if an Aeon throws a dice

Ещё на подходе к Матрице предвидения Дань Фэн устало потряс головой, пытаясь избавиться от шума в ушах. Не вышло. Этот шум не был игрой его воображения — это жужжали роем возбужденных насекомых переговаривающиеся на каждом шагу предсказатели и приглашённые. Люди, видьядхары, лисы, — кого здесь только не было! Конечно, всем хотелось посмотреть на результат многих месяцев трудов прорицателей — возможность предсказать ход сражений, если все пройдёт гладко, дала бы Лофу колоссальное преимущество против Мерзостей Изобилия. Сами прорицатели деловито перебегали от одного стола к другому, заканчивая последние приготовления. Верховный старейшина с трудом отыскал в этой толпе Тэн Сяо. Генерал переговаривался с Верховной провидицей, и лицо его было спокойно. Все терминалы Матрицы предвидения уже были настроены, и через пару минут толпа должна была рассеяться, оставив в центре только самых важных персон, давая предсказателям делать свою работу. Дань Фэн поздоровался с генералом, издалека послал приветственный кивок старейшинам видьядхара и стал в одиночестве дожидаться начала ритуала. Наконец несколько Облачных Рыцарей разогнали людей. Последний луч солнца скрылся за горизонтом. Кто-то нервно кашлянул. Верховная провидица прошествовала в центр Высшей Матрицы предвидения и высокомерно оглядела всех присутствующих. — Я приветствую всех собравшихся в Комиссии по предсказаниям. Напомню, что сегодня мы просмотрим возможные варианты будущего и таким образом узнаем, когда ожидать следующей битвы с творениями Чумы, и какая тактика в этой битве будет наиболее эффективной. Его Превосходительство генерал Тэн Сяо и многоуважаемый Верховный старейшина народа видьядхара войдут со мной в измерение Матрицы и смогут выбрать необходимую временную ветку. Все остальные же по окончании ритуала будут посвящены в детали того будущего, которое изберёт генерал. Прерывать работу Матрицы и отвлекать участников ритуала строго запрещено. Надеюсь, меня все услышали, — наскоро произнеся этот монолог, женщина махнула рукой своим подчиненным. — Мы начинаем. Прорицатели засуетились вокруг нее, приводя терминалы Матрицы в действие. Платформа под ногами людей содрогнулась, и пространство завихрилось сияющими линиями. Жестом провидица пригласила генерала и Верховного старейшину пройти в центр, и те тут же повиновались, вставая рядом с ней и образуя правильный треугольник. Из побочных терминалов в верхушку основного ударили три мощных луча. Круг, на котором стояли трое участвующих в предсказании, завибрировал и толчком взмыл вверх, из-за чего колени Дань Фэна подогнулись от неожиданности. Впрочем, рука генерала, вовремя схватившая его за локоть, не позволила ему упасть. С благодарностью видьядхара выпрямился, и его внимание тут же оказалось приковано к открывшейся ему картине. Мимо парящей платформы деловито проплывали нескончаемые ленты — десятки, тысячи лент, по всей длине непрерывно сменяли друг друга разного рода картинки. Старейшина завороженно вытянул руку и попытался коснуться одной из них, как та немыслимо изогнулась, избегая его пальцев, и поплыла дальше. Сзади послышался голос Верховной провидицы: — Вы не сможете коснуться их раньше времени, Ваше благородие. Сейчас мы находимся в промежутке между всеми измерениями: своего рода «прослойке», из которой открывается наиболее полный обзор на любой нужный момент времени. Эти ленты и представляют собой всевозможные варианты будущего. Поймав одну из них, вы сможете просмотреть ее целиком и впоследствии следовать ее предсказанию. Или не следовать, выбор за вами. Но выбрать другую у вас шанса уже не будет. — И что нам делать, если вытянут вариант, в котором представлено не лучшее для нас будущее? — осведомился Тэн Сяо, который, в свою очередь, тоже внимательно рассматривал ближайший к нему временной луч. Лента, словно забавляясь, поворачивалась к нему то одним ребром, то другим, не давая увидеть запечатленные на ней события. — Наверняка ведь у вас, опытных прорицателей, есть совет, отличный от «просто не делать, как предсказывает лента»? Провидица, слегка замешкавшись, кивнула. — Избежать уже полученного