Путь из ножей

      Хотя и предполагалось, что машина, которую вызванивал Инсин прибудет за нами раньше, но по итогу почти в одно и то же время прибыли и наша машина, и кареты скорой помощи, и команда из исследовательского комплекса, и проводники в мир иной. На самом деле у последних было иное более замысловатое название, они относились к правительственным структурам, но мы звали их «проводниками в мир иной». Потому что именно они изымали эспера, который перешагнул грань безумия. Проводники в мир иной. После их прихода состояние эспера оценивалось: если он не проявлял агрессию и не использовал хаотично способность, то его чаще всего отправляли в специальные дома, где за несчастным ухаживали до его конца. Если эспер расценивался как опасный для общества, то его судьбу уже невозможно было отследить. Вообще редко какого эспера можно было найти после его безумия. Его словно стирали из мира.       Аргенти, которого вели к машине проводники, я, вероятнее всего, вижу в последний раз в жизни. Его уже нет здесь. Пустая, незамысловатая оболочка, которая с трудом осознает, что с ней делают. Ни тщеславия, ни стремления, ни желания. Даже физических потребностей, скорее всего, не осталось. Благодаря ему и Арлану я выжил.       Блэйд вел меня самыми окружными путями к машине, идя строго по левую сторону от меня. Я понимал, зачем он это делает. В той стороне сейчас грузили Гепарда и остальных пострадавших проводников, а также трупы. Инсин шел рядом с братом. Я чувствовал, насколько он недоволен. И дело даже не в его сдержанном поведении, просто я знал, что, чего он хотел от меня для своего брата, я в той ситуации не сделал. Холод, которым он меня несколько раз полоснул за время после катастрофы, до сих пор ощущался.       Машина уже была знакома мне — в ней же меня забирали не так давно из бара. Но за рулем сидел незнакомый для меня мужчина. Зато братья, видимо, прекрасно его знали, потому что оба сдержанно поклонились ему. В последствии я часто задавался вопросом: в каких они отношениях с ним были.       Инсин сел спереди, мы же с Блэйдом расположились на задних сиденьях. Меня все еще мутило, поэтому я открыл окно, из которого донесся далекий вой сирен. Я опустил голову. Я знал, что уже ничего не могу поделать, что дальнейшее не в моей власти, но совесть и страх грызли меня. Как там Рысь? А вдруг Гепард уже умер?       Был ли вообще какой-то иной выход в той ситуации? Вдруг я мог спасти и Гепарда, и Рысь? А может, наоборот было бы верно убедить Арлана и Аргенти бросить эту ситуацию, убежать из лагеря? Какой был верный ответ?! Что надо было сделать, чтобы не умер никто?!       Машина тронулась. От размышлений, от воспоминаний, от истощения тошнило. Я прикрывал глаза, надеясь, что так будет легче, но картины памяти становились только четче. Мне кажется, что я помнил даже больше, чем увидел тогда. Теперь память подсовывала мне отрывок, где неподалеку от тела Гепарда и Рыси лежал молящий о помощи проводник. Или как я, заткнув в один из разов уши, чтобы не слышать плач Рыси, споткнулся о чей-то труп. Я был уверен, что у меня путались ноги и я спотыкался о коряги, но сейчас я все больше сомневался в этом.       Инсин несколько раз оборачивался к нам. У него было такое выражение лица, словно он все время хотел что-то спросить, но отказывался от этого желания. Я знаю, его беспокоит состояние брата. Меня тоже, но как бы я ни хотел геройствовать в этой ситуации, у меня, правда, не было никаких сил или ресурсов. Я начинал опасаться, что из-за того, что в этот раз опять довел себя до истощения в схожей ситуации, моя проблема с поддержкой может вернуться. Я не хотел этого. Мне нельзя.       Неожиданно Блэйд привалился ко мне, перенеся весь вес мне на плечо. От неожиданности и под впечатлением от недавних событий я вздрогнул, запаниковал. Мне показалось, что ему стало плохо.       — Блэйд? Блэйд? — я потряс его за плечо, чувствуя, как от лица отливает кровь. Я сам сейчас в обморок упаду от страха.       — Успокойтесь. Прекратите трясти его, — Инсин бегло посмотрел на нас, он был вновь спокоен. — Брат спит. После похода на «гнездо» каждому эсперу необходима поддержка и минимальный отдых. В нынешних обстоятельствах он не смог получить ни того, ни другого.       Последняя фраза явно была укором мне. Но поделать я ничего не мог.       — Как вы можете быть таким невозмутимым после произошедшего? — мне это странным образом не давало покоя. При том, что в обычных ситуациях в мирное время Инсин мог быть неугомонным, излишне тревожным и даже истеричным, если дело касалось Блэйда, то сейчас он настолько спокоен и холоден, что я даже не мог понять его.       — А что, собственно, произошло? Да, ситуация внештатная. Но вас и брата она не коснулась. Так что не вижу причин для волнений.       — Но люди погибли! — я чуть не вскрикнул, но вовремя вспомнил о спящем Блэйде.       — Они ко мне отношения не имеют, — его лицо даже не дрогнуло, он смотрел только на дорогу. — К тому же, их смерть нельзя назвать мучительной.       — Но так нельзя… — я просто не мог понять, как в нем не просыпается что-то общечеловеческое, сострадание, которое могут прочувствовать люди даже за тысячи километров от беды. Почему он относится к подобному горю с рациональностью.       — Нельзя? — он усмехнулся. — Брат же поделился с вами впечатлениями о своей жизни? Как думаете, хватило бы у нас слез, чтобы оплакивать каждого неудачливого друга? А они умирали порой так страшно, что мне в свое время хотелось вырвать глаза, лишь бы их мучения не видеть.       Водитель кашлянул, Инсин вздрогнул и умолк. Видимо, и он проявил излишнюю болтливость. Но промолчал он совсем недолго.       — К тому же, господин Дань Хэн, вам ли судить меня за черствость? — он повернулся ко мне и чуть опустил лицо, смотря на меня снизу вверх. — Не вы ли из-за своей маленькой беды, проблемы, которую вы малодушно просто не захотели решать, чуть не подвергли смерти целый отряд эсперов, когда решили эффектно умереть от лап иномирцев? Не вы ли, забыв о сострадании, к которому сейчас призываете меня, чуть не оставили моего брата одного, без поддержки, зная, что ему не подходит ни один проводник в мире, кроме вас?       Я отвел взгляд. Он был прав. И не прав в то же время. Я действительно чуть не поступил так, чуть не подверг опасности эсперов в той ситуации. Но в тот момент я был почти мертв душой, то сострадание, которое сейчас стонущей болью отзывалось во мне, не смогло бы пробудить ничего. Но сейчас все иначе. Сейчас я чувствую боль каждого эспера, который лишился проводника, каждой семьи, лишившейся родственника.       Я вздрогнул, поняв, что Аргенти будет не последней жертвой безумия из-за этой ситуации. Эсперы, у которых была метка с погибшими проводниками. Метка делала поддержку более эффективной, но при этом эспер не мог получать поддержку ни от кого кроме своего проводника, а проводник не мог никому другому оказывать поддержку. Те эсперы, чьи проводники умерли, через месяц-другой, учитывая, что после похода на гнездо они были вымотаны энергетически, сойдут с ума. Трагедия еще масштабнее, чем кажется на первый взгляд.       — Не пытайтесь понять меня. С моим братом, пока вы выполняете условия контракта, вы можете сами определять взаимоотношения. Но со мной вам нет смысла сближаться и уж тем более пытаться понять мою извращенную душу, — Инсин чуть улыбнулся, но глаза его оставались спокойными и холодными.       Почему они с Блэйдом настолько разные? Оба ведь пережили одно и то же в детстве. Но если Инсин при этом похож на настороженного красивого зверя, который ищет все способы и возможности защититься и отгородиться от любой угрозы и уберечь при этом брата, которым, можно сказать, был одержим, за которого цеплялся всем, который был его целью существования; то Блэйд напоминал ребенка, нелепого взрослого, который верит в утопический мир. Да, и у Блэйда были клыки, которыми он мог уничтожить любого, кто покушался на то, что ему дорого, но во всем остальном он был очень чувствительным. Может, Инсину, когда они выбрались из того проклятого места, пришлось взять на себя роль старшего, взрослого? Рядом с Блэйдом, который страдал от отсутствия поддержки, которого явно пытались заполучить все, кто расценивал его, как ценное оружие, старшему брату пришлось вне времени повзрослеть, очерстветь и осознать все, что с ними произошло в детстве. Если я верно помню, то Инсин экстренно получил какое-то образование и прошел несколько подготовок, чтобы стать для Блэйда полноправным опекуном и представителем.       