Святой Адам

      Вскоре после того, как я ушел от Вегги с Моникой, те позвонили мне (да, у меня, оказывается, есть мобила, и она даже синхронизирована с моим шлемом Экзорциста) и доложили, что Лилит де оставила невезучих работников ручек и ксероксов в покое, чары с них вроде как сняла, и сейчас изволит кушать морских гадов и прочие деликатесы в каком-то роскошном отеле. Ну и слава Господу, тащиться выяснять отношения с ней у меня желания не было.       Делать было решительно нечего — все дела у меня должны были случиться завтра, так что я не придумал ничего лучше, чем вернуться домой и завалиться спать. Для Ангелов сон, как и все прочие прижизненные потребности, был скорее условностью, чем реальной необходимостью, вон, во времена войны я вообще почти не спал и мне было норм. Но даже так после сна Ангелы чувствуют себя бодрее и веселее, так что отказываться от нескольких часов покоя, пока такая возможность есть, я не стал.       Ночь прошла тихо, а вот ранним утром, когда на Небесах только-только начало светать, меня вдруг разбудил голос Серы.       «Адам, прости, что тревожу твой покой, но я хочу, чтобы ты прибыл ко мне как можно скорее.»       Я всегда был легок на подъем, так что осознав, что что-то случилось, тут же вскочил с кровати, щелчком пальцев облачился в униформу (бля, магия рулит!) и сказал в воздух: — Я готов.       «Сейчас…»       Меня тут же телепортировало в какой-то просторный зал, который я затруднялся сходу опознать. И в этом зале было как-то многовато народу…       Итак, что мы видим: Сера, с дрожащей улыбкой, мокрыми глазами и носовым платком в руках, а также куча абсолютно незнакомых мне Вознесшихся Душ, все нервные и, походу, опасаются меня. К чему бы это всё? Ну, вчера мы обсуждали, помимо прочего, вероятность того, что некоторые Грешники уже могли искупить свои грехи и оказаться здесь…       Да ладно? — Сера, это те, кто я думаю? — Да, Адам, это те, кто смог искупиться, — шмыгнула носом Сера, которая явно была готова разрыдаться в любую секунду, то ли от радости, то ли от сожаления. — Не бойтесь, вам ничего не угрожает! — последнее было адресовано собравшимся, которые явно подумывали о том, что пора валить, пока этот страшный дяденька не решил их всех нарезать на холодец. — Воистину, дети мои! Раз уж вы здесь, значит, Бог простил вас, и мне не за что вас карать! — тут же выдал я нечто успокоительное. Вроде как даже сработало. — Ты как их так быстро отыскала? — Я сверила Список Тех, Кому Дозволено Войти В Рай, с нашими базами данных, — какой-какой список? Ах, да, та самая книжка, по которой Святой Петр проверяет, можно ли людям пройти через Врата или нет! Я про его существование вообще забыл, если честно. — Сколько? — задал я самый животрепещущий вопрос. — Сто семьдесят три души. — …Вау, это… как-то маловато, на самом деле, за десять тысяч лет-то, — не смог я скрыть своего разочарования. За эти тысячелетия успело умереть даже не миллионы — миллиарды людей, и даже если условная половина из них попала на Небеса, то из оставшихся миллиардов, получается, обрести Искупление всё равно смогла даже не доля процента! Какого, спрашивается, хуя их так мало? — Неважно, как мало их, важно то, что они вообще есть! — возразила мне Сера, вытирая свои слезы. — Прости мой неподобающий вид, просто… Мы опять умудрились проглядеть что-то настолько важное… Пожалуйста, простите нас за все проблемы, что вам пришлось здесь испытать… — Не нужно извиняться, мисс, — сказала одна из Искупившихся, выглядящая, как темно-серая антропоморфная овечка. — Нам бы при жизни такие «проблемы», как у вас здесь, и, может, я и вовсе в Ад не угодила бы. — Да, Сера, через чтобы они здесь не прошли, я сильно сомневаюсь, что это было хуже, чем при жизни или тем более в Аду, — я погладил её по руке, и это её вроде как даже слегка успокоило. — Послушайте меня все! До недавнего времени нами всеми считалось, что Грешники в Аду не могут искупить свои Грехи, но недавно Господь дал нам знак, что они могут это сделать и обрести Его Благодать, — ну, технически это не так, но не будем придираться к деталям. — Проблема в том, что он, как бы, не объяснил, как именно это может произойти, и нам может потребоваться ваша помощь, чтобы понять это, дабы мы могли помочь другим Грешникам встать на путь Искупления! Я надеюсь, вы поможете нам в этом начинании в меру своих возможностей. — То есть, нас не сошлют обратно в Ад? — раздался неуверенный голос из толпы. — А что, есть желающие? — попытался я пошутить. Шутку никто не понял, включая Серу. — Да нет, конечно! Сказали же вам: вы грехи свои искупили! А это значит, что в Аду вам делать нечего. Так что никто вас туда обратно не изгонит, Богом клянусь!       