Такой он его принц

Неделя прошла. Завтра. Последний день завтра. Многие его не переживут. Да и кого волнуют эти многие, когда дорог только он. За долгое время в организации Хенджин ни с кем особо не общался. Так, только по делу, и то между встречами с большими дядьками. Так было раньше. С момента как они сошлись — Хенджин на таких разве что при Минхо находится. Он ведь красивая кукла для них. Всем хотелось потешить своё самолюбие. Всем хотелось этой куклой обладать и раньше. Никто не скупился на сальные шуточки, на комментарии вроде: «Босс хорошую соску нашёл», «А ты ему не особо нужен, раз в обносках ходишь», «Я тебя выкуплю, буду заботиться лучше, чем этот…» — дальше идут слова, что описывали Минхо максимально точно. А сейчас в сторону Хенджина даже смотреть лишний раз боятся. Ведь теперь он не трофей. Он важен настолько, что Минхо уже убил двоих за комментарии невпопад. Избил своих за то, что руки распускали. Бил жёстче, чем предателей. В коридоре тихо. Все на собрании внимательно слушают Феликса. Он заместитель в конце концов, а старший Ли занят. Очень занят теперь уже бывшим главой союзной организации. — В договоре ведь не было указано, что вещи трогать нельзя, — смеялся тот, видя ад в глазах Минхо. — Не было, — тон Минхо быстро сбивает спесь с ублюдка. — Все и так знают, что их ждёт, если возьмут моё. А Хенджин не вещь, — кулаки сжимает, смотря на дрожащего в его пиджаке Хенджина. Сюда бы ещё пару человек, чтобы забрать его. Минхо поддых бьёт это недоразумение, а ведь такая сделка хорошая была. Второй — по лицу, и выбитый зуб отлетает куда-то. Он бы ещё колени и яйца отстрелил, но патронов после перестрелки не осталось. Минхо смотрит на водителя. — Этого Феликсу оставь, пусть в пыточной развлекается, — подходит к продрогшему Хенджину. Подхватывает за талию, идти помогает. Хочется наорать на него, как раньше за косяки в отчетах, за то что вышел из дома один. Принц ведь не глупый — знал, что за основными фигурами следят и за теми, кто им дорог тоже. И всё равно. Упрямый ведь. Такой же. Собрание почти закончилось, он планировал успеть, но попытка изнасилования, она и в сторону мужчин попытка изнасилования. Особенно в сторону Хенджина. Его бы сейчас отмыть, если позволит, и целыми сутками в объятиях нежить. — Хо, я… — Минхо палец к губам Хенджина прикладывает. — Всё закончилось… — и как подобрать слова. Какие-то ведь нужны, но он никогда никого не успокаивал, а сейчас… Сейчас это важно. — Я приму тебя любым, — в висок целует. Хорошо бы сказать что-то ещё. Что-то, чтобы в голове у Хенджина «безопасность» строкой в голове бежала. Минхо усмехается про себя. Поступок откровенно не лидерский, Феликс не обрадуется, а остальные и подавно. Бросить их в такой момент, когда подмога сегодня была почти убита, а противники набирают массу — отвратительный поступок. Но они только-только начали дышать друг другом. И важно только это. Завтра они справятся и без него. Минхо заводит Хенджина в свой кабинет. Ключи от душевой в ящике. Да, иногда, когда сутками варишься в этой работе, холодный душ нужен. А сейчас буквально жизненно необходим. Полотенце, гель для душа, шампунь — внутри есть всё необходимое. И казалось можно на собрание ещё успеть, объявление сделать — подорвать свой авторитет, но так похуй, когда в голове абсолютно тупая фраза из какого-то дешёвого фильма или какой-то низкосортной малобюджетной мелодрамы, которые Хенджин любит. Которые они теперь вместе иногда смотрят. — Хочешь, я смою с тебя весь этот день? — звучит тупо, особенно от главы мафии, но если Хенджин согласится, то Минхо сделает всё, чтобы этот день не был таким ужасным. — Хочу. Больше и не нужно. Минхо заводит Хенджина в душевую. Прямо в одежде, хотя принц лишь в пиджаке. Ну и штанах естественно. Всё же его губы привлекают гораздо больше, чем очко. Минхо снимает рубашку с галстуком, чтобы не мешали, и осторожно стягивает пиджак, оголяя любимые плечи. Прижимает Хенджина к себе, слыша тихий всхлип. — Хо, — дрожь в теле порой бывает заразительна. — Я с тобой, — скажи ему кто пару месяцев назад, что он будет слова подбирать, успокаивать кого-то и трогать использованное, он бы посмеялся и рассказывал об этом всем, как анекдот. Но сейчас он стягивает с Хенджина штаны, шампунь в его волосы втирает, мочалкой по спине ведёт, по хенджиновой груди и вниз к ногам. Вода смывает это всё. Вообще всё и даже то, что сейчас Минхо касается любимых губ и черт с ним с тем, что кто-то позволил себе лишнего. Это его губы, как и весь Хенджин целиком. — Завтра для нас не будет, — он останется со своим принцем.