Святой Адам

      Лют, как оказалось, была не занята. Или, по крайней мере, не занята настолько, что сразу же согласилась на свиданку со всем таким ахуенным мною. Серьезно, откуда у неё такое вожделение ко мне? Что-то я не припомню, чтобы я совершал что-то эдакое, из-за чего она могла в меня влюбиться. Не то, чтобы я был против, конечно же, просто… ощущение такое, что есть тут что-то неправильное. Мне, знаете ли, будет очень неприятно, если она вдруг окажется яндере. Я не знаю, насколько отбитым надо быть, чтобы тащиться от осознания того, что твоя девушка готова убить тебя в любой момент когда ей в голову моча ударит, но я им не был ни до, ни после подселения. Лют, конечно, дама кровожадная, но вроде бы не до такой степени, иначе я бы послал такой экстрим нафиг, а так…       Ладно, прежде чем предстать перед своей… ну, полагаю, девушкой? Как я упоминал, в местном Раю на удивление свободные нравы и можно свободно мутить мутки со множеством партнеров одновременно и менять их чаще, чем перчатки, главное — чтобы всем участникам отношений было комфортно. На практике, конечно, всё было куда прозаичнее и в основном тут преобладала формула «одна душа — один партнер», отчего куда не кинь глаз — всюду женатые пары, это просто Адам у нас уникум, который в силу своего врожденного предназначения мутит с кучей народу сразу.       Так, о чем бишь я? Ах, да… Прежде чем предстать перед своей новоиспеченной девушкой я щелкнул пальцами и сменил свой наряд на более… повседневный, пожалуй. Ничего экстравагантного — простая белая рубашка без рукавов и черные брюки с туфлями. Моя форма Экзорциста, конечно, довольно комфортная, но вот что-то мне надоело таскать её, тем более, что я сейчас не на службе. Адам-прошлый в постоянном ношении этой формы никакой проблемы не видел, а вот я хочу постараться хоть немного отойти от его милитаристских замашек.       Лют равнодушие Адама к постоянному ношению формы разделяла, и потому несколько удивилась, когда открыла дверь своего дома и узрела своего босса в штатском. — Адам, ты чего переоделся? — без лишних формальностей выпалила она. — Надоело таскаться в форме, подумал, надену че-нибудь попроще. — А-а-а… Дай мне две минуты! — она тут же захлопнула за собой дверь и вернулась уже через минуту, слегка запыхавшись и переодевшись в черные джинсы и белую футболку. Быстро, однако! — Ух, в следующий раз предупреждай, что решишь принарядиться, окей? Я, конечно, не из тех, кто гонится за внешностью, но даже у меня есть чувство вкуса. — Прости меня, мужлана, не подумал об этом, — полушутя повинился я, на что она фыркнула. — Пожелания, куда сходить, есть? — Ну, есть один ресторанчик, куда мне хотелось бы с тобой сходить… — Значит, начнем с него, — кивнул я. — Тогда как насчет пройтись пешком? — Не имею ничего против, — пристроился я слева от неё и предлагая ей локоть, за который она тут же ухватилась. — Воооу, девки, глядите! Хэй, Лют, ты что же, таки залезла в штаны Большому А? — выкрикнула одна из Экзорцистов в штатском — ибо да, Лют, как остальные, обреталась в «казарменном районе» и многие уже обратили на нас внимание. — Завидуйте молча, сучки! — показала она толпе средний палец, хотя по широкой ухмылке можно было догадаться, что сделала это без реальной злобы. — Завидовать?! Я из-за тебя пари проиграла! — недовольно крикнула другая девушка. Они че, реально делали ставки на то, потрахаемся ли мы или нет? Хотя, зная себя, скорее уж ставки были на то, сколько ещё лет Лют придется «осаждать» меня.       Они ещё покричали немного, в духе «вперед, подруга, мы в тебя верим!» (блядь, какого хуя сотворила Вегги, что её в сериале эти же девки хотели прибить? я не могу поверить, что дело тут исключительно в том мелком демоненке), а я же всё это время старательно делал морду кирпичом и молчал в тряпочку. И узнавал в толпе лица некоторых девушек, с которыми когда-то имел половые отношения и которые относились к виду меня в компании другой девушки с сердечной улыбкой.       Я точно попал не в японский исекай? Хотя, в японских исекаях протагонисты от девок бегают, как от прокаженных… Но ведь и я не протагонист, а злодей, и им вроде как можно иметь гарем… Бля, кому не похуй? Уж точно не мне.       