if an Aeon throws a dice

Дань Фэн открыл глаза и тут же уткнулся взглядом в какое-то препятствие. Он почувствовал кожей головы спокойное и размеренное дыхание. В макушку доверчиво зарылся чужой нос. — С добрым утром, Ваше благородие, — тихо, но с легкой усмешкой донеслось сверху. — Как спалось? Видьядхара не ответил. Он наконец проснулся достаточно, чтобы понять, что за «преграду» он увидел перед собой сразу после пробуждения. То, что он ворочается во сне, стало для него немалым открытием. А то, что он полночи пролежал в объятьях Инсина, еще и уткнувшись тому кончиком носа во впадинку над выступающей ключицей… Когда тот вообще успел расстегнуть воротник своего пальто? Старейшина дернулся, вскидывая голову и чуть не оставляя мужчину с разбитым носом — благо, тот успел вовремя отодвинуться, хотя руки разжал не сразу. О, вообще прекрасно. Чертов хвост, оказывается, все это время преспокойно обхватывал талию Инсина, с которой в результате резкого движения видьядхары весьма неохотно соскользнул. — Осторожнее, — с улыбкой предупредил ремесленник, когда завернутый в одеяло Дань Фэн чуть не грохнулся с кровати. — Тебе помочь встать? — Справлюсь, — буркнул тот, выпутываясь и подходя к зеркалу на одной из стен. Степенно пригладил чуть взъерошенные после сна волосы. Не отрываясь от своего занятия, сурово взглянул на по-прежнему оставшегося лежать Инсина. — Не говори, что ты завалился спать и не справился с вверенной тебе задачей. Кузнец неопределенно пожал плечами. Не отвечать же, что он на самом деле всю ночь не сомкнул глаз и все это время пролежал, полной грудью вдыхая исходящий от волос видьядхары манящий запах свежести и любуясь чертами его лица, которые в лунном свете казались только прекраснее. Его молчание было расценено по-своему. — Ой, ладно, — раздраженно махнул рукой Дань Фэн, бросая попытки поправить прическу, направился к другому углу, откуда открывался вход в ванную, и проворчал себе под нос. — Чего еще ждать от маложивущего… Инсин только хмыкнул. И перед тем, как старейшина скрылся за магической стеной, повысив голос, сказал ему вслед: — Кстати, твое новое копье готово. Найдешь время забрать? Спина видьядхары замерла. — Найду, — немногословно бросил он. — Подожди меня внизу, перед визитом в Звездный дворец и сходим. И махнул рукой, давая проходу знак закрыться. Инсин насмешливо закатил глаза: действительно, засыпать в его объятьях Дань Фэну ни капли не претило, но после пробуждения, видимо, ему просто необходимо было на кого-то поворчать. Но сейчас и правда лучше было оставить старейшину одного и просто дождаться его у входа в резиденцию. Инсин быстро застегнул обратно две верхние пуговицы пальто, так же быстро надел ботинки и, перемахнув через резное ограждение балкона, сиганул вниз. Прыжок со второго этажа в аккуратно подстриженные кусты неизвестных ему растений был точно не лучшей идеей, но явно намного легче, чем более безопасный обратный путь по выступающим из стены кораллам. Чуть скривившись, он потёр ушибленную ногу, но тут же выпрямился и как ни в чем не бывало направился к парадным дверям дворца Верховного старейшины. Сам Дань Фэн, едва «дверь» в ванную сомкнулась за его спиной и скрыла от чужого взгляда, ошарашенно прижал прохладные ладони к пылающим щекам и взглянул на свое отражение в огромном зеркале напротив. Смущение было столь велико, что румянец затронул не только лицо, но и часть шеи. Хвост слабо мотнулся из стороны в сторону. — Ты вообще молчи, предатель! — сорвался на него видьядхара, вообще не думая в тот момент, что хвост, вообще-то, часть него самого и просто отражает его собственные эмоции. Не переставая корить себя за паранойю, Дань Фэн разделся и внимательно осмотрел со всех сторон своё тело. Не найдя ни единого следа, который мог бы свидетельствовать о чем-то неподобающем, он несколько успокоился. Впрочем, за собственное поведение ему все ещё было донельзя стыдно. Он умылся ледяной водой, уложил, как подобает, длинные волосы, надел выходное одеяние. И, наконец, завершающий