Штурмуя небеса

Остался один поворот. Всего один поворот. Дима кинул быстрый взгляд на спидометр. Скорость почти 140 км/час. Мало, надо выжать еще. Впереди шпилька, необходимо выиграть время. И так на трассе завал на старте. И-и… Дима затаил дыхание и вжал педаль газа в пол, внутреннее ликуя. Хотелось заорать от ужаса и счастья, границы размылись, фигуры на трибунах, конкуренты, жизнь за пределами трассы — все осталось где-то позади, он убежал от них всех, он сделал это… Плавный поворот руля, чтобы не допустить заноса, и он вошел в поворот идеальнее, чем когда-либо. — Еще, детка, давай, еще! Последний поворот! — прошептал он, прибавляя газу на ровном участке перед затяжным левым поворотом. Сердце бешено стучало в груди. Еще чуть-чуть! Впереди уже маячила финишная прямая и… — Да! Блять, да! — заорал во всю силу легких Дима, побеждая в отборочном туре. Он выбрался из машины, пошатываясь. Дальнейшее не запомнил. Кажется, журналисты, механики, организаторы, а потом… — Поздравляю, милый! Его обвили крепкие мужские руки, с силой сжав. Виска коснулись горячие губы, и Дима уже машинально, никого не стесняясь и ни секунды не сомневаясь, потянулся за поцелуем. И вот его уже затянули в другой водоворот — горячий и страстный. А после посыпались вопросы, вопросы, вопросы, и Дима стойко отвечал на них. Потом жал руки конкурентам, благодарил за комплименты, но был несказанно рад, когда Карл все-таки вырвал его из толпы и увел прочь. — Я думал, что не пройду! На Южной петле чуть не слетел с трассы… — восторженно поделился Дима, все еще пребывая в плену азарта гонки. В форменной куртке было невероятно жарко, хотелось снять ее, остаться в футболке. А лучше без. Наедине с Карлом… — Видел, — встревоженно произнес любовник, обнимая его за плечи и подводя к своей машине. Хотя Дима предпочитал называть этот огромный понтовитый кадиллак танком. Дело вкуса, конечно. Сам он любил маневренные и легкие автомобили. — Садись, ты устал, наверное. Поедем домой. — А где Эн? — повертел головой мужчина. Карл промолчал, распахнув перед ним пассажирскую дверь. Но Дима не спешил садиться. — Не пришел, да? — не сумев скрыть горечь в голосе, спросил он. — Нет, он пришел. Но с середины… Договорить Карл не успел. К ним подошли двое парней, с которыми Дима работал в автомастерской. — Поздравляю, шеф! — заковывая друга в медвежьи объятия, искренне произнес Радек, который на самом деле был лет на пятнадцать младше Димы. — Ты, конечно, дал жару! Тебе надо на DTM метить! — Ну для DTM я, пожалуй, староват, — рассмеялся мужчина, тепло улыбаясь другу. — Староват он! — возмущенно фыркнул второй, Томаш, хлопнув его по плечу. — Клянусь, они заметят твой талант! Ты прошел отбор! — Это регионал… — попытался вставить слово Дима, но те и слышать ничего не хотели. — Тебе всего лишь тридцать пять! Самое время начинать карьеру! Не вечно же тебе мерсы гоночные тестировать! — Вот именно! Томаш, ты видел, как он прошел тот поворот с подъемом вверх? На какой скорости! — Да! Все просто взвыли! А как тот «субарчик» вильнул? — На секунду я подумал, что тебя просто выкинет с трассы! Клянусь! Дима улыбнулся и страдальчески посмотрел на Карла, который почему-то всегда недолюбливал друзей своего любовника. Тот уже явно нервничал, раздраженно поглядывая то на добродушных поляков, то на циферблат наручных часов Пора было заканчивать. — Ладно, парни, спасибо, что пришли! — уловив момент, произнес Дима, обнимая их обоих. — Мы должны ехать. Нас, наверное, Эндрю дома ждет. — Твой сын? Я видел его с какой-то компанией. — Ну конечно. Он, должно быть, по пути домой или типа того. Будем праздновать победу… — Без проблем, мужики! Наслаждайтесь вечером! Не забудь, что завтра на работу! Когда они ушли, Карл ровным тоном пробурчал: — Они всегда такие шумные. Поляки… — Вы