предсказания будет сложно, генерал. Однако есть способ повысить вероятность выпадения благоприятного исхода… — То есть мы сейчас должны положиться — поправьте, если я ошибаюсь — на удачу? — перебивая чужую фразу, скептически заметил Дань Фэн и обернулся лицом к женщине. — А вдруг следующая битва станет решающей, и среди всех этих вариантов есть только один, в котором победа остается за нами? Каков вообще шанс вытянуть и узнать именно его? — Я понимаю Ваше негодование, Верховный старейшина, — едко бросила провидица. — Однако прошу Вас меня дослушать и лишь потом делать какие-то выводы. На плечо успокаивающе, но в то же время с предупреждением опустилась тяжелая рука генерала. Видьядхара глубоко вздохнул. — Мы слушаем. — Благодарю. Итак, шанс вытянуть желаемую временную ветвь можно повысить в том случае, если вы максимально детально и как можно точнее представите прошлое. И чем дальше, тем лучше. Знаю, звучит безумно, однако наши прорицатели заметили эту закономерность уже давно. Недаром говорят, что мы сами вершим свое будущее — оно всегда зависит от поступков, которые мы совершали раньше. Поэтому я прошу вас поверить мне. Закройте глаза и вспомните недавние события как можно точнее. И нужная лента обязательно проявит себя. — Благодарю, госпожа Верховная провидица, — с улыбкой кивнул женщине Тэн Сяо. Затем обернулся к Дань Фэну и негромко проговорил: — Спокойнее, мой друг. И верьте мне, пожалуйста. Как главу видьядхара, я от лица всего людского и лисьего народов прошу Вас довериться мне. Это наша общая война. И я так же, как и Вы, заинтересован в ее скорейшем окончании. Что-то подсказывает мне, что следующая битва не будет последней — слишком большой удар мы нанесли Творениям Чумы сегодня. Все должно сложиться наилучшим образом. Дань Фэн, прищурив глаза, пристально вгляделся в зрачки генерала. Однако они не выражали ничего, кроме твёрдой уверенности в своих действиях и словах. Брови видьядхары чуть сдвинулись, и губы приоткрылись в ответе: — В таком случае я попрошу Вас об ответной услуге, генерал. Я хочу сам удостовериться в том, что нас не обманывают. Пожалуйста, позвольте мне решить судьбу Лофу. Только в этот раз. И тогда мы оба поймём, насколько этот способ действенный. Тэн Сяо в раздумьях прикрыл глаза и отошёл от Дань Фэна, становясь на краю платформы. Наконец он хмыкнул и в полном спокойствии проговорил: — Пожалуй, это разумно. Тогда решено: Вы выберете предсказание вместо меня, господин Верховный Старейшина. Надеюсь, Вы осознаете всю ответственность, которая ложится сейчас на Ваши плечи. Я доверяю Вам. Не подведите. Видьядхара благодарно кивнул и повернулся лицом в бесконечность. Где все так же неустанно сновали во все стороны бесчисленное количество временных параллелей. — Ах, да, простите, чуть не забыла упомянуть, — сказала ему напоследок Верховная провидица. — Чем больше будущее, изображённое на ленте, похоже на то, которого вы хотите, тем больше эта лента будет сопротивляться. Отгоняйте прочь те варианты будущего, которые будут липнуть к Вам на пути — в девяноста восьми процентах из них ваша жизнь в этом перерождении закончится уже через пару дней. Поймайте ту, к которой Вас приведёт интуиция, как бы она ни пыталась ускользнуть. Вы Верховный старейшина видьядхара. Вы справитесь. Удачи. Дань Фэн ещё больше посуровел от такого напутствия, закрыл глаза и стал вспоминать. Все, что произошло сегодня на рассвете, весь вчерашний день, весь день до него… Как заманчиво пах тот шашлычок из фазана, который подарила ему на днях маленькая девочка в гавани. Как размеренно стучали по крыше капли дождя в бессонную ночь. Как копье с хрустом вонзалось в деревянные тела Мерзостей, обездвиживая их, а справа тут же подлетал юный лейтенант и одним взмахом сносил твари голову… Как распускал на его ладони паучьи лапки алый цветок. Как сквозила смешинка в таком же фиалковом взгляде Инсина сегодня утром. Вот оно. Чуткий слух заострённых ушей уловил, как где-то далеко-далеко, словно на задворках сознания, тихо задребезжал хрусталь. Это был не тот приятный звон бокалов при встрече старых друзей. Это было именно дребезжание, словно тысячи маленьких осколков непрерывно терлись друг об друга, измельчаясь в мелкую крошку и тут же заменяясь новыми, целыми. Видьядхара резко распахнул глаза. Действительно, шагах в пятидесяти от него прямо в воздухе висел свернутый в покое временной свиток. — И как мне туда… — закончить вопрос старейшина не успел, потому что его вдруг с силой толкнули в спину. Он даже не успел осознать, что падает, как приземлился на руки на твердую поверхность. Ошеломленно посмотрел вниз. Он стоял на пустоте. Буквально в воздухе. И мог по этой пустоте свободно ходить, как по земле или каменному полу. Опомнился от удивления он довольно быстро, когда к нему подлетела первая пара лент и начала призывно изгибаться у него перед глазами. Словно упрашивая: «Возьми меня, ну же, возьми меня!». Дань Фэн пренебрежительно отмахнулся от них, фокусируя внимание на свитке вдалеке, и двинулся вперёд. С каждым его шагом дребезжание усиливалось, а временных лент вокруг становилось все больше и больше. Они царапали руки, заслоняли обзор, извивались, словно взбешённые змеи, чуть ли не пролезая между пальцев старейшины. Зная, что если он сожмёт хотя бы одну из них в руке — выбор будет сделан, и назад пути не останется. Он отмахивался от них руками, разрубал на части старым уже копьем и медленно, но вполне уверенно продвигался дальше. Однако стоило ему приблизиться к желанному свертку практически вплотную, как он почувствовал, как его неодолимой силой тянет назад. Наглые ленты обвились вокруг его предплечий и тянули прочь, все дальше и дальше от цели, которая, почувствовав чужое присутствие, беспокойно заворочалась. Дань Фэн с усилием рванулся вперед, и несколько самых хлипких удерживающих его лент лопнули, не выдержав натяжения. Однако их все еще оставалось слишком много на его руках. Он не мог больше дернуться ни вперед, ни назад, не мог взмахнуть зажатым в руке оружием и порубить путы на мелкие лоскутки. Да и не было гарантии, что многое повидавшее копье не сломалось бы. Инсин давно обещал сделать новое… Использование Облачных гимнов также требовало некоторых движений руками, так что и этот путь освобождения был отрезан. Упругий материал сдавил горло. Видьядхара утробно зарычал, дергаясь. В глазах потемнело. Но что-то вдруг просвистело перед самым носом, и ленты ослабли. Старейшина с едва слышным шипением потер покрасневшие запястья и оглянулся. Генерал Тэн Сяо послал ему ободряющую улыбку, прикрывая плащом пустые ножны от кинжала. И тут же отвлекся на крики: «Не мешайте, он все должен сделать сам!», которыми разразилась Верховная провидица. Дан Фэн только сердито выдохнул — гордость внутри так и шипела «Слабак! Не смог справиться с парой ленточек!», решил позже обязательно вернуть генералу долг и посмотрел вперед. Путь был расчищен. Свиток с предсказанием ждал его, настороженно разворачиваясь и тут же скручиваясь обратно. «Нужно действовать быстро, прежде чем оно успеет сбежать!» — подумал видьядхара, быстро прошептал слова заклинания, сделал один сложный взмах руками, — и водный дракон с умопомрачительной скоростью понесся вперед, достигая цели и хватая сверток прежде, чем тот успел как-либо отреагировать. Теплый шероховатый материал, разительно отличавшийся от второсортного пластика, туго сдавливавшего кожу, приятно грел ладонь. За оставшиеся несколько секунд действия заклинания Дань Фэн без труда вернулся обратно на платформу, наконец грациозно ступая на нее и протягивая генералу добычу. Лицо того просветлело. И даже по-прежнему рассерженная провидица тут же подскочила ближе и прямо в момент передачи выхватила свиток у мужчин из рук. Все попытки возразить она тут же пресекала, внимательно разглядывая появляющиеся то там, то тут картинки и внимательно вглядываясь в символы, которые образовывали резьбу по краю. — Интересно, очень интересно… — бормотала она себе под нос, вертя развернутую временную ветвь под всеми возможными углами. — Сколько экземпляров мне ни приносили подчиненные, а такого качественного я еще не видела. Отдаю Вам должное, Верховный старейшина, вы неплохо справились. Хоть и не без помощи, конечно. Бледное лицо видьядхары оскорбленно вспыхнуло. Но внимание провидицы тут