штрих — достал из выдвижного ящичка небольшую кисть и баночку с алым пигментом. Пара движений проложила в уголках глаз две ровные линии, которые по-своему контрастировали с яркой бирюзой радужек и делали ее только выразительнее. Окинув напоследок еще одним придирчивым взглядом свое отражение, старейшина сделал несколько глубоких вдохов и вернулся в комнату. Как он и думал, Инсина там уже не было. Что ж, значит, и ему пора выходить. Он вынул из письменного стола небольшую бархатную коробочку и достал оттуда две сережки: последний подарок от предыдущего Пожирателя Луны, перерождением которого он являлся. Каждый раз, приходя домой, Дань Фэн снимал их и возвращал в эту самую коробочку. Но если ему нужно было покинуть дворец — неважно, отправлялся ли он на прогулку, битву или деловую встречу, — длинные, вишневого цвета кисточки на серебряных застежках неизменно оказывались в его ушах. Неизвестно, обладали ли эти серьги какой-либо таинственной силой, однако видьядхара почему-то чувствовал себя увереннее, когда мочки оттягивала их привычная тяжесть. Дань Фэн покинул свои покои и спустился по огромной широкой лестнице к парадному входу. По пути он наткнулся на шушукавшихся в углу служанок, которые, заметив его, тут же отпрыгнули друг от друга и синхронно, как болванчики, закивали на его приказ убраться в его комнате. Уже почти у выхода ему повстречался один из старейшин, который принес ему на подпись какие-то бумаги. Дань Фэн со вздохом попросил его оставить стопку листов на полке в прихожей, аргументировав это тем, что сейчас крайне занят. Старейшина только нахмурился, — он не представлял себе дела важнее, чем забота о народе видьядхара, — однако повиновался. В одиночку перечить Верховному он не посмел, чем тот без зазрения совести воспользовался, выдавив дежурную улыбку и поспешно скрывшись за дверью. Инсин уже ждал его прямо около лестницы, ведущей к тяжелым парадным дверям. Он встретил Дань Фэна хитрой ухмылкой и чопорным поклоном. — Давно не виделись, Ваше благородие! — Ой, прекрати, прошу, — устало потер переносицу видьядхара. — День еще толком не начался, а я уже хочу вернуться в кровать и остаться там минимум на сутки… — Это такое завуалированное приглашение? — хохотнул ремесленник, но, заметив, какой взгляд в него метнули, сменил тему. — Ладно, ладно, молчу. До собрания в Звездном дворце меньше двух часов, если сейчас же не отправимся в мастерскую — никуда не успеем. О, действительно, они же собирались за только выкованным копьем для Пожирателя Луны. — В таком случае, поторопимся, — согласился Дань Фэн. Дорога до мастерской не заняла много времени. Людей в Комиссии по ремеслам ранним утром было немного. Инсин отпер дверь и приоткрыл ее, галантным жестом предлагая видьядхаре пройти вперед. Тот надменно фыркнул, впрочем, не возражая, и шагнул в мастерскую. Странно. Он ожидал увидеть здесь сплошной беспорядок. Места, где работали ремесленники, всегда представлялись ему этаким складом всего нужного и не очень нужного. Возможно, такое впечатление у него осталось ещё с детства, когда воспитатель в наказание за разбросанные письменные принадлежности привёл его в один рабочих кварталов Лофу и рассказал, что неумение содержать рабочее место в порядке является одной из причин такой короткой жизни людей. Будущему Верховному старейшине навсегда запомнился едкий запах гари, стелющийся до самых щиколоток чёрный дым и валяющиеся повсюду кучи мусора. Он и сейчас помнил, как слезились у него глаза, когда он просил воспитателя увести его из этого ужасного места. И как тот непреклонно отвечал, что их будущий Иньюэ-Цзюнь должен понимать, насколько важно содержать в порядке все в своей жизни. В мастерской Инсина все было не так. Где валяющиеся повсюду обломки металла? Где чёрный дым, валящий из печей и поднимающийся к самому потолку, чтобы затем тяжелыми клубами опуститься на землю? Где все то, что однажды намертво врезалось в детскую память? Помещение было светлым, просторным и… Теплым? Инсин явно любил это место — видьядхара не знал, как иначе объяснить то, что он всем телом буквально ощущал пронизывающие пространство лучи тепла. Кузнец заметил ошарашенно распахнутые бирюзовые глаза, осматривающие его мастерскую, и, слегка стушевавшись, метнулся к разложенным на столе чертежам. — Не обращай внимания, — размеренно произнёс он, собирая исчерченные листы в единую стопку и сгружая ее на край столешницы. — Я как-то не подумал, что ты сможешь прийти за копьем так скоро, иначе точно приказал бы подмастерьям тут прибраться… Сейчас вернусь. Едва ли Дань Фэн обратил на его слова хоть какое-то внимание. Он по-прежнему восхищенно осматривал внутреннее убранство мастерской — просто, конечно, не чета роскошным интерьерам в его дворце, но со вкусом. Потолки были высокими, и прямо над печью открывалась большая труба для отвода дыма. То там, то тут в деревянные стены были вбиты небольшие крючки, на которых висело разное оружие, выкованное Инсином. Огромная наковальня стояла в противоположном углу от стола, на ней лежал ещё не совсем готовый меч, а сбоку на нее облокачивался такой же поражающий своими размерами молот. Дань Фэн подошёл ближе и попытался его поднять, совершенно не уверенный в своих силах. И действительно: несмотря на то, что видьядхара никогда не считал себя слабым, молот от его усилий едва двинулся. А, может, и вовсе остался непоколебим, — Дань Фэн не мог с уверенностью сказать, что ему не показалось. Он на мгновение представил, какой же силой на самом деле обладает Инсин, раз может поднять эту махину одной рукой… Нет, он не сглотнул, это просто в горле неожиданно пересохло. А сам хозяин все не возвращался. Тогда старейшина не спеша вернулся к письменному столу. Ему стало интересно, над чем же сейчас работает Инсин помимо его нового копья. Стопка чертежей перекочевала обратно на середину стола. Первый лист явно был старый и до того, как они пришли, лежал под всеми остальными — на нем красовалось несколько карандашных набросков со множеством чисел и прямых линий, и все эти наброски с разных ракурсов изображали гарду с меча Цзинлю. Дань Фэн помнил, когда ей подарили эту гарду: Цзин Юань сам попросил Инсина сделать ее, чтобы сделать наставнице подарок в честь своего становления лейтенантом Облачных Рыцарей. Впечатлительная Байхэн тогда чуть не пищала от умиления, и даже всегда суровая Цзинлю рассыпалась в благодарностях и ласково потрепала ученика по макушке. Дань Фэн рассеянно усмехнулся, вспомнив тот день. Давно же это было… Он аккуратно отделил лист со старыми набросками от остальной стопки, отложил его в сторону. О, а следующим, кажется, должен быть тот самый лист, который чуть не выпал у Инсина из рук, когда тот в спешке сгребал все чертежи в одну кучу. Видьядхара взглянул на чертёж. И замер. Потому что на желтоватой бумаге был рукой Инсина. Нарисован. Чертов. Ликорис. Цветок издевательски распускал паучьи лапки по всему листу, словно насмехаясь над Дань Фэном и спрашивая: «Что, не ожидал?» Невозможно… Инсин? Неужели? Как? Дверь из подсобки распахнулась, и кузнец бодрым голосом оповестил о своём возвращении. В руках у него был длинный чехол, в котором, очевидно, лежало то самое копье. Но приподнятое настроение пропало без следа, стоило ему заметить сгорбленную спину видьядхары, склонившегося над его столом. Инсин аккуратно поставил ношу рядом с одной из балок и приблизился к другу. — Дань Фэн? — он осторожно коснулся кончиками пальцев чужого плеча и едва не вздрогнул, когда старейшина вдруг резко обернулся и уставился на него озлобленным взглядом. — Что слу… — Тебе ли не знать, что случилось, — отчеканили в ответ, на ощупь поднимая со стола лист бумаги и указывая пальцем на чертёж. — Это я должен спрашивать. Что это значит, Инсин? От звука своего имени, произнесённого с таким холодом и отторжением, мужчине стало почти физически плохо. Он с трудом перевёл взгляд на собственный рисунок в чужих руках. Ах, вот оно что. Эоны, как же он облажался. Действительно, надо было приказать подмастерьям прибраться. Истерический