Любящие мужья

***

Джон говорит, что полезно развивать хобби, когда уходишь с работы. У него самого есть следующие хобби: выпечка, садоводство и изготовление книжных шкафов. Он печёт каждую неделю, обычно булочки, печенье или пироги, и всегда пробует что-то новое, дарит свои творения нашему почтальону, нашим соседям и всем, кто случайно оказывается рядом, поэтому я думаю, что его выпечку по праву можно назвать хобби. В последнее время он не соорудил ни одного книжного шкафа, но это потому, что у нас и так достаточно места, чтобы вместить все книги в нашем коттедже, и он не предлагал построить книжные шкафы кому-либо ещё. Хотя он мог бы заняться изготовлением табуреток или приставных столиков, пока он этого не делал, вот почему я говорю, что его хобби − изготовление книжных шкафов. Что касается садоводства, он сажает овощи и цветы и борется с вредителями, которые хотят их съесть. Он постоянно сражается с кроликами, возводя проволочные заграждения и опрыскивая растения острым перцем. Это не имеет значения. Кролики так же неизбежны, как дождь в Сассексе, но он отказывается с этим мириться. Мой совет − просто сажать больше, давая кроликам справедливую долю. Я думаю, он просто наслаждается битвой. Его увлечение садоводством также поддерживает моё увлечение − пчеловодство. Пчёлам нравятся определённые виды цветов, и Джон сажает их, чтобы пчёлы были довольны и производили мёд. Пчёл особенно не нужно содержать, и на самом деле нет краткого способа объяснить, чем занимается пчеловод, потому что в этом хобби так много рабочих мест. Подводя итог, я слежу за тем, чтобы их ульи были защищены от хищников и в хорошем состоянии, пчёлы здоровы, и иногда дополняю их рацион. Пчёлы выполняют свою собственную работу, которая включает в себя уборку улья, сбор пыльцы и уход за личинками, если они рабочие пчёлы; единственная работа трутней − спариваться с королевой. Джон думает, что пчёлы благодарны мне за заботу, и именно поэтому они делают свой мёд особенно вкусным, но пчёлы − это насекомые, и я совершенно уверен, что они не чувствуют благодарности. Они делают мёд, потому что это то, что делают пчёлы. И это вкусно. Джон романтично относится к подобным вещам. Он разговаривает со своими цветами и призывает выращивать овощи. Он научил меня делать книжные шкафы, потому что увидел, что те, что я заказывал, были мусором, и потому что он хотел проводить со мной больше времени. Это было романтично. И всё получилось хорошо, потому что мы полюбили друг друга. И вот мы женаты уже год. У него есть ещё одно хобби, которым он недавно снова занялся после многих лет: написание рассказов. Когда мы познакомились три года назад, он был просто моим соседом, но вскоре он стал моим другом, и я узнал, что он был врачом, был женат, у него была дочь, и он часто писал довольно дешёвой чернильной ручкой. Я знал всё это по выгравированной табличке на его трости, вмятине на безымянном пальце его левой руки, женщине (его дочери Рози), которая иногда навещала его, и чернилам на его манжете. Я не смог определить, что именно он писал. Когда я сделал свой вывод о нём, он объяснил, что предпочитает писать от руки. В его случае это, вероятно, было более эффективно, потому что он печатает двумя пальцами. На его день рождения я купил ему новый ноутбук, и он прилагает усилия, чтобы научиться печатать большим количеством пальцев. Он не силён в технике; как следствие, он иногда кричит на свой ноутбук. Поскольку он не понимает, как мыслят компьютеры, он считает, что это глупо. Но компьютеры делают только то, что мы им говорим, поэтому кричать на них бесполезно. Это всё равно что ругаться на кроликов − бессмысленно, но от этого ему становится легче. Поскольку он врач, которому нравится смотреть Джеймса Бонда, он раньше писал медицинские детективы и опубликовал две книги под псевдонимом Артур К. Дойл. Он перестал писать детективы после смерти своей жены, а это очень сложная история, о которой ему не нравится думать. Но теперь он снова пишет. В первый раз, когда он пригласил меня на чай, он сказал, что хотел бы, чтобы я описал некоторые из своих дел, особенно то, с собакой. Он знал обо мне, потому что я был немного знаменит, поскольку раскрыл много дел для Скотланд-Ярда. У меня были и частные клиенты, и я рассказал ему некоторые из этих историй. По его словам, это хорошие истории, и людям хотелось бы их прочитать. Я предположил, что он мог бы написать