Москва-Белек-Москва

             Один из дней начался странно. Я после своего утреннего плаванья спокойно завтракал, никого не трогая, сидя один за столом, ведь народу ещё было мало. Сегодня я привычно взял несколько видов любимого сыра, маслины, которые тут были огромными, курагу, немного свежих овощей по типу огурцов и помидоров, сырники, жареные баклажаны и какой-то вкусный хлеб. Также рядом с этой огромной тарелкой стоял стакан яблочного сока и эспрессо. Я спокойно думал, что Антон продолжает есть и даже пополнел немного, что он здоров и обмороков с ним не случалось с того самого дня, когда они у Димы ели пиццу. Что я всё же уволюсь, ведь рабочий чат не переставал спамить мне и напоминать о работе, что коллеги, несмотря на то, что я в отпуске, отвлекают рабочими вопросами. Тут мои мысли прерывает раздавшийся рядом со мной тихий, робкий и высокий голосок.       — Извините, пожалуйста! — я поднимаю голову от стола и вижу перед собой своего соседа из самолёта. Он был какой-то худой, даже, кажется, худее, чем был в полёте, а его выцветшие серые глаза без солнцезащитных очков казались очень маленькими. Лицо по-прежнему было в синяках, которые приобрели желтоватый оттенок и практически уже прошли, да и кепка не скрывала короткие рыжие волосы. Он также был с тарелкой еды и с чашкой, в которой был чай.       — Слушаю.       — Можно к Вам присесть?       — Разумеется, — лёгкая улыбка озарила его лицо, и он быстро сел на стул передо мной. Он казался очень молодым, не старше Антона, но ниже того в росте, и был худее моего Зайки, — приятного аппетита! — вежливо сказал я, и паренёк ещё больше засветил улыбкой.       — А можно с Вами познакомиться? Вы же тогда в первое утро предлагали общаться? Не передумали?       — Да, я. Меня Арсений Попов зовут. А Вас?       — А я Вася Петров. На «ты» можно?       — Конечно же! Даже нужно! — а парень всё сияет лицом. — Извини за вопрос, а кто это тебя так? — я указываю на лицо в жёлтых отметинах.       — Это… — грустнеет сразу же Вася. — Это не важно. Важно, что я сбежал, и теперь этого не повторится.       Повисает неловкая пауза, за которой я успеваю доесть свою еду. Уже собравшись уходить, парень вдруг задаёт вопрос.       — А Вы, — я поглядел на рыжего соседа с укором, — ты, — поправляется он, — на море сейчас?       — Да.       — А можно составить тебе компанию?       — Конечно.       — Я тогда в лобби тебя буду ждать.       — Хорошо, — как-то параллельно говорю я, поднимаясь на свой этаж. А в телефоне уже висит кружок от Тоши, который ещё даже не разлепил глаза до конца, ведь сегодня воскресенье, у него на учёбе выходной и нет работы.              — Доброе утро! — говорю я, записывая ответ. — Как спалось? Сны видел? А я вот с завтрака иду. На море полный штиль и солнце красиво светит. Сейчас пойду плавать. А у тебя какие планы на сегодня?       — С Димой и Серёжей идём в кино какой-то боевик смотреть, потом думаем, к Позу завалимся, играть будем.       — Ты не пей, тебе же нельзя.       — Хорошо!       — Я тогда плавать, а тебе приятного завтрака.       — Спасибо! Люблю тебя.       — И я тебя!              Я как раз выхожу из номера с полотенцем, кремом и ещё с несколькими вещами, захлопываю номер и, проходя мимо соседки, которая нашла себе развлечение на отпуск, вижу, как открывается её дверь и на пороге появляется эта блондинка. То, что это та самая блондинка из самолёта, что бросала зазывающие взгляды на Муравья, выяснилось уже на следующее утро после того вечера, когда я увидел пьяного турка и подошедшего бизнесмена у её двери. Эти мерзкие накаченные губы на пол-лица, да и отвратительные нарощенные волосы, которые она даже не пытается скрыть причёской, заставляют меня отвернуться. Сейчас она выглядит ещё растрёпаннее, ведь после ночного родео, что у неё каждую ночь, она особо не парится скрыть следы хорошего секса.       