смешок вырвался из горла. — Все не так, как ты думаешь, — с виноватой улыбкой вскинул он пустые руки. — Прошу, дай мне всего минуту, я все объясню. — Надеюсь, — холодное, призрачной пощечиной по лицу. Инсин отошёл к печи и взял с ближайшей полки что-то, завернутое в кусок зелёного бархата и перевязанное аккуратным узелком. Крайне бережно взял кулёчек в ладонь и вернулся с ним к прожигающему его недоверчивым взглядом Дань Фэну. — Возьми, — протянул он раскрытую ладонь с бархатным шариком на ней. — Я, как бы сказать… В общем, ты открой, и я лучше все тебе покажу. — И откуда мне знать, что там не какой-нибудь парализующий яд? — ядовито поинтересовался видьядхара, не торопясь принимать подарок. Инсин вздохнул. — Ниоткуда. Но я прошу тебя мне поверить. В конце концов, ты ведь велел мне объясниться. Пристально всмотревшись в лицо напротив, Дань Фэн с некоторым сожалением вынужден был признать, что ремесленник действительно прав. И потом, будь он действительно тем, кто желает старейшине зла — разве не убил бы он его сегодня ночью?.. И видьядхара все же решился. Он аккуратно взял кулёк с чужой руки и поддел заострённым когтем узелок на веревке. Та распустилась, и бархатная ткань, больше ничем не удерживаемая, открыла то, что было внутри. Крошечный цветок паучьей лилии. Такой же, как на эскизе, практически настоящий. Невероятно искусная работа мастера, выковавшего в отдельности каждый лепесток, поражала воображение. И все же понимания до сих пор не было. Дань Фэн вскинул недоуменный взгляд на все так же стоявшего перед ним Инсина. Тот охнул, спохватившись, и подошёл чуть ближе. Дождавшись молчаливого разрешения, он взял руку видьядхары в свою и неуловимо задел чужим когтем основание лепестков. Ликорис вздрогнул и задвигался, как живой, начав перестраиваться. Лепестки складывались, перемещались и перекрывали друг друга, образуя что-то новое. Дань Фэн неотрывно наблюдал за эти процессом, чтобы, увидев результат, восхищенно ахнуть. Теперь на его раскрытой ладони свернулся несколькими кольцами поразительно реалистичный серебряный дракон. Аквамарины, инкрустированные в качестве глаз, словно сами излучали бирюзовый свет. Казалось, стоит лишь ещё раз прикоснуться к изделию пальцем — и рептилия зашипит, распушит роскошную гриву и опалит из пасти огнём. — Это… — почти на грани слышимости прошептал Дань Фэн. — Это то, что я собирался подарить тебе на сегодняшней встрече с генералом, — проговорил кузнец, придирчиво скользя взглядом по собственному творению в чужих руках. — Говорю же, не думал, что ты будешь здесь, вот и не убрал вовремя эскиз… — А отказаться от моего визита ты не подумал? — все ещё не отойдя от шока, уточнил у него видьядхара. — Мог бы наплести что-нибудь про чрезмерную занятость мастерской или соврать, что тут ужасный беспорядок… Инсин рассмеялся, и в его голосе уже не было прежней нервозности. — Ты, наверное, сочтешь меня идиотом, но я тогда просто об этом… Не подумал. — он просто пожал плечами. Действительно ведь не подумал. Честно признаваясь, когда перед вами ходит самую малость взъерошенный, крайне смущенный и оттого невероятно злой объект вашего ночного любования — пожалуй, помимо этого, тут вообще мало о чем можно думать. Дань Фэн, впрочем, не придал этим его словам особого значения. Его внимание вновь вернулось к чудесной броши. — А как ты, — он максимально приблизил ладонь к глазам, пытаясь рассмотреть устройство серебряного дракона. — Как ты заставил ее превратиться из цветка в это? — он трепетно коснулся драконьей чешуи. — Секрет фирмы, — хитро сверкнул глазами кузнец и тут же посерьезнел. — А теперь позволь раскрыть тебе настоящую суть этого подарка. Видьядхара настороженно поднял на него взгляд. — Благодаря особой технологии изготовления, такое серебро становится крайне чувствительным к эмоциям людей вокруг. Я использовал это свойство так, что эта брошь может работать в качестве своеобразного детектора: она может считывать эмоции того, кто к ней прикасается. Если эти эмоции плохие — дракон свернётся и превратится в тот самый ликорис, который ты видел вначале. А если человек спокоен или его аура не несёт негативного посыла… — То так и останется драконом, — полным задумчивости голосом завершил за него Дань Фэн. Поразглядывал прекрасную брошь ещё немного и наконец осторожно нацепил ее на свою накидку. Инсин с улыбкой наблюдал за ним и вдруг заметил, что старейшина нервно мнёт пальцы одной руки в другой, словно хочет что-то сказать, но не решается. — Все нормально? — мужчина наклонился и попытался поймать бирюзовый взгляд, но тот только спрятал его ещё сильнее. — Инсин, я… — он со свитком выдохнул сквозь сжатые зубы, собираясь с мыслями. Чтобы произнести то, что он хотел, ему опять пришлось давить уязвлённую гордость. — Я прошу прощения. За свои подозрения, в первую очередь. Я и подумать не мог… — Не переживай, — отозвался кузнец, искренне и тепло улыбаясь, и протянул руку, чтобы уже самому коснуться своего подарка. — Ты пойми главное, — кончик пальца соскользнул с изделия и упёрся Дань Фэну в грудь. — Любое знамение может быть истолковано по-разному. Если ты веришь, что что-то принесёт тебе беду, то так и случится. Но если знать, что все к лучшему, то никакие приметы или знаки свыше не смогут тебе помешать. Видьядхара твёрдым взглядом упёрся в серьезное лицо человека напротив. По венам растекалось облегчение: Инсин не сердился на него за недоверие и резкий тон. И все же под рёбрами заскребло желанием сделать что-то в ответ. Как-то ответить на чужую доброту. Под аккомпанемент молчаливого изумления Дань Фэн протянул обе руки к левому уху. Пара быстрых движений — и замочек сережки раскрылся, оставляя ярко-вишневую кисточку в ладони видьядхары. Он сжал ее в пальцах и сделал ещё шаг в сторону Инсина, так что они стояли теперь практически вплотную. От призрачного прикосновения к мочке с продетым в неё маленьким серебряным кольцом мужчина едва не вздрогнул, по его коже от места касания пробежалась пара миллионов мурашек. Светлые глаза цвета морской волны поглотили фиалковые. — Позволишь?.. — почему-то шепотом осведомился Дань Фэн, не совсем уверенный в том, насколько рационально его действия выглядят со стороны. Впрочем, не то чтобы это его сейчас сильно волновало. Потому что Инсин без слов повернул голову чуть вправо, облегчая доступ, и с коротким свистом выдохнул, стоило тонким прохладным пальцам вновь коснуться колечка, а затем вовсе снять его. И продеть на его место серьгу, так прекрасно гармонирующую по цвету с образом ремесленника. Тот помнил, видьядхара никогда не снимал эти серьги на людях. Он мог только представить, какой ценностью они для него обладают. Но трепет прикосновений и странный блеск в чужих бездонных глазах он мог практически чувствовать. — Тебе идет, — до странного робко улыбнулся Дань Фэн, в то время как дракон внутри него довольно заурчал. Инсин ответил ему нечитаемым взглядом. Словно пребывая в трансе, он провел подушечками пальцев по непривычной мягкой кисточке в ухе. Ему до жути хотелось, чтобы улыбка старейшины перед ним стала хотя бы немного шире и раскованней; он бы даже согласился увидеть в ней более свойственную тому надменность. Но эта скромность, это смущение, эта обнаженная искренность очаровывали его сильнее, чем что-либо еще в его короткой человеческой жизни. Они заставляли подойти ближе. Чтобы бездонные морские глаза поглотили его без остатка, без возможности выбраться. Ближе… Чтобы наконец почувствовать эти губы, на которые он так бесстыдно пялился добрую половину прошлой ночи. Еще ближе… Громкий стук раздался во входную дверь и эхом разнесся по мастерской. Широко и доверчиво распахнутые бирюзовые глаза тут же метнулись в сторону, прячась за ресницами. Инсин сдержанно вздохнул и, сделав сначала шаг назад и больше не вторгаясь в чужое личное пространство, подошел к двери и отпер ее. На пороге стоял рядовой Облачных Рыцарей. При виде одного из героев Заоблачного Квинтета, — Дань Фэна он за широкой спиной кузнеца попросту не заметил, — Рыцарь стукнул