Остаток пути мы провели в молчании. Отчасти из-за того, что я тоже уснул. Сон был тревожный и чуткий, но тело требовало восполнить энергию. У дома братьев нас с Блэйдом растолкал Инсин. Мы высадились. Пока Инсин что-то серьезно шепотом обсуждал с водителем, мы с Блэйдом поднялись наверх в квартиру. Если честно, то я предпочел бы вернуться к себе в квартиру, чтобы не доставлять лишних проблем братьям и чтобы, как можно скорее, отправиться в компанию, чтобы узнать о судьбе Ландау. Однако Инсин, когда я только заикнулся об этом, с улыбкой настоял на том, чтобы я переночевал у них. По одной специально оброненной фразе я понял, что он достаточно уже осведомлен об опрометчивости некоторых моих поступков. Он не хотел бы, чтобы я в схожей ситуации опять начал размышлять о смерти. Не могу его осуждать за недоверие ко мне, ведь я дал достаточно поводов для сомнений.       В этот раз Блэйд повел меня куда-то мимо гостиной, в которой в прошлый раз я спал, в соседнюю комнату. Судя по всему, она принадлежала Блэйду. Хотя на хозяина здесь указывало крайне мало. Только цветы-оригами, которые мы недавно с ним складывали во время сеанса поддержки, и томик на столе, который он читал, когда я отсыпался после пьянства в прошлый раз. Комната была безликой, словно в ней жили с недавних времен и хозяин не успел ее обставить своими привычками, увлечениями и памятными вещами. Кровать, полка с книгами, стол и кресло-качалка в углу. Все чисто, аккуратно, но было понятно, что квартиру эти двое используют просто в качестве ночлега.       — Я поищу что-нибудь из вещей брата, вы с ним по телосложению схожи, — Блэйд показал мне на кровать и скрылся.       Интересно, добавит ли заимствование одежды Инсину поводов для того, чтобы недолюбливать меня?       Мне снова хотелось спать. Я раздумывал над тем, чтобы позвонить кому-нибудь из компании, чтобы узнать о состоянии Гепарда, но если честно, то еще больше боялся позвонить кому-нибудь из проводников и обнаружить, что и мой собеседник умер. Я не знал, не помнил, кто из моих друзей вернулся, чьи трупы я видел на земле. Память словно измывалась надо мной: стоило мне закрыть глаза, и она подсовывала мне картины, на которых мой друг истекает кровью, или как я перескакиваю через мертвых коллег, или как иномирец начинает рвать одну из жертв клешнями, в ушах начинает эхом раздаваться вой Рыси и крики. Однако сколько я ни пытаюсь сам вспомнить лица трупов или тех, кто вернулся из леса и стал помогать мне оказывать поддержку, у меня ничего не выходило — лица в воспоминаниях смазывались.       Я провел рукой по лицу, словно пытался стереть лишние размышления, которые лишь изводили меня, и вдруг уловил разговор на повышенных тонах из соседнего помещения.       Братья спорили. Я не верил, что их пара способна на подобное с любовью Блэйда и снисходительностью Инсина, но сейчас они точно спорили. Я не хотел подслушивать, но что-то мне подсказывало, что конфликт мог возникнуть только из-за меня.       — Он должен… по договору! — до меня долетали лишь отрывки.       — Я не буду…! Если не хочешь понять… сочувствия… рационально посмотри! Он… истощен… друзей… убили! — Блэйд, кажется, что-то снес или ударил по чему-то.       — Он… личный…! …Не должен… всякому сброду! Не будь наивным дураком! — Инсин вышел из себя настолько, что я слышал все больше слов, он почти кричал. Никогда бы не подумал, что этот человек может терять самообладание.       — Что изменится от пары дней?! Я терпел дольше! Он не автомат! — Блэйд или подошел ближе к комнате, или тоже повысил голос еще больше. — Прекрати на всех смотреть из-за своих бумажек!       — Эти бумажки тебя самого спасли от участи стать машиной в руках государства! — интонация Инсина немного изменилась, мне кажется, что последние слова брата задели его за живое. — Я сделал все, чтобы мы могли жить комфортно, чтобы ты не мучился! Почему ты не хочешь пользоваться тем, что принадлежит тебе на всех правах?! Что с нами сделали в том месте? Сколько времени государство закрывало на это глаза в ожидании результатов?! Почему бы тебе сейчас не быть наглым? Они перед нами не расплатятся даже через сто лет! Ни деньгами, ни квартирами, ни проводниками! И даже так мы в их руках! Почему ты просто не можешь взять и потребовать эту чертову поддержку за то, что ты пережил и продолжаешь делать ради их покоя?!       — Причем тут Дань Хэн?! Он что ли тебя мучил в том месте?! Он, твердя это проклятое «Блэйди» заставлял меня вновь и вновь до лопнувших капилляров по всему телу использовать твою и свои способности? Из-за него я от боли убивал окружающих?! Причем здесь Дань Хэн?! — они стояли уже у моей двери.       За стеной воцарилось молчание. Уже спокойно и тише Инсин через минуту что-то ответил Блэйду и, видимо, ушел. Он опять пытался быть старше, хотя всего минуту назад в нем бурлила кровь обиженного ребенка.       