Но я не обращаю внимания на эту даму и еду один (Слава Богу!) в лифте и думаю про Антона. Он почему-то до сих пор не нашёл мой подарок, хотя я положил его на видное место и не заметить его трудно. Ведь на полке с его книгами, которые ему были нужны для подготовки диплома, мало мест, чтобы спрятать презент, тем более такой, какой я выбрал.       Вася ждёт меня у ресепшена и, увидев меня, снова просиял лицом. И снова я подумал, что он очень похож на Антона, когда тот видит меня. Он не переоделся с завтрака, так и остался в серой майке и непонятного цвета шортах.       — Долго ждёшь?       — Нет, и если что, я могу и дольше ждать Вас.       — Мы же говорили на «ты» общаться.       — Прости…те я привыкну, — я как-то недоверчиво на него смотрю, но паренёк уже бежит в сторону пляжа.       Мы хорошо проводим время, общаясь на какие-то отвлечённые темы в виде погоды и количества народу на пляже, и день проходит мною не замечено. Вечером мы уже вдвоём гуляем по городу, не напряжно общаясь, и вот подошли к лифту. Рядом с ним стоял этот Муравей в каких-то шортах и расстегнутой гавайской рубашке, обнажая свою волосатую грудь и огромное пузо.       Пройдя мимо этого пьяного человека, что стоял в непотребном виде в общественном месте, я быстро зашёл с Васей в лифт и нажал на свой седьмой этаж, парень же нажал на восьмой.       — Какой номер? — спросил я его.       — Восемьдесят двадцать, а у Вас?       — Семьдесят пятнадцать.       Мы молча ехали в лифте, пока звонок не оповестил о прибытии на мой этаж.       — Спокойной ночи, — говорю уставшим голосом. В ответ мне раздаётся ответное «Спокойной и Вам», и я, не оглядываясь, иду к номеру, предвкушая разговор с Тошей. Про нового знакомого я ему не говорю, зачем лишний раз его тревожить, напрягать, ведь ему нельзя лишний раз нервничать.       Мы попрощались воздушными поцелуями, и я уже готов был засыпать, как послышался лёгкий стук в дверь. Я встрепенулся. Подумав, что это Муравей пришёл к своей даме сердца, я проигнориловал этот звук, но он повторился.       — Арсений! — тихо зовут меня.       Из одежды на мне была лишь серая майка и боксеры, ведь так я обычно и сплю, но для того, чтобы предстать перед чужим человеком, я натягиваю серые спортивные штаны и только тогда открываю дверь. Парень оказался прямо за дверью и мял в руке свою футболку, стоя почему-то босиком на синем ковре. В руках какая-то небольшая бутылка с янтарной жидкостью, которая не переставая крутилась у него в руках. Он как-то робко на меня поднял глаза, думая, наверное, о том, что зря сюда пришёл.       — Ты чего здесь?       — Ты прости, что поздно, я просто понял, что хочу выговориться кому-то. А Вы такой чуткий, понимающий, наверное, выслушаете меня. От Вас так и веет уверенностью и спокойствием. Я вот виски принёс, — поднимая бутылку, говорит он.       — Я вообще-то уже спать собирался, но ты проходи, хотя нет, давай лучше к тебе, а то тут парочка, — я киваю в сторону похотливой соседки, — не даст нам спокойно поговорить. Ты же не против?       — Не против.       Мы спокойно поднимаемся на восьмой этаж к его номеру, парень проводит карточкой у датчика и как-то смущённо приглашает меня войти. Номер маленький, одна комната с зеленоватыми обоями, со светлой, явно дешёвой односпальной кроватью, вещей паренька не видно, но всё чистенько, уютненько. Мы садимся напротив друг друга у маленького журнального столика, такого же по цвету, что и кровать, и парень разливает алкоголь в местные стаканы. Я беру свой и пробую напиток на вкус. Не Chivas Regal, конечно, но пить можно, хотя чувствуется, что алкоголь дешёвый.       — Ну, за знакомство? — предлагаю тост я.       — Да, — мы легонько чокаемся и пьём.       — Ты хотел поговорить, так говори.       — Я хотел выговорится, — поправляет меня парень, — это, знаешь, как в поезде, ты можешь всё рассказать случайному попутчику, а через несколько часов вы навсегда расстанетесь.       — Ну, я, например, не случайный человек и мне меньше недели тут быть и мы можем ещё встретиться.       — Мне просто надоело это всё держать в себе.       — Так, рассказывай, — парень тяжело вздыхает, делает большой глоток из стакана и долго молчит. За это тягосное молчание я также успеваю осушить полстакана вискаря, и тогда парень начинает говорить, прочистив горло. У него тихий голосок, но так как его соседи нам не мешают, я слышу всё прекрасно.       — Я сбежал от человека, который бил меня, трахал против моей воли и держал на коротком поводке. Все мои попытки сбежать от него раньше не увенчались успехом, а написать на него в полицию тоже не получилось, ведь он, когда мы только познакомились, напоил меня и заставил подписать какой-то документ, как оказалось потом, это был просто «договор на рабство», где говорилось, что всё по взаимному согласию и я к нему не имею никаких претензий. Он ещё какой-то задрот по части юридических документов, преподаватель, блин, в вузе по гражданскому праву, и вот по этим документам я и шагу не могу ступить без его согласия. Вообще, побег произошёл случайно. Просто однажды, когда я после секса остался один, до боли выебаный и побитый и наконец-то решился убежать, украв у него деньги и свой загранник, а также разорвал тот «договор». Я оставил все свои вещи и телефон, растворившись из его жизни. Я купил первый попавшийся тур, долго прятавшись по разным подвалам с бомжами и наркоманами, и потом махнул сюда. Только каждый день, наблюдая Вас относительно рядом со мной, я пришёл в себя, и мне потребовалось выговориться, но понял, что могу рассказать эту историю только Вам и никому более.       Я долго молчал, переваривая тяжёлый рассказ, мне снова захотелось его спасти, хотя я помнил, что здесь для того, чтобы просто его выслушать.       — М-да… Тяжёлая история. Чего же ты хочешь от меня?       — Ничего. Хотя хотеть нормального обращения к себе — это же нормально, а Вы мне понравились сразу, ещё в самолёте. Я рядом с вами почувствовал в себе защиту от него и подумал, что этот человек не будет просто так бить ради своего удовольствия. Но в то же время я испугался, потому что мог больше Вас не увидеть, но когда вы со мной столкнулись на следующий день за завтраком, я очень обрадовался, хотя и не ожидал встречи. А теперь я очень рад, что теперь мы сидим в моём номере и допиваем виски.       Да, алкоголя осталось у нас совсем чуть-чуть, ведь мы за время разговора не раз тянулись к бутылке и сами наливали себе в стаканы. Мы уже давно были «тёпленькими», а я расслабленно развалился в кресле. Я долго глядел на парнишку, оценивая его по комплекции: он напоминал Тошу, но подтянут, хотя откровенных рельефов не наблюдалось, он тоже уже облокотился на спинку кресла и перебирал в руке стакан с остатками алкоголя. Иногда, поглядывая на меня, он старался заглянуть в глаза, надеясь оставить в моей душе след и чтобы я его запомнил. Странно, но что-то внизу моего живота начало тянуть, и я понимаю, что просто соскучился по сексу. А Васю развезло ещё больше, и он уже бросает на меня совершенно откровенные взгляды, несмотря на только что рассказанную историю. Я вдруг понял, ЧТО меня завело. Обращение этого паренька на «Вы» и читающееся во взгляде подчинение и желание доставить мне удовольствие на простую учтивость с моей стороны. С Антоном мы были на равных в постели и в жизни, и это немного приелось за полтора года наших тёплых отношений. Мне просто захотелось чего-то новенького с перчинкой, а не постного супа, который даже не солёный.       — Что ты готов предложить за «нормальные», по твоему мнению, отношения? — парень внезапно решительно поднимает на меня свои серые глаза. В них я впервые с нашего знакомства замечаю какие-то недобрые огни. Они меня тоже заводят.       — Можно вам отсосать, папочка? — я, конечно, прихуел от такого развития событий, эта фраза не просто завела меня не по-детски, а выстрелила мне контрольным в голову!       Замешкавшись, я и не заметил, как паренёк опустился на колени и на них же подполз ко мне вплотную. Он протянул ко мне свои руки и ухватился за пояс моих спортивных штанов и потянул вниз. Я пока не привстал, потому что сидел в шоке, но вот в мои голубые глаза заглянули серые, от чего я невольно приподнимаюсь и вещи летят куда-то прочь с моих ног, и я остаюсь даже без трусов. Как-то ещё странно получилось, что я неосознанно раздвинул ноги шире, и не успел я прийти в себя, как мой ещё не совсем окрепший орган накрывают податливые пухловатые губы, и я издаю тихий стон наслаждения. Как же давно не было у меня минета! Парень весьма хорош, явно умеет обращаться с этим органом. Все его движения чёткие, уверенные, говорят о большом опыте. Даже не слышится рвотных позывов, когда он берёт на всю длину. Я быстро дохожу практически до оргазма, ведь парень хорошо работает своим языком и умелыми ручками, что гладят мне мошонку. Я хочу продолжения, поэтому отстраняю его голову от паха, держа его за волосы.       — Папочка доволен?       — Да, доволен. Ты хочешь продолжить? — я всё ещё держу его за короткие волосы, и ничто не мешает мне двигать его голову из стороны в сторону.       — Если папочка хочет, — парень смотрит мне прямо в глаза без стеснения. Мне снова от этого обращения сносит крышу, и я легонько несколько раз ударяю парнишку по щеке, просто играя с ним. Как же он прекрасно выглядит на коленях!       — Да, папочка хочет. Есть презервативы?       — Да. Я могу встать? — я выпускаю его волосы.       — Ты можешь встать, дать мне презерватив и смазку и потом устроиться в локтевую, — как же приятно отдавать приказы и видеть, что они исполняются очень быстро.       Вышеуказанные предметы появляются на столике рядом со мной, и паренёк покорно раздевается сам, я вижу его короткий, но уже возбуждённый член. Он встаёт в позу, слегка оттопыривая худую задницу, показывая, что готов. Не переставая легонько прикасаться к своему стволу, я пока любуюсь всей этой красотой с хорошим прогибом, что не портит достаточное количество шрамов на ягодицах, и мысленно потираю руки на тело, что вот так вот внезапно свалилась на мою голову. Алкоголь в моей крови уже давно отключил всё хорошее и растворил в спирте мою верность. Поэтому я без зазрения совести беру презерватив и раскатываю по своему налитому кровью органу. Также я беру смазку и смазываю свои длинные артистические пальцы и начинаю разрабатывать заветную дырочку большим пальцем. Приятно, что вся его паховая область чистая, без волос, явно парнишке прилетало, поэтому я без стеснения и глупых мыслей начинаю вводить указательный. Спереди раздаётся тихий стон, и я продолжаю делать движения для расширения прохода, вскоре добавляю второй и раздвигаю их внутри, чтобы быстрее подать главное блюдо. Я случайно задеваю простату и услышав от мальчика более громкий стон, стараюсь больше не трогать её, чтобы он быстро не кончил.       — Папочка, пожалуйста, сделай так ещё, — тихо произносят спереди, но я не реагирую на его просьбу.       