Цветы и песни, цветы и песни...

      Бравые вейные воины, королевичи выбритых ляжек. Деловитые дельты подмигивают за майками. Альфа-самец выходит из раздевалочки, натягивая рафутболку. Прикрывает глазищи, исполненный, девичьи взгляды ловя. Поправляет нольпятую гриву и входит в это буйно: всем сойти с ума. Из соседнего стойла ответом - как слепки с Афины, все в лосины они упакованы, с кожей из бронзы порнаи. Счастье машинам и людям. И счастлива юность, она обладает упругостью. Железные люди, разгорячённые женщины. Для правильных самок - правильные бычки. Тайлер и Джейкоб столкнулись глазами - папины надувные бойцы.       Бесцеремонно грохнула дверь, и из раздевалки собранно вышла Л. - в огромной футболке и старых растянутых трениках.       Средь шума и шелеста сильный и выгодный стан Хираоки - по спелым арбузам и грецким орехам могучие бёдра соскучились. Шоколадного цвета помада и густо накрашены очи - вмиг возжигается всё, что во взгляд попадает. Один только краешек глаза по Джейкобу смело скользнул - и сподобились, сжались его. Физрук, что ругался со щупленьким пареньком, шелконулся в ту же секунду, шею совосворачивая вослед. Ножки пошире. Покажем растя-я-я-я-яжечку. Вот так, да повыше. С невинным и беззаботным видом. Вообще не знаю, как у меня получается. Да и вы все, я знаю, сумеете так же. И все вы – прекрасны, завидовать нечему. Из вас каждая – самая лучшая. Просто любите себя. Что? На свидание?       Глаза вздёрнулись куда-то вверх, и взор не достигал вершины. Пока не наклонился, не увидела даже в лицо. И всё-таки – осматривает сверху вниз.       - Иди ищи себе по статусу.       Побеждённый самец удаляется, ржачем разжалованный.       - А каким должен быть парень, чтобы тебе понравился? – робко спросил кто-то из толпы.       И тотчас подбоченилась, подзадумалась.       - Умным… Начитанным, вежливым. Искренним. Романтичным… И просто собой!       По воздуху плыл почти что шорох карандашей. Впитывают каждое слово, как её натуральная кожа – натуральные крема и палетки. Натурпродукт. Достойные вещи достойным гражданам.       - Тогда почему ты его отшила? Как ты поняла за два-три слова, насколько он умён и романтичен?       Острый взгляд вонзился в туда, откуда высунулся голос, и там, разумеется, задрожали.       - Н-да. Не тебе о таком задумываться. Ты оцениваешь, когда можешь себе это позволить. Это называется «уровень»… Эй! Вы, двое!       Паренёк в толстенных очках вздрогнул и пугливо оглянулся.       - Не обращай внимание, - не бросив даже взгляда, произнесла Л., - пусть себе королевствует. Там как раз её уровень.       Парень улыбнулся и весело кивнул.       - Просто, знаешь, мне всегда казалось, что Джойс даже скорее недооценён. Нет, я понимаю, сколько написано всего об «Улиссе»… Ты читала статью, где разбирался четвёртый абзац «Поминок по Финнегану»?       Л. призадумалась.       - Каламбурная составляющая служит провокацией читателя на поиск соответствующих общей концепции значений… Ты про эту статью?       - Да-да! Именно! Это я написал…       Глаза Л. округлились.       - Это потрясающе! Ты ведь из параллели? Получается, мы ровесники… Для семнадцати лет – это очень сильно.       - Почему я должна сама к вам подходить? Вы с первого раза не слышите, когда вас зовут?       - А в чём, собственно, дело? – отвердевше спросил парень, закрыв Л. присгорбившейся спиной.       - Нет, лучше не надо, - тихо проговорила она.       - А в том дело, - Хирао подошла вплотную к парню, сверля его взглядом, - что ты вылетишь отсюда по одному моему слову… Старших надо уважать. И слушаться. Пока своё мнение не заслужишь.       - А ты чем своё заслужила? Патреоном?       - Нильс!       Медленно, смакуя, покачала Хирао головой.       - Крышка тебе, молодой человек, - улыбнулась она и бросила взгляд на Л., - запомни его как следует.       Она круто развернулась, и гулкие шаги удалились обратно, туда, в кипящее челопламя.       Л. невольно проводила её взглядом.       - Кем бы она была, если б не фигура, - процедил сквозь зубы Нильс, - профурсетка.       - Зря ты так, правда, - Л. положила руку ему на плечо.       - А что, ей можно вот так тебя оскорблять? Хочешь сказать, всё в порядке?       Она сбросила руку со своего плеча.       - Не надо за меня заступаться. Я бы и сама разобралась.       - Да, я вижу. Ни слова не проронила.       - Потому что проблемы лишние мне не нужны. Пусть себе важничает. Пока не мешает работать – она не враг. А если огрызаться… Ничего не попишешь.       - Я ненавижу оппортунизм, - яростно выплюнул Нильс, лучше умереть, чем…       Л. только усмехнулась. Медленно развернувшись, она зашагала по лестнице в зал.       - Ты идёшь? Мёртвый анархист…       Аккуратненькие купюры и цепкие пальцы. Вороватые взгляды, цепляющий бюст. Ну, конечно. Крышка тебе. Эта вонь ассигнаций, твоя по праву. Запомни её как следует.       - Так, я не поняла, - нахально улыбалась Хирао, - ты это за что?       - Н-ну как за что, - неловко улыбнулся парень, - за подписку… на патреон…       И в награду – красивый, отточенный смех.       - Мальчик, это делается безналом. Знаешь, по карте. Электронные деньги…       Она сдавленно захихикала, и, видя, как стушевался парень, элегантным движением забрала деньги из его узловатой руки. Одарила теплом своей. Маленький бонус, не больше.       - Ла-а-адно, что-нибудь придумаем. Бумажные фотки устроят? Глянец, двадцать штук. С последнего фотосета. Эксклюзив…       На этих словах тёмный рот расплылся в улыбке.       Разумеется, истово закивал.       Под фанфарные взгляды она упорхнула – наверно, прожгли бы насквозь, если б не полупрозрачная ткань. Под шепотки-перешёпот вернулась, едва ли касаясь земли.       - Но-но, куда! Сначала сотку, потом смотрим…       И – вот он. Глянцевый венец жизни.       - Я их все подписала и попшикала духами, - очаровательно улыбнулась Хирао, - вспоминай и наслаждайся.       - Вот, и так – постоянно, - сухо произнесла Катао из-за спины Л.       Та покачала головой.       - Как ты вообще с ней живёшь?       - Она не водит никого. Она ж не шлюха какая-то.       Хотела плюнуть на пол, но оглянулась и только выругалась под нос.