же перетащил на себя Тэн Сяо. — Вы можете сказать, что ждет нас в ближайшем будущем, если верить этой схеме? — Разумеется, могу, — посмотрела на него та, с видимым сожалением сворачивая предсказание обратно в свиток. — Только, думается мне, что Верховному старейшине сейчас хорошо бы немного прогуляться. Отдохнуть. Мы за это время все досконально обсудим, а завтра утром Вы объясните Вашу стратегию всем, кому хотите. — Что скажешь, друг мой? — поинтересовался у Дань Фэна генерал. — Не думаешь, что после такого тяжелого дня тебе и правда необходим отдых? Видьядхара смерил взглядом Верховную провидицу и с несколько утрированным высокомерием в голосе произнес: — Раз отдохнуть мне советует сама глава Комисси по предсказаниям, то кто я такой, чтобы не последовать этому совету? — Прекрасно, — потерла руки женщина. Она уже предвкушала крайне интересную ночь, которую они проведут за подробнейшим разбором добытой временной ветви. — В таком случае, спускаемся. Она закрыла глаза, сложила пальцы в сложную геометрическую фигуру и с усилием топнула по платформе ногой. Та неуверенно вздрогнула и начала опускаться вниз, возвращая участников ритуала на площадь с Матрицей предвидения. Уже окончательно попрощавшись с генералом, Дань Фэн вспомнил о назначенной встрече с товарищами по Квинтету. Там его ждало прекрасное вино, обещанный когда-то Цзин Юаню спарринг, да и просто неплохое завершение вечера. Но как ни напоминал себе об этом видьядхара, его настроение никак не хотело улучшаться. Подавленное настроение вернулось, стоило ему опустить руку в карман и достать от туда по-прежнему полный жизни ликорис. Был ли этот цветок чьим-то предупреждением? Или его пытались запугать? В таком случае, это должен быть кто-то из его народа, кто-то, искренне верящий в приметы и предзнаменования… В задумчивости он дошел до очередного поворота и свернул на крайне оживленную улицу. Люди сновали туда-сюда, некоторые изредка задевали друг друга, на автомате бормотали «Извините, извините» и продолжали свой путь. Верховный старейшина поморщился и ускорил шаг, надеясь быстрее миновать людное место, как вдруг заметил краем глаза знакомый бордовый силуэт. Глаза видьядхары округлились. — Это же… Стой! — закричал Дань Фэн, вмиг забывая о своих планах и сломя голову бросаясь вслед за ускользающей тенью. Та то и дело пропадала из видимости, пока он отчаянно лавировал между столпившихся людей, но тут же появлялась снова. Силуэт свернул за гору ящиков, оказываясь, как ожидал Дань Фэн, в тупике без возможности выхода. Он наконец выдохнул: кто бы это ни был, он сам загнал себя в ловушку. Старейшина завернул за угол и наткнулся на группу уличных артистов. Те сидели в кругу и обсуждали что-то, преспокойно попивая ароматный чай. Дань Фэн приблизился к ним и поинтересовался, не видели ли они, куда отсюда мог побежать человек в красном костюме. Артисты понимающе покивали и предложили видьядхаре присесть и распробовать их чай, однако отметили, что никого подходящего под описание не видели. Старшая из них, видимо, глава труппы — высокая крепкая женщина в длинном синем платье, с рыжей косой до колен и веселостью, сквозившей в голосе, — поднялась на ноги и сочувственно опустила ладонь на плечо Дань Фэна. — Эй, да молодой господин совсем с ног валится! Неудивительно, что уже мерещится что-то… Ступай-ка, Ваше благородие, к себе домой, отдохни немного. А там, глядишь, и найдёшь то, что ищешь. И женщина, закончив свою речь, совершенно невозмутимо опустилась на землю и снова поднесла ко рту заполненную пиалу. Тихие разговоры между бродячими артистами возобновились, и больше внимания на старейшину они не обращали. Тот в замешательстве отошёл от группы людей и задумался. Не мог же он в самом деле настолько устать, что начались галлюцинации? Но начинающийся шум в голове подсказал, что мог. Ему необходимо было отдохнуть, с сожалением признал видьядхара, а собрание Квинтета могло подождать. Он не готов был сейчас отвечать на расспросы Цзинь Юаня о произошедшем в Комиссии по предсказаниям, а вопросы наверняка будут. Завтра, все это завтра. Дань Фэн со вздохом развернулся и отправился в Чешуйчатое Ущелье.