Мне было неловко и противно от того, что я подслушал. И неприятно, что я стал яблоком раздора. Не знаю, совершил ли я ошибку, не оказав поддержку Блэйду, но дав ее многим другим эсперам. С юридической точки зрения я и правда неверно поступил, но с другой стороны… не знаю.       Блэйд вошел. Он был бледен из-за потребности в поддержке и ссоры. На меня он попытался посмотреть мягче, но с его мандариновыми глазами это ему вдвойне не удалось после разлада с братом. Я не знал, как себя вести в сложившейся ситуации.       — Вот, это одежда брата. Переоденься. Ужин будет примерно к девяти вечера, поэтому можешь поспать.       — А ты? — я тут же стянул с себя кофту. Блэйд смутился и отвернулся от меня.       — Я почитаю в кресле. Или в гостиной на диване подремлю.       — Давай со мной? Ты устал, — меня потрепало именно эмоционально, а Блэйд выложился и физически. Неправильно будет его, оставив без поддержки, еще и заставить перетруждаться.       — Не хочу, чтобы ты испытывал неловкость.       — Не буду. Кроме того, я давно хотел попробовать одну вещь, которая может помочь в похожих ситуациях.       Я знал, что на полноценную поддержку сейчас не способен, но когда-то давно я читал статью об альтернативных типах стабилизации состояния. Один из них предполагал опираться на чувственное взаимодействие и на расслабление. Правда между эспером и проводником должно быть доверие. Да и совсем без поддержки я его не оставлю. Просто буду ее дозировать.       — Ты уверен? — Блэйд все же подошел ко мне. Я кивнул.        — Поверь, после тех проблем с поддержкой, которые я пережил, я реально стараюсь избегать их. Так что я оцениваю свои возможности объективно.       — Нет, я не про это. Просто твои друзья сейчас в такой ситуации. Нелегко помогать, когда самому плохо, — Блэйд нахмурил брови, он выглядел удрученным.       — Мне самому лучше в такое время не быть наедине с собой, — я потянул его на кровать.       На Блэйде до сих пор была куртка эспера, под которой должна была быть кофта на молнии. На кофте Инсина не было застежек, поэтому мне пришлось ее снять. Блэйд, который уже лег на кровати, снова напрягся и попытался приподняться.       — Не нервничай, — я усмехнулся, представив, чего он мог испугаться. — Мне сейчас нужна поддержка так же, как и тебе.       Я расстегнул куртку и кофту Блэйда и лег, прижавшись к нему. Если честно, то мне было холодно без кофты. Эспер недоумевающе смотрел на меня, я и сам не был уверен, что то исследование не было чушью.       Способ назывался «кожа к коже» или «сердце к сердцу». Подобно тому, как поддержка первого уровня успокаивает и просто поддерживает состояние на том же уровне, также и здесь: контакт, тепло должно было в теории успокоить эспера. Я же хотел еще и попытаться небольшими порциями оказывать поддержку.       Сердце Блэйда билось часто, нервно и ощутимыми толчками. От него пахло потом и остатками какого-то легкого приятного аромата. Мне и самому было немного не по себе, но поворачивать назад уже было нельзя. Я собрался с силами, задержал дыхание и начал поддержку. Не знаю, может, за счет большей площади соприкосновения ощущения были лучше даже при том, что усилий я прилагал меньше, но Блэйд через пару минут расслабился. Сердце замедлилось, дыхание выровнялось.       Я продержался пару минут и прекратил поддержку. Мне было нехорошо. Не хотелось бы вновь взволновать Блэйда тошнотой или обмороком. Эспер пошевелился, может, опустил голову, чтобы проверить меня. Я прислушивался к его состоянию, мне кажется, что мне удавалось, что способ с моими модификациями работал.       Выждав несколько минут, я вновь начал поддержку. Так я повторял не единожды. Я так увлекся, так сконцентрировался на этом, что даже не понял, когда Блэйд уснул. Только когда я понял, что действительно довел себя до крайней точки истощения, когда даже если бы я этого захотел, то не смог бы выжать из себя ни капли помощи, я остановился и поднял голову. Уже по одному сердцебиению и глубокому медленному дыханию можно было понять, что он спит, но я все же удивился, когда увидел, что он спит, опустив расслаблено голову, почти касаясь меня подбородком.       Усталость от переживаний дня, от собственного испитого состояния накатила на меня. А от Блэйда еще и шел жар. Я не смог бы сопротивляться желанию уснуть. Я лишь плотнее прижался к нему и закрыл глаза. Когда я проснусь, надо будет узнать о Гепарде.