Продолжая изучать податливое тело, которое уже само насаживается уже на три пальца, я ещё немного его помучив, выхожу из него и легонько шлёпаю несколько раз по ягодицам и готовлю главное блюдо, нанося немного смазки на головку. Пытаясь контролировать своё возбуждение, я практически с разгона влетаю в открытый анал. Внутри узко, хотя я провёл длительную растяжку, и это ещё больше сводит меня с ума, хотя куда ещё! Я даю ему немного привыкнуть ко мне и вскоре начинаю медленно двигаться, пытаясь не сорваться на быстрый темп сразу. Недолго, но у меня это получается, но я всё же срываясь, начинаю вдалбливать паренька в шаткую кровать. Как же приятно слышать громкие стоны двух людей, пошлые звуки шлёпающихся друг об друга тел, размеренный скрип кровати и чувствовать, как пот капает со лба на разгорячённое тело под тобой! Парень тянет руку к своему окрепшему пенису, желая окончить процесс раньше, но я обламываю его, шлёпнув своей рукой по заднице, что ненадолго оторвалась от худого бедра.       — Тоша, Тошенька, — уже не в силах себя держать, вскоре кричу я, толчками изливаясь в презик. Следом за мной кончает под себя на бельё и парень. Я устало выхожу из раздолбанной задницы и, сняв с себя полный гандон, кидаю его в мусорку, предварительно завязав. После сил остаётся лишь на то, чтобы тяжело пойти в душ и освежиться.       Когда я вышел из душа, за мной последовал парень. Тем временем я взглянул на свой телефон. Было уже полпервого. Увидев сообщения от Тоши в уведомлениях, я решил не открывать их, а просто натянул свои трусы и спортивные штаны и опустился в кресло, чтобы немного расслабиться и отвлечься скучной игрой на телефоне.       — Вам понравилось? — вот так просто спрашивает он, появившись на пороге комнаты.       — Да, понравилось. Но это было в первый и последний раз, ведь меня дома ждёт парень, я к себе. Спокойной ночи.       — Прости…те, а Вы не можете остаться? Мне страшно по ночам одному. Я боюсь, что Максим ворвётся сюда и убьёт. Он может. Я после своего ухода из его дома ни разу нормально не спал. Если хотите, я с утра минет сделаю, я вообще сделаю всё, что Вы захотите!       Я тяжело вздыхаю, так как не планировал втискиваться ещё с одним человеком в маленькую односпальную кровать, но серые глаза смотрят так умоляюще, что они напоминают мне изумрудные, когда я в последний раз видел их живьём. Я снова тяжко вздыхаю.       — Ты считаешь нормально при наличии у меня парня такое предлагать.       — Но мы же…       — Выебать тебя это одно, а спать с тобой рядом, наверняка обнимая тебя, это то, чего не могу себе позволить. Это более личное для меня…       — Я могу спать на полу! Я серьёзно сделаю всё, чтобы ты… Вы остались. Пожалуйста! — просьба прозвучала как писк котёнка, который остался один на улице.       Моё сердце дрогнуло. Вася всё больше стал походить на Тошу, который просил меня остаться и не уезжать в этот отпуск. Я долго на него смотрел и всё же сдался.       — Хорошо. Ты на полу, я на твоей кровати. Только до шести утра, потом уйду.       — Спасибо большое, — это прозвучало со слезами на глазах. Непонятно, правда, но, наверное, это были слёзы счастья, ведь кто-то наконец-то прислушался к нему и помог в трудной ситуации, даже себе в ущерб.       Я стащил его подушку и простынку, передавая ему в руки, и лёг на кровать. Отвернувшись от него к стенке, я тут же уснул.                            Проснулся от того, что всё моё тело затекло, а ещё из-за какого-то странного монотонно низкого звука, которого обычно не было. Я приоткрыл глаза. Я на какой-то маленькой кровати, явно не у себя. Поворачиваясь на другой бок, чтобы унять боль в руке, вижу на полу спящего рыжего парня и сразу всё вспоминаю.              Я изменил Тоше!                          Блять! Как я ему в глаза смотреть буду уже через… А сколько сейчас времени?              