в ночном саду.

Moon, tell me if I could

Send up my heart to you?

So, when I die, which I must do,

Could it shine down here with you?

      Резиденция Басу встречает Деви Шарма новой волной тревоги и обязательств. Оставаться здесь на ночь — её большая ошибка; сна ни в одном глазу, а чувство страха слипается одним комком в горле.       Гулять по коридорам ночью дело конечно рискованное, (учитывая, что можно услышать в их стенах), а выходить в сад — ничем не лучше, но Деви уже глубоко всё равно.       Хочется увидеть Сарасвати: поговорить с ней, посмотреть в её глаза, поцеловать в уголок губ, и — наконец, — выдохнуть спокойно. С той встречи в храме прошло по меньшей мере две недели, а они успевали видеться лишь на общих сборищах.       Сегодня на собрании дюжины объявили о помолвке Сарасвати Басу с Эритом Тхакуром. Одна только мысль о ней раздается набатом в голове. Тошнит.       Ноги сами приводят её в сад; ночью он особенно прекрасен, словно приобретает флёр загадочности и уединения.       У Басу почти получилось слиться с пышными, пахучими бутонами цветов, но от прозорливого взгляда Деви, ей никуда не деться. Всё-таки не зря тотемное животное Шарма — сокол.       Сарасвати, чуть согнувшись вперёд, сидит на скамейке спиной к Деви, сложив руки так, что кажется будто бы она молится, но на деле — лишь поникла, устала. Видно, что она даже ещё не ложилась — лавандовое сари так и не сменилось на ночную сорочку, каштановые волосы по-прежнему заплетены в косу (только пару прядей выбились из неё), а тонкие золотые браслеты изредка позвякивают в тишине, неприятно режа слух. Тёмные тени залегли под глазами, лицо осунулось и вытянулось, но взгляд ещё не утерял прежнюю искру, лишь чуть потускнел.       Сердце непроизвольно сжалось, закололо. Недавние новости подкосили их двоих — это видно.       «И как она могла обо всём умолчать?» — думает Деви.       Подойдя ближе к скамейке, на которой сидела Сара, она так и не решилась её окликнуть.       «Не сейчас».       Басу, заслышав шуршание, выпрямилась и повернулась к ней.             — Не стой там как чужая.       Деви молча подошла, присела рядом и опустила свою голову ей на плечо, глубоко вздохнув.       — Не спится? — мягко поинтересовалась Сарасвати, поглаживая волосы девушки.       — Не могу уснуть, — ответила Деви, прижимаясь к ней ближе — в объятья.       Хочется рассказать про головные боли, про вещи, которые её тревожат, но она молчит. Силы остаются только на недвусмысленный поцелуй в скулу.       «Не сейчас», — снова вторит себе мысленно Деви, — «Саре и так не легко».       Сарасвати словно слышит её мысли, читает её только по одним усталым вздохам и плотно сомкнутым губам. Проницательная.       — Ты злишься на меня, да?       — Злюсь? На тебя? — удивилась Деви, поднимая голову, — я злюсь разве что только на…       А ведь действительно — на кого злиться-то? На дюжину? Может, на де Клера? На Богов? Или Видию Басу? На саму себя?       — «На»? — вскинула брови Сара.       — Я злюсь на всех, но только не на тебя, — решительно заявила Шарма, — ты не виновата, что всё так складывается.       — Как и ты, — кивнула Басу.       Они на некоторое мгновение замолчали, размышляя о своём. Сейчас глубокая ночь, а Деви так хотелось уйти из душной комнаты да поскорее, что она даже не взяла с собой канделябр со свечой; теперь светом заправляет только низко висящая луна, больше напоминающая огромную белую жемчужину в обрамлении маленьких бриллиантов-звёзд, как на любимых серёжках Деви.       — Почему ты не сказала об этом раньше — тогда в храме? — спрашивает она, разрезая повисшую тишину, словно катар.       Но для Сарасвати подобный вопрос сродни отрезвляюще-резкому хлысту: больно и неожиданно — очередное напоминание о нежеланной помолвке.       — Я не хотела расстраивать тебя ещё больше. Видела бы ты себя тогда со стороны! — в серых агатовых глазах Сары разливается неподдельная тоска.       Деви только вяло кивает. Сейчас ей не особо-то хочется ссориться. Хочется лишь много-много поцелуев, ласк и объятий, а об остальном она подумает потом. Разберётся как-нибудь, не впервой.       — Иногда я задумываюсь о том, чтобы сбежать отсюда, куда-нибудь подальше. С тобой, — вдруг выдаёт Сарасвати, смотря в глаза Дивии, — туда, где нас никто не знает.       — Хочешь быть вдвоём против всего мира, как Монтекки и Капулетти? — усмехнулась Шарма, ласково поглаживая щёку девушки.       — Фу, Деви, это так тривиально и по-английски, — по-кошачьи фыркает Сара, — к тому же они в конце умерли, а я этого не хочу!       — Зато вместе, — хихикнула Дивия.       — Мы не будем как Монтекки и Капулетти. Мы будем как Басу и Шарма!       Её слова расцветают на сердце безграничной любовью и нежностью.       — Честно? Иногда я задумываюсь о том, чтобы натравить на них всех Манаша.       Признание Деви — гром среди ясного неба, а одобрительный смех Сарасвати звучит как вседозволяющая молитва, словно сейчас сама Кали благословляет её на это.       И откуда в Дивии Шарма столько кровожадности, присущей исключительно роду Басу?       — А крови-то будет, м-м-м! — с напускным (или нет?) предвкушением протянула Сара, откидываясь на спинку скамейки, — с кого начнёшь? С дяди, или де Клера?       — С Эрита Тхакура, — ухмыльнулась Деви, — потом уже все остальные.       — Звучит так, словно ты действительно собираешь натравить на них Манаша, — сказала Басу, притягивая девушку к себе.       — Только если ты попросишь, — засмеялась-замурчала Деви, куда-то в шею Сарасвати.       — Хотела бы и попросить, но не думаю, что на этом наши проблемы закончатся — уйдут одни, всплывут другие, — резюмирует она.       Деви поёжилась и немного поразмышляв, примирительно кивнула.       — Тогда давай сейчас пошлём их всех к асурам, и подумаем об этом завтра.       — Да, к асурам их всех! — заливисто засмеялась Сарасвати, утягивая Дивию в поцелуй.       Сейчас они вдвоём, в этом саду, и их никто не потревожит, а обо всём насущном — уже подумают завтра.              К асурам всех.