Путь из ножей

      Проснулся я на том самом диване, куда меня и уложил Блэйд. Сверху меня еще и укрыли чем-то. Голова болела так, что хотелось зарыться головой в диван. Пожалуй, если бы я был дома, то так бы и сделал: встал бы на четвереньки, а потом свернулся бы в что-нибудь крошечное, уперевшись лбом в диван. Кроме того нестерпимая жажда, сопровождаемая тошнотой, доводила почти до животного желания сползти с дивана и отправиться к раковине, чтобы напиться прямо из-под крана.       Я очень надеялся, что сейчас раннее утро, а Блэйд и Инсин спят. Я мечтал тихо попить, написать записку с извинениями и незаметно уйти отсюда, не причиняя лишних беспокойств. Но, как назло, только я оторвал голову от подушки, как увидел Блэйда, сидящим напротив меня. Он читал какую-то книгу в темной обложке, надев очки. Интересно, у него очень плохое зрение?       На мое движение он захлопнул книгу, положил ее на стол и тут же стал наливать воду в стакан из графина. От того, что делал все это он в полном безмолвии, мне невольно казалось, что я сделал что-то настолько неприличное, пока был пьян, или настолько рассердил его семью своей наглой просьбой забрать меня, что прощения мне не было. Я нервно сглотнул — во рту было сухо, — силясь вспомнить, что же такое я учинил, пока в крови блуждали шоты алкоголя. И то что я вспоминал, не сказать, что было совсем ужасно, но заставляло меня краснеть все больше и больше.       Блэйд протянул мне стакан воды с таблеткой. Я принял их и с жадностью поглотил. Воды для моей пустыни показалось мало, но даже так мне стало лучше. Я со стуком поставил стакан на стол и исподлобья посмотрел на эспера. Он смотрел на меня с привычным спокойствием и мягкостью. Может, и не злится? Но извиниться надо в любом случае, хотя бы из приличия. И чтобы хотя бы немного отвалить камень с моей совести.       — Блэйд, я вчера был немного… простите, — я почувствовал, как даже шею заливает краска. То, как я вчера вел, еще долго мне будет вспоминаться бессонными ночами.       — Все в порядке. Не переживайте. Мы были с братом неподалеку. К тому же ты столько для меня уже сделал, что это мелочь.       Вроде и пытается подбодрить меня, но мне только хуже от этого. Я-то сделал много для него? Да я еле-еле поддержку ему оказываю, а он уже несколько раз мне жизнь спасал, постоянно по мелочам выручает, его брат вообще меня всеми благами мира закидал — и это все при том, что я чуть их не кинул своей смертью.       Блэйд крикнул куда-то вглубь квартиры, зовя Инсина. Хотя сказать «вглубь» было бы не совсем правильно. Их квартира больше походила на студию, хотя я подозревал, что другие комнаты в ней присутствуют. Если честно, то Инсина я сейчас хотел видеть еще меньше. Перед ним чувство неловкости и стыда было еще больше, потому что неприятности ему я доставлял еще чаще.       Инсин выглянул из-за угла. На плече у него было перекинуто полотенце, видимо, он готовил. Хотя даже не это больше удивляло, а то, что он мог носить обычные брюки и футболку. Я ни разу не видел его в офисе в чем-либо кроме офисного костюма. Даже на командировку он вроде ездил в пиджаке и брюках. А тут такой обыденный, что невозможно не пялиться. Как если бы у него выросла третья нога.       — А, господин Дань Хэн, вы проснулись. Как вы себя чувствуете? Блэйд дал вам таблетку? — Инсин с легким подозрением, присущим обычно матерям, посмотрел на брата. Блэйд с легкой обидой ответил ему надутыми губами, мол, я же не совсем идиот, чтобы забыть.       — Господин Инсин, простите меня. Мне безумно стыдно. Я и так постоянно вам неприятности приношу, а теперь еще и эта выходка. Простите, такого больше никогда не повторится! — я встал, уронив одеяло, которым меня укрыли, на пол, и поклонился так низко, как только позволило мое состояние.       — Не переживайте и даже не берите в голову! — Инсин, как всегда дружелюбно улыбался. Его ноги покачивались в сторону угла, из-за которого он вышел, видимо, там его что-то ждало. — Вы бы так не говорили, если бы видели, как брат оживился, когда вы позвонили. Он меня чуть в машину силой не запихал, когда вы попросили забрать себя.       Я осторожно бросил взгляд на эспера. Теперь он был весь пунцовый и смотрел на брата с легким укором. А ведь я еще расстроился, что за мной пришел он, а не Келус…       — Скоро будет готов ужин. Мне только надо в магазин сходить за соусом. А после ужина я отвезу вас домой, — Инсин убежал за угол. Видимо, там была кухня.       — Извините, но я, наверное, пойду. Мне неловко оставаться еще и на ужин. Не беспокойтесь, я доберусь до дома. Спасибо еще раз за то, что забрали меня, когда я позвонил, — я подобрал одеяло и даже направился в сторону выхода, как мне казалось.       — Если вы настаиваете то, конечно. Но могу я попросить вас об одолжении? — Инсин высунул из-за угла голову. — Блэйду запрещено быть вне стен компании без меня или ответственного за него проводника. Исключения — командировки. Можете посидеть с ним, пока я хожу в магазин. Не хочется его таскать с собой лишний раз по пустякам.       Я кивнул и сел. Не знал, что к некоторым эсперам настолько строгое отношение. Келус мог спокойно передвигаться. В компании вообще долго не знали, что мы с ним съехались. Может, это из-за того, что Блэйд единственный эспер с тремя основными способностями? Этакая местная диковина и ценность? А может, это из-за его детства?       Инсин чем-то погремел на кухне, после чего вылетел в прихожую, накинул на себя кожаную куртку (мне показалось, что она принадлежит Блэйду) и бодро выбежал за дверь. Откуда в нем столько энергии… Хотя… во мне сейчас говорит усталость и головная боль. Можно сказать, что говорят они с завистью.       Мы оказались в безмолвии. Немного неловком безмолвии. Вроде и не в первый раз проводим время вдвоем, но почему-то вне стен нейтральных компании или больничного этажа, было все же неловко.       — Вы… ты носишь очки? Я не знал, — я уцепился за первое, что ухватил мой глаз.       Блэйд до сих пор сидел в них. Он и сам уже, похоже, забыл о них, потому что с удивлением коснулся дужки.       — Да, плохо вижу, когда что-то близко. В работе не мешает, а вот подписи за меня приходится ставить брату, — это, видимо, была попытка пошутить, потому что Блэйд также был лишен права самостоятельно принимать решения. Инсин был даже больше, чем его секретарем. Может, и хорошо, что именно родной брат взял это в свои руки. Неизвестно, что сделал бы посторонний человек с такой властью. Блэйда все же рассматривали больше как оружие государства, поэтому и отношение к нему в некоторых моментах было близким к нечеловеческому.       Я встал, обернувшись одеялом и подошел к нему. Блэйд сидел все это время в кресле, напротив дивана. Сначала я просто хотел посмотреть на очки и выдать какой-нибудь комментарий по ним, может, сопроводив его историей о том, как я сам в средней школе несколько месяцев носил очки. Но когда я чуть приблизился к его лицу я заметил то, что в стенах узенького кабинета компании почему-то не замечал.       Глаза Блэйда. Они долгое время были золотистыми и чуть мутновато-зелеными, но сейчас они были бирюзово-синего оттенка. Может, они были такими уже несколько сеансов поддержки, а я уже не замечал просто этого, зная, что его состояние стабилизируется. Но сейчас я вдруг понял, знал, потому что проводником я работаю уже не первый год и опыт был, что если я сейчас проведу ему поддержку хотя бы третьего уровня, то увижу его настоящий цвет глаз. Ну или предельно близкий к этому оттенок.       — Дань Хэн? — Блэйду стало неуютно, он немного вжался в кресло и чуть отвел подбородок вправо.       Я забыл, что я первый проводник, который может нормально оказать ему поддержку. До этого ему давали только поддержку второго и четвертого уровней насильно. Сильно ли его испугает, если я прямо сейчас предложу ему вернуть его забытый цвет глаз?       Я приблизился к нему еще немного. Может, мне казалось, но Блэйд словно еще больше побледнел. Его глаза метались, окидывая все мое лицо. От его реакции сомнение во мне только возросло. Может, я сделаю только хуже, если поцелую его. Хотя если верить Авантюрину, то эсперы наоборот сходят с ума от моей поддержки. Может, он просто не уверен?       