Мой телефон лежит рядом с моей головой, и после разблокировки я вижу на экране время — шесть тридцать две. Я тихонько встаю и, стараясь не разбудить спящего на полу парня, иду к себе. Быстро ложусь в свою кровать, натягиваю одеяло до подбородка и делаю вид, что только проснулся. Я говорю, что долго не мог заснуть и немного выпил, поэтому проспал ежедневную отправку рассвета. Я извиняюсь перед ним и бегу на пляж, чтобы взбодриться.       Пока я плаваю, думаю о том, что теперь делать. Есть два варианта: либо прямо сейчас все рассказать Антону, но тогда он может снова упасть в обморок, а если это произойдет дома, то неизвестно, что с ним будет. Есть другой вариант — молчать и забыть это навсегда, хотя как можно забыть такое?!       Я об этом думаю, когда плаваю, когда завтракаю, и мои мысли снова разбиваются о тихий голосок:       — Доброе утро. Можно к Вам присесть? — я поднимаю глаза и вижу рыжую голову и серые глаза.       — Конечно… — растерянно говорю я. Парень снова озаряет меня своей улыбкой и присаживается рядом. — Ты понимаешь, что эта ночь была моей ошибкой?       — Понимаю. Но и Вы поймите. Я уже месяц нормально не спал. А тут вырубился через секунду после того, как коснулся подушки.       — Я не про это. Секс с тобой. Хотя, не скрою, мне понравилось, в том числе из-за того, что у меня у самого не было месяца два, ведь мой парень сейчас болен, и я оберегаю его. Совсем недавно, неделю назад, у него случился очередной обморок, и мне настолько сейчас плохо, что из-за этого хочу повеситься, — парень хотел что-то возразить, но я его остановил, — во всём этом виноват только я, мне и нести за это ответственность. А сейчас прости, я иду плавать.       — А можно…       — Нельзя! — резко сказал я, отчего Вася сжался в комок.       Я быстро иду через свой номер к пляжу. В толпе отдыхающих замечаю знакомую рыжую голову и стараюсь избежать встречи с ним, но на закрытом пляже отеля это сложно, так как мой рост выше, чем у других отдыхающих. Поэтому Вася вскоре оказывается рядом со мной и не отходит, пока я делаю вид, что не замечаю его.       — Арсений, — услышал я через какое-то время после его появления, — я должен Вам минет за то, что Вы остались у меня, — Я делаю вид, что не слышу подобного, но не могу отрицать тот факт, что возбудился, увидев растерянного парня, который сам хочет у меня отсосать, — Арсений! — вновь зовёт парень. — Если я могу для Вас хоть кем-то стать, я готов, только не бросайте меня.       Я продолжаю игнорировать парня, пытаясь скрыться от него в море, тот даже плывёт за мной, хотя по его движениям видно, что плавает он не очень. Я долго плаваю сам, выбиваюсь из сил и оглянувшись назад, не вижу парня. Немного от этого путаясь, А не утонул ли он? начинаю его искать. Тот находится быстро, потому что всё же начал уходить под воду. Я быстро вытащил его на берег и отвесил несколько звучных пощёчин.       — Ты дурак?! Ты настолько не дорожишь собой, раз ты готов утонуть? Пойми же! Ничего у нас не будет! НИ-ЧЕ-ГО! И не нужно убиваться ради меня.       Я не стал ждать ответа и просто развернулся в отель. До обеда было ещё много времени и без сил просто лёг в свою кровать, проверяя, как там Антон. Сегодня у него очередная консультация по диплому.       — Доброе Сюш! Я поел вкусный омлет, ты знаешь, что я приготовил его сам?! Получилось очень вкусно. Сейчас вот буду собираться, — рассказывается в первом кружке.       — Я тут решил с полки для книг кое-что взять и обнаружил золотистую маленькую коробочку, как я раньше её не заметил? Можно открыть?                          Блять! Ну почему ты именно сегодня это нашёл? А?!              Я пытаюсь скрыть все свои эмоции, чтобы записать кружок.       — Солнце моё, это тебе. Я думал, ты её быстрее найдёшь. Я хочу сделать тебе предложение, да, именно так, через кружок, пока я на отдыхе. Я давно это планировал и хотел сделать тебе сюрприз. Знал, что тебе будет тяжело без меня, и вот так вот хотел тебя порадовать.       