некоторые из них, но он сказал, что если бы он это сделал, ему пришлось бы их беллетризовать, что означает превратить историю в роман. Я сказал, что всё в порядке, но он подумал, что мне не понравятся эти истории. Хотя они мне нравятся; это и его истории, и мои, будто мы были знакомы много лет назад, когда я разгадывал тайны. Это романтические истории, но я не возражаю. Я никогда не буду возражать против романтики, когда она исходит от Джона Ватсона. Не нужно быть гением или детективом, чтобы сделать вывод, что Джон романтик. Раньше он называл меня бойфрендом, что сбивало с толку, пока я не понял, что он флиртует со мной. Теперь он называет меня мужем, хотя юридически мы гражданские партнёры. Иногда я называю его мой дорогой гражданский партнёр, потому что это заставляет его смеяться. У него прекрасный смех, поэтому я стараюсь смешить его каждый день. Я объясняю все эти вещи о Джоне и обо мне, потому что каждая история нуждается в изложении. Именно здесь автор знакомит с персонажами (Джоном и мной) и обстановкой (наш коттедж за пределами маленькой деревни в Сассексе), прежде чем продолжить сюжет. Я пробую это писательское хобби, потому что Джон говорит, что новые увлечения не дают нам впасть в маразм. Я ни капельки не чувствую себя маразматиком, но некоторые люди никогда не узнают, что они маразматики, пока не поймут, что человек, прячущий их ключи − это они сами. Я решил писать, чтобы на меня не наползла старость. Моей темой будет убийство. Причина в том, что убийство уже стало одним из моих хобби. Я не имею в виду, что убивать людей − это моё хобби. Если я ещё не прояснил, до выхода на пенсию я расследовал убийства для Скотланд-Ярда. Тогда это была моя работа, но с тех пор, как я вышел на пенсию, мне не приходилось раскрывать ни одного убийства, потому что в Сассексе люди обычно умирают от таких вещей, как старость. Если я снова начну раскрывать убийства, я буду считать это хобби, потому что я на пенсии и занимаюсь этим ради удовольствия. И я с таким же успехом могу написать об этом, как некоторые пчеловоды пишут статьи и книги о пчёлах. Даже если никто больше не прочтёт это, я знаю, что Джону это понравится. Мне действительно нужен сюжет для этой истории. Я не хочу писать историю о том, как я пытаюсь придумать, о чём написать рассказ. Как и в большинстве английских деревень, населённых в основном людьми старше шестидесяти, в Литтл-Хоптоне особого оживления нет. (Это не настоящее название деревни, где мы живём. Поскольку она маленькая, и тем немногим людям, которые здесь живут, возможно, не понравится быть частью моей истории, я выдумываю название.) Некоторое время я надеялся на убийство. Джон любит напоминать мне, что говорить это вслух перед людьми, которые не являются им, немного нехорошо. Он знает, что я не хочу, чтобы кого-то убивали. Я только имею в виду, что люди всё равно умрут, и если кто-то умрёт таинственной смертью, мне было бы приятно расследовать их смерть. Есть ещё один персонаж, которого я должен представить, и это Грег. Я называл его Лестрейд, когда он был детективом столичной полиции в Лондоне. Это потому, что тогда мы были коллегами. Я не работал в полиции, поэтому не могу сказать, что мы были коллегами, но я помогал ему в делах об убийствах, а это то, что делает сотрудник. Я был консультирующим детективом, а он был детективом-инспектором. Сейчас мы оба на пенсии и стали друзьями, вот почему я зову его Грег. Он женат на женщине по имени Бекки. Она невысокая рыжеволосая женщина, очень энергичная, у неё хобби − антиквариат, и ей нравится таскать Грега за собой. Они переехали в Сассекс, чтобы заняться этим хобби, и теперь живут через дорогу от нас. «Старость − это не совсем негативный опыт. Я многое узнал об анатомии...» Джон читает это через моё плечо и хихикает. Мне нравится слышать, как он хихикает, но иногда я не уверен, что его так развеселило. Он объясняет мне, что нам обоим понравилось изучать анатомию друг друга, но я не это имел в виду. Я имею в виду, что я узнал об артрите и о том, как он влияет на суставы, как со временем ухудшается слух и почему мои руки недостаточно длинные, чтобы держать материалы для чтения на расстоянии, на котором я могу читать. Я также узнал об анатомии Джона. Он очень здоров для своего возраста, хотя чуть больше года назад был госпитализирован с сердечным «инцидентом», в который он отказывается верить, что это был инфаркт миокарда. Несмотря