***

Удивительно, но ни на входе во дворец, ни внутри него Верховному старейшине не встретился никто. Даже слуги, казалось, куда-то исчезли. Впрочем, это было Дань Фэну только на руку: никто не мог его побеспокоить. Видьядхара проследовал в свои покои и устало опустился на кушетку около окна. Яркий лунный свет лился в комнату. Дань Фэн подумал, что стоит ещё раз рассмотреть подброшенный цветок. Не зря был придуман титул «Пожиратель Луны» — его испокон веков носили все перерождения первого Верховного старейшины — великого мудреца народа видьядхара, который в любой момент был готов ответить на самый каверзный вопрос, разгадать самую запечатанную тайну. Видьядхара всегда считали, что Луна обладает особой магической силой, которая может порой пролить свет на скрытую от глаз истину. Красивая легенда. В которую нынешний обладатель данного титула, отчаявшись, готов был поверить. И, возможно, его предположение бы оправдалось, и Луна действительно помогла бы ему раскрыть смысл таинственного ликориса, если бы не одно но. Цветка в кармане не было. Должно быть, выпал ещё тогда, во время погони. Дань Фэн измученно застонал, откидывая рогатую голову на спинку кушетки. Длинные темные волосы свободно рассыпались по плечам. Хотелось спать. Очень хотелось. Но что-то неудержимое побудило его подняться и сесть за письменный стол. Зажечь свечу в лампе. Взять в тонкие пальцы кисть, обмакнуть ее в чернила и начать выводить на чистом листе тонкие изогнутые линии. Они пересекались, дополняли друг друга, закручивались и сужались к концу. Но глаза видьядхары закрылись, а голова коснулась поверхности стола прежде, чем линии сложились в единый рисунок паучьего цветка. Прошло несколько часов. Свеча внутри лампы в форме причудливого коралла догорала, тлея еле-еле. Прозрачная ткань штор на окне слабо колыхнулась. Дверь на балкон медленно и бесшумно открылась, пропуская в покои высокий темный силуэт. Ночной гость заинтересованно огляделся по сторонам и начал приближаться к спящему за столом Дань Фэну. Под грубым ботинком предательски скрипнула половица. Старейшина мгновенно распахнул глаза и вскочил на ноги, выбрасывая вперед руку с мгновенно материализовавшимся в ней копьем. Остро наточенное острие целилось туда, где у скрытого полумраком нежданного гостя предположительно должен был находиться глаз. Незнакомец не отступил, только поспешно выставил руку и чуть отвел древко чужого оружия в сторону. Металлический наконечник уперся в пульсирующую жилку на его шее. Он не нападал. Напротив, обойдя копье, подошел чуть ближе, где в слабом пламени свечи наконец стало различимо его лицо. — Инсин? — выдохнул видьядхара полуоблегченно-полусердито, опуская оружие. — А кого ты ожидал увидеть? — с беспечной улыбкой поинтересовался кузнец, глядя прямо в глаза, ловя все еще напряженный взгляд Дань Фэна. Тот промолчал. Не говорить же другу, что он принял его за ту самую загадочную тень, которая в течение всего дня не давала ему покоя? Хвост дергано мотнулся из стороны в сторону. Но Инсин, казалось, не придал этому никакого значения. Он подошел к затухающей свече внутри лампы и взял ее в руки. — У тебя где-нибудь лежат еще свечи? — спросил он, оглядываясь. Комната была просторной, однако нигде не было даже намека на шкаф или какое-либо место для хранения вещей. Кровать, кушетка, стол. Минималистично, хотя и по-своему роскошно — мебель покрывала искусная резьба, в которой где-то угадывались очертания морских волн, а где-то — драконьей чешуи. Кровать была настолько огромной, что занимала чуть ли не половину пространства комнаты, с мягкими перинами и бесчисленным количеством подушек. «Он на ней в форме дракона спит, что ли?» — промелькнуло в мыслях у ремесленника. — Да, сейчас принесу, — ответил на заданный чуть ранее вопрос Дань Фэн и потер уголки глаз, прогоняя остатки сна. Иронично, учитывая, что за окном все еще была глубокая ночь. Видьядхара отошел к ближайшей стене, сложенной из насыщенно-бирюзовых кораллов, и, что-то прошептав, прочертил раскрытой ладонью прямую на некотором расстоянии от нее. В воздухе между кожей старейшины и стеной промелькнуло несколько голубоватого цвета искорок, и кораллы разъехались в стороны, открывая