anyone

      – ты нервничаешь.       – неправда.       – правда. ты опять ногой трясёшь.       рука хонджуна опускается на действительно трясущуюся ногу, чтобы успокоить. ёсан заставляет себя прекратить делать это и наконец расслабляется под его прикосновением. он не может не нервничать, потому что они едут к семье хонджуна, так что ему необходимо произвести хорошее впечатление достойного для их сына партнёра.       до этого ёсан виделся только со старшим братом бомджуном. они все вместе ходили на футбол, и если поначалу ёсану было неловко, то в разгар матча они уже обнимались как родные, когда их команда забивала гол. но ведь нельзя сравнивать брата и родителей, так ведь? это совершенно другое.       тщетными оказываются попытки хонджуна объяснить ему, что ничего страшного нет, что родители не станут устраивать ему какие-либо проверки, что из его рассказов они уже любят ёсана. и вообще, откуда это взялось? все любят ёсана, ему даже думать об обратном не стоит. его природного очарования достаточно для того, чтобы все были от него без ума. да и человек он хороший, с чего бы родителям хонджуна не принимать его?       – ёсан-а, я ведь уже говорил тебе, что всё будет хорошо. я достаточно рассказывал им о тебе.       – ага, а вдруг я не оправдаю их ожиданий? вдруг они представили меня куда лучше, чем я есть на самом деле?       хонджун вздыхает, но не раздраженно, а скорее от бессилия. он берёт ёсана за руки и крепко сжимает их, большими пальцами поглаживает костяшки. иногда в его славной голове слишком много лишних сомнений.       – они уже тебя любят. ты мне веришь?       ёсан поднимает на него взгляд и, с минуту помолчав, наконец-то утвердительно кивает. конечно, как он может не верить хонджуну? они знакомы не первый год, вместе прошли через многое, так что у него нет причин не верить ему.       наконец-то он успокаивается, и до конца поездки эта тема больше не поднимается.       а все страхи и сомнения и впрямь оказываются напрасными, потому что встречают его с распростертыми объятиями. кажется, даже самого хонджуна мама не обнимает так крепко, как ёсана. это немного смущает, но вместе с тем он чувствует необъятное тепло. это намного лучше, чем он себе успел напридумывать.       они все вместе обедают, и ёсану не задают ни одного неудобного или хитрого вопроса. найти общий язык с родителями хонджуна оказывается не так сложно. их семейное застолье оказывается комфортным и уютным, ёсан ни разу не чувствует себя не на своём месте.       становится лишь веселее, когда мама достаёт детские фотографии хонджуна, и тот практически сгорает со стыда, когда родители рассказывают закадровые истории. ёсан уверен, что это абсолютно честно, потому что его родители сделали то же самое, когда хонджун приходил к ним.       поздно вечером, когда они оказываются в комнате хонджуна и уже готовятся ко сну, ёсан не ощущает ничего, кроме спокойствия.       – как ты себя чувствуешь?       – лучше, чем я думал, – говорит ёсан и льнёт ближе к хонджуну, как только он ложится рядом. – прости, что так много переживал. было глупо.       – не глупо, – хонджун обнимает его и начинает гладить по спине так, как ёсан это любит. он моментально превращается в лужу. – но я рад, что тебе всё понравилось.       – мхм, – мычит ёсан в ответ, глаза начинают слипаться, – особенно фото, где ты с горшком на голове. я попрошу скан у твоей мамы.       – господи, заткни-и-ись!       – а я тебе свою позорную детскую фотку скину, чтоб было честно. хочешь?       немного подумав над предложением, хонджун, всё не переставая дуться, наконец отвечает:       – хочу.       но ответа не следует – ёсан уже сопит у него под боком.