Сто свежих шрамов снова приносят боль

      — Куникудзуши! — воскликнула Райден, как только Скарамучча вышел из своей комнаты. Парень сделал два шага, прежде чем остановиться и через плечо взглянуть на мать. Он, прокашлявшись, холодно её поправил:       — Скарамучча.       — Что? — Райден скептически окинула сына взглядом.       — Меня давно зовут Скарамучча. Вышла бы хоть раз на диалог, могла бы это знать. Но, увы, тебе никогда не интересно, — Скарамучча слегка улыбнулся, смотря прямо в глаза своей матери.       — Это неважно. Важно то, что ты делаешь, — Райден была настроена серьёзно, судя по тону голоса, что немного напрягло парня.       — И что? Я не настроен на диалог с тобой. И никогда не буду, — ядовито произнёс Скарамучча. Райден была раздражена реакцией сына. Никогда он ещё себя так не вёл, а теперь позволяет себе такие слова. Райден ещё раз повторила:       — Что ты делаешь? — уже более грубым тоном.       — Тебя это не должно колышеть. Куда шла, туда и иди. Мне нужно в вуз, — Скарамучча перевёл взгляд на свой черный портфель, а потом вопросительно продолжил смотреть на мать.       — Ох, так ты вдруг решил учиться?! Если ты не забыл, у тебя на носу экзамены, а ты в вузе два месяца не появляешься! — женщина скрестила руки на груди, ненавистно глядя на его портфель, а полуулыбка на её лице была такой ненастоящей, что даже Скарамучча надеялся на что-то лучшее от Райден.       — Ты закончила тираду? Я пошёл. Ты меня только задерживаешь, — Скарамучча больше не смотрел на мать, ровным шагом направляясь в коридор.       — Так это я тебя задерживаю?! — полувскрикнула Райден, не пытаясь остановить сына. — Я с тобой вообще-то поговорить хотела! — зачем-то добавила она, хотя парень её бы не услышал.       « Что она от меня хочет? » — вопрос не давал покоя. Он выставил руку вперёд. Он не сдаст себя. Отныне будет осторожен. Никто не должен знать больше, чем того хочет Скарамучча.       С шапкой было покончено. Скарамучча молча вышел из квартиры, даже не попрощавшись с матерью, как сделали бы нормальные люди.       На улице было очень холодно. Снег летел в лицо, обмораживая кожу. Скарамучча пытался спрятаться в шарфе, но это было безуспешно. Вой ветра был в новинку, ведь парень даже забыл, что значит "улица". Щурясь, он аккуратно шел по заснеженной дороге, которая, к тому же, была покрыта коркой льда. Вокруг всё было белым-бело, только проезжающие машины давали знак, где тот сейчас идёт. Необычное явление для человека, который просидел дома уже два месяца. Ноги сами шли по направлению к зданию вуза. Его память была необычно хороша, поэтому, даже спустя столько времени, Скарамучча без труда мог отыскать дорогу. Исключительно мешал снег. Но парень упорно шёл к цели. Всё же верное решение, чтобы не видеть мать – быть там, где её не может быть.