скрытый шкаф. Он залез в один из ящиков и достал новую свечу, тут же отдавая ее Инсину. Тот зажег ее и поставил обратно на стол. Стало намного светлее. — Позволь поинтересоваться, дорогой друг, — Дань Фэн сложил на груди руки и сурово посмотрел на кузнеца, пока за его спиной беззвучно смыкалась стена, снова скрывая шкаф от чьих-либо глаз. — Ты знаешь, сколько сейчас времени? — Не имею ни малейшего понятия, — честно признался Инсин, лучезарно улыбаясь и разводя руками. — Но я, скажем, случайно проходил мимо и увидел, что у тебя в окне чуть светлее, чем во всем остальном дворце. Подумал, ты еще не спишь, вот и решил заглянуть. — Через окно? — тонкая бровь скептически изогнулась. — Как будто меня даже днем пустили бы во дворец видьядхара через входную дверь. Что уж говорить о ночи. — Ты вообще понимаешь, что я тебя чуть не прикончил? — прошипел Дань Фэн. — Что бы я сказал остальным старейшинам и генералу, когда утром слуги обнаружили бы у меня в покоях твое тело? — Тебе ли не знать, что ты имеешь на это полное право? Как-никак я влез к тебе в покои под покровом ночи, нарушив запрет на вход на территорию видьядхара без письменного разрешения старейшин. Кто знает, что было у меня на уме? — мужчина вынул шпильку из своей чуть растрепавшейся от подъема прически, и платиновая шевелюра волнами упала до самого пояса. Дань Фэн проследил за этим действием и угрюмо проворчал: — Да я сам, вообще-то, до сих пор этого не знаю. В ответ ему что-то неразборчиво промычали. Инсин аккуратно зажал заколку между зубов и привычными отточенными движениями собирал на голове новый пучок. Затем так же буднично заколол волосы шпилькой и наконец ответил: — Я ведь уже сказал. Мне нельзя проведать товарища? И заодно спросить, почему же этот товарищ не пришел на нашу встречу сегодня. — Я… — Устал после собрания, я все понимаю, — продолжил за него Инсин, чуть склоняя голову набок. — Я так и сказал Цзинлю, когда та удивилась твоему отсутствию. Но обычно ты всегда приходишь, и поэтому я все же решил узнать. Что-то случилось? — острый взгляд сиреневых глаз уперся в пронзительные бирюзовые. Он вздрогнул, но попытался выдать это за неопределенное движение плечами. Однако Инсина таким было не провести. Он на секунду опустил взгляд и заметил на столе незаконченный рисунок. — Ты все ещё переживаешь из-за того цветка, — не вопрос, утверждение. Дань Фэн не стал отпираться, только глухо проговорил: — Это только мое дело, Инсин. Вас оно не должно касаться. Дело в том, что кто-то… Кто-то сегодня насильно вырвал меня из медитации и оставил на ладони настоящий ликорис. Причем явно заколдованный, он не завял даже спустя несколько часов. — Но выдернуть из медитации видьядхару… — озадаченно повторил за ним кузнец. — Это же невозможно! — И без тебя знаю, — огрызнулся старейшина так, что выделяющиеся из ровного ряда зубов клыки громко клацнули. Инсин замолчал. Это был уровень магии, ему совершенно неведомый. И, судя по всему, видьядхаре тоже, иначе стал бы он так изводить себя на этот счет? — Я понял, — задумчиво хмыкнул он. — В таком случае, тебе и правда лучше отдохнуть. А уже завтра, на свежую голову, разобраться с этим. — Не думаю, что смогу теперь заснуть. А все благодаря одному индивидууму, который прервал мой сон в первый раз. Инсин понимающе кивнул. — Прошу прощения, Дань Фэн, — и развернулся, отходя обратно к приоткрытой двери балкона. Улыбнулся оборяюще. — В таком случае, думаю, без этого индивидуума в комнате шансы у тебя будут выше. И приготовился сигануть с балкона вниз. — Стой. — А? — с недоумением обернулся мужчина. Дань Фэн замялся. Он не мог признаться, что в свете последних событий он вдруг… Стал опасаться. Остаться в одиночестве. Заснуть по-настоящему, теряя бдительность. Самовольно подставляясь под неведомый удар. Гордость душила, не давая сказать и слова. Хвост выдавал его волнение, нервно покачиваясь из стороны в сторону. Он прокашлялся. Слегка неловко двинул кистью и пальцем указал на пространство рядом с собой. — Кхм… Подойди. Лицо Инсина приняло крайне удивленное выражение. Только что его буквально выгоняли и вдруг зовут обратно? Да что творится в душе у этого дракона… Однако он подошел. И с выжидающим