Мужское перемирие.

Я держу перед собой тяжеловатую голову самого Де Грута. Руки немного трясутся, дыхание учащается, и я невольно улыбаюсь, смотря на предсмертное обеспокоенное лицо. Бровки домиком, выпученный глаз, высунутый язык, белоснежные зубы. Боже, от одного его вида я мысленно кончил на месте. - Я тебя переиграл и уничтожил, червь, - произношу я тихим дрожащим голосом, чтоб Скаут не услышал. Мой рядовой уже шустро приступил к делу, и я ни капли не удивлён. Он немного запыхается и из его рта выходит пар. Слышу небольшой шлепок кожи о кожу. С небольшим любопытством решаюсь краем глаза посмотреть на процесс. Чёрт возьми, у Тавиша очень округлая и мягкая задница. Я невольно облизываюсь и немного сожалею о том, что не я насилую этот труп. Но пускай парень развлекается, он ещё молодой и ему нужно немного испускать пар после тяжёлых битв. Я быстро откидываю все свои мысли в сторону и наконец-то отхожу подальше от Скаута. Я всё же дал своё слово, что буду уважать его личное пространство. Сказано - сделано. Отойдя на приличное количество шагов, я прижался спиной к стене, чтобы мне было удобно совершать грязное деяние. Снимаю чёртову шапку с головы англичанина и дотрагиваюсь до тёмных кудрей, зачёсываю их против роста. На ощупь они, на удивление, мягкие и приятные, что моя рука невольно дёргается. Никогда бы не подумал, что трогать чужие волосы будет так необычно. Неожиданно для себя я внезапно смеюсь, сравнив своего бывшего друга с собакой. Высунутый язык, щенячий глазик на выкат и умиротворённый вид подобно всем дрессированным животным, пока хозяин не даст команды. Я даже глажу его, как пёсика по головке. В дополнение к своим действиям, я решил почесать его за ушком, чтоб закончить этот образ у себя в голове. "Хорошая собачка" - смеюсь я про себя с таким сравнением. Я поглаживаю впалую щёку Тавиша, чешу его, глажу по головке. Я приближаю башку ближе к себе и полностью накрываю открытый рот поцелуем. Вкус железа вперемешку со спиртом. Даже нет, вкус крови и спирта невообразимое сочетание, которое добавляет оставшийся у меня во рту привкус сигары. Я посасываю толстый язычок, болтающийся мёртвым грузом, кусаю и чувствую небольшую сладость. В штанах становится всё теснее, и мне было всё труднее игнорировать вполне естественную реакцию на организм. Одной рукой расстегиваю пряжку ремня и приспускаю штаны. Мой член уже налился кровью, стал более твёрдым и виднелась открытая влажная головка. Низ живота тянул, бедра дрожали; боже, как это ахуенно. Я в большом предвкушении, чтобы выебать этого чертилу. Я приоткрываю рот отчаянного алкоголика и засовываю свой хер прямо в его рот. Его зубы слегка задевают мой детородный орган, но мне было уже в падлу выламывать его зубы. Зато я чувствую головкой рельефы его нёба, проскальзываю вглубь и дохожу до глотки так, что с каждым толчком расширяются стенки. - Да-а-а, - хрипло протягиваю я и сам высовываю язык от удовольствия; постоянно глотаю ртом воздух. Моё дыхание участилось, начинаю немного потеть, небольшой холодок проходит через мою носоглотку в прокуренные лёгкие. С каждым толчком мои холодные свисающие яйца все сильнее бьются о подбородок Тавиша. Экстаз начал окутывать меня с ног до головы, но я не спешил быстро кончить. Мне всегда было любопытно оттрахать кого-то в пустую глазницу и понять, каковы ощущения. Я вынул хуй из обмякшего рта, приоткрыл пустую глазницу дохлого алкаша и вошёл в него полностью. Пытаясь высунуть свой хуй, он был измазан кровью. Меня это ни капли не смутило, наоборот, член от этого набух ещё больше, и я стал долбить Тавиша в глазницу также, как я ебал его в рот. Заместо привычного тёплого рта, мягкого языка и рельефы нёба, я чувствовал, как тёмный кусок мяса окутывает мой член и пачкает его кровью. Мои фрикции в один миг усилились и по инерции я широко раздвинул ноги. Мурашки пробежались по моей коже, плечи содрогались, соски твердели, голова кружилась от удовольствия, не будь стены за моей спиной, давно бы потерял равновесие. Чёрт, не хватает третьей руки. Большой сухой ладони, что могла бы полностью покрыть мою грудь. Не хватает влажного языка, чтобы кто-нибудь полизал мои соски, покусал их, пощипал. Хочется оказаться прижатым лицом к стене с разорванными штанами, выебаным в очко, чтобы потом передвигаться как инвалид, но сколько боли и удовольствия я бы смог получить. От этих невольных мыслей, я начинаю ныть. - Блядь, Тавиш! – отчаянно крикнул, ощущая приближающийся оргазм. – Выеби меня в очко, чёртов петушара! Ещё парочка сильных толчков и обильно кончаю до дрожи в бёдрах. Я высовываю язык и из моего рта вытекает слюна. Мороз резал моё горло, но этот недуг полностью игнорировался ярким оргазмом. Восстанавливая дыхание, я выхожу из проклятой глазницы алкашни, где мой хуй был полностью покрыт кровью и спермой. Мои руки снова дрожат, когда я вновь вглядываюсь в лицо предателя. Странные ощущения сжимаются где-то на уровне грудной клетки. Нет. Нет-нет-нет, я даже не буду думать об этом. Тавиш - чёртов предатель, назвавший меня гражданским и ненастоящим Солдатом. Он мамкин пидорас и хренов алкаш. Блядь, какого чёрта во мне не ушла эта... Да, вот эта херня мерзкая, сопливая... Меня начинает окутывать тошнота, сердце стучит быстрее, как у захваченного в плену дезертира, а губы дрожат. Понимая что, если дольше смотрю на Подрывника, тем глубже закапываю себя в яму дурных мыслей. Быстро прихожу в себя и выкидываю башку к чертям собачим. Бой является частью моей жизни, и было бы настоящим кощунством пропустить его. Но не сегодня, я верю в свою команду, они смогли сегодня захватить контрольную точку без моей помощи, и я уверен - они отлично постараются и не разочаруют меня, капитана команды. Я застегнул брюки и стал рыскать в карманах в поисках ещё одной сигары. Благо, у меня осталось ещё пару штук.