В этот момент народ дружно выдохнул, видать, клятва Богу из уст Ангела была для них более чем убедительным аргументом. — Ладно, ты чего от меня хотела-то? — Я… Не уверена… В смысле, они все попали сюда, минуя Врата, и потому их никто не принимал и, как следствие, им не выдали жилье… Но нам нужно ещё и расспросить их о том, как они именно вознеслись… И нужно рассказать остальным… И… — Воу, Сера, притормози, пожалуйста! Давай, сделай глубокий вдох… выдох… вдох…выдох… — Она была в таком раздрае, что без вопросов последовала моим словам. Похоже, события последних дней конкретно так выбили бедняжку из колеи, что она аж паникует на ровном месте. М-да, как-то мне всё ещё странно осознавать, что Первые Ангелы в этой вселенной психологически не слишком-то отличаются от простых людей, в прошлом мире-то их описывали как существ, непостижимых смертному разуму. — Давай решать проблемы по порядку, лады? Вызови тех, кто у нас там жилье распределяет, скажи, мол, системная ошибка случилась, исправить надо, а пока они разбираются, мы тут всех расспросим. Потом уже всё детальнее обсудим. — Да, верно, так и сделаем, — Сера наконец-то смогла взять себя в руки и, утерев лицо от предательски выступивших слез, принялась за работу — ну и я впрягся, раз уж я здесь. Я ведь во всем этом деле лицо заинтересованное… в смысле, интересно мне, как же именно мои потомки из Ада в Рай попали. Немного выбивается из моих вчерашних планов, но не страшно, оно ещё не к спеху.       Немного посовещавшись, для начала мы раздали искупившимся бумагу с ручками и попросили кратко описать их жизнь, какие грехи они совершили при жизни, как, по их мнению, они смогли их искупить, а также как конкретно они оказались на Небесах. Следующие три часа мы с Серой каждый вызывали их по одному, читали, что они там написали, и задавали уточняющие вопросы. По окончанию «собеседования» мы передавали их в заботливые руки Херувимов (небесно-рожденные ангелы-фурри, блин), а в конце мы с Серой явились в её кабинет подводить итоги.       Которые меня малость озадачили и даже напрягли. — Ты ведь тоже это заметила, не так ли? Этот общий знаменатель? — мрачно уточнил я у Серы. — Его очень трудно не заметить, знаешь ли, — сверля взглядом листки бумаги ответила Сера.       Все сто семьдесят три души были никак не связаны между с собой что при жизни, что после, вплоть до того, что сегодня они все увидели друг друга в первый раз. И они все сильно отличались как своей прижизненной историей, так и тяжестью их грехов: кто-то убил из ревности, кто-то покрывал преступников ради выгоды, кто-то воровал ради наживы, кто-то оклеветал другого и разрушил тем самым его жизнь, — истории их земной жизни были самые разные, и объединяло их всех лишь то, что они совершили что-то очень плохое, что можно с уверенностью назвать грехом и за что они определенно заслуживали Ада, хотя и совсем уж монстрами я бы их не назвал; во всяком случае, до уровня мразотности того же Валентино никто из них всё-таки не дотягивал — исходя из их слов, конечно, но раз уж они здесь, то так и быть, применю к их словам презумпцию невиновности.       Вот только это всё было неважно. Важно то, при каких обстоятельствах они все вознеслись.       Из ста семидесяти трех Грешников девяносто восемь, по сути, проделали примерно то же самое, что и Сэр Пентиус: по разным причинам они решили, что быть конченными мразями не очень хорошо, даже если ты в гребаном Аду, нашли себе хороших друзей, а потом во время очередной Чистки героически пожертвовали собой, отвлекая моих девочек на себя и давая своим друзьям хоть какой-то шанс спасти свои шкуры.       Из остальных семидесяти пяти душ тридцать четыре в какой-то момент решили, что даже если ты в Аду, то это не значит, что ты не можешь творить добро и причинять справедливость, и что жизнь в Аду можно сделать лучше не только для себя, но и для других. Чем они, собственно, и занялись в меру своих возможностей: помогали тем, кому можно было, и/или устраняли тех, кто не давал спокойно жить другим. Вот только все они рано или поздно переходили дорогу какому-нибудь Оверлорду, которого подобная «благотворительность» не устраивала, и в результате их всех убили оружием из Ангельской Стали.       Ещё двадцать пять пришли примерно к тому же выводу, что и предыдущие, только они не стали размениваться на мелочи и решили сразу устроить своеобразную революцию против тирании Оверлордов. Успех в этом деле у всех был разный, но результат был такой же, как и у предыдущих: смерть от освященного оружия.       Пятнадцать душ никаких революций устраивать не хотели, но против Оверлордов они тоже пошли, по разным причинам; в основном из-за того, что их друг или родич у них в рабстве оказался, хотя была и месть за других. И… вы ведь уже догадались, как они кончили? — …Итак, получается, что из всех ста семидесяти трех душ лишь одна не была сражена оружием из Святой Стали. А тот единственный, кто не пал от Стали, погиб от моей руки, сгорев в Святом Пламени, — я хлопнул стопкой бумаг по столу и откинулся на предоставленное Серой кресло. — При этом до своей «второй кончины» они всё-таки совершали достойные поступки, которые, теоретически, можно считать за искупление грехов, — заметила Сера. — Да, это важная деталь, но даже так получается, что смерть от чего-то «святого» является обязательным условием для вознесения, — я встал с кресла и подошел к окну, пытаясь собрать мысли в кучу. — Это, конечно же, отчасти объясняет, почему за столь охуенно долгий срок мы имеем столь малое количество Искупившихся: вся Сталь оседает в руках Оверлордов, а среди них всё-таки мало тех, кто будет использовать её налево и направо. Но я всё понять не могу: почему так? Почему нужна смерть, и именно такая смерть, которая в иных обстоятельствах была бы «окончательной»? — На самом деле, Адам, это имеет определенный смысл, — задумчиво сказала Сера. — Неужели? Можешь просветить меня? — о-па, ну-ка послушаем, что она скажет, уж Архитектор Мироздания должна понимать в этом деле куда больше меня. — Хм, как бы это объяснить доступным языком… Понимаешь, душам для полноценного существования нужна некая оболочка. Без неё они, конечно, тоже могут существовать, но не слишком долго. На Земле оболочкой для души служит органика, живая плоть. Здесь, на Небесах, такая оболочка формируется из Пыли Света, которой тут хватает в изобилии. И… К своему стыду, я не знаю точно, из чего конкретно формируются оболочки для душ Грешников, но, полагаю, из тамошнего аналога Пыли Света — или, если быть точнее, Тьмы.       Кажется, я понимаю, куда она ведёт… — Ад, как тебе известно, это место, где Зло имеет наибольшее влияние на этот мир. Если Небеса являются оплотом Света, то не будет большим преувеличением сказать, что Ад — это оплот Тьмы. И если я что-то и поняла о Тьме за десять тысячелетий, так это то, что Она очень не любит упускать то, что попало в Её руки. — То есть ты хочешь сказать, что сами тела Грешников, по сути, являются их же оковами, которые привязывают их души к Аду и не дают им Вознестись, даже если они полностью искупили свои грехи? — Именно. Во всяком случае, это самая правдоподобная гипотеза, что приходит мне на ум.       От такой новости мне что-то стало неуютно. — Это… очень плохо, на самом деле, — я вернулся обратно в кресло. — Получается, что нам в конце нашей будущей программы реабилитации, независимо от того, какую форму она примет, по любому придется «разрезать оковы». Само по себе это не такая уж большая проблема, но вот если мы сделаем это слишком рано… У нас же нет никакого способа определить точно или хотя бы на глазок, искупила ли душа свои грехи или нет? — Я… боюсь, что нет. — Дерьмо! — я не удержался и ударил кулаком по подлокотнику. — Я знал, что искупление Грешников будет отнюдь не легкой задачкой, но вот это дополнительное обязательное условие… Это уже немного чересчур. Так, а мы… не можем ничего с этим сделать? Ну, там, если проблема в том, что влияние Тьмы не даёт им вознестись, то можем ли мы как-нибудь уменьшить это влияние до такой степени, что Она не сможет им помешать? — Боюсь, это не так просто… Хотя… Я не могу сказать точно, но… Хм… Я только сейчас осознала, что ни я, ни остальные мои братья и сестры никогда не занимались изучением Ада и его обитателей… — Думаешь, если сможешь изучить Грешников более предметно, то это даст нам больше данных, с которыми мы можем работать? — Это возможно, но… боюсь, одна я не справлюсь, не говоря уже о том, что в Ад нам категорически нельзя спускаться… — Ну зачем обязательно прямо в Ад? Я могу прихватить оттуда любого Грешника и доставить его на Землю, в заранее подготовленное место, где вы спокойненько сможете его изучить. И-и-и тут мы подходим к одной теме, которую я хотел с тобой обсудить. — Что такое? — Всё то же, Сера — Святая Сталь, которую надо экспроприировать у мерзавцев Внизу. Я вот тут подумал — а вы с остальными не можете сотворить что-то вроде чуда, чтобы вся Сталь оттуда переместилась сюда на Небеса или исчезла? — Это… сложный вопрос, — задумалась Сера. — Всё-таки Ад, как я уже говорила, это то место, где влияние Тьмы проявляется сильнее всего во вселенной, и, как следствие, наше собственное влияние там, напротив, слабее всего. Одна я в любом случае сделать ничего не смогу. И это подводит нас к ещё одному вопросу… — Остальные Серафимы, да? — Именно, — Сера не смогла сдержать тяжелого вздоха. — Адам, нам нужно рассказать им про всё… в том числе об Истреблениях. — Нужно, — не стал я спорить. — Только вот… Напомни-ка мне, почему ты держала Чистки в тайне даже от остальных Серафимов? — Потому что они… не поймут. А если даже и поймут, то будут сомневаться. О, Небеса, Адам, я сама все эти годы сомневалась, а уж теперь-то… — Эх, в этом ваша главная проблема, не так ли? Вы слишком мягкотелые, при том что мир в нынешнем его виде слишком часто требует весьма жестких решений, — не удержался я от шпильки. — …Разве это плохо — искать более мирные решения проблем? — тихо спросила Серафим. — Нет, но иногда мирных решений просто нет, или они слишком неэффективны. Впрочем, кто я такой, чтобы судить вас, а? — Тот, кому Всевышний доверился больше, чем нам, — поникла Сера.       …Кхем, а ведь и правда, получается ведь, что местный Боже практически доверил судьбу Его мира какой-то левой залетной душе, а не Его собственным творениям. Не слишком ли много Он на меня взвалил? И не слишком ли мало веры у Него в Его же первейших слугах? Картинка, рисованная в сериале, была удручающей, но тут-то у нас не сериал! Неужели у Него тут всё настолько плохо, что Он готов довериться хрен знает кому?       Ответа у меня не было. Впрочем, оно и неважно. — Ладно, это всё неважно, у нас есть работа, которую надо сделать. — Да… Да, ты прав, конечно, — тут же подобралась Сера. Она что-то совсем расклеилась… Хотя, о чем это я? На неё тут столько дерьма единоразово вылилось, что любой на её месте приуныл бы. — Но возвращаясь к теме остальных Серафимов… Они ведь явно будут недовольны тем, что ты одобрила Чистки и скрыла это от них, да? Как конкретно они на это отреагируют? Ну, там, они попытаются устроить над нами суд или типа того? — Я Высший Серафим и Глава Совета, Адам. Помимо прочего, все вопросы, касающиеся безопасности Небес и его обитателей, находятся именно в моей юрисдикции. Технически, я имею право единолично принимать и приводить в исполнение любые решения, направленные на обеспечение безопасности Рая, в том числе скрывать информацию о таких решениях. Однако Истребления это очень… неоднозначная тема, по меньшей мере. В любом случае, Совет будет очень недоволен, и не постесняется это недовольство высказать, не говоря уже о том, что это пошатнет доверие остальных ко мне, а у нас и так с доверием не очень, особенно в свете того, что у нас на Небесах творится ересь. — Какая ещё ересь? — удивился я. — Адам, я же тебе пересказывала слова Всевышнего. Он велел нам проверить Херувим-таун. — Ах, да, верно, прости, просто эта часть совершенно прошла мимо моего сознания. Ну, знаешь, не каждый день понимаешь, что ты на самом деле разговаривал непосредственно с Господом. — И то верно. И раз уж речь зашла об этом, Адам, Всевышний в тех видениях не давал намёка на то, что конкретно там происходит?       Да уж, как-то я совсем упустил эту часть послания от Господа. Однако… Ересь на Небесах? В каком-то Херувим-тауне? Это что-то новенькое. В сериале нам никакого Херувим-тауна не показывали, зато…       …зато его упоминали в Адском Боссе…       …Бл-я-я-я-ядь, Адский Босс! Я совсем забыл про этот выкидыш сценарного искусства! А ведь он тоже был типа частью этой вселенной! Су-у-у-ука, получается, что этот педик Блиц с его командой моральных уродов тут тоже существуют! И они наведываются на Землю, чтобы убивать моих детей! Даже если кто-то из их жертв это типа заслужил, кто дал этим ублюдкам право убивать моих детей?! Урою уродов нахуй! — Адам, что случилось?! — донесся до меня испуганный возглас Серы.       Упс, меня так сильно триггернуло, что я сам не заметил, как вскочил на ноги и начал говорить вслух. — Прошу прощения, просто… Я тут ещё кое-что вспомнил из тех видений… Напомни мне, могут ли Исчадия Ада посещать Землю? — Конечно нет, запрет на это прямо прописан в условиях Договора, заключенного в конце Войны с Адом… Подожди, ты хочешь сказать?.. — Что Исчадия ходят на Землю, как к себе на работу, причем буквально? Да, именно это я и хочу сказать. И каким-то хером мы это дело проглядели. — Святые Небеса… Что же ты молчал-то?! — возмутилась Сера. — Господь показал мне много чего, и не все из этих видений были… структурированы, скажем так. И я настолько зациклился на вести о возможности Искуплений, что всё остальное, ну, попросту вылетело у меня из головы. — Так… Адам, давай вспоминай, что ещё Всевышний тебе показал. — Говорю же, Он много чего мне показал, и не всё из того, что я видел, имеет большое значение… — Адам, если Всевышний счел нужным тебе что-то показать, то это не может быть неважным. — Ох, ладно, спокойней, я сейчас с мыслями соберусь… — м-да, неловко вышло… Я как-то настолько зациклился на том, что я персонаж Отеля Хазбина, что совсем нафиг забыл о существовании Аццкого Босса.       Не то, чтобы этот сериал заслуживал того, чтобы его помнить. Первоначальная идея была неплоха — Бесы за деньгу проникают на Землю и убивают живущих, которые насолили чем-то уже умершим Грешникам.       А потом всё быстро скатилось к пиздостраданиям двух пидарасов и какой-то околополитической хуйне, а первоначальная идея вообще съебалась куда-то нахуй.       Серьезно, блядь, в этом мульте заместо сценария ебаный фанфик средней паршивости, когда начинающий автор взял типа крутую идею для начала, но понятия не имеет, что будет в конце или даже в середине. Даже я бы, наверное, справился бы с прописанием истории лучше.       Ну и все персонажи там просто мрази. Я понимаю, что они, как бы, демоны из Ада, им положено быть мразями, но проблема в том, что ВивзиЖоп за каким-то хреном решила сделать их всех человечными, чтоб мы за них переживали. И сделала она это максимально тупорыло…       Ну да ладно, не будем обсуждать, насколько всрато прописан мультик для детей с матюками и убийствами, проблема-то не в этом. Проблема в том, что эти мрази будут ходить по Земле и убивать моих потомков! При том, что им на эту самую Землю ступать, как бы, нельзя. Вот вообще нельзя. Так ведь мало того, что эти ассасины недоделанные туда ходят, туда ведь ещё за каким-то хреном суккубы ходят, вроде как наркоту толкать и людей совращать. Нахуя? Не знаю, не помню, да и похуй.       Короче, надо все эти лавочки как-то прикрывать. Каким образом? Я не ебу. Ладно, щас Серу нагружать буду… Жалко её, конечно, но один я это дело, пожалуй, не вытяну. Итак, что же мне ей рассказать…       В общем, я решил не сильно заморачиваться и вкратце обрисовать Сере мульт. Про Беса Блицо, у которого «о» не читается, про его команду головорезов, про то, какой бизнес они организовали, как конкретно они попадают на Землю и причём тут некий принц Столас. И ещё упомянул про то, что он не единственный, кто ходит «работать» на Землю, всякие суккубы там тоже проворачивают свои темные делишки. — Это недопустимо! — в этот раз Сера тоже знатно прихуела, но вместо того, чтобы впадать в депрессию, быстро взяла себя в руки и даже разозлилась. — Куда Люцифер смотрит?! — Никуда. Я же говорил, он хер забил на управление Адом и чахнет над своими уточками. Там ещё сильно позже суд был, на котором собрались все Демоны Грехов, а он не пришел, хотя, по идее, должен был. Причем он так долго не появлялся на публике, что один из Грехов — Сатана, Воплощение Гнева, — начал в открытую говорить, что это он породил Ад и всех его обитателей, и вообще Люцик чел залётный и без него он нихрена не стоит. Перетягивает всю власть на себя, короче. — Вот ведь… Я знала, что Люциферу не следует доверять, но что ему нельзя доверять его же владения? Даже для него это слишком, — тут уже Сера встала и подлетела к окну, чтобы собраться с мыслями. — Ещё одна проблема, которую нужно вынести на обсуждение Совету. И это при том, что нам придётся их всех успокаивать и убеждать в том, что Чистки до сих пор необходимы, а я не превышала своих полномочий… — А ты превышала? — Нет, но это не помешает остальным поставить под вопрос мою компетентность. Как и саму необходимость проведение Истреблений… — Вали всё на меня. — Что? — резко обернулась ко мне Сера. — Это была моя идея изначально, я на ней настаивал, мне за неё и отвечать. — Но ведь её одобрила именно я… — А на этом тебе лучше не акцентировать внимание. Напирай именно на то, что это было моё предложение. Что я его исполнял. И сделай особое внимание на том, что, несмотря на всё это, Боже назначил именно меня ответственным за решение всех дальнейших вопросов, связанных с Адом, следовательно, всё, что я сделал, является Богоугодным. Они всё равно будут недовольны нами двумя, но уж против Слова Всевышнего, надеюсь, никто из них не попрет. — Ты… хочешь попытаться меня выгородить? Почему? — кажется, Сера искренне удивилась. — Что значит «почему»? Потому что, во-первых, мне не нужна тут Схизма на Небесах, а во-вторых, я не хочу, чтобы тебя судили понапрасну. — …Тебя совсем не смущает, что ты уничтожил бесчисленное число душ своих потомков — и не собираешься останавливаться? — Чуть-чуть смущает. Чуть-чуть. Сера, пойми, если бы там было множество тех, кто заслуживал прощения, то мы имели бы на руках миллионы искупившихся душ, а не всего каких-то жалких сто семьдесят три штуки. — Для того, кто обычно не слишком задумывается над чем бы то ни было, ты слишком часто выдаешь утверждения, которые мне не нравятся, но с которыми мне трудно спорить, — устало вздохнула Серафим. — Не я такой, жизнь такая. Спасибо дятлам.       Сера неопределенно хмыкнула, и мы помолчали. — …Это ведь всё ещё было будущее, верно? — Вроде бы да, — я попытался припомнить примерный таймлайн «Босса» и сопоставить его с «Отелем». Единственной зацепкой, что удалось вспомнить, был тот момент, что на момент пилота Хазбина их контора уже работала какое-то время, потому как ихния секретарша смотрела на рабочем месте то шоу, в котором Чарли пыталась продвинуть свою идею с Отелем, и было это тоже в пилоте, только уже Босса, но на этом всё.       Впрочем, шанс на то, что Блиц свою контору ещё не успел открыть, довольно высока. Значит, он не успел убить никого из людей. А значит, можно… да какое «можно» — нужно это дело пресечь на корню. Даже если его жертвы те ещё мрази, никто не давал ему права их убивать. Это вам не мультсериал, тут смерти в качестве блядской шутки воспринимать нельзя. Так что пошел этот моральный урод с его сворой нахуй! — Значит, у нас ещё есть возможность предотвратить деятельность этого И.М.