интересом взглянул на горделиво вздернувшего подбородок старейшину. — Я слушаю. Тот крепко сжал тонкие губы, обдумывая дальнейшие слова. Борьба призрачного страха с собственной гордостью шла не на жизнь, а на смерть. И наконец гордость, урча от недовольства, отступила и сердитой змеей свернулась в глубине души, чтобы когда-нибудь потом обязательно вылезти снова. — Я… Так как разбудил и напомнил мне о ситуации с цветком именно ты, то тебе придется остаться. Я не знаю, кто за этим стоит. Однако если ему хватило сил заставить меня очнуться во время медитации, то ему также не составит труда просто подкрасться и прикончить меня во сне. — У меня же не получилось, — хохотнул Инсин. На него посмотрели волком, и он решил пока прикусить язык. — А ты попробуй разбудить меня от транса, — съязвил в ответ видьядхара. — В общем. Не буду врать, что мне жаль, но сегодня ночью ты не спишь, а сидишь здесь и охраняешь мой сон. Кузнец изогнул брови в немом «Да что ты?». Ситуация забавляла его, несмотря на угрозу остаться без сна самому. — Если, конечно, у тебя еще осталась хоть какая-то совесть, — завершил тираду Дань Фэн и отвернулся, предоставляя человеку выбор. Инсин добродушно закатил глаза и подошел ближе, успокаивающим жестом кладя широкие ладони на плечи старейшины. — Как прикажете, Ваше благородие, — насмешливо сверкнув глазами, принял он свое «наказание». Видьядхара повернулся и окатил его ледяным взглядом. — И где же мне предстоит, как Вы выразились, «сидеть и охранять»? Рука Дань Фэна безмолвно вытянулась в сторону и указала на кушетку. — Сидишь здесь и никуда не уходишь. Когда я вернусь, то, так и быть, ты сможешь лечь. Если не уснешь до этого. — Хорошо, Ваше благородие, — чуть ли не пропел согласно мужчина, отходя и опускаясь на мягкую ткань цвета морской волны. — Ой, замолчи. Дань Фэн снова прошептал какое-то заклинание у противоположной стены, провел по ней рукой — открылась дверь в ванную. Он тут же угрем юркнул туда, и стена сошлась за его спиной. Инсин терпеливо дожидался его возвращения. Ему и в голову не приходило, что должно быть как-то иначе. Мог ли он уйти? Да, конечно, он уверен, что видьядхара не стал бы его удерживать. Однако бросить товарища в трудной ситуации ему не позволяла совесть. Хотя совесть ли? Через какое-то время стена снова бесшумно разъехалась, и оттуда показался старейшина. Повседневные одежды сменились на более простое одеяние, впрочем, несильно отличающееся от прежнего. Разве что без такого количества узоров и деталей, да и к тому же сшитые, на первый взгляд, из другой ткани. — Что смотришь? — снова клацнул в его сторону зубами Дань Фэн, неспешно расстилая постель. — Можешь лечь, твое дежурство начинается. Инсин, несмотря на чужую реплику, все равно неотрывно наблюдал за свернувшимся калачиком под одеялом старейшиной. В конце концов, как иначе он мог его охранять? Дань Фэн нервно ворочался. Даже несмотря на присутствие в комнате Инсина, он все равно не чувствовал себя в безопасности. Его не покидало ощущение, что неведомая угроза вот-вот подкрадется со спины прежде, чем его вынужденный телохранитель успеет что-либо сделать. В конце концов, он всего лишь человек… Перепробовав наконец все возможные способы улечься и так и не добившись желаемого сна, видьядхара негромко кашлянул и позвал: — Инсин. Тот хмыкнул, давая понять, что слушает. — Сюда. — Подожди, ты хочешь… — решил на всякий случай переспросить его кузнец, не уверенный, что не ослышался. — Ты, кажется, решил искупить свою вину, — пронзительные бирюзовые глаза сердито глянули на него из-под одеяла. — Я сказал, иди сюда. Мужчина все еще неуверенно поднялся, приближаясь к кровати. Ложиться в такую красоту и рядом с такой красотой казалось ему чем-то кощунственным. — Ботинки сними, — буркнуло одеяло. Голос Дань Фэна ничем не выдавал то, что он прямо сейчас так старательно прятал выступивший румянец. — Землей тут все запачкаешь. Инсин повиновался. И снова застыл в шаге от кровати, сомневаясь в правильности дальнейших действий. Нужно ли ему?.. — Поверх одеяла, — тут же ответил на невысказанный вопрос видьядхара настолько быстро, что ремесленник на мгновение подумал, что тот умеет читать мысли. Но продолжение последовало только тогда, когда он наконец забрался на постель и лег рядом с Дань Фэном. — Твоя задача остается прежней: ты бодрствуешь и охраняешь меня, пока я сплю. Дотронешься хоть пальцем — откушу руки, понял? По тону было не понятно, шутит он или нет. Но старейшина продолжал ворочаться. Сон не шел. И в конце концов Инсин все же решил рискнуть. Он вытянул руки вперед и одним движением сгреб в охапку Дань Фэна вместе с одеялом. Тот мгновенно возмутился и попытался вырваться, но хватка кузнеца была крепкой. Поняв, что дальше мужчина ничего делать не собирается, он успокоился. Тепло, которое теперь обнимало его со всех сторон вслед за Инсином, действовало успокаивающе, и видьядхара вдруг почувствовал странный прилив умиротворения. Глаза наконец сомкнулись, Пожиратель Луны обнял обеими руками свой хвост и почти мгновенно погрузился в сон. Инсин же, удостоверившись, что вырываться тот больше не собирается, чуть разжал руки, но продолжал крепко обнимать Дань Фэна со спины. Одеяло в процессе их кратковременной борьбы чуть сползло, открывая ему вид на макушку видьядхары. Длинные шелковые волосы легли на одеяло змеиными кольцами и завораживающе переливались в ярком свете луны. Спокойствие, мгновениями ранее охватившее старейшину, перекинулось и на обнимающего его человека. Инсин только подивился, как же неожиданно может повернуться судьба — когда он изначально раздумывал влезть через окно в покои Верховного старейшины, он и представить себе не мог, в какой ситуации они в итоге окажутся. Однако тот чуть шевельнулся, и вниманием кузнеца тут же снова завладели сверкнувшие серебристыми искрами темные волосы. Он бессознательно провел по ним свободной рукой, окончательно пропадая в созерцании подобной красоты. Ночь обещала быть долгой. «И хорошо…» — подумалось разморенному Инсину.

***

Темнота. Нет, не темнота. Ничего. В этом ничём — только звуки. Вибрация пружин, щелканье шестеренок, звон колокольчиков, шорох конфетти. И голос. Прыгающий, словно мячик, расколотый, как упавшее зеркало, визжащий, как колеса гоночного автомобиля. Искрящийся, как бенгальский огонь. Голос, исходящий отовсюду. — Ну… Что я могу сказать? Зачем тут вообще что-либо говорить? Сплошной мрак, тлен и ску-ко-та! Стоило полулошади и бешеной петрушке отправиться бегать друг за другом — и все, никакого веселья. Не стоит бросаться упреками, мол, я не знаю, о чем говорю — ничего не изменилось даже после моего маленького подарка тому шикарному дракончику. Наоборот, он ещё сильнее в тоску впал. Все, не буду больше дарить ему цветы, реакция скучная ужасно. Эх, болото болотом. Скрипнула пружина, когда из колоссальных размеров табакерки выпрыгнул разрисованный черт. Голос хохотнул и проскрипел вслед за ним, расслаиваясь на миллионы параллельных голосов и тут же собираясь снова. — И вам действительно это интересно? Читать, как бессмертный и маложивущий обнимаются ночами напролёт? У них же даже битвы одинаковые, как под копирку! Пара пафосных речей, «стенка на стенку» и все — добро снова победило, ура-а! Сразу в нескольких местах с оглушительными хлопками начали взрываться петарды. Фитиль одной из них вдруг, словно задумавшись, потух, не давая ей рассыпаться тысячами разноцветных осколков, — и петарда тут же оказалась сплющена до размеров песчинки под неведомой силой, сдавившей ее со всех сторон. — Это, конечно, все очень радостно… Но, когда добро постоянно побеждает, не стоит ли задуматься о предсказуемости такого сюжета? М, автор? Предсказуемость губительна. С ее появлением пропадает интерес. Какая-то часть ничего вдруг завихрилась, и в пространстве зависла небольшая бордовая шляпа. — Это не шляпа, ты, дурочка. Это цилиндр. Шляпу… Хорошо, цилиндр вдруг подхватило неизвестно откуда взявшимся порывом ветра и перенесло на цветастую голову жителя табакерки. — Теперь этим спектаклем рулю я, — черт неестественно скривился в картинном поклоне. — Возрадуйтесь же, смертные! Ибо сам Эон Радости, великий и неподражаемый Аха, готов избавить это повествование от его отвратительной предсказуемости и слегка подтолкнуть в нужную сторону! Уверен, мы с вами ещё увидимся. Разрывающий сознание хлопок. И снова. Ничего. Нет, не ничего. Темнота.