Я, чтобы не упасть, оперся руками в ручки кресла и коснулся его губ. Как я и ожидал, поддержка уровня выше давалась мне тяжелее. Я чувствовал себя согнутым вдвое прутом, который в любой момент готов сломаться с треском от давления. Но это опять же значило, что на Блэйда это оказывает большее влияние. Из-за того, что мне приходилось всеми силами сдерживать в себе боль, которая вот-вот была готова прорваться, и при этом приводить в порядок внутреннее состояние Блэйда, я почти полностью доверил сам процесс Блэйду. Однако через несколько секунд я понял, что и это надо брать в свои руки. Он не просто не умел целоваться, но и был скован, напряжен. Да, видимо, я не только первый проводник у него.       Я продержался, наверное, минуту, после почувствовал, что еще пара мгновений и боль резко хлестнет меня. С больной головой мне этого тем более не хотелось. Я отринул от Блэйда, приходя в себя от поддержки. С легким нетерпением и волнением я взглянул на эспера, чтобы удостовериться, что у меня получилось, и посмотреть, какие у него все же настоящие глаза. Но он сидел, прижав ладони к лицу и тяжело дыша. Неужели я своим порывом совершил ошибку?       — Блэйд, прости. Я не хотел тебе делать плохо. Надо было сначала спросить тебя! Прости, — я провел ладонями по лицу, коря себя. Благими намерениями выстлана дорога в ад. Язык придумали для идиотов, которые его только в поцелуях умеют использовать. Почему я не посоветовался с ним? Не спросил хотя бы разрешения? Идиота кусок!       Я хотел уже просто удрать с места происшествия, чтобы, как только вернется Инсин, убежать, пока чувство стыда не возросло в четвертую степень. Но внезапно эспер схватил меня за запястье, когда я уже хотел сорваться с места. Вторую руку он все еще прижимал к лицу, но смущающиеся глаза уже выглядывали из-за пальцев. Он не винил меня, просто был смущен произошедшим.       Я всмотрелся и чуть не вскрикнул от счастья. Да, мне стоило это больших усилий и я шел к этому не одну неделю, но я смог! У меня получилось!       Глаза Блэйда были лазурно-синими, каким бывает небо примерно в 4 часа утра летом, когда утро только-только выныривает из ночи, не успев полностью отдать ей время. Каким он пришел ко мне в первый раз! Тогда от его изнуренного состояния, из-за его красных глаз и бледности он казался злым, жестоким и непредсказуемым. Но сейчас он сидит пунцовый от смущения с прекрасными голубыми глазами. И я уверен, что он ни на долю не мучим бременем эспера! Я смог помочь!       — Блэйд! — я кинулся к нему, повиснув на шее. — Получилось! Ты же не страдаешь?! Получилось же?!       Я бросился к двери в прихожей. Если честно, то не помню точно зачем: то ли хотел снять огромное в полный рост зеркало, чтобы показать Блэйду, как он мил со своим настоящим цветом глаз, то ли хотел искать Инсина, чтобы показать ему брата, которого он таким не видел, наверное, с детства. Но ровно в тот момент, когда я обулся и застыл перед зеркалом, открылась входная дверь. Пришел Инсин с пакетом продуктов.       Я не смог ничего сказать. Просто широко махнул рукой в сторону Блэйда, улыбаясь от уха до уха, дернул Инсина за руку вглубь квартиры, а сам выскочил на улицу.       Я был пьянее, чем вчера. Но теперь я был пьяным от счастья. Я смог помочь этому эсперу, который уже много лет страдал. Я смог! Мне впервые так хорошо из-за того, что я смог помочь. Еще ни разу я не смотрел на свой дар проводника с таким благоговением.       Я представлял, как Инсин сейчас рассматривает своего брата, который наконец может смотреть на него мирными и безболезненными глазами. Как Блэйд понимает, что такое покой в теле и расслабленность. Я столько недель работал над своей поддержкой, по крупице восстанавливал Блэйда — и теперь я вижу, что все это было не зря! Ох, это было не просто не зря! Я был рад за него вдвойне, потому что Блэйд был для меня своим, он был мне важен.       Я спустился и вышел из дома. Только я отошел от дома на шагов пятнадцать, как сверху до меня донесся крик Инсина.       — Господин! Спасибо! — я поднял голову и увидел, как он со своим братом перевесился через окно и машет мне. Мне кажется, он так оживился, что Блэйд стоял рядом, чтобы его брат не вывалился.       Я поднял обе руки вверх и помахал им. Я был прав.