в покрытую броней грудь тяжелым кулаком и склонил голову в приветствии. — Добрый день, — с дежурной улыбкой отозвался Инсин. — Его Превосходительство велел найти Вас и передать, что через час состоится собрание в Звездном Дворце, — бордо отрапортовал посланник. — Собираются центральные фигуры наших войск, и Заоблачный Квинтет в том числе. Мы уже известили лейтенанта, госпожу Байхэн и Мастера Меча. — А что насчёт Верховного старейшины? — поинтересовался кузнец скорее формальности ради, он ведь ещё с утра знал ответ. И тут же почувствовал у себя на плечах знакомые руки. Обернулся — ну конечно. Стандартная ухмылка с щедрой щепоткой высокомерия и гордый блеск в глазах. Вместо того, кто ещё пару минут назад стоял перед ним, сейчас осталась только прекрасная маска безразличия. — А Верховный старейшина ещё со вчера прекрасно осведомлён о данной встрече, — не убирая ладоней, проворковал Дань Фэн, чуть опуская рогатую голову и опираясь острым подбородком о плечо мужчины. С озорством в глазах взглянул на оторопевшего рыцаря и лениво произнёс. — Поблагодари молодого человека, Инсин, он ведь так старался поскорее доставить тебе важную весть! — Большое спасибо, — почти на автомате выпалил кузнец в сторону посланника. Тот торопливо кивнул и тут же скрылся из виду, что позволило Инсину с оторопелым выражением лица повернуться к видьядхаре и спросить. — Это что вообще было? Дань Фэн, проигнорировав вопрос, преспокойно снял руки с чужих плеч, прошёл обратно вглубь мастерской, одной рукой подцепил чехол и вытащил оттуда новое копье. Провертел его в руках вокруг себя, задумчиво хмыкнул, подбросил вверх и тут же поймал — тестировал на удобство. Кузнец тряхнул головой, отгоняя на время мысли о чересчур странном поведении старейшины. Скрестил руки на груди и сделал шаг к нему. — Может, попробуешь сделать пару своих приемов с Облачными Гимнами? — предложил он, глядя, как видьядхара кладет оружие на ладонь и пытается найти точку баланса. — Сам знаю, — копье снова взлетело вверх, вслед за ним метнулся и Дань Фэн. Поймал в высшей точке, сделал пару шагов по воздуху, одновременно отточенными движениями чертя вокруг себя кончиком копья круги Гимна. Откуда-то зашумело, и на Инсина тут же обрушилась целая стена холодной морской воды. — Эй! — возмущённо вскричал мужчина, пока сам Дань Фэн сверху самозабвенно хохотал, перехватывая копье. — Ты вообще в своём уме? Как мне идти на собрание? Вдоволь насмеявшись, видьядхара опустился обратно на землю и невинно захлопал ресницами: — Ты же сам предложил попробовать. А у Облачных Гимнов должна быть какая-то цель. — Неужели так сложно было сделать целью хотя бы ту наковальню? — все ещё негодовал кузнец, безуспешно пытаясь отжать одежду прямо на себе. — Ох, это было бы далеко не так весело, — снова засиял улыбкой Дань Фэн. — Ну ничего, ещё есть время, ты вполне успеешь переодеться. Он аккуратно поставил чехол около прежней балки и прошептал себе под нос пару заклинаний. Копье целиком охватил бирюзовый свет, и уже через секунду оно рассеялось, все ещё способное явиться в бой по первому зову Верховного старейшины. И пока Инсин раздосадованно рычал, отжимая воду со светлых волос, видьядхара добрался до входной двери и на прощание степенно и отчасти напыщенно кивнул. — Спасибо за копье! — дверь открылась, выпуская его наружу. — И до встречи на собрании!

***

— Ближайшая битва состоится завтра, — провозгласил Тэн Сяо с небольшого возвышения. Рядом с ним стояла Верховная провидица и сосредоточенно возилась с временным свитком, пытаясь вывести картинки с него на огромный голографический стенд, чтобы все смогли увидеть отрывки будущего и лишний раз убедиться в правдивости слов генерала. Свиток строптиво урчал, но ее терпение мало-помалу давало плоды: первый кусочек предсказания уже красовался на всеобщем обозрении, изображая две готовых к бою армии стоящими друг напротив друга. — Завтра на рассвете к Чешуйчатому ущелью явятся несколько десятков Творений Чумы. Опираясь на свои собственные