тоже, немцы, шумные, — хмыкнул Дима, садясь в машину, и добавил: — когда напиваетесь. Домой они добрались без происшествий. Дима смотрел в окно и улыбался, наблюдая, как плавно проплывает мир за окном. После скорости под двести на трассе, езда по городу с разрешенными пятьдесят километров в час казалась невыносимо ме-едленной. Уже дома он скинул с себя жаркую куртку, наконец-то переоделся в домашнее и нос к носу столкнулся с сыном в коридоре, когда спускался по лестнице к ужину. Парень предпочел сделать вид, что его не видит. — Андрей, — спокойно позвал Дима, замирая на нижней ступеньке, — ты ушел с гонки? — Ты выиграл, я знаю, — небрежно бросил ему сын, расшнуровывая кроссовки. — Мои поздравления. Почему я ушел? Не хотел, чтобы меня видели рядом с вами. Вы наверняка как обычно лобызались за глазах у тысячи людей и перед камерами журналистов. Поздравляю, теперь эту херню опубликуют во всех газетах. Ты добился своего. Признания твоего права ебаться с мужиком. Он выпрямился, расправил плечи, и Дима с легкой грустью в который раз заметил, как его ребенок вырос. Семнадцать лет, все-таки. Он даже не слушал всю ту грязь, что этот ребенок лил на него. — Что-то еще? — резко осведомился Андрей. — Да, — проигнорировав грубость, мужчина мягко спросил: — поужинаешь с нами? Парень сжал зубы, неотрывно глядя отцу в глаза. Дима почти смирился с тем, что он откажется и уйдет к друзьям, но тот вдруг кивнул и взбежал на второй этаж, скрываясь в своей комнате. Вздохнув, мужчина зашел на светлую просторную кухню. — Поцапались? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнес Карл, ставя заготовленную заранее лазанью в духовку. — Нет, все нормально, — хмыкнул Дима, принимаясь шинковать уже помытые овощи. — Эндрю поест с нами. Он вздрогнул, когда поперек живота его обвили сильные руки, а со спины прижалося горячее тело. Дыхание обожгло мочку уха, Дима тихо рассмеялся, уворачиваясь. — Прекрати, Карл! Он и так бесится из-за поцелуя! — Брось! Мы в Германии… — Я знаю… — прошептал в ответ он, поворачивая голову, подставляя губы для поцелуя. — Потерпи еще немного. Эн скоро поступит в университет и переедет. — Еще год, — будто между делом протянул мужчина, а потом достал из ящика стола фартук и надел на любовника. — Не хочу, чтобы ты запачкал одежду, пока готовишь, — пояснил он, завязывая фартук сзади. Он отвлекся на лазанью и отошел. Как раз вовремя. На кухню вошел Андрей. Подозрительно покосившись сначала на одного, а потом на второго, догадавшись, что почти застукал их за чем-то неприличным, парень достал из холодильника апельсиновый сок. Дима улыбнулся, глядя на сына. Парень рос красивым, хотя ничего удивительного. Он и сам довольно привлекательный мужчина. И мать была тоже очень даже красивая женщина… Но все же он был рад, что сын похож на него мягкими правильными чертами лица, непослушной копной русых волос и серо-зелеными глазами. — Что? — раздраженно спросил Андрей, заметив, что на него смотрят. — Ничего, — дернул плечом Дима, ссыпая нарезанные черри в большую салатницу. — Рад, что ты сегодня ужинаешь дома. — Я потом все равно пойду гулять, — грубо бросил парень, отворачиваясь к окну. Там на флагштоке гордо развевался на ветру радужный флаг. — Блять!.. Дима проигнорировал это, сделав вид, что не заметил. Аbgemacht ist abgemacht! Одиннадцать месяцев в году никаких флагов, но на месяц гей-прайда — радужный. Для Димы это было дело принципа. Слишком долго он шел к полному принятию себя. — На, отнеси на стол, — произнес Карл, поставив перед Андреем три тарелки, вилки и ножи. Тот без разговоров взялся выполнять поручение. Почему-то отчима он, если не уважал, то побаивался, хотя Карл ни разу за все два года совместного проживания в Германии ни разу на него даже голос не повысил. — Ты же завтра в мастерскую? — между делом спросил он, надевая перчатку-прихватку и доставая из духовки лазанью. — Да, — дернул плечом Дима, заправляя салат дрессингом. — А что? — У начальника юр.отдела день рождения. Пойдем в бар посидим после работы. Вернусь на такси. Дима только кивнул и понес салат на стол. Уже сидя за столом, он заметил, что Андрей как-то странно себя ведет, нервно поглядывает на него и явно хочет о чем-то спросить. — Что случилось? — начал Дима, решив сделать шаг навстречу. — Да ничего, — хмуро буркнул парень, накалывая на вилку оливку. — Просто у меня что-то со скутером. Он после стоянки не запускается нормально. И вообще как-то не очень работает… — Проверим после ужина, — пообещал отец, уже начиная прикидывать в чем может быть проблема. Возможно вода в бензобаке. Он просил Андрея заправляться только на проверенных заправках, но тот часто чтобы съекономить выделяемые деньги ездил на дальние, где бензин явно бодяжат. — Я собирался с друзьями пойти гулять, — заметил парень, делая глоток сока. — Ладно, сейчас посмотрю, — немедленно решил Дима, поднимаясь на ноги. Но его остановился резкий голос Карла: — Сядь и поешь! Скутер подождет! Дима опустился на место и снова взял вилку в руки. Любовник прав. Чего это он так подорвался? Конечно, сыну хотелось помочь, как-то заслужить его уважение и расположение, но даже чисто в воспитательных целях вот так реагировать на малейшую прихоть неправильно. — Тогда в другой день, — дернул плечом Дима. — Куда пойдете сегодня? — Да так, — отмахнулся Андрей, — просто пошатаемся. — Ясно, значит, снова под мост, — хмыкнул Карл, умело орудуя ножом и вилкой. — Надеюсь, дома вовремя будешь? — Не сомневайся, — мрачно бросил подросток. — Может, тебя забрать? — предложил Дима. Все равно он собирался съездить в магазин закупиться. Но Андрей на это только ядовито улыбнулся и протянул: — Ну уж спасибо, не надо мне такой радости! Снова вдвоем приедете! Дима с Карлом переглянулись и снова промолчали. А что тут говорить? Андрей имел полное право так реагировать. Ему было тяжело привыкнуть к тому, что в Германии это нормально. Он все еще думал, что ему прилетит за то, что его отец гей. Видимо, потому он параноидально боялся, кто-то заподозрит и его в «гействе» потому даже среди своих друзей выделялся подчеркнуто маскулинным стилем в одежде, манерой общения, родом занятий. — Хорошо, но если нужно будет забрать, звони, — произнес Дима. — Ага, — равнодушно бросил парень и встал из-за стола. — Спасибо за ужин, я пошел. — Пожалуйста. Тарелку в посудомойку, — спокойно попросил Карл. Только когда Андрей выполнил указание и ушел, повернулся к любовнику и уже мягче протянул: — Тебе не стоит сюсюкаться с ним, как с малым дитём. — Я знаю, — вздохнул Дима, отставляя от себя пустую тарелку и устало подпирая голову рукой. — Просто чувствую себя виноватым. Карл сел ближе и обнял его за плечи. Проникновенно посмотрев в глаза, он понимающе улыбнулся и заверил: — Ты ни в чем перед ним не виноват. Твоя жена сама не позволяла вам видеться. — А я и не сильно стремился, — горько ответил Дима. — Думал, так лучше будет. Соня найдет нового мужа, я буду обеспечивать алиментами… — Никто не виноват в том, что Соня умерла… — Нет, конечно же нет! — помотал головой мужчина, печально улыбнувшись. — Но, если бы я был более настойчивым, если бы я… ну, если бы я хотя бы был с ней в хороших отношениях, может, она бы так не старалась очернить меня в глазах сына. А так он двенадцать лет слушал, какой его отец содомит! Карл вздохнул и притянул любовника к себе, крепко обнимая и даруя так необходимую поддержку. — Ты прекрасный отец. Когда-нибудь он поймет это. — Ты тоже, — смущенно пробормотал Дима и умоляюще протянул: — Не бросай его. Карл напрягся, но не стал комментировать. Заглянув в глаза, он твердо заверил: — Не брошу. Обещаю.

***

— Хочешь сказать, ты сможешь докинуть ее вон в тот мусорный бак? — Конечно, придурок! Я занимался баскетболом семь лет, — фыркнул Ганс, покрутив в руках бутылку колы. — У бутылки другая аэродинамика, — заметила Фрида, обнимая парня за плечи. — Только не нужно спорить из-за этой ерунды. Но парень ее проигнорировал, неотрывно глядя на друга. Все в компании только глаза закатили и страдальчески простонали. Гансу и Отто только дай поспорить на что-то. — Десять евро, — произнес Отто, с серьезным выражением лица кивнув на мусорный бак, стоящий в пяти метрах от него. — Парни, завязывайте, — вздохнула Хельга, и Андрей тут же подхватил: — Вы же бутылкой не ограничитесь. Но те их не слушали. — Пять, если попаду и она не разобьется. — А если заденет бортик?.. Хельга обняла Андрея за плечо и горячо зашептала ему на ухо: — Они мне та-ак надоели. Парень только коротко кивнул, плотнее прижимая ее к себе за талию. Сегодня девушка была особенно ласковая, и он понятия не имел почему. Но старался не задумываться о таких мелочах. Рядом с ним — и уже хорошо. Он, продолжая поглаживать ее, задевал пальцами маленькую, но красивую грудь, пробуждая желание в юном теле. А она и рада была всему этому и едва не мурлыкала, жалась ближе, осоловело глядя на перепалку Отто и Ганса. — Может, к тебе завтра пойдем? — шепотом спросила она, накручивая на палец прядь каштановых волос. — Можно и сегодня, — произнес он, касаясь губами ее плеча. — Нет, сегодня нельзя. Он машинально кивнул, а потом… потом до него дошло. — Сегодня нельзя? — повторил он и с совершенно невозможной щенячьей радостью в голосе спросил тихо: — Ты хочешь чтобы мы сделали это завтра? — Да, — отозвалась она, краснея до кончиков ушей. — Я хочу. А ты? — Конечно! — захлебываясь от счастья, заверил ее Андрей, обнимая крепко-крепко. — Ну, надо защиту, и… — Не беспокойся об этом! Я все организую! В ее голубых глазах засияла благодарность. — Спасибо! Потому что я от стыда умру, если придется покупать… ну, презервативы. — Беру это на себя, — пообещал Андрей, зарываясь пальцами в ее волосы. — Ни о чем не волнуйся, милая…

***

Дима. 15 лет — … не волнуйся, — робко улыбнулся Дима, глядя на безгранично любимого человека. Он и сам удивлялся своей храбрости. Спасибо алкоголю, конечно. Без утащенной у отца водки он бы никогда не осмелился. — Что ты делаешь? — парень нахмурился и попытался отодвинуться, но не успел. Дима схватил его за плечо и наклонился еще ниже. — Это не правильно! — Брось, все нормально. Губы коснулись губ всего на мгновение. На один короткий миг. А потом Дима почувствовал сильный удар в плечо и еще один — в лицо. Нежные губы лопнули, как спелые вишни, боль обожгла пламенем. — Педик! — озлобленно выкрикнул друг, вскочив на ноги и вытирая рот рукавом. — Фу, грязный, мерзкий педик! Не подходи ко мне, сука!.. Дима повалился навзничь на кровать, глядя в равнодушный потолок. Соленая кровь текла на язык, глаза слезились от боли, но обиды он не чувствовал. Только какое-то отупение. А когда понял, что натворил, было поздно. На следующий день ему объявили забастовку. А во вторник отца вызвали к директору.