня. Я смутно видел в темноте его красивое лицо перед собой. Но его блестящие глаза все-таки немного узрел. Господи, что со мной? Чон все ближе и ближе, мое сердце сейчас разорвется. Что мне делать? И тут я услышал шепот: 《Ты всегда мне нравился, Ким. Хочу стать ближе к тебе. Стань моим хотя бы сейчас》.Как же мне стало в тот момент жарко под этим несчастным одеялом.***
Чонгук целовал меня в шею не спеша и немного осторожно. Будто ожидал, что его стукнут за такие проделки. Но я уже не сопротивлялся. Поздно. Эту черту я уже пересек и дал волю своим желаниям. Придвинувшись еще ближе к Чону я перенял инициативу и первый полез с поцелуем в губы. Казалось, что я делал это как неумелый дурачок, настолько я был взволнован и походу неопытен ведь последнее, что я целовал был постер с Леди Гагой. В какой-то момент Чонгук полез своим языком ко мне в рот. Это было странно и приятно одновременно. Могу даже сказать, что сейчас ощущения от поцелуя были ярче, чем когда-то давно я прижимал своих подружек на свиданиях. Мы с Чоном стали жадно сосаться, волнение нарастало, я ощущал боль в промежности так меня распирало от возбуждения. К тому же я давно рукоблудил. Перед глазами все поплыло будто я был обдолбанным. Мы кое-как старались особо не ерзать, чтобы не привлекать внимание продюсеров к нашим дерганьям под одеялом. Нам божились, что камеры отключают на время сна, но никто из нас в это особо не верил. И тут Чон вновь полез в мои штаны и схватил мой эрегированный хрен, сжал его как следует и стал водить своей рукой по моему напряженному болту. В тот момент я думал, что умру от этих ощущений. Мне не хватало воздуха, хотелось стонать и орать одновременно. Я тихо даже закряхтел от удовольствия как подбитая дичь, сам от себя не ожидал такого поведения. Еще не хватало разбудить товарищей своими стонами. Я кое-как сдерживался, почему-то мне было неловко от того, что Чонгук увидит, как мне хорошо. Видимо, я еще стеснялся своей сути. Много времени мне не понадобилось, буквально через мгновение я залил ладонь Чонгука своим горячим семенем. Какой кошмар. Я опустошен и мне так стыдно. Но я навру, если скажу, что мне не хочется испытать это вновь. Я лежал неподвижно. В моей голове был бардак, меня накрывало противоречивыми эмоциями. Я боялся смотреть в сторону Чона. Он тоже молчал, от этого неловкость только нарастала. Что мне делать дальше? Что говорить? Но усталость все же не дала мне возможности продолжать паниковать и философствовать, и через несколько минут я погрузился в самый сладкий и крепкий сон в своей жизни.***
Мы повторяли это действо еще не раз. Теперь я тоже трогал его болт, помогая Чону ощутить смысл жизни. Мне нравилось видеть лицо Чонгука в наши моменты интима.Тихо и без особой возни мы удовлетворяли друг друга практически каждую ночь. Я уже привык к этому приятному ритуалу. И каждый раз не мог дождаться заката, чтобы вновь оказаться в объятиях Чонгука. Я слушал его дыхание, пока он засыпал рядом со мной после нашей очередной случки. Эти моменты были для меня иногда даже более волнительными, чем наш полусекс. Я подметил, что никто из окружения нам ничего не говорил и странно на нас не смотрел. Значит все в порядке. Наша связь все еще оставалась нераскрытой. По крайней мере я на это рассчитывал. Чон и я пока не переходили на другой уровень выражения нашей любви. Мы даже не говорили друг другу таких слов. Но я понимал, что достиг некой точки невозврата в своих чувствах. И они в одночасье вышли из-под моего контроля. Помимо зова плоти и дикого влечения к Чону я стал ощущать нечто иное. То, что кроме напряжения в штанах дарило мне давящее чувство в груди, когда я видел Чона рядом с кем-то другим. А он будто действовал мне назло, был таким веселым, милым и лучезарным со всеми. Одаривал людей своей неповторимой белоснежной улыбкой. Его взгляд редко останавливался на мне, когда мы были на публике. В свою очередь я его осматривал с ног до головы при любом удобном случае. Иногда он игриво невзначай задевал меня рукой, от каждого такого прикосновения я был в шаге от публичного конфуза. Ведь моя ширинка однажды могла и не сдержать естественной реакции на шуточки Чона. Вскоре я осознал, что стал хотеть от Чонгука большего, чем сейчас между нами, но получал пока по мере возможностей.***
