Такой он его принц

Время близится к рассвету. Хенджин еще не ложился. «Упертый баран». Все попытки отговорить его от участия в бойне обращались пеплом. Каждое новое собрание нервировало все больше. Чем ближе битва, тем сложнее приходить в этот чертов кабинет. Тем сложнее отпустить его на очередное задание. Тем сильнее захватывает паника. Тем громче выдох при его возвращении. Черт с ним с Минхо — тот буквально с детства завербован в мафию, — но его-то туда каким чертом занесло? Наверно тем же. Ах да, долги, желание стать переводчиком и эта ебанная влюбленность в старшего брата Феликса. Главные богачи их ВУЗа. Черт бы побрал эти милые мордашки. И невероятную харизму. А еще любовь к трофеям и сигаретам с дорогим алкоголем вечером в баре, куда запрещен вход таким бедным, как Хенджин. Но Ли однажды решил иначе. Хенджин стал тем самым трофеем на полке. Очередным и в какой-то момент не нужным. «Надоел» — вот что услышал Хенджин, почувствовав запах чужих духов. Без истерик и скандалов, даже без намеков сам собрал вещи и вернулся в халупу, из которой однажды его забрал Минхо. Он бы и с работы ушел тогда, но живыми оттуда не уходят. Да и куда? За уник все еще нужно платить, а тут за одну встречу с иностранцем отваливали столько, что можно сразу все года обучения оплатить и не париться. Хенджин так и сделал. А еще тайком влюбленно, как впервые, поглядывал на старшего Ли, продолжая рисовать наброски в тетради. Зачем он пошел на лингвиста? Ах да, языки. А мог бы на картинах зарабатывать. Он же так и делал, когда копил на первый семестр. Да, по мелочи, но ведь мог бы продолжить и сейчас, но языки так привлекали, голову туманили порой серьезнее, чем краски с кистями и цветы на холсте. И он пропал. Сначала в языках, потом в Минхо, что решил вернуться также внезапно, как и ушел. Завалился к нему пьяный после очередных сборов. Сначала с претензиями, а потом перемкнуло, когда очередной набросок с ним на глаза попался. А после тупой вопрос: «всё ещё любишь?». Без извинений, но абсолютно точно с ощущением вины. И поцелуй со вкусом дешёвых ментоловых сигарет, которые Минхо терпеть не мог, но без Хенджина курил. А Хенджин… а Хенджин позволил и принял настолько, что уже третьи сутки не спит и даже косячит в отчетах. Минхо ненавидит все дешевое, но каждый раз возвращается к нему весь побитый с царапиной на щеке, но такой красивый и такой нужный сейчас. Как воздух необходимый. Хенджин так и не переехал из своей дешевой обшарпанной холупы. Очередной выдох облегчения. И попытка быстро достать аптечку пресекается. — Сегодня без потерь, — усмехнулся. — Всего-лишь пара синяков. — Тогда зачем приперся? — Напускная холодность, а ведь он почти не спал в последнее время, особенно если Минхо не рядом. Чем дальше в лес, тем он темнее. Хенджин знал это еще тогда. Понимал это, принимая извинения, понимал, отвечая на поцелуй и отдаваясь ему без остатка. — Ничего не меняется, — очередная усмешка на его губах. Раз обжегся — второй не допустит. Такой он его принц. Минхо тянет его за руку, заставляя сесть к себе на колени. На свою форму — испачканную чьей-то кровью форму, — пока тот был в своей дешманской старой и растянутой домашней футболке. Майки, в которых Хенджин ходит обычно, ему нравятся больше, ведь видны его красивые плечи, а еще его можно дразнить, упиваясь, а потом глядя на и так пухлые надутые губы. Минхо обнимает талию, снимает перчатки и бросает на пол, ведь тумбочка уже занята им, а оставшаяся ее часть завалена невесть чем. Сейчас каждая его вещь имеет ценность. Он проводит по плечу, морщится — уже скорее из вредности. Стягивает футболку, оголяя плечо, и осторожно касается его губами, а у Хенджина внутри все скручивает и вкус битого стекла с отчаянием в качестве начинки появляется снова. Минхо целует шею, пальцами волосы ерошит и вдыхает запах дешевого шампуня, как Хенджин любит. Ухмыляется про себя, думая, что даже это лучше запаха хозяйственного мыла, который был в самом начале их отношений. Он губами ведет до подбородка и оставляет легкий поцелуй на линии челюсти. Руки под футболку запускает. До крупной дрожи по теплой талии холодными пальцами узоры рисует. Он все знает. Знает, что Хенджина достаточно. Знает, что никто с ним не сравнится. Минхо ведет Хенджина в спальню, спиной идет по выученному маршруту, плечом косяк задевая. А потом до кровати, до упора и резко разворачивает их, роняя Хенджина, а тот его за собой тянет. Это так на них похоже. Они будут тянуть друг друга за собой в мир полный стекла приправленного отчаяньем, где у них нет будущего, но есть короткие минуты настоящего. Хенджин целует его, не позволяя забрать всю инициативу. Целует его так жадно, так же, как и он раньше. Целует так жарко, что не позволяет Минхо разбавить боль сладостью, а ведь именно так тот сейчас хочет. Минхо раздвигает ноги Хенджина коленом, поднимается, отстраняясь. Улыбается своей фирменной. Теперь ее будет видеть только он. Минхо скидывает пиджак на пол, расстегивает верхние пуговицы рубашки. Целует губы. Пухлые любимые. Поднимает футболку, смотрит на его гладкую кожу, на вздымающуюся грудь и выступающие ребра. Спускается поцелуями к шее и метки багровые оставляет. Никогда не придавал этому значения. Просто выжимал из его тела все. Просто тешил свое эго телом, которому не придавал значения. А сейчас… Сейчас каждый миллиметр важен, каждый вдох. Хенджин тянет его за волосы, целует горячо и влажно, а кровь кипит и тело ноет в ожидании привычной грубости. Но ее нет. Минхо лишь изучает, проходится губами по ребрам. Это никогда не вызывало восторга, а сейчас грудная клетка едва удерживает разогнавшееся внутри сердце. Это так приятно. Хенджин хочет больше. Он приподнимается и языком по шее проводит, и это чертово ощущение песка заставляет его оттолкнуть Минхо. Он отдаст Минхо столько, сколько позволит время, но сначала… — Сначала в душ, — строгий взгляд против его хитрого заинтересованного. — Составишь компанию? — заигрывает, знает, что Хенджин откажет, но эта чертова магия. Ебучее осознание того, что лучше его принца в дешевых шмотках он никого не найдет. — Сам не справишься? — насмешливо улыбается, соглашаясь на эту дурацкую перепалку. — Значит не хочешь? — направляется к выходу, поднимая брошенный пиджак, и кладет его на стул, что рядом с кроватью. Момент беспощадно испорчен. Теперь Минхо будет ловить секунды настоящего, а Хенджин давиться болью из-за будущего, которого у них нет. Но после каждая их встреча будет отзываться чем-то непонятным, чем-то теплым и приятным.