Его крови

— Как можно быть такими идиотами?! — почти шипит Вэнь Цин, вынимая мелкое крошево от взорвавшегося камня из спины Цзян Чэна. — Как можно настолько не заботиться о себе?! — Ну не сердись, Вэнь Цин, — канючит Вэй Усянь. — Там либо мы, либо дети… и Лань Чжань вовремя появился. Да, Лань Чжань? Лань Ванцзи смотрит на Вэй Усяня так, что Цзян Чэн на целый миг думает, что милосердней шисюна убить самому. А потом Вэнь Цин вынимает еще один осколочек камня из его спины. — У а-Чэна шрамы останутся? — вдруг тревожно спрашивает Вэй Усянь. — Почему ты думаешь не о своей сломанной ноге, а о моих шрамах? — не выдерживает Цзян Чэн. — Потому что с шрамами ты Вэнь Цин можешь разонравиться, — с совершенно странной уверенностью в голосе говорит Вэй Усянь. — Ты и так не шибко красивый, а уж с шрамами!.. — Ты!.. — дергается Цзян Чэн в его сторону. — Глава Цзян, — очень-очень тихо и очень опасно говорит Вэнь Цин. — Я убью его позже, — обещает Цзян Чэн. Вэнь Цин за его спиной очень терпеливо вздыхает, а потом вежливо просит: — Ханьгуан-цзюнь, помогите, пожалуйста, Вэй Усяню добраться до его покоев. Его ногу я исцелить не смогу, а вот с Цзян Ваньинем мне еще предстоит долгая работа. — Я помогу, — кивает Лань Ванцзи. — Вэй Ин должен опереться на меня. — Не буду я на тебя опираться, — смотрит на него Вэй Усянь. — Я что? Сам не могу добраться? Я помню, как ты на сломанной ноге ходил в лагере перевоспитания. Я так же могу. И он пытается встать на обе ноги. У Лань Ванцзи лицо так перекашивает, что Цзян Чэн мысленно прикидывает, что ему будет за убийство Второго Нефрита, который пытался убить его недалекого шисюна. А… а потом Лань Ванцзи вдруг подхватывает Вэй Усяня на руки. Тот начинает вопить и биться. — Ой, да заткнись ты и позволь ему помочь!.. — закатывает глаза Цзян Чэн. — Вэй Усянь!.. Твой глава приказывает тебе не сопротивляться помощи Лань Ванцзи… даже такой. Вэй Усянь, правда, притихает, а потом чуть обиженно сообщает: — Я не девица, чтобы меня так носить. — Знаю, — отвечает Лань Ванцзи. — Но Вэй Ину больно. Я помогу. Как Вэй Ин помогал мне. — А, — светлеет лицом Вэй Усянь и обнимает Лань Ванцзи за шею. — Так ты просто благодаришь меня за мою былую доброту так, Лань Чжань!.. Ну. Тогда неси меня!.. У меня в покоях есть вино. Выпьем за встречу. Лицо Лань Ванцзи снова перекашивается, но он ничего не говорит, унося Вэй Усяня. Некоторое время Цзян Чэн позволяет себе повариться в своих мыслях, а потом уточняет: — Лань Ванцзи Вэй Усяня не притопит по дороге?.. — Нет, — задумчиво говорит Вэнь Цин, — но, если судить по потокам его тела… масло им дать, что ли?.. — Зачем? — не понимает Цзян Чэн. — Чтобы было приятно, а не больно, — рассеянно отвечает Вэнь Цин. — Почти всё. Цзян Чэн вспыхивает, выдавливает из себя: — Вы это говорили уже. — Что именно? — уточняет Вэнь Цин. Цзян Чэн смущенно откашливается, продолжает: — В ту ночь. Вы взяли масло и… касались… и говорили… Но Вэй Усяню-то зачем?!.. Вэнь Цин замирает, а потом говорит: — Глава Цзян, вы точно хотите услышать от меня лекцию по однополой любви?.. Цзян Чэн хочет было возмутиться, потом вспоминает, как Лань Ванцзи на руках Вэй Усяня нес, а тот радостно болтал обо всем на свете, и говорит другое: — А… вам было приятно?.. Тогда?.. Вэнь Цин замирает, потом шумно выдыхает и уточняет: — Глава Цзян, а вам-то это зачем сейчас?.. — Потому что я не хотел вам боли, — честно говорит Цзян Чэн. Вэнь Цин вздыхает, потом отвечает спокойно: — Мне было приятно. Мне было немного больно, потому что вы были первым моим мужчиной. И не слушайте Вэй Усяня. Вы — красивы. А сейчас я буду накладывать вам мазь и бинтовать вас. Плакать разрешается, потому что будет больно. — Я не буду плакать!.. — возмущается Цзян Чэн. Он плачет. Немного. Вэнь Цин стирает слезу своей ладонью, так что это того стоит. Наверное.