рассуждения, а также на полученное предсказание, могу пообещать, что битва будет быстрой, и одержать победу нам не составит труда. Провидица наконец справилась со своенравным свёртком, и на голограмме высветились сразу несколько изображений. Старейшины видьядхара и высокие чины армии наперебой зашептались, обсуждая картинки будущего. Дань Фэн быстро проглядел все и тут же отвлёкся на вставшего сбоку от него Инсина. Тот и вправду успел переодеться и выглядел вполне презентабельно. Но что больше удивило видьядхару, так это то, что в ухе кузнеца по-прежнему рдела подаренная серьга. Странно, он ведь должен был обидеться… Байхэн с интересом разглядывала парящие изображения и взахлёб обсуждала происходящее на них с каким-то офицером Облачных Рыцарей. Впрочем, обсуждение это было скорее односторонним, так как молодой человек только слушал ее болтовню и то и дело кивал, не в силах оторвать взгляда от ее светящегося воодушевлением лица. Цзин Юань, стоило всем переключить внимание на изображения, тут же метнулся на возвышенность, желая задать Тэн Сяо несколько вопросов. Тот пообещал ответить на все позже, по завершении собрания, и ничуть не расстроенный юноша вернулся в ряды слушателей. И пока он быстро пересказывал опоздавшему Инсину все, что успел сказать генерал, Цзинлю чуть наклонилась в сторону Дань Фэна. — А почему ты не стоишь вместе с генералом и Верховной провидицей там, на возвышении? — вполголоса поинтересовалась она, зная, что даже в бубнеже и гаме острый слух видьядхары уловит каждое ее слово. — Ты ведь тоже присутствовал вчера при получении этого предсказания. Дань Фэн промолчал, хотя хвост его нервно дернулся. Точно, они же не знают, что именно он и был тем, кто добыл свиток. Красоваться было не к месту, да и нечасто гордость старейшины позволяла тому снисходить в своём поведении до примитивного хвастовства. Поэтому он решил оставить неведение друзей как оно есть. Почему он не стоял на возвышении? Возможно, генерал не считал, что он имеет на это достаточное право. Потому что не он провёл всю ночь, интерпретируя предсказание и строя планы. Слишком глубоко уйдя в себя, он напрочь забыл про заданный ему изначально вопрос. Благо, ему пришли на выручку. — Должно быть, наш дорогой видьядхара не слишком хорошо выспался после вчерашнего события, — ответил за него Инсин, широко улыбаясь. — И потому сейчас не так уж разговорчив. Надеюсь, ты не станешь корить его за это, милейшая Цзинлю. Та понимающе кивнула, не став донимать Дань Фэна дальнейшими расспросами. В бок кузнецу тут же еле слышно, но уязвленно зашипели: — Не помогай мне! Но тот только расслабленно улыбнулся и прикрыл глаза, ожидая продолжения речи генерала. Наконец она действительно продолжилась. — К сожалению, временной отрывок, в который может проникать Матрица предвидения, пока что довольно ограничен, так что о дальнейших битвах будет известно позднее. Как я уже сказал, в завтрашней мы обязательно одержим победу, причём с минимальными потерями. Однако чтобы эти потери действительно были минимальными, сейчас я расскажу нашу основную тактику… На большом дубовом столе перед возвышением расстелили карту Чешуйчатого Ущелья. Дань Фэн внимательно слушал и старался не пропустить ни единого слова генерала. Все же, ему и самому было интересно, что за будущее он «выбрал» вчера вечером. Внезапно откуда-то слева раздалось восхищенное: — Ох, Ваше благородие, какая у Вас интересная брошь! Старейшина удивленно повернул голову и увидел высокого незнакомого мужчину. На том был надет темно-синий жилет поверх ослепительно белой рубашки, на сгибе локтя висел аккуратно сложенный бархатный пиджак бордового цвета, из петлицы которого, чудом не выпадая, выглядывала игральная карта. На вьющихся рыжих волосах красовалась слегка несуразного вида шляпа-цилиндр, а с обратной стороны головного убора было что-то прикреплено — с этого ракурса Дань Фэну не удалось разглядеть, что именно. В дальнем ухе незнакомца красовалась цветастая серьга-ханафуда. Чужое лицо видьядхара видел