Только закончив справлять нужду и отправившись к раковине мыть руки, я был мастерски захвачен сзади своим любовным партнером в объятия.Такого вторжения от Чонгука я никак не ожидал. Он буквально затолкал меня в первую попавшуюся кабинку, зашел сам и запер дверь. Единственная мысль промелькнувшая в тот момент у меня в голове была о том, чтобы нас не запечатлела камера, которая тут наверняка имеется. Надеюсь нас пронесло. Туалетная кабинка торгового центра оказалась куда просторнее, чем казалось на первый взгляд. Чон стал быстро сдирать с меня штаны, я и опомниться не успел как уже стоял прислоненный лицом к стене. Последним, что уловило мое ухо перед нашим соитием была фраза: 《Давай попробуем стать еще ближе. Расслабься, малыш》. От этого шепота я буквально поплыл. Чон редко называл меня нежными словами. Мне бы все-таки хотелось их слышать чаще. Так я чувствовал себя более любимым и нужным. С первого раза Чону не удалось проникнуть в меня, все-таки я не тренировался никогда в данном направлении. Разминка пальцами моей задницы дала небольшой результат, но полноценным сексом вряд ли я смог бы это назвать. Даже не знаю, хорошо мне было или плохо. Может где-то отдаленно я и ощутил мимолетное удовольствие, но пока не понял до конца, что же это было. И все у нас вышло как-то скомкано и сумбурно. К тому же нам пришлось изрядно поспешить, ведь наш транспорт с группой уже отправлялся в следующую локацию. Позже сидя в автобусе я ощущал пульсирующую боль в своем раненом очке. Не знаю, хочу ли я вновь такое повторить. Но ради Чонгука, думаю, готов пойти на некоторые жертвы и эксперименты.***
Наши следующие сексуальные опыты оказались более удачными. Думаю, что после них я официально мог заявить, что стал одержим Чон Чонгуком. Теперь мне хотелось ощущать член Чона в себе большую часть времени. Нашим укромным местом стало небольшое пространство между шкафом и стеной в спальне. Туда по нашим подсчетам никогда не попадал глаз камер. Мы делали все тихо и быстро, а ведь так хотелось предаться страсти сполна, чтобы были только я и Чонгук. Я знал, что Чон увлечен мною, но все же, думаю, не так, как я им. Моя любовь к нему только росла и крепла день ото дня. Мне стало сложно расставаться с ним даже ненадолго. Меня сжирала ревность. От нее я краснел на людях и выглядел нелепо. Многие говорили, что я милашка, не зная, что в такие моменты меня окутывал жар от распирающей смеси чувств к Чону. Фанаты пищали в комментариях, какой Ким Техён необычный не от мира сего и забавный, а я ведь просто не знал, как мне скрыть свои переживания на публике. Однажды мне показалось, что наш коллега Шуга уловил мой пристальный взгляд, направленный на Чона. Вдруг, он что-то заподозрил. Надеюсь все-таки нет. Но я ведь с трудом корчил на своем лице безразличие едва ли мои глаза начинали пялиться на Чонгука. Наверное, это выглядело наигранно. Бывало мне становилось все равно, поймут ли люди и фанаты мою увлеченность, рассекретят ли ее. Пусть знают о моей любви, я готов о ней кричать. Страсть к Чонгуку сделала меня безмозглым, сам себе поражаюсь. Мне стало не хватать наших встреч, я хотел проводить больше времени вместе. Хотел держать его руку, обнимать, целовать его сочные губки. Я стал жадным собственником, хотя и не имел на это никакого права. А Чонгук мог запросто обходиться без меня хоть весь день, не проронив ни слова и даже не взглянув в мою сторону. Ночью же он вновь был со мной, говоря, что безумно скучал. Да, думаю, он действительно скучал. Но все же не так, как я, потерявший рассудок от любовных переживаний. Как оказалось я влюбчивый. И это отвратительно.***
В какой-то момент мы будто наигрались в любовников. Наши уединения стали происходить немного реже. Они были, но я хотел чаще и был ненасытен. Чонгук увлекся прямыми эфирами со своими фанатами, веселился и резвился. Какой же он любвеобильный. Завидую его безмятежности. Чон бывало приглашал меня побыть с ним и поболтать с аудиторией. Но я не хотел сидеть рядом с ним, я хотел, чтобы он был во мне. Наши ночи он разделил со своими почитателям. Не понимая, что его главный поклонник я. А может он специально издевался надо мной, видя как я перед ним уязвим, и как меня убивают страсть и ревность. Может его забавляло наблюдать за ошалевшим влюбленным дурнем. Я ни разу не говорил Чонгуку о своей дикой любви к нему. Интересно изменилось ли что-либо от моего признания. Понятия не имею. Я стал ощущать себя одиноким все чаще и чаще. Ночь становилась для меня невыносимой пыткой. Особенно проведенная в одиночестве. Когда Чон не приходил ко мне или приходил лишь поспать, меня одолевала бесконечная тоска, такая, что хотелось выть. Может я всего лишь развлечение для него. Что же мне делать со своими чувствами? Как найти покой и облегчение? Сердце щемит постоянно от жуткой ревности. Зареветь еще не хватало, но я почти на грани. Ночь стала ненавистна для меня. В темноте приходило понимание, что во мне не нуждаются так сильно, как я желал. Чонгук был единственным для меня, но я для него, увы, нет. Очередной надвигающийся вечер мне вновь напоминал, что Чон никогда не будет принадлежать мне всецело и до конца. Мне следует лишь это принять и смириться, маринуясь в своих безумных чувствах. Да, я ненавижу ночь.