***

      Скарамучча шёл по коридору, осматривая каждую дверь, вспоминая, где нужный кабинет. Остановившись в двух метрах от ребят, что теперь были у него за спиной, он развернулся к ним. Это внезапное действие удивило не только парня, но и, видимо, группу ребят.       Из всей этой толпы он узнал только Люмин. Остальные ошарашенные ребята были Скарамучче неизвестны. Люмин, как ему казалось, совершенно не изменилась. Всё такая же наивная фантазерка в розовых очках. Она стала достаточно красивой. Это Скарамучча, скрипя зубами, мог подтвердить. Волосы девушки отросли, сама она стала повыше. Вкус в одежде тоже поменялся, она стала одеваться моднее. Взгляд стал более выразителен. А улыбка... Всё такая же добрая, что уже тошнит.       — Куникудзуши! — крикнула она достаточно громко. Только и Скарамучча находился буквально в двух метрах от странной компании, что его немного передернуло. Такой громкий голос. — Иди к нам!       И Скарамучча, зачем-то, пошел... Быть может, захотел восстановить социальные связи с окружающими. В последнее время он сам себе не понимает. Но, раз тело это делает, значит нужно.       — Я Скарамучча. — холодно поправил Люмин парень, выжидающе глядя прямо в янтарные глаза девицы.       — Что? Эм... Хорошо, — замялась она под этим взглядом. — х–хочешь с нами? — девушка, неожиданно, начала заикаться. По-доброму улыбнувшись, она протянула парню какой-то листок.       — Да, давай с нами! — подхватил какой-то блондинистый парень с узумрудными глазами, также добро улыбаясь угрюмому Скарамучче.       — Что это? — безэмоционально спросил парень, лениво рассматривая листок.        На самом деле он глядел на забинтованные руки. Чем тут стоять, он бы мог ещё раз почувствовать эйфорию от холодной стали ножа, но сейчас созерцает кучку забитых жизнью людишек, что и пару слов связать не могут.       — Т–тест... — неуверенные ответы Люмин просто поражали. Где та самая уверенная девушка, которая может всех порвать за друзей? Где там всё её веселье?       — На то, били ли тебя в детстве? Ну, пару раз было. Это так важно? — раздражался Скарамучча слишком быстро, не привыкнув к излишним вопросам, но также быстро и утихал. Видеть их то смущающиеся, то удивлённые лица – это бесценно!       — Это правда, Скарамучча? — тихо удивилась девушка с нежно голубыми волосами, прикрывая свой рот.       — Я никогда не вру. Сочувствия не надо, не развозите сопли в мой первый день! — Скарамучча отвернулся от компании.        Рядом с пунктом "влиться в коллектив" можно смело ставить половину галочки.       — Эм... Просто возьми! — не унимался блондин, исказив лицо в раздражении.       — О–о–о, — протянул Скарамучча. — куда же делась та напускная доброта? Я понадеялся, что вы хоть каплю поумнеете. Тебя, кстати, так просто вывести на агрессию. Неинтересно. « Все хорошие люди такие корыстные. Будто смогут обмануть меня... »       Чем больше Скарамучча говорил, тем больше усугублял ситуацию. Теперь блондин перед ним, видимо, качался на эмоциональных качелях. Так рвался что-нибудь сказать, но его останавлива та тихая девушка. А Скарамучча даже тому блондину ничего особого не успел сказать.       Скарамучча перевёл вопросительный взгляд на Люмин. Она же должна помнить то, к чему разговоры с ним обычно приводят. Люмин кивнула и сказала:       — Тома... Поспокойнее. Видете ли, у Куникудзу... Кхм. Скарамуччи.. Сложный характер. Его словечки, я прошу тебя, не воспринимай всерьёз, — Люмин подошла к товарищу, но встала полубоком, изредка посматривая в сторону Скарамуччи, надеясь на то, что он не уйдёт.       — Да, Тома, я тоже думаю, что всем нам нужно относиться к Скарамучче лучше. Он же так давно здесь не был. Надо показать ему лучшие наши стороны, — продолжала тихая девушка с нежно голубыми волосами. Её тон голоса был таким пренебрежительным на последних словах. Но она с сочувствием посмотрела прямо на Скарамуччу. Сглаживает ситуацию? « "Лучшие наши стороны"? А эта девушка прекрасно осознаёт то, что все они лицемеры. » — усмехнулся Скарамучча, оценив эту тихую девушку довольно хорошо. За её ход мыслей.       — Эй, умная девушка и.. Тома. Давайте хоть познакомимся. Нам ещё тут маяться много лет, — Скарамучча говорил это настолько уверенно, что будто вовсе читал реплику какого-нибудь персонажа. Не может холодный Скарамучча так говорить. Это не его роль.       — Отличная идея, Скара! — восхитилась Люмин, всё ещё глупо улыбаясь.       — Не зови Скарамуччу так, Люмин, — перебила названная "умная девушка" Люмин, заметив недобрый взгляд парня. Эта девушка и правда очень чуткая.       — Извини, Скара, — издевательски протянула Люмин.        В ответ на это Скарамучча просто вздохнул и подошёл ближе к компании.       — Мы познакомимся? Если нет, то я, не задерживаясь, пойду прямо сейчас домой, — закатил глаза Скарамучча.       — Как домой? Ещё же рано... И ты.. А, так ты ходишь, когда захочешь? — догадывалась Люмин. Это было очевидно.       — Верно. Удивительно, да? Ну так что? — ухмыльнувшись, спросил Скарамучча с долей интереса, уперев руки в бока.       — Это Аяка, — Люмин наконец указала на милую девушку со светло-голубыми волосами. — а это, как ты понял, Тома, — Люмин мотнула головой в сторону Томы, у которого раздражение уже не выявлялось. Удивительный человек.       — Ясно, — лаконично ответил Скарамучча. — я пошёл домой тогда, — безразлично бросил он напоследок и, поудобнее обхватив ручку рюкзака, развернулся и пошёл в обратную сторону. К выходу. Ему тут больше делать нечего. Хотя бы не под взглядами этих людей. Тут всё ясно на лицо.        Будто он бежит от неприязни,        Скрываясь за углом в тени.       — Ты даже не спросишь, что тут за последнее время произошло? — удивляясь таким быстрым событиям, отозвалась Люмин.       — Совершенно нет, — пожал плечами парень на ходу.       — Ещё увидимся, Скарамучча! — попрощалась Аяка так тепло, будто Скарамучча был её давним другом, а не человеком, с которым она познакомилась минуты три назад.       Скарамучча знал, что это обман. В мире нет добрых людей. Или, лучше сказать, не здесь.       И он не добрый. Он не умеет быть таковым.

***

      Путь домой был очень непростым. Скарамучча невероятно замёрз. Даже перчатки не спасли. Руки сначала просто онемели и покраснели, но чем дольше парень был на морозе, тем сильнее ощущал боль. Словно руки колят тысячи иголок. Настолько больно, что, соприкасаясь с тканью куртки, Скарамучча отчаянно боролся с желанием вскрикнуть. Снова.       Оглядевшись по сторонам, в надежде увидеть хотя бы кафе, куда можно зайти на непродолжительное время и погреться, но так и не найдя его, Скарамучча тяжко вздохнул. А потом зашипел. Он снова позволил рукам коснуться ткани. Сейчас ткань даже не ощущалась тканью. Будто это наждачная бумага.       Он пытался дышать на руки, снимая перчатки, но тёплый пар будто не долетал до них. Совсем ничего. Так странно.       Взгляд Скарамуччи устремился к небу. Он полностью доверял своему телу, пусть оно его несёт домой.       « Почему я проявил инициативу? Мог бы не поворачиваться. А эта Люмин... Почему до сих пор меня не забыла? Мы с ней были не в ладах с самого начала, но она так... Радовалась, что ли? Какие они все чудилы... »

***

      Скарамучча как тень проскользнул в свою комнату, с порога услышав музыку. Райден всё ещё не ушла, а он не хочет показываться ей на глаза. Хотя, даже если и покажется... Ему всё равно.       Он скинул с себя куртку и шапку, заскочив в свою комнату. Она была такая тёплая.       Скарамучча достал тот самый тест, который ему недавно дала Люмин. Он не знает точно, почему его взял, но, раз взял, пусть будет.       « Для начала, что вообще за тест? Психологический. Ну, а чего мне от них ожидать? » — Скарамучча, зная всякие такие наклонности Люмин, не удивился ни капли.       Но желание заполнить тест резко исчезло. Рука с ручкой так и зависла над бумагой. А затем он отложил ручку, потянувшись за ножом, который до этого перепрятал на полку. Парень не видел то, куда тянет руку, но полностью себе доверял.       В который раз Скарамучча оголил изуродованную кожу с потемневшими шрамами. Лезвие рисовало очередную спираль. Это было уже в порядке вещей. И мысль о том, что это всё... Далеко не верный путь и Скарамучча вскоре пожалеет... Затмевались.

***

      « Куникудзуши, поиграй со мной! » — раздаётся забытый голос на заднем плане.       Это фальшь, ведь всякий человек медленно уходит из этого мира. Его цели и желания смешиваются в скупе с другими, а паутина жизни тесно скрепляет амбиции всех людей. Мёртвых и живых. Паутина жизни всё сохраняет, а огонёк надежды медленно угасает. Ничего не сможет противостоять силе времени.       Поток времени уносит тех, кто оказался не способен противостоять жизни.       Скарамучча, словно одинокий скиталец, бессмысленно бродит по дорогам жизни. У него нет цели. А может, она и есть, но забылась в потоках времени.       « Пей эту чашу до дна » — эхом раздаётся насмешливый голос матери.       И он... Пьёт. Он впитывает в себя все оскорбления, преображая это в неконтролируемую агрессию. Порой он говорит лишнее, да побыстрее. Главное – успеть сказать то, что он думает. А дальнейшая реакция неважна.       Иллюзия. Он закрывает глаза и представляет, будто всё внимание направлено на него. Он – звезда этого шоу, всегда был и будет.       И Скарамучча с презрением будет относиться к тем, кто ведёт себя по-доброму. Это неправда.

***

      Хлёсткая струя крови стекает по запястью и капает на стол. И опять он уродует некогда красивую руку. Эта ужасающая привычка Скарамуччи пробрала бы всех дрожью до глубины души, если бы те видели, чем занимается их знакомый. Или сын. Полный провал на финишной прямой, если Скарамучча изволит совершить малейший прокол. Этого нельзя допускать.       Весь спектакль для того, чтобы избавиться от неуверенности в себе. Самоутверждение – залог успеха. По крайней мере, на данный момент... Если Скарамучча и вправду скроет другие эмоции, оставляя на себе маску язвительного и горделиво человека, это может поспособствовать восстановлению своей репутации. Хотя бы в своих же глазах.       Иногда не хочется существовать. Хочется лечь, закрыть глаза и... Не существовать. Существование приносит отчаяние, заставляя делать самые глупые поступки.       Скарамучча, криво улыбаясь, смотрит в окно. За считанные секунды прилетает ворона, громко каркая. Откуда здесь ворона?       Изображение перед глазами меняется на то самое, где парень подбирает с дороги ворону со сломанным крылом. Другие жестокие люди проходили мимо, а Скарамучча взял "смерть" и погладил её по голове. Он не такой уж и бессердечный. По отношению к животным. Да и то, исключением будут вороны, а остальные напрочь проигнорированы.       "Смерть", несмотря на отчаянные попытки парня ей помочь, с каждым днём чахла, пока душа не покинула её тело. Ворона была слаба и приклонила голову перед судьбой, смирившись.       Так чудесно!

***

      Скарамучче вдруг стало ужасно плохо из-за того, что он не остановил кровь вовремя. Сердцебиение есть. Он не умер. Незамедлительно встав с кровати, чтобы не приводить ситуацию к точке невозврата, Скарамучча быстро пошёл в ванную, куда его мать перепрятала бинты.       Будто вены пульсировали. Это пугало парня.       На этот раз он, заматывая руку так крепко, что побелели костяшки пальцев на работающей руке, решил на время перестать терзать себя. Он уже многое сделал. Тело прошибло током, а Скарамучча, поморщившись, пошёл на кухню.       Взяв любозно оставленное тофу в чёрной коробке, парень, наплевав на правила, пошёл в свою комнату, чтобы в прекрасном одиночестве поесть.       Усевшись поудобнее, он начал есть и... Впервые почувствовал приятное удивление. К счастью, это было не только съедобно, но и вкусно. Мать умеет готовить?       « А, нет, сказки. Это приготовила Яэ Мико. » — заключил парень, увидев надпись с её именем на коробке. Хорошая хитрость.       Скарамучча продолжал жадно поглощать тофу. Как в последний раз. Смакуя и восхищаясь.       +1 к радости.

***

      Поздним вечером к Скарамучче, внезапно, пришло осознание...       Всё это время, оскорбляя других и вымещая на них агрессию, подавляя чувство собственного ничтожества, он метался то к этому чувству, то к чувству господства. Именно Скарамучча был тем самым пятном, который всё омрачает в силу испорченного донельзя характера.       Кто ему давал право распоряжаться другими делами? Он не может всех контролировать.       Он не звезда, не был ей и никогда не будет... Если не изменится. Но Скарамучча не хочет ничего менять, а потому две версии "я" столкнулись..       Скарамучча озлобленно посмотрел в сторону ножа, чьё лезвие маняще блестело в освещении луны.       Изображение... Постепенно начало разрушаться.