вполне отчетливо, однако почему-то не мог запомнить его очертаний дольше, чем на секунду. На нем то мелькала веселая ухмылка, то скалились острые и длинные клыки… — Извините, Вы что-то сказали? Незнакомец с коротким вздохом чуть наклонил голову, перехватывая в руке пиджак, и снова перевел внимание на генерала и верховную провидицу. Когда он решил ответить, в голосе сквозила надломленная насмешка: — Я сказал, что у вас очень занятная брошь, господин старейшина. Не сочтите за наглость, но могу ли я рассмотреть ее получше? Дань Фэн снова попытался всмотреться в чужое лицо, но под пристальным взглядом оно тут же обращалось в неопределенное нечто. Заклинание для отвода глаз? В современном мире такого не практиковали, но в какой-то из книг в библиотеке видьядхара старейшине однажды встретилось упоминание о таком. В любом случае, возможность узнать намерения таинственного человека представилась на удивление скоро — он помнил, какими чудесными свойствами Инсин наделил свой подарок. — Разумеется, — очаровательная улыбка, вежливый тон: да, манерам его точно учили не зря. — Секунду, я сниму… — О, не утруждайте себя, — с готовностью отозвался незнакомец и махнул свободной рукой. Тонкий, облицованный перчаткой палец с озорством щелкнул по серебрящейся на груди старейшины броши. Как родители, бывает, ласково щёлкают по носу своих маленьких детей. Дракон оскалил зубы, свернутое кольцами упругое тело вздрогнуло и меньше чем за секунду перестроилось в зловещий цветок. Мужчина, казалось, ничуть не испугался, скорее был впечатлён. Но руку все же отдернул. Дань Фэн распахнул глаза и отшатнулся назад. — Детектор эмоций… Умно, — криво усмехнулся незнакомец. В неопределенности лица вдруг отчетливо прорисовался приоткрытый в оскале рот. В котором на мгновение показались небольшие, но очень острые зубы. — Тот, кто подарил это, должно быть, очень Вами дорожит. — Что Вам нужно?! — ещё шаг в сторону; в голосе — плохо скрываемая настороженность. — Пообщаться, — просто пожал плечами мужчина, снова переводя внимание к генералу на возвышении. — Послушать. Сделать выводы. — Выводы… О чем? — прищурился видьядхара. — Вы не поймёте. Во всяком случае, пока. Если желаете, можете попробовать обсудить мои слова о кузнеце с ним самим. Вас ждёт немало удивительного, — внезапно тон сменился с насмешливого на настолько серьёзный, что это звучало гротескно. — О, и главное, на будущее запомните: бессмертие возносится над небытием, страдания главенствуют над вечным. За все рано или поздно приходится платить. Дань Фэн непонимающе нахмурился и тоже повернул голову обратно в центр комнаты, продолжая боковым зрением наблюдать за действиями странного человека. Незнакомец тем временем шумно вздохнул и перехватил бордовый пиджак обеими руками, небрежно накидывая его на плечи. Тот самый силуэт! Старейшина резко обернулся, чтобы не дать неизвестному уйти, и в первую секунду даже обрадовался — силуэт не исчез мгновенно из поля зрения, как в прошлый раз. Пустота лица гипнотизирующе завихрилась. Нечто, прикреплённое к цилиндру, оказалось театральной маской. Бездонно-черный разрез рта на глазах изломался до такой степени, что навевал отвращение. — Ты не станешь никому про меня говорить, дракончик, — в левой руке мужчины возникла чудная трость, набалдашником которой служил переливающийся всеми цветами радуги парящий камень. — И этот разговор забудешь до поры до времени. Чтобы в нужный момент… Два пальца — указательный и средний — уткнулись Дань Фэну в середину лба. И прежде, чем тот успел как-либо отреагировать, по правой щеке прилетел несильный удар тростью. В голове полыхнуло вспышкой, но боли в щеке не последовало… Тэн Сяо с возвышения заканчивал свою речь. Инсин незаметно повернул голову в сторону, уточняя: — Все нормально? Видьядхара перевёл на него слегка расфокусированный взгляд. Он не понимал, в чем дело. Присутствовало смутное ощущение, что где-то на задворках души как будто чего-то не хватает. Но все же он вздернул уголки губ в улыбке. — Да, конечно.