Как только кружок был посмотрен, тут же раздался звонок. Приняв его, я увидел счастливое лицо Тоши, которое с трепетом держит заветную коробочку. Дрожащие пальцы открывают её, обнажая серебряное кольцо, достаточно простое, но с интересным орнаментом в виде переплетённых линий. Ор раздаётся на всю квартиру.       — Сюша, если ты не понял, то это ответ да!!! — телефон летит на подставку, и в кадре появляются любимые тонкие руки с такими же тонкими пальцами. Они дрожат, но всё же левой рукой Антон достаёт кольцо и надевает его на безымянный палец правой руки. В кадре снова появляется довольная голова. — Я сейчас носить буду, но обязательно потребую, чтобы ты встал передо мной на одно колено и сам надел его. Сейчас, считай, примерка, хорошо?       — Да, моя радость, обязательно! Ты в институт не опоздай.       — О, а Диме с Серёжей можно же сказать?       — Что за вопрос, конечно!       — Ура!!! Ладно, я побежал!       Звонок закончился, и я наконец-то смог сбросить маску.                          Вот и что мне теперь делать?!              Через пару минут прилетело голосовое.       — А ты чего лежал? Всё хорошо?       — Да, Зай, всё хорошо, просто голова чуть разболелась, и я решил не рисковать. Сейчас солнце слишком активное, я лучше полежу, что-нибудь посмотрю, — я записал ответ и ничком лёг на кровати. Какой смотреть! Как не убить себя сейчас?!       Через пару минут посыпались поздравления от Димы и Серёжи, которые уже давно ждали этого момента и всегда подначивали меня, мол, когда сделаешь его. Они были довольны. А в переписке Антона появилось фото его правой руки на улице. Потом фото его руки с кольцом в метро.       Но эта радость Тоши была моим горем. Ведь Что я наделал?! В таких мыслях я поехал на обед. Взяв, что хотелось, я долго ковырял вилкой в какое-то пюре, даже не желая его есть, пока не услышал тихий голосок.       — Можно присесть? — я, не поднимая головы, тут же понял, кто это. Но просто сказал «Нет». — Я не буду Вас трогать и разговаривать с Вами, просто всё занято, — я, не поднимая головы, всё же кивнул. Я старался превозмочь себя, чтобы хоть что-то съесть. Ведь если я зол на себя, то есть-то всё равно нужно.       Мы молчали. Слава Богу, парень не издавал и звука, а я практически всё съел, что положил. Вдруг у парня падает на пол вилка, и он наклоняется поднять её, и я чувствую, как по моей ноге, поглаживая, прошлась его рука. Это короткое прикосновение дёрнуло меня как удар током, но парень сделал вид, что ничего не было, быстро пошёл за чистой, чтобы доесть свою еду. Я так и сижу в оцепенении, так как не понимая, что со мной происходит. Когда парень возвращается, я бросаю ему: «Через десять минут у меня. Только поговорим», — и вылетаю из-за стола, чтобы взять в баре четыре бутылки светлого. Я по пиву не очень, но вроде нормальное, оно не для того, чтобы напиться, а для того, чтобы просто развязать парню, и себе, в том числе, язык. Поднимаясь с бутылками, я записываю кружок, говоря, что пообедал и сейчас буду спать. Мне действительно очень хотелось спать, но я хотел расставить все точки над «i» и дать понять парнишке, что я люблю Антона и больше не изменю ему.       Ответом от Тоши была фотография руки с серебряным изделием в их аудитории и пожелание хорошо отдохнуть. Я тихонько пшикаю крышкой и делаю первый глоток. Пиво нормальное, не сильно вкусное, но и не отрава. Я успеваю выпить четверть бутылки перед тем, как ровно через десять минут после сказанных мною слов раздался тихий стук. Я поднялся с дивана и открыл дверь. Вася зашёл и как-то хотел было потянуть ко мне руки, но я его обломал, взявшись за них и прижав их к телу.       — Я пригласил тебя поговорить. И рассказать, почему мