Сто свежих шрамов снова приносят боль

       « Есть ли обновления? »       Скарамучча с замиранием сердца проверял страницу Кадзухи в инстаграме, ожидая нового поста. Кадзуха был у него на виду, но знать о жизни вне вуза необходимо. Иначе как Скарамучча будет защищать его?       « Пожалуйста! Почему ты ничего не выкладываешь? »       У Скарамуччи сердце застучало в два раза сильнее, а на лице читалось недовольство. Неужто сегодня Кад...       Обновление.       Скарамучча расплылся в улыбке, а его руки потянулись к компьютеру. Пост выложен, Кадзуха жив, потому и парень выдохнул свободно. В посте не было ничего примечательного; Клён извинялся за долгое отсутствие альбома, который должен был выйти на днях. Он также благодарил всех за поддержку, из-за чего Скарамучча разозлился. Поддерживать Кадзуху имеет право только он...       В конце поста была такая строка, которая заставила Скарамуччу удивленно уставиться в экран...       «... К большому сожалению, мне нужно время, чтобы справиться со всеми проблемами. Выход альбома снова переносится, сердечно прошу вас меня простить!»       « Проблемы? » — Скарамучча медленно, но верно стал переживать. Что случилось? Ему нужно помочь!       Но как? В вузе, как только Кадзуха смотрит в его сторону, у парня всё немеет и слова забываются. Как с ним поговорить о проблемах, когда тот зависает, если рядом идёт объект любви?       Скарамучча в буквальном смысле сходит с ума по Кадзухе, что не было неприятно с одной стороны, но с другой... Как раз эта неуверенность, появляющаяся, как по защитному зову сердца, повелевающая хотя бы думать над действиями, мешает Скарамучче нормально функционировать рядом с Кадзухой.       Сумашествие? Нет, Скарамучча не планировал сидеть днями напролёт, мониторя все возможные соцсети Клёна. Ни один нормальный человек так бы не делал. Естественно, о любимом исполнителе хочется знать больше, но не настолько...       Сумашествие? ДА.        Скарамучча отмахнулся от собственных мыслей. Это мимолётно. Но, пускай Кадзуха будет его избегать, он найдет способ сблизиться по-максимуму.       Парень ясно понимал: пока он это делает, ему хорошо. Пока он открывает соцсети и часами смотрит на профиль Кадзухи, по крайней мере, он чувствует себя живым. Живым человеком с переживаниями о близком, пусть и "близкий" человек об этом не догадывается.       И, по крайней мере, сердце больно сжимается, когда Кадзуха рядом с кем-то. Это не так больно. Не так, как то, что было год назад...       Но это заставляло чувствовать ревность, которую парень не испытывал довольно долгое время. Он наконец-то стал отвлекаться на что-то с настоящим интересом.       А пока, рука тянется за нож. Как бы то не было, но нож всё ещё был в центре его внимания. Верный стальной друг не предаст, не сбежит и не будет против.       Нож питается кровью парня, будто последний кровопийца. Впитывает мелкие брызги крови, служит так верно, как не служил никто...       Скарамучча находил это смешным: ещё месяц назад он был похож на замызганного нытика, который ненавидел весь мир, а сейчас очень даже неплох на вид. Так прямо и не скажешь о каких-то наклонностях.       Любовь меняет человека?             Определённо. А Скарамуччу одновременно в две стороны.       То состояние, когда ты желаешь получить своё спасение, когда оно так далеко – невыносимо. Твоё спасение ходит рядом, но дотянуться до него ты не можешь, как бы не старался. Он не пустит тебя ближе, чем на 1 метр.       Но завоевание доверия – это то действие, которое на стадии исполнения в данный момент.       Скарамучча усердно старается поступать так, чтобы Кадзуха обращал на него внимание. Больше, чем на остальных. Но его рубашку постоянно пачкают грязные девицы.       Наблюдать за таким зверством со стороны так ужасно, что, видя каждое касание, Скарамуччу будто бьют раскалённым мечом в самую грудь. Туда, где сейчас бьётся сердце. Излеченное.       Скарамучча пытался измениться в плане характера. Это почти получилось, но вдруг материнская ярость, передавшаяся ему, дала о себе знать. Он вышел из образа милого человека. Если милым можно назвать то, что он держал язык за зубами и лишний раз не высказывался о ком-то в негативном ключе. Даже думать так не смел.       До того момента, пока не появляется его спаситель, Скарамучча может хоть днями напролёт говорить гадкие слова. И рядом с Кадзухой испаряется весь негатив, а воздух становится чище. Окружавшая тьма рассеялась и Скарамучча вновь может видеть его.       Такого близкого, такого желанного, восхитительного и любимого... В то же время он был таким далёким...       Стекающая по запястью кровь привела в чувство задумавшегося парня. Его будто окатили холодной водой. Он отдышался, закрыл ноутбук и в последний миг взглянул на часы.