До ресторана мы дошли без происшествий, и первое, что мне бросилось в глаза — оформлен он был в древнеегипетском стиле. Ну, вы знаете, эти иероглифы, характерная мебель и музыка с колоритным мотивом; даже называлось это заведение «У Хатшепсут». Второе, что бросилось в глаза — Лют тут сразу же признали и моментально проводили её со мной в отдельную комнату, как я понял, для вип-персон. Ну и чтобы развеять всякие сомнения — девчушка, что встретила нас, в начале тепло поприветствовала Лют, а уже на месте поинтересовалась у неё «Тебе как обычно?», на что получила короткое «Угу». — Я буду то же, что и моя спутница, — жестом отмахнулся я от протянутого меню. — Как скажете, — ничуть не смутилась ангелица, которую мне так и не представили, и вышла, чтобы через пару секунд вернуться с характерным кувшином и закусками из жареного хлеба и морских гадов. — Не буду вам мешать, — хитро улыбнулась она Лют и даже подмигнула ей, прежде чем оставить нас. — А ты тут частый гость, как я посмотрю, — решил выпытать у неё подробности. — Не то чтобы частая, просто я старая подруга хозяйки заведения, да и остальных тоже. — И кто же эта хозяйка? — Как кто? Хатшепсут, разумеется. Или вы название вывески не заметили? — Погоди, Хатшепсут? Та самая, которая первая Фараонша? — Ага, она самая. Чему вы так удивляетесь?       Ха… А ведь древние египтяне же все язычниками были… Хотя, тут и мир другой, и история отличается… — А, ясно… И как вы с ней познакомились?       Лют уставилась на меня таким взглядом, что я сразу понял, что сморозил какую-то глупость. — Серьезно, сэр? Ещё скажите, что вы про мою Земную жизнь ничего не знаете. — И скажу. Я обычно не интересуюсь прошлым вознесшихся душ. Хотя… Теперь, когда ты упомянула Хатшепсут… — к слову о том, что история тут отличается. — Ты что же, та самая Воительница Лют, что ей служила? — О, так значит, вы что-то слышали о моих похождениях! А я уже думала было на вас обидеться. — Ну, я слышал что-то о крутой воительнице в услужении не менее крутой фараонши, но так, без подробностей. Я не очень хорошо отслеживал события на Земле. — А, понятно, — кивнула она, после чего вдруг вспомнила про кувшин и встала, чтобы разлить его содержимое. — Это та часть, где я рассказываю свою историю? — Если не хочешь, то настаивать не буду, хотя, признаться, я теперь малость заинтригован. — Не самая приятная тема, но и не самая худшая. Да и история не особо захватывающая, на самом деле, — уселась она и пригубила из своей чашки. Я последовал её примеру. На поверку напиток оказался чем-то вроде сладко-горького пива. — Родилась я, как вы уже поняли, в Египте, при Фараоне Тутмосе Втором. Родителей своих я не знала, меня растила тетя, и делала она это откровенно на отъебись. Ну, голодать мне не давала — и на том спасибо. В какой-то момент она померла от чахотки, оставив мне после себя пару десятков медяков да лачугу на окраине трущоб. Я уже тогда на полях работала, за что получала две миски похлебки да пару монеток в день — и мне этого, в принципе, хватало. Но потом мне не повезло ввязаться в драку с сынком какого-то вельможи, за что меня повязали и отправили рабыней прямиком на гладиаторскую арену, где я больше двух лет махала сиськами и мечом публике на потеху. Нравилось людям тогда смотреть, как голые девки режут друг дружку.       Она невесело усмехнулась и отхлебнула ещё пива. — Понятия не имею, как я тогда продержалась так долго, да ещё и не потеряла никаких частей тела. Чудом, наверное, не иначе. Я уж думала, что так и сдохну на той проклятой арене под рёв толпы, но однажды к моей клетке пришла сама Хатшепсут и спросила, буду ли я служить ей верой и правдой, если она меня купит. Я в тот момент была готова на всё, лишь бы выбраться оттуда, так что не раздумывая ответила, что если она вытащит меня из этой ямы, то я убью кого угодно ради неё и сама умру, если надо будет. Её этот ответ устроил, и в тот же день я стала её телохранителем. Она тогда ещё только-только начала плести свои интриги чтобы взойти на трон, так что преданные люди были ей позарез нужны. И она точно знала, где их найти и как заполучить. Например, проявить искреннее сочувствие и заботу к простой рабыне вроде меня.       Тут она улыбнулась, словно вспомнила что-то приятное. — Она могла быть безжалостной интриганкой по отношению к её противникам — и одновременно с этим чутким и заботливым другом для своих. Она не просто использовала меня, как живой щит, но и обучала меня вещам вроде грамоте или военной тактики. Она рассказывала мне об удивительных вещах, об устройстве мира, поведала древние легенды о Творцах Всего Сущего и Великом Предателе. Позволяла мне наслаждаться роскошью, доступной только знати. И я, конечно же, делала всё, чтобы отплатить за это. В какой-то момент на неё начались покушения, и они происходили почти раз в неделю. Однажды во время одного из них меня тяжело ранили. Настолько тяжело, что лекари разводили руками и говорили, что долго я не протяну, и что не стоит тратить время на попытки меня спасти.       Она издала смешок. — А она всё равно попыталась меня спасти. Потратила кучу золота на лучшие лекарства, самолично ухаживала за мной, молилась Небесам о моем спасении. Я всё-таки выкарабкалась, и даже смогла и дальше выполнять обязанности телохранителя. Когда я спросила её, почему она так заботилась обо мне, она сказала, что обрела во мне друга и не хотела меня терять. Надо ли говорить, что я была её с потрохами? — Мне очень приятно слышать это, моя дорогая Лют, — раздался внезапный незнакомый мне голос. — Ох ты ж!.. Я смотрю, ты всё так же обожаешь подслушивать, Хат. — Извини, Лют. Сама знаешь — старые привычки тяжело умирают, — к столу прошествовала высокая черноволосая женщина в традиционном платье фараона и с подносом в руках. — Надо было тебе предупредить меня, что ты зайдешь со своим хахалем, я бы приготовила всё заранее. — Я решила прийти сюда спонтанно. Что-то меня на ностальгию потянуло, — Лют попыталась было встать, чтобы помочь с сервировкой, но женщина положила ей руку на плечо и толкнула обратно на место. — Сиди уже, ты, как-никак, у меня в гостях — и ты мне больше не служишь. — Леди Хатшепсут, полагаю? — обозначил я своё присутствие. — Совершенно верно, Лорд Адам, — хозяйка заведения расставила посуду с едой, после чего отошла и отвесила церемониальный поклон. При ближайшем рассмотрении Хатшепсут оказалась кошко-женщиной, на что намекали её торчащие характерные ушки, столь же характерный хвост, и желтые кошачьи глаза. В остальном, правда, она выглядела, как обычная женщина — с поправкой на снежно-белый цвет кожи и типичные ангельские атрибуты. — Для меня честь принимать у себя в гостях самого Отца Человечества. — Рад знакомству с Первой Великой Императрицей, — почтительно киваю я. Я уж не упомню точно, чем она прославилась в моём прошлом мире, но в этом она запомнилась именно как основательница первой крупной империи и автором одного из первых писанных сводов законов. В котором, в частности, было провозглашено, что у рабов тоже есть права, и для тех диких времен это было пиздец как прогрессивно. — Я смотрю, вы тут решили вспомнить былые времена. Не против, если я присоединюсь ненадолго? — несмотря на вопрос, Хатшепсут уже пододвинула ещё один стул и уселась за стол, не дожидаясь ответа. — Как я могу сказать «нет» моей Госпоже? — ответила Лют, да таким тоном, что лично мне было непонятно — это она шуткует или она это серьезно. — Вы, очевидно, были очень близки, не так ли? — спросил я с очевидным намеком — Ну, давайте просто скажем, что моя милая Лют выполняла не только функции телохранителя, — с таким же очевидным намёком ответила Хатшепсут. — Ох, только не думайте, сэр, что у нас с ней была прям любовь до гроба, — добавила Лют, перейдя на официальный тон. — Не спорю, Хат была и остаётся одной из самых важных персон в моём существовании, но… Как бы это сказать… Наши отношения были далеки от идеальных. И не все наши совместные воспоминания были приятными, — Императрица при этих словах прикрыла глаза и склонила голову, словно извиняясь без слов. — Не надо, Хат, я тебя давно простила. Ещё при жизни простила.       Лют потянулась к своей подруге и взяла её за руку. Та открыла глаза и уставилась на их переплетенные руки, очевидно, вспоминая что-то, что знают только эти двое. — А что там насчет Воительницы Лют? — перевожу я тему. — Хм? Ах, это… В тот день, когда Хат села на трон, она официально даровала мне свободу и назначила меня капитаном её личной гвардии. В то время женщин не брали не то что в гвардию, а в принципе не видели в них возможных воинов. И при этом заставляли рабынь биться на аренах, да… — невесело усмехнулась она. — Но у меня была репутация искусной гладиаторши и телохранителя, которую даже смерть не берет, и я успела примелькаться при дворе и в казармах, так что после того, как я всухую уделала предыдущего капитана, меня пусть и со скрипом, но приняли. — А спустя какое-то время я начала посылать её в самые опасные места страны, — с едва слышимым сожалением сказала Хатшепсут. — Тогда она впервые снискала себе славу как воина-героя. Она взяла штурмом и уничтожила Город Разбойников, истребила тигров в южных степях, убила Каирского Монстра… — Каирского Монстра? — переспросил я. — Это был какой-то неразумный демон, — прокомментировала Лют. — Уж не знаю, то ли его на Землю пустил какой-то более смышленый сородич, то ли он сам каким-то образом исхитрился проникнуть в мир смертных, но народу он много убил. Лезть к нему в бой я не рискнула — другие пытались, их всех порвали, как тряпки, — так что пришлось идти на хитрость и заманивать его в ущелье, чтобы засыпать валунами. Чуть сама в лепешку не превратилась, но тварь камнепада не пережила. — А потом началась война с восточными странами, и там Лют снискала славу как полководец. — Хреновый из меня был полководец, — буркнула Лют. — Старик Хоттаб тогда тянул на себе всю армию, без него наебнулись бы мы все. Я же просто так, на подхвате была. — Ну-ну, дорогуша, ты тогда всё равно сыграла важную роль, — приободрила Хатшепсут свою подругу, с которой, кстати, до сих пор держалась за руку.       Я же сидел и потихоньку обтекал. Вот тебе и Лют, вот тебе и пустой второстепенный персонаж! В сериале-то про неё нихуя неизвестно было, а тут она, оказывается, буквально легендарная личность! В этом мире, кстати, есть свои мифы и легенды, которые отличаются от мифов и легенд предыдущего моего мира. На заметку: проверить, насколько история этого мира отличается от того, что я помню по прошлому, вдруг пригодится? Ну, там, для общего развития…       Сдаётся мне, что этот мир всё-таки отличается от того, что нарисовала Вивзи в моей прошлой жизни. У меня и раньше были подозрения по этому поводу, но теперь, когда я услышал историю Лют… Да быть не может, чтобы вся такая толерантная и ванильная Вивьен прописала второстепенному персонажу такую жесть в предыстории, с рабством, войной и прочим. У неё для этого тупо кишка тонка! Бля, мне реально нужно понаблюдать за Чарли, потому что если окажется, что она тут сильно отличается от канона, то у меня возникнут серьезные проблемы. Уж лучше иметь дело с наивной дурой, чем с мимикрирующей под таковую психопаткой, знаете ли.       Все эти откровения, однако, только разожгли интерес к вопросу, который мучил меня с момента нашей с Лют встречи. — Лют, раз уж у нас тут начался день откровений, может, заодно расскажешь, почему ты так привязалась ко мне? — Хм? — подняла лейтенант на меня свой взгляд. — Я, конечно, не самый худший представитель человечества, но и далеко не самый лучший. Многие закрывают на это глаза потому что я Первый Мужик и, чего уж там, охуенно ебусь, но ты не похожа на одну из тех, кто просто хочет поскакать на оригинальном члене. И была такой, кажется, ещё до того, как стала моим заместителем. И я не понимаю — что такого я сделал, чтобы заслужить твоё обожание? — …Значит, вы всё-таки не помните, — кивнула самой себе Лют с печальной улыбкой. — Как я и думала. — Не помню чего? — Как однажды, во время войны с Адом, вы ворвались в лагерь демонов и вызволили оттуда отряд ангелов, угодивший к ним в плен. Как раскидали часовых, сожгли святым пламенем мучителей заживо, отвязали от пыточной машины полуобморочную ангелицу, спросили у неё, может ли она летать, а когда получили в ответ короткое «нет», взвалили её на плечи и сказали своим спутникам делать то же самое. — Оу… И той ангелицей была… — Я, — кивнула она. — Мы тогда сглупили — полезли к непонятным уродам, которые отделились от основных войск, и напоролись на особо жесткого ублюдка. Его черная магия была достаточно сильна, чтобы раскидать нас, как младенцев, а затем повязать и… «повеселиться», — тут Лют вздрогнула, обняла себя за плечи и отвела взгляд. Хатшепсут подвинулась к ней и положила руку ей на плечо. — Мне в рабстве на арене было не так страшно и отвратительно, как в лапах того чудовища. Я уже было впала в отчаяние, но тут явились вы и спасли меня и остальных, — она вернула свой взгляд ко мне и улыбнулась. — А потом вы вместе со мной пролетели над лагерем тех нечестивцев и выжгли их святым пламенем. И когда закончили их выжигать, сказали мне, что не успокоитесь, пока не отомстите за меня и остальных. — Ах, да, теперь я вспомнил… — да, теперь я вспомнил, какой пиздец творился во время той войны. И ебать Люцифера в жопу, вот такую предысторию отношений Лют с Адамом я точно не ожидал! И теперь я ещё больше хочу выжечь Ад нахер! — Лют с тех пор, как вернулась с войны, прямо-таки бредила вами, Лорд Адам, — сдала подругу Хатшепсут. — Всякий раз, как речь заходила о вас, она как маленькая девочка с восторгом расписывала мне, насколько вы охуенный. — Хат, прекрати! — пихнула подругу Лют, хотя и без особой агрессии. — Я просто была под впечатлением! — Ага, пару тысячелетий подряд, — с ехидной улыбкой продолжила подруга. — Серьезно, я при жизни никогда не видела её такой увлеченной кем-то или чем-то! Когда вы её собираетесь трахнуть? — Да, как бы, уже… — развел я руками. — В смысле «уже»?! И ты мне ничего не сказала?! — возмутилась кошка, непонятно, всерьез или не совсем. — Последняя неделя была для меня малость напряженной. И я, вообще-то, пришла сюда расслабиться, а не вот это вот всё. Не то, чтобы я была против задушевных разговоров… — Ах, ну что я за хозяйка такая? Позволила своим гостям испортить себе настроение! Да ещё и от еды отвлекла! Ай-яй-яй, нехорошо-то как! Ладно, я пойду на кухню, проверю второе, а вы пока наслаждайтесь первым! — и с этими словами кошко-женщина выпорхнула прочь. — И впрямь, что-то мы совсем забыли про еду. — Ага, — кивнула Лют, и мы молча приступили к трапезе. Что же, еда тут была недурственной, а вот пиво мне не понравилось.       Спустя какое-то время еда была умята, а там вернулась Хатшепсут со вторым. — Ладно, какие у вас планы на сегодня? — спросила хозяйка. — Отдыхать и расслабляться, пока есть возможность. Скоро нам станет не до веселья. — Хм? О чем это вы, сэр? Я думала, мы… решили нашу проблему? — напряглась Лют. — Решили. Только вместо неё внезапно вылезла другая. Ничего срочного, впрочем, так что сегодня мы отдыхаем. — И как именно вы планируете отдыхать? — продолжила допытываться кошка. — А что, вы желаете присоединиться к веселью, Леди Хатшепсут? — приподнял я бровь. — Ой, ну к чему эти формальности? Вы можете звать меня Хат. И да, я совсем не против присоединиться, если вы оба, конечно, не против. — Хм-м-м… — задумалась Лют. — Ты, я, Адам — и, допустим, твоя шикарная спальня… Знаете, для меня это был бы просто идеальный подарок…       Да, я почему-то так и подумал, что именно к этому всё и придёт. Не то, чтобы я был против, конечно, просто я не привык к тому, что девушки на меня вот так вот просто сами вешаются.       Впрочем, я вполне могу с этим жить.

***

— …и счастливой вам после-жизни! — пропустил своего последнего клиента Святой Петр. Он уже хотел было вернуться к чтению, как закрывавшиеся было Врата внезапно скрипнули и открылись вновь. — Что за… А, Леди Сера! Чем обязан вашему присутствию? — удивился Святой визиту одного из Серафимов. — Приветствую, Святой Петр. Мне нужен Список, на один час. — Список? О, ну, что же, я только что закончил принимать очередное пополнение, и я как раз собирался взять перерыв, так что не вижу никаких проблем, но… Зачем он вам понадобился? — Нужно просто кое-что проверить, вот и всё, — Сера кое-как выдавила из себя улыбку и взяла с трибуны большую книгу. — Не волнуйтесь так, я верну его в кратчайшие сроки. Не буду больше беспокоить вас… — Эм, Леди Сера, если позволите… — она уже развернулась обратно к Вратам, но Святой её окликнул. — Один вопрос, если можно. — Конечно, что такое? — Тут Адам зачастил проходить через Врата, и он мне похвалялся, будто договорился с самой Лилит о мире между Небесами и Адом. Хоть я и не думаю, что он стал бы врать о таком, но… это правда? — Да, это правда, так что вы можете с чистой совестью пропустить бутылочку. — Ч-Что?! Как вы… В смысле, да, так и сделаю! Я буду здесь, дожидаться вашего возвращения. Хорошего вам дня! — Вам тоже, — кивнула Сера и пролетела через Врата, чтобы через секунду оказаться обратно в своем кабинете.       Список Тех, Кому Дозволено Войти В Рай, был сотворен Всевышним как часть Божественного Суда, и его функция была самоочевидной. И, совсем как тела Серафимов, он мог принимать любую форму, которая была угодна пользователю. Изначально это была стопка каменных скрижалей, потом свиток папируса, затем он принял вид книги. Сейчас же Сера придала ему форму инфо-кристалла, совместимого с её терминалом. Она вставила его в разъем и ввела набор команд, запуская сверку с базами данных.       Зачем? Просто Сера зацепилась за слова Адама о том, что тот искупившийся грешник оказался на Небесах прямо перед ней, минуя Жемчужные Врата. То, что это, скорее всего, в том несбывшимся варианте будущего сам Господь таким образом сделал ей жирный намёк, было вполне очевидно, но она не могла не задуматься над тем, что, возможно, другие искупившиеся могли точно так же оказаться в Раю, минуя Врата. И, возможно, поскольку они изначально были сочтены недостойными, то их до сих пор нет в Списке — или, что более вероятно, они там есть, но их нет в базах данных, ведь их никто не принимал и, следовательно, не регистрировал в них. Неплохой способ быстро выяснить хотя бы есть ли они или нет, заодно она проверит, не закрались ли в базах какие-либо ошибки.       А пока система потихоньку обрабатывает данные (потихоньку — потому что в этом Списке содержатся имена всех, кого Божественный Суд счел достойными), у Серы было время на подумать.       То, что Адам вывалил на неё в сегодняшнем разговоре, шокировало Серафима настолько, что она до сих пор не могла прийти в себя. Сам факт того, что Адам разговаривал непосредственно с Самим Господом, был беспрецедентным! Воистину, если бы Всевышний не ниспослал им Своё Слово, она бы не смогла ему поверить. Но теперь, учитывая все обстоятельства… В это всё ещё сложно было поверить, но она верила. Картинка слишком хорошо складывалась, чтобы быть набором случайных совпадений. И это вызывало у Серы горькую усмешку, ведь получается, что они все настолько разочаровали своего Творца, что Он предпочел одарить откровением Адама, а не их.       Или, возможно, всё дело в том, что Адам способен принимать те решения, на которые не способны они? Жестокость и насилие — концепции, которые Серафимы могли понять, но не принять, не вызывали столь же категоричного отторжения у него. В прошлый раз это помогло ему спасти Небеса от Адских Легионов, и сейчас, скорее всего, была аналогичная ситуация, требующая от исполнителя того, на что практически не способны Серафимы. О, ирония: Серафимы, которых большинство обитателей Небес до сих пор воспринимает как воплощение идеала, уступают тому, кто общепризнанно далёк от идеала.       …Когда-то Серафимы сами считали себя идеальными. Лилит и Люцифер доказали им, что это не так. Прав был Адам — в неидеальном мире не может быть идеальных решений. И теперь они вынуждены прибегать к неидеальным решениям, вроде Чисток. С чем сама Сера так и не может смириться.       Слова Адама о том, что иного выбора не было, немного потушили пожар охватившего ее чувства ужаса и вины, но не до конца. Да, она не знала… никто не знал о возможности искупления. Да, ещё в первый раз, когда Адам пришел к ней с предложением Чисток, она не смогла найти решения лучше, чем то, что он предлагал. Но сомнения… Сомнения глодали её что тогда, что сейчас. Это ведь предложение Адама! Она не стала бы заходить настолько далеко, называя его худшим из обитателей Рая, но он определенно был очень далеким от лучших. А уж само предложение…       Она не знала причин, по которым добрый, хоть и грубоватый, Первый Человек стал тем, кем он стал. Для неё эта метаморфоза оказалась внезапной — вот она оставляет его вместе с выжившими потомками на Земле, и вот он спустя девятьсот лет оказался в Раю как один из ангелов, словно бы растерявший по дороге сюда своё внутреннее сияние. И с каждым последующим десятилетием он становился все мрачнее и мрачнее, но у неё тогда не было времени на то, чтобы поговорить с ним — первые тысячелетия после Грехопадения отнимали у Серафимов все силы и всё внимание. Прорыв Тьмы извратил сами основы Мироздания, вынуждая Первейших Ангелов в спешке собирать всё Творение чуть ли не по кусочкам, пытаясь стабилизировать и уравновесить новые концепции… от многих из которых Серу до сих пор мутило.       Искаженное Злом развитие жизни превратилось в жестокую эволюцию, выраженную через борьбу за выживание. Искаженная Злом гармония флоры и фауны выродилась во множество уродливых форм, вроде хищничества и паразитизма. Искаженное Злом счастье любви было испорчено похотью, насилием и болью. Про совершенно новые концепции, привнесенные Злом, ей и говорить страшно…       Серафимы делали все, что было в их силах, дабы исправить или хотя бы смягчить нанесенный ущерб, но… они, существа Света, были практически всесильны только пока весь мир состоял из одного Света. Ворвавшаяся же Тьма не только сломала Мироздание, но и проникла глубоко в его основы, начав тем самым оспаривать их право им управлять. Всё, до чего Она смогла дотянуться, теперь активно сопротивлялось им, противилось их воле, мешало их действиям. Даже само Время в момент Падения сломалось и теперь словно бы работало против них.       И Серафимы были совершенно не готовы к противостоянию с изменившимся миром. Они были вынуждены искать новые способы влияния на Творение, чуть ли не на ощупь, во внезапной и безжалостной гонке со временем — созидание мира было распланировано от и до, и начало каждого последующего этапа прописывало все предыдущие изменения в фундаментальные истины, а остановить или тем более обратить эти процессы, не доломав окончательно инерцией всё Мироздание, было практически невозможно.       Всевышний со своей стороны тоже пытался как-то исправить ситуацию, но максимум, что Он смог сделать, это разделить Мироздание и сотворить Божественный Суд. Раньше Он тратил большую часть своих сил на недопущение Тьмы внутрь Вселенной, сейчас Он тратит её ещё и на то, чтобы Мироздание в принципе продолжало существовать. Если так подумать, тот факт, что Он дал о себе знать лишь сейчас, спустя несколько тысячелетий, является пусть и неясным, но довольно тревожным знаком…       А потом случилась война. Еще одна привнесенная Тьмой концепция, чуждая Серафимам до глубины их естества. Они, конечно же, могли осознать её своим разумом, но принять её, как и научиться вести её, было выше их сил. Тогда они не знали, что делать, и, вполне возможно, так бы ничего и не предприняли бы, пока не стало бы слишком поздно. Но Всевышний обратил Своё внимание на их проблемы и ниспослал им Своё последнее на тот момент слово — «Пусть души вознесшихся соберутся в Армию Небесную и спустятся Вниз, дабы остановить Нечистых от воплощения их желаний так, как может Армия». После этого они, недолго думая, повесили решение данного вопроса на Адама. Идея казалась самоочевидной — для людей на Земле война давно стала привычной, Адам наблюдал за ними в силу своих обязанностей, и он был одним из первых ангелов, рожденных из человеческой души, и это не говоря уже о том, что под угрозой в первую очередь были его потомки, а его лояльность Свету, Небесам и Серафимам была вне всяких сомнений. Кому ещё, как не ему, можно доверить судьбу Земли и Небес?       Теперь, оглядываясь назад, Сера могла уверенно сказать себе: именно та война окончательно испортила характер Адама. Именно после неё он потерял почти всё уважение к другим, даже к ней… но Серафим не могла его за это винить. Они обрушили на его плечи ношу, с которой не могли справиться сами. И он, не смотря ни на что, справился с поставленной задачей, добыл им заветную победу — но заплатил за это большую цену, как и те, что уже никогда не вернутся.       Сере до сих пор тяжело смотреть ему в глаза — ей постоянно чудилось в них вечное обвинение. До сих пор, даже если в его голосе нет ни намека на осуждение, она могла услышать невысказанное «Как вы могли допустить всё это?». В такие моменты ей хотелось кричать, что это не её вина, не их вина, что они не хотели всего этого, что они пытались предотвратить это… Она до сих пор спрашивает себя, действительно ли они сделали всё, что было в их силах?..       Когда Адам пришел к ней с предложением устраивать Чистки, чтобы избежать новой войны… Видит Всевышний, она не хочет вспоминать тот день вновь. В то время ей даже показалось, что она потеряла в битве против Тьмы ещё и Адама. Ожесточенный войной, он, казалось, просто находил удовольствие в том, чтобы окончательно уничтожать Грешников, а всё остальное, все его слова про необходимость защиты Рая и его обитателей, было лишь не более чем благовидным предлогом. И что ещё страшнее — у него нашлось множество единомышленников, причем не только среди тех, кто вернулся с войны. Она не могла этого понять тогда, как не может и сейчас.       Но теперь, после того, что она увидела в Сфере Наблюдения, после откровенного разговора с ним, Сера начала понемногу понимать, что было причиной всех его изменений. Адам просто… потерял надежду. Следя за тем, что делали его потомки, и видя невообразимые ужасы, что те творили (помилуй Всевышний, он сказал, что война ничто по сравнению с этим!), он решил, что Зло пустило корни слишком глубоко, чтобы от Неё можно было избавиться. И всё, что он может — защищать Рай, души лучших из своих детей… думая, что только он стоит между ними и Адом.       Ведь Серафимы не умеют, не могут воевать. Ведь Серафимы не сделают то, что должно быть сделано. А значит, ему всё придется делать самому.       Сама того не осознавая, Сера подвела Адама. Бросила его одного против Тьмы, практически лишила своей поддержки, заставила думать, что помощь ему будет лишь тогда, когда иного выбора не останется. Стоит ли после этого удивляться его отношению к ней, да и вообще ко всему…       Она сделает всё, чтобы не повторить этой ошибки. Благодаря откровению Всевышнего Адам вернул себе надежду, стал больше походить на старого себя, такого, каким он был на заре времен, и Сера не могла не признать, что это радовало её сердце. Больше она не позволит ему разочароваться в себе и в ней — тем более сейчас, когда помощь его делу одобрил Сам Господь.       Её всё ещё смущало, что Адам не собирался отказываться от Чисток в ближайшее время, хотя и была вынуждена признать, что его доводы имеют вес. Но Всевышний даровал ему Своё доверие, и если он считает Чистки необходимыми, то она не будет спорить с ним. Вместо этого она будет работать над тем, чтобы он счел Чистки ненужными, для чего ей надо «всего лишь» организовать процесс массового Искупления. Легче сказать, чем сделать, ведь даже Адам, которого Сам Господь одарил озарением на эту тему, не мог сказать, как именно это сделать — лишь строить смутные догадки, как и она сама. Всевышний и раньше посылал им сообщения, которые… можно было интерпретировать вольно, но в этот раз Он словно загадал им загадку, как будто решил их испытать. И решить её сходу явно не получится, так что она решила переключиться на то, что она могла попытаться сделать прямо сейчас.       Что возвращает нас к вопросу с поисками Искупившихся. Адам прав — если Грешники и впрямь способны обрести Искупление, тогда вполне возможно, что за десять тысячелетий в Раю на самом деле уже могли оказаться те, кто был его достоин. И, вполне возможно, что если их найти и расспросить, то это может дать им подсказку, в каком направлении им следует идти. Вопрос в том, как их найти?       Первая же очевидная мысль — дать клич по всему Раю, что искупленных грешников ждут в Небесном Дворце. Простейший способ, требующий от неё минимум действий. Проблема здесь в том, что если они погибли в Аду от рук Адама, или даже просто от рук Экзорцистов, то можно не сомневаться: они не придут, банально опасаясь за своё благополучие. К тому же известие о том, что Грешники могут достичь Искупления, сходу наделает немало шума в Раю, и ещё неизвестно, будет ли этот шум к добру или к худу. Не начнут ли Ангелы относится с подозрением к тем, кто достиг Благодати через Искупление, а не Праведность? Хотелось верить, что нет, но здравый смысл и опыт подсказывали, что это более чем возможно. Чего уж там говорить, если даже сами Серафимы отдалились друг от друга после предательства Люцифера…       Так что вариант с зовом она решила отложить на потом. Вместо этого она покатала в голове рассказ Адама и уцепилась за тот факт, что Искупившийся — Сэр Пентиус, так ведь? — оказался прямо перед ней, минуя защиту Золотого Города. Что, вообще-то, должно быть невозможно, но если к этому приложил руку Сам Господь… И тут возникает вопрос: это появление Искупившегося было явлением разовым, исключением, чтобы подать ей знак, и все остальные прибывали в обычном порядке к Жемчужным Врата; или же все Искупившиеся в принципе прибывали, минуя Врата?       И это если исходить из того, что Сэр Пентиус на самом деле не является первым Искупившимся Грешником. Ей хотелось верить, что нет, что были ещё и другие, кого они попросту проморгали, но… Судя по тому, как об этом говорил Адам, сам он хоть и допускает такой вариант, но не особо в него верит. И исходя из того, как он описывал состояние дел в Аду… Да, она может понять его скептицизм, но ей просто хотелось верить в лучшее. Да святые небеса, с момента Падения Эдема прошло больше десяти тысяч лет! Неужели за такой долгий срок не нашлось никого, кто смог бы искупить свои грехи, и Пентиус и впрямь стал первым?       Мысли с Сэра Пентиуса плавно перетекли на ту, благодаря которой он якобы смог искупиться — Принцесса Чарли Морнингстар. Честно говоря, Сера про неё знала только то, что она есть — Люцифер мало того, что закатил по поводу её рождения празднества на весь Ад, так ещё и прислал им письмо, в котором весьма вульгарно уведомлял их об этом. И слова Адама рисовали её в противоречивом свете. С его слов выходило, что она сама не знала, что она делала, а искренность её намерений была в лучшем случае сомнительной, но… раз уж постоялец этого её Отеля на самом деле смог попасть на Небеса, значит, что-то она всё-таки сделала правильно. И Адам, похоже, решил сделать ставку на сотрудничество с ней, хотя прямо он этого не говорил. Что же, теперь ей хочется встретиться с ней и познакомиться поближе…       Её мысли прервал звуковой сигнал терминала, возвещающий, что запрос исполнен и результат готов.       Сера прикрыла глаза, не спеша смотреть на экран. Конечно, сверка Списка с базами данных не даст стопроцентного ответа, и, скорее всего, ей всё-таки придется прибегнуть к иным методам поиска, но даже так информация на экране даст ей примерное представление о том, насколько близка она к правде.       Итак, момент истины…