П. Полагаю, нам нужно обновить барьер между Адом и Землей… а заодно защиту Небес, раз уж на то пошло. — А между Адом и Землей есть барьер? — несколько удивился я. — Конечно, мы его сразу после войны установили, на всякий случай. А ты не знал? — Эм, что-то не припомню такого… Ладно, не важно. Эх, что-то дел у меня меньше не становится, хотя, казалось бы, столько важного уже успел сделать… — Наконец-то меня кто-то начал понимать: я в таком темпе существую с момента Падения Эдема. Ладно, скажи мне всё-таки, было ли в тех видениях что-то про Херувим-таун? — Ах, да… В общем, этому уроду Блицу поступил заказ пришить какого-то богача с сомнительными моральными качествами. Тот, собственно, хотел покончить с собой, не помню, почему, и Блиц не собирался ему мешать, но тут явилась троица Херувимов из какой-то, эм, благотворительной организации?.. А у нас есть организации, которые помогают смертным? — Есть. Хотя, признаться, я знаю о них очень поверхностно — их деятельность находится под прямым контролем Ханиэля, я же получаю от него только отчеты о результатах. — И какие у него там результаты? — Больше ста двадцати тысяч спасенных от ранней смерти людей за последний месяц, — воу, серьезно? Это так-то дофига народу, даже если учесть, что людей на Земле где-то шесть-семь миллиардов. Хоть кто-то из этих помощников должен был бы попасться на камеру, кстати. Но это мысль на другой раз, пожалуй. — Окей… В общем, Блиц и его команда вместо того, чтобы просто взять и грохнуть богатея, начинают убеждать его, что жизнь бессмысленна и цепляться за неё не надо, в то время как Херувимы из организации… эм, Х.Е.Р.У.В.И.М., ага… они начинают убеждать его, что даже если ему осталось недолго, он всё равно должен сделать напоследок добрый поступок, чтобы попасть на Небеса. Они там все долго убеждали его, водили в разные места, потом между ними началась потасовка, в результате которой того богатея случайно насмерть раздавило пианино, а потом появилась ещё одна Херувим-олениха и сказала, что человек помер из-за действий тех трех Херувимов, и потому им больше нельзя на Небеса, вот. А, а ещё я видел мельком их офис, и там был плакат с цитатой якобы Бога, что нужно окружать себя полезными друзьями и избавляться от тех друзей, которых ты не можешь использовать к своей выгоде. И… да, на этом вроде бы всё. — …Ты помнишь, как звали тех Херувимов? Особенно ту, которая олениха? — ух, ё, а Сера-то изволит злиться! — Нет, извини, кажется, они даже толком не представлялись. — Значит, сегодня мы отправимся в Херувим-таун, и там ты опознаешь эту олениху, — сказала она таким тоном, что сразу стало понятно — спорить бесполезно. Эх, разговор с Георгием откладывается… ладно уж, время ещё терпит. — Полагаете, это и есть та самая ересь, о которой предупредил Боже? — уточнил я. — Как минимум, это очень явный след, а как максимум — прямое её проявление. Ты этого не знаешь, но мы уже направили следственную группу Серафимов в Херувим-таун. Пока что они ничего не нашли, но если то, что ты говоришь, правда — а у меня нет причин сомневаться в этом, — то мы сэкономим им кучу времени и сил. Ладно, что-нибудь ещё из тех видений, о чем мне крайне желательно знать? — Хм… Я видел нескольких Оверлордов, но с ними я уж как-нибудь сам разберусь. Видел Демонов Грехов. Жадность и Похоть между собой тихо враждуют, Обжорство проводит кучу времени на вечеринках в свою честь, остальных я видел только на суде над Столасом, и те там ничего толком не делали и не говорили… — За что его судили, кстати? — У них там внутрисемейная политическая интрига случилась. По сути, он там с женой поссорился, а её брат за это его подставил под лишение титула и сил сроком на сто лет. Для нас, впрочем, это не представляет особого интереса. Напротив, пока Демоны Гоетии грызутся между собой, они слишком заняты, чтобы думать о кознях против остальной вселенной. Эх, надо было нам всё-таки вырезать их в конце войны — меньше проблем было бы. — Адам, они проиграли и признали своё поражение… — Если бы мы проиграли, то они не были бы милосердными к нам, Сера. Совсем наоборот. Эх, ладно, чего уж теперь, имеем, что имеем. — Воистину. Есть ли ещё что-то важное?       Я задумался. Про эпос с Чарли поведал, про Блицо и Ко рассказал, Оверлордов упомянул, Грехов тоже, что там ещё может быть важного? Есть ещё олень и его таинственный хозяин, который может быть кем угодно, от Лилит до местного Воплощения Зла.       …Кстати, о ней… — Сера, ты знаешь, что конкретно сталось с Евой? — внезапно вывалил на неё свой вопрос. Я прекрасно помнил, что с ней случилось, но, может, у Серы есть чуть больше информации? — …Как ты знаешь, после того, как она вкусила Запретный Плод, у неё появился выбор между Добром и Злом. Она выбрала Зло, и тем самым стала Её сосудом, Воплощением Зла. Ты и сам видел, как она уничтожила Эдем, обратив тот в Ад, но… в какой-то момент, во время Падения, она просто исчезла. Мы понятия не имеем, как и куда, знаем только, что она была в Эдеме, когда тот схлопнулся и стал тем, чем стал. Если она всё ещё существует, то она никак не проявляла себя все эти годы. Скорее всего, она всё-таки сгинула вместе с Эдемом, но… мы не можем быть в этом абсолютно уверены. Мы до сих пор по возможности пытаемся обнаружить её следы, если таковые вообще существуют, но до сих пор ничего не нашли. Почему ты спрашиваешь?       Потому что я был одним из тех задротов, которые в ожидании готового продукта искал любую инфу по будущему произведению. Так я узнал про персонажа Руу, сокращение от «Рут оф Эвил» — Корень Зла. По одной из задумок Вивьен, в неё преобразилась Ева после Плода, став Воплощением Зла. Ага, Люцифер у неё даже на самых ранних этапах не был главным плохишом всея Хеллаверса. Я понятия не имею, дожил ли этот концепт до реализации или так и остался просто клёвой идейкой, не дошедшей до самого сериала, но… исключать такую вероятность, что в этом мире она и впрямь существует и строит козни, не следует. Даже если я ничего не могу с этим сделать… — …Нет, прости, это не связано с видениями, просто… Что-то я о ней в последнее время часто вспоминаю. Наверное, из-за Лилит. — А, понимаю, — Сера одарила меня сочувствующим взглядом. Она, наверное, думает, что я до сих пор надеюсь, что Ева жива и её можно как-то спасти. Ну, не стану её в этом разубеждать. — Ладно, если это всё, что было в видениях… — она бросила на меня вопросительный взгляд, и я кивнул, мол, это всё. — …тогда скажи мне, что мне следует сказать на Совете по поводу… всего этого? — На самом деле, Сера, я думаю, что мне стоит самому выступить перед Советом и разложить им всё по полочкам. — Ты уверен? Я и сама могу перед ними выступить… — И принять весь удар критики на себя? Нет уж, я тебя им на растерзание просто так не отдам. — Не преувеличивай, пожалуйста, мои братья и сестры не хищники, готовые убить меня при малейшей слабости, — слегка скривилась она. — Как бы там ни было, Сера, я хочу выступить перед ними, чтобы обозначить политику партии по отношению к «внешним делам», так сказать. И попросить их о помощи в моих будущих делах, раз уж Господь дал мне на это право. Хм… А это что получается, я теперь, по сути, по объему полномочий сравнился с Серафимами? — Не совсем, но… близко к этому, полагаю. Ладно, мы с тобой ещё обсудим, что и как мы с тобой будем обсуждать перед Советом, а пока давай слетаем в Херувим-таун. Вопрос ереси на Небесах следует решить как можно скорее. — Как скажешь, — пожал я плечами, осознавая, что мои текущие планы немного откладываются. Лично я во всей этой ситуации с ересью не видел такой уж большой проблемы. В смысле, да, ситуация с Херувимами безусловно неприятная, но по сравнению с Адом она виделась мне мелкой проблемой, которую можно и нужно оставить на откуп ответственному за это Серафиму — на что я, собственно, и рассчитывал. В смысле, вот я сейчас ткну пальцем в ту «эффективную менеджерку», которая своих без суда и следствия из Рая изгоняет, на что она не факт, что полномочия имеет, а дальше этот, как его, Ханиэль, уже сам как-нибудь с этим разберется. Я даже думал, что ещё успею сегодня добраться до Георгия.       Что же, как оказалось, я несколько недооценил масштаб проблемы, но справедливости ради я должен сказать, что я никак не мог предсказать, что пресловутые отклонения от канона окажутся настолько серьёзными…