на это, он следит за тем, что ест, каждый день проходит со мной пару миль пешком и принимает лекарства, призванные сделать маловероятным повторение «инцидента». Джон имеет в виду секс, когда говорит, что мы узнали об анатомии друг друга. Я знал о сексе до того, как встретил его, но не беспокоился об этом. Возможно, было глупо игнорировать секс столько лет, но я совершенно уверен, что ни один любовник не мог сравниться с Джоном. Я бы тратил своё время впустую с другими людьми, которые гораздо менее интересны, чем Джон. Он также красив, но этого недостаточно, чтобы соблазнить меня. Красивые люди часто оказываются скучными. Или даже опасными. Я знал многих убийц, которые были красивыми людьми. К счастью, Джон не убийца. Я люблю Джона, потому что он интересный, добрый и благонравный. Он поёт, когда готовит завтрак, и помнит о печенье, которое я люблю. Когда мы гуляем вместе, он берёт меня под руку и представляет всем, кого мы встречаем, как своего дорогого мужа. Или своего любящего супруга. А иногда, как его многострадального мужа. Мы действительно души не чаем друг в друге. Джон говорит, что этот сюжет осуществится, и мне не стоит беспокоиться, если в нашей вымышленной деревне никого не убьют. Сегодня температура выше средней, и я оцениваю, как зима обошлась с моими ульями, вижу, что мне нужно починить. Это включает в себя несколько задач, которые я не буду объяснять, потому что это не трактат по пчеловодству. Я просто подготавливаю почву для дальнейшего. Джон помогает Грегу чистить водосточные трубы. Грег стоит на лестнице, а Джон решил прогуляться по крыше. Я полагаю, он ищет отвалившуюся черепицу после ливня, который был у нас на прошлой неделе. Он машет мне через дорогу, пока я осматриваю свои ульи. Я хочу сказать ему, чтобы он перестал махать как дурак и спустился с крыши, но поскольку мы оба гуляли по своей крыше, мне нет смысла нервничать, видя его на крыше Грега. И всё же это меня беспокоит. В одной истории ясный день с лёгким ветерком, несущим запах костра и намекающим на раннюю весну − это именно тот день, когда случится что-то плохое. Плохие вещи часто предвещаются в историях. В солнечный день у персонажа может возникнуть чувство, которое подготавливает читателя к чему-то плохому, что произойдёт. Кто-то может сказать что-то или увидеть что-то, что вызывает у него неприятное чувство. В реальной жизни всё просто случается, и даже когда люди впоследствии говорят, что у них было предчувствие, что это произойдёт, они просто становятся жертвами ошибки постфактум. Вы можете много раз думать о том, что происходит что-то плохое, но ничего плохого не происходит, но когда что-то плохое действительно случается, вы вспоминаете это чувство. Но это не объясняет всех случаев, когда у вас было плохое предчувствие, и ничего плохого не происходило. Если вы всегда ожидаете худшего, иногда вы будете правы. Но чаще вы будете ошибаться. Джон осторожен и очень подтянут для своих шестидесяти восьми, но я беспокоюсь. Бекки выходит на улицу и говорит Джону слезать с крыши. Я не слышу её, но вижу, как она стоит и жестикулирует. Джон указывает на крышу и что-то говорит Грегу, и Грег тоже взбирается на крышу, чтобы посмотреть, о чём он говорит. Мне следовало бы обратить внимание на свои ульи. У меня нет логической причины думать, что, наблюдая за ними двумя с расстояния в несколько ярдов, я смогу уберечь их от падения с крыши. Ещё одно ошибочное мнение. И всё же я продолжаю наблюдать. Теперь они движутся к лестнице. Джон спускается первым. Я думаю, Лестрейд шутит. «Ты иди первым, чтобы предотвратить моё падение». Бекки всё ещё стоит, уперев руки в бока, и что-то ему говорит. Наверное, «будь осторожен, идиот». Ноги Джона касаются земли, и я слышу, как выдыхаю, не осознавая, что задерживаю дыхание. Ноги Грега теперь на лестнице, и Джон придерживает её, чтобы не упасть. Это удивляет меня, когда я думаю об этом позже. У меня плохое предчувствие, когда я вижу их на крыше, но когда я вижу, как Грег падает, я в шоке. Это происходит быстро, слишком быстро, чтобы понять, пропустил ли он ступеньку или потерял хватку. На мгновение я замираю. Бекки кричит, и я вижу, как Джон опускается на колени рядом с Грегом в режиме доктора. Он смотрит на Бекки и что-то говорит. Она достаёт свой телефон из кармана, роняет его в отчаянии, и Джон поднимает его и звонит. Только тогда я бросаю свои инструменты и начинаю бежать к ним.