***

      — Доброе утро, Скарамучча! — Кадзуха обворожительно улыбнулся и помахал рукой Скарамучче. Тот невольно задержал дыхание, соответствующе молча.       Парень ускорил шаг и оказался рядом с айдолом. Скарамучча неосознанно стал свободной рукой прикрывать руку с бинтами, отводя взгляд и краснея, словно влюбленный школьник. Впрочем, он таким сейчас и был.       Кадзуха склонил голову, собираясь спросить о его самочувствии, так как подобную реакцию на приветствие он лицезрел впервые. Особенно этого он не ожидал от парня. Так странно, но... Почему-то Каэдэхара незаметно улыбнулся.       Скарамучча осознал, что уже неприлично долгое время молчит, потому решительно повернул голову в сторону Кадзухи и ответил:       — Доброе утро, — такие аккуратные и нежные слова, будто он осторожничал, чтобы лишний раз не нарваться на негатив в свою сторону. А улыбка на его лице была такой очаровательной. Такой, как у моделей на фотографиях...       Скарамучча даже потихоньку стал осознавать то, что ему приятно здороваться, да ещё и так искренно...       Кадзухе вдруг показалось, что вместо нового знакомого перед ним стоит Яёри. Он уважал своих собеседников, не отвлекаясь и не думая ни о ком, когда рядом есть человек, который хочет поговорить. Это было бы не вежливо и неприятно.       А сейчас Скарамучча перед ним вёл себя так, как именно ведёт себя Яёри при любой встрече. И это сравнение пришло сразу: Такие же осторожные слова, такое же смущение.       Но Кадзуха понимал, что недостаточно знает парня, а сравнивать его с кем-то, когда ты его и на половину не знаешь – это немного грубо. Человек перед ним – сплошная загадка. То он ведёт себя мило, то может излишне выплеснуть негатив, но не в сторону самого Кадзухи.       — Не делай вид, будто не знаешь, что я смотрю туда, — Кадзуха настороженно улыбается, пытаясь и перевести это в шутку, и показывая беспокойство. — что случилось на этот раз? Снова ожог?       Скарамучча нервно сглатывает, борясь с желанием ударить себя по лицу, потому что сам же и спровоцировал Кадзуху беспокоиться о нём, когда у него самого проблемы. В этот раз Скарамучча думает о другом событии, произошедшим с ним, что привело бы к такому исходу.       Придумывать ложь, представая перед Кадзухой очередным лживым человеком.       Но если он узнает правду, то это будет так больно, что Скарамучча, скорее всего, однажды вырвет себе сердце. Парень кашляет, поспешно стараясь успокоить интерес собеседника:       — Вчера кот неожиданно напал... Так бывает. Нет повода для переживаний. — слова его такие спокойные, а вид приобретает невозмутимость. За столько лет он научился быстро менять эмоции.       — Кхм... Будь осторожнее. Я не шучу. Иначе как я тебя разгада... — парень обрывает предложение на полуслове, не зная, для чего хотел это сказать. "Разгадаю"? — пойдём в аудиторию. — меняет тему айдол, не давая Скарамучче повода задуматься над оборванным предложением ранее.       Скарамучча кивнул и пошёл первым. От стыда он не хотел встречаться взглядом с Кадзухой, иначе это грозит неконтролируемым потоком неловкостей, а парень по натуре гордый. Опускаться до уровня фанаток... Это уже не так важно. На самом деле, дела обстоят ещё хуже. Он даже хуже, чем обычные фанаты, которые просто яростно хотят совместных фотографий, автографов или коллабораций.       Скарамучча стремится знать Кадзуху досконально.       С первого взгляда знать о его чувствах, с предельной точностью знать о предпочтениях, предугадывать действия, всегда держать в уме время, когда его ненаглядный спит, сколько спит, с чем или кем...       « Не делать глупостей. Лишь бы не делать глупостей. Нельзя его пугать неоднозначными действиями, иначе все мои старания идут к чёрту. Спокойно... У него нет причин прямо сейчас меня отвергнуть. Я ничего не делал. » — успокаивал себя Скарамучча, не замечая, что Кадзуха идёт с ним бок о бок.       Уловив незаметные движения, Скарамучча понял, насколько близко сейчас Кадзуха. Это так его обрадовало, что заставило широко улыбнуться.       — Кази–и! — донёсся крик до их ушей, а потом кто-то налетел на Кадзуху.       Айдол удержался на ногах, ведь был не только, как считали многие – "бесхребетным певцом", но и довольно крепким парнем.       Яёри обвила Кадзуху, словно змея, но к счастью не стала его целовать. Но стоило ей с самодовольством встретиться взглядом со Скарамуччей, как она увидела абсолютно холодный взгляд.       Скарамучча глядел ей прямо в душу. Его улыбка сползла. Парень выглядел спокойным, что было так несвойственно – это так ужасало.       Немая ярость парня с такой силой била по бедной девушке, что она прижалась к Кадзухе сильнее. Тот лишь рвано вздохнул, улыбнулся и, как ни в чем не бывало, крепче обнял Яёри.       Для него это было в порядке вещей. Девушка часто приходила к нему поплакать, а парень не возражал, когда его рубашка пропитывалась слезами. Его добрая натура давала такие надежды, что для Яёри он уже не был обычным айдолом.        Она видела в нём поддержку, которую до этого практически не получала.       Никто до этого так по доброму к ней не относился. Её старший брат относился к ней холодно много лет, и, наверное, с самого её рождения. Яёри этого никогда прежде не замечала, подражая ему во всём. Она переняла его характер почти полностью. До понимания масштаба проблемы, она считала, что его равнодушие вызвано тем, что он просто устал. Его жадность – признак того, что он очень сильно дорожит тем, за что честно пахал все эти дни. Гнев за совершенную маленькую ошибку – братик просто беспокоился о своей сестрёнке, поучает её.       Побои – снимает стресс. Она не должна его винить в том, что после этого жутко ломит тело.       Когда он просто взял и ушёл от Яёри – вот тогда это нельзя было оправдать. И тогда Яёри окончательно потеряла смысл своего существования.        « Игрушка сломалась.       Больше неинтересно. »       Характер очень испортился. Настолько, что все приятели, защищающие её от нападок завистниц, просто-напросто отвернулись от девушки. Хотя она явно давала понять, что ей нужна помощь.       Песни Кадзухи обладали не только чудесным ритмом, идеальным голосом певца и глубоким смыслом, но и чудотворными лечебными свойствами. Именно слушая их и узнавая в песнях себя... Помогало Яёри понимать себя лучше. Можно было спокойно говорить: « да, это на меня похоже ».       Тот момент, когда она встретилась с ним в реальной жизни... Самый незабываемый момент. И тогда она не сдерживала, не контролировала себя и свои действия. Буквально рыдая от счастья.       О, как она кинулась в объятья...       О, как она ожидала его отстранения от такой плаксы, как она!       Но этого долгое время не происходило. Пока она счастливо говорила о том, что ей улыбнулась удача, Кадзуха слушал её, гладил по голове...       Для него это было в привычку. Первое, что он делал в таких ситуациях. Когда-то его также успокаивала тётя.       И ведь тогда парню было хорошо, следовательно, тот пытался таким образом поумерить горе других. Через прикосновения забирать и разделять их боль.       Но для Яёри это действие обретало другое значение...       Кадзуха ясно давал понимать, что он... Любит её!       Такие мысли утешали её не меньше ласкового голоса. И лишь тогда она выбрала того, на кого хотела быть похожа. Яёри не видела вариантов лучше, чем подражать своему идолу.       Ей приносило это огромное удовольствие, что она, верно, помешалась на нём. Но для неё это даже не было проблемой. Пока девушка слышит Кадзуху, видит и представляет – она продолжает жить. Теперь четко зная, что ей нужно.       Ей нужно добиться Кадзуху любой ценой!       — Яёри? — напряженно спросил Кадзуха, потому что девушка уже довольно долгое время не отстраняется. А ему понемногу некомфортно, так как Скарамучча сверлит Яёри взглядом.       Скарамучча укоризненно взглянул на Кадзуху. Взгляд так и говорил: « почему бы тебе просто её не оттолкнуть? Тебе настолько это нравится? »       Расправляясь с желанием прямо сейчас подойти к этой надоедливой девушке и оттащить её за волосы, Скарамучча продолжал убиваться, заставляя себя смотреть на неприятную картину.       — Ха-ха... — усмехнулась она. — прости, Кази... — жалостно проскулила Яёри, затем заливаясь смехом.       Кадзуха снисходительно улыбнулся. С Яёри всё хорошо, а значит ему не стоит изводиться зря. Скарамучча сильнее сжал руки в кулаки. Кадзуха. Обязан. Улыбаться. Только. Ему.       Яёри отпустила Кадзуху, встав около него и спросив:       — Ты в аудиторию? — проигнорировав Скарамуччу рядом.       Получив положительный ответ, она незамедлительно схватила парня за рукав и потащила в нужный кабинет. Но Кадзуха приостановился и с вопросом посмотрел в сторону Скарамуччи, который сейчас выглядел подавленным.       Скарамучча уловил внимательный взгляд на себе, но промолчал, опустив голову, тихо сказав, что он присоеденится позже.       Клён вздохнул и послушался, уходя с Яёри.       Скарамучча развернулся и пошёл в обратную сторону. В туалет. И, чтобы никто не заметил нахлынувших слёз, вскоре парень перешёл на бег. Он ничего не видел вокруг себя; ни тех, кого сбил, ни учителей, ни преград.       В ушах был звон. Такой сильный, что он оглушал Скарамуччу. Он не слышал упрёков и оскорблений от других, которым бы ответил, будь он в нормальном состоянии. Скарамучча несся с такой скоростью, с какой не бегал никогда. Сердце стучало всё сильнее и сильнее, всё больнее и больнее... Он даже мог мимолетно ощутить дрожь в собственных руках.       Скарамучча залетел в туалет и сполз по стенке на пол.       « Я никто для Кадзухи. На что... Я надеялся? Конечно, чёртова Яёри уже долго находится рядом с ним. Естественно... Он к ней привык! Ну почему так ужасно за этим наблюдать? Почему... Как она смеет уводить у меня моё... Моего любимого?! Кто... Разве... Разве я правда не достоин внимания, а Кадзуха это наглядно показал?.. Он... Он так нежно её обнимал! Клянусь, я заставлю её страдать! Только я имею право... А имею ли? »       Скарамучча сомневался в себе. Он сомневался в том, что вообще достоин дышать одним воздухом с Кадзухой. Теперь, вспоминая его взгляд, парень извращал это так, будто эти глаза были наполнены лютой ненавистью.       Он сам убивал себя, сам же наносил себе душевные раны. Но забыть его не может, не может его отпустить... Ведь Скарамучча Полюбил Кадзуху       Полюбил до дрожи в теле, любил до потери пульса, так сильно, что это заставляло его задыхаться, задыхаться в любви!       Скарамучча стал эмоциональнее, когда в его жизни появился этот прекрасный человек. Он понял, что эмоции показывать не страшно, но сейчас... Он снова поставил это под сомнение.       Разве Кадзуха будет рад, если увидит Скарамуччу в таком состоянии?       Голова упала на его согнутые колени. Он на подсознательном уровне потянулся к телефону – ножа рядом не было. И, заученно зайдя на профиль Кадзухи, поднял голову и молча рассматривал его.       Пролистывая фотографии, Скарамучча вглядывался в детали, в каждую запечатлённую снимком эмоцию Клёна. В каждый пост, в каждый ответ фанатам...       После таких бурных эмоций ему с огромной силой хочется знать про Кадзуху ещё больше. Сколько бы раз он уже этого не сделал... Этого. Недостаточно.

***

      — Что-то случилось? — спросил Кадзуха, когда Скарамучча тихо присел рядом.       — Нет. Все отлично... Я... Я просто любовался видом из окна, — парень вымученно улыбнулся. Его голос всё ещё подрагивал.       — Знаешь, Скара... Кхм. Скарамучча, — Кадзуха не позволил себе сокращать имя парня. Он сделал длинную паузу, чтобы убедиться в том, что Скарамучча его слушает. — ты, конечно, можешь обманывать кого угодно, но только не меня. Я не люблю, когда мне лгут.       Скарамучча удивлённо взглянул на Кадзуху. Так хотелось ответить: « я тоже! ». Вместо этого он едва различимо всхлипнул. Шум вокруг мог бы стать проблемой, но Кадзуха был рядом со Скарамуччей. Клён всё услышит, даже если Скарамучча захочет скрыть переживания.       — Ха-ха! Я буду так жалок, если об этом скажу, — горько усмехнулся Скарамучча. — мне... Страшно тебе говорить. Скажем так... Проблемы на личном фронте.       — Проблемы? Я не против тебе помочь, — уверенно заявил Кадзуха, внимательно рассматривая парня. Кто ж знал, что он такой милый, когда грустный?       — У тебя тоже проблемы. Я не хочу нагружать своими тупыми переживаниями... — вырвалось у парня быстрее, чем он успел об этом подумать.       Он боязливо посмотрел на реакцию Кадзухи. На её отсутствие. Кадзуха задумался, а потом, улыбнувшись, сложил руки домиком и сказал:       — Я думаю, что ты не знаешь конкретной моей проблемы. Не удивительно. Тебе не стоит об этом думать. Поверь, проблема такая незначительная, что даже не достойна упоминания, — Кадзуха снова сделал паузу. — но я благодарен, что ты следишь за мной в инстаграме, — подмигнул Клён.       — Кхе! Кхм... Да не за что, — нервно усмехнулся Скарамучча, отмахнувшись, мол, обыденное дело. — но ты говори, если нужна помощь. Я по первому вызову к тебе, — твёрдо убежден был парень в том, что ему необходимо помогать своему идолу во всём. Даже в незначительных вещах.       — Да брось, — фыркнул оппонент. — твои проблемы должны стоять у тебя в приоритете. Но я всё ещё благодарен за то, что ты искренне хочешь помочь.       — Нам нужно было бы перевести тему, но раз уж начали, — подражая Кадзухе, Скарамучча также сделал паузу. Клён был приятно удивлён. Никто, кроме Яёри, так ему не подражал. Со стороны даже забавно. — я хочу тебе помочь и не потерплю возмущений. Что нужно? Отнести что-то? Помочь с конспектом? Проводить домой? — осыпал его вопросами парень.       — Нет–нет. У меня лишь две проблемы, а одна вытекает из другой. Сегодня должен приехать мой друг. Он решил вернуться в наш город спустя три года. Я обещал его встретить на вокзале, но проблема в том, что у меня, внезапно, назначилось дело на это время. Тётя решила пойти вместе со мной на конференцию, обозначив это, как дело, которое не должно откладываться. Отказать своему другу я не могу, он мне очень дорог. Расстраивать его – это то, что я никогда себе не прощу. Мы уже всё обговорили, тем более, он вряд ли даже помнит о том, где есть ближайший отель. У него интеренета нет. Сразу говорю.       — Я–ясно... — протянул Скарамучча, выцепляя из речи самое важное: у Кадзухи есть друг, который очень даже близок с ним. Также у Кадзухи есть тётя.       Кадзуха вскользь о ней упоминал, но теперь можно было примерно понимать, что она работает, к примеру, на какую-нибудь корпорацию.       Довольно ценная информация. Скарамучче, может быть, понадобится она, чтобы втереться в доверие этой тёте. Обезопасить их связь с Кадзухой, так сказать.       — Вот такие дела, — закончил свой рассказ Кадзуха, пожав плечами.       — Я могу помочь. Опиши его внешность и я его найду.       — Всё ещё так неловко тебя об этом просить. Мы даже не так близко знакомы, — невинно улыбнулся Каэдэхара.       « Вот именно. Даже не так близко... Как с Яёри или Люмин » — фыркнул в мыслях Скарамучча.       — Всё отлично. Мне будет в радость тебе помочь. Я вообще не занят, если хочешь, даже могу за тобой бегать. Как подручный. — Скарамучча смеялся, но рассматривал это как отличную возможность быть 24/7 с айдолом.       — Мог бы я попросить и Люмин, но, насколько я помню, она хочет устроить вечеринку с Томой и Аякой. Яёри также занята. Она решила навестить свою маму в больнице, — продолжал говорить Кадзуха, словно пытаясь отойти от темы.       — Кхм. Очень жаль, — безразлично ответил Скарамучча.       « Зато эти отродья не будут мешать » — пронеслось у него в мыслях.       — Прости, отвлёкся. Его зовут Томо. У него русые волосы, высокий рост и светло-карие глаза. Он будет одет в клетчатое пальто бордового цвета. Волосы будут собраны в хвост. Никогда этой прическе не изменяет. Этот тип такой примечательный, что ты его сразу увидишь, — легко говорил Кадзуха.       — Хорошо. Я запомнил. Твой Томо будет в целости и сохранности, — кивнул Скарамучча.       Кадзуха немного смутился после этих слов, вызвав мимолетное удивление у Скарамуччи.       — Прибытие его поезда в 18:00, не забудь.       — Доверься мне! — воодушевленно ответил Скарамучча.       « Да! Кадзуха обязан мне доверять! »

***

      Остальное время Скарамучча был на иголках. Сегодня он встретит угрозу для своего Кадзухи.       « Проклятие! Зачем я согласился? Так поздно ползти на вокзал за этим придурком... Кха–а! »       Скарамучча согласился сдуру. Ведь упускать такой шанс хоть на сантиметр стать ближе к Кадзухе будет только дурак.       Скарамучча неспешно брёл по улицам, направляясь на вокзал. В их городе их было несколько, но по неведомой причине, популярен был только один. Это не так удивительно. Его совсем недавно отремонтировали, так что он стал не только краше, но даже шире. Всё, конечно, было бы прекрасно, да только всякие хряки–алкоголики, глупая молодежь и не очень этичные люди тянулись к вокзалу.       Место стало священным для всякого мусора. Вокзал держит красоту и авторитет только на честном слове.       Скарамучча, изрядно замёрзув, испортив себе настроение и устав, наконец-то добрался до вокзала.       Здесь ничего не меняется: дети на полную катушку слушают непристойные песни, алкоголики, в противовес этому, кричат и бронят весь белый свет, добрые люди, до этого пытающиеся успокоить всех, после неудачи и полетевшей в них бутылки, быстро решили помалкивать.       « Хамло не остановить. » — заключил Скарамучча.       Он увидел это чудо света в бордовом пальто и, сделав "три прыжка", остановился около ничего не подозревающего Томо.       — Слухай, Томо или нет? — отдышавшись, бесцеремонно обратился к Томо Скарамучча.       — Верно. А ты кто? Очередной фанатик, что спутал меня с Кадзу–чан? — расплылся в доброй улыбке Томо.       — Нет. Он просил меня тебя встретить, потому что не смог этого сделать сам. Появились неотложные дела. — сквозь зубы процедил Скарамучча.       — Ну почему же он тогда не написал мне? Разбивает сердце, ох! А я даже не успех приехать... — Томо на вид показался разговорчивым типом, но Скарамучча не хотел выслушивать, пусть и шутливые, но утомительные жалобы.       — Ты всё? Прости, но не я намерен слушать твой вой. — бесцветно оборвал речи Томо Скарамучча.       — А? Ладно–ладно, так бы сразу и сказал... — странно посмотрев на парня, промямлил Томо. — Мы куда-нибудь двигаться будем? Не обессудь, но тут холодно.       — Хорошо, — неохотно согласился Скарамучча. Он всё же хотел оставить говоруна на улице. — Скарамучча.       — А? — не ожидая ответа на вышесказанный вопрос, удивился парень.       — Моё имя. Идём уже. — не смея ждать ни секунды, Скарамучча двинулся вперёд.       — Хорошо–хорошо! — быстро согласился Томо. Ему было слегка непонятна реакция Скарамуччи.       Но с другой стороны, скорее всего, он замёрз и правда не хотел слушать его.

***

      — Как всё прошло? — нетерпеливо спросил Кадзуха, подцепив идеальный момент для разговора. В коридоре никого не было.       — Томо сыт, одет, вымыт – всё прекрасно, — хмыкнул Скарамучча.       В прошлую ночь он настолько измотался с этим Томо. То: "это подай, пожалуйста", то: "здесь настрой, умоляю!". Скарамучча чувствал себя нянькой и очень хотел задушить Томо, чтобы никогда его не вспоминать, но обещание, которое он дал Кадзухе, останавливало готового к действию парня.       — Спасибо! Огромное! — в порывах радости Кадзуха крепко обнял Скарамуччу.       Сердце снова стучало сильнее. Ещё быстрее... Тепло Кадзухи... Его тело было так близко...И это так завораживает... Скарамучча невольно перестал дышать, а его лицо было покрыто румянцем.       Этого он даже не мог ожидать, но, чёрт, это так хорошо!       — П–пожалуйста. Обращайся, — пытаясь унять смущение, ответил Скарамучча.       — Я твой должник! — Кадзуха отстранился, хотя в фантазиях Скарамуччи он мог бы вечно его обнимать.       — Мне было нетрудно, — Скарамучча решил немного соврать. Будто и горы ему свернуть – дело пяти секунд.       — Кадзу–чан! — послышался знакомый радостный голос с хрипотцой.       Тут, невесть откуда, появился Томо. Он обнял Кадзуху... Но по особеному. А потом... Поцеловал Кадзуху в щёку...       Сказать, что Скарамучча был в ярости – значит... Ничего не сказать.       — Томо? Ох, а когда ты успел?       — Я документы не подавал. Проникнул сюда тихо, ты только не говори никому, — Томо повернулся на Скарамуччу. — ты тоже.       — Мг. Ладно? — неуверенно согласился Скарамучча. Голос его дрожал. Но... Далеко не от волнения.       Сложно совладать с мыслями, когда тебя трясёт от ярости.       — Нам... Мне. Слегка стыдно в этом признаваться, но... — Кадзуха решил всё же признаться в том, что...       — Мы встречаемся уже несколько лет и живём друг другом! — радосто подхватил Томо, даже не подозревая, насколько сильно эти слова режут по сердцу Скарамуччи. — Наконец-то я могу это спокойно говорить. Я обожаю тебя, любимый! — не обращая на опустошенного парня внимания, пропел Томо.       — Я тоже! — Кадзуха мило покраснел и поцеловал Томо в губы.       Скарамучча ничего не чувствовал. Сейчас, прямо перед ним... Стоит проблема...       И из-за этого становится так неприятно. Но за любовь... Он должен постараться.       Только в любви он почувствует себя хорошо, но... Сейчас его разум снова был в тумане. Парень поспешил удалился. По его щекам снова текли ненавистные слёзы.       Ревности гул поглащает нещадно,       Рвёт и метает бедную душу...       О, для чего же все эти мучения?       Ради одного лишь благословения?       И, в точь как позорный изгнанник,       Мчится от едких гласов.       «О, чёрствый изверженник, ты провинился!» — в сердцах различился горестный крик.       Он, такой жалкий подлец,       Счастия вдруг изволил иметь.       Но, к сожалению, поезд ушёл.       Изверженник грустный глядит на окно.       Всплывают жуткие воспоминания       Замученный голос, отчаянный возглас.       Ветра порывы приносят отчаяние,       Изгнанника сердце,       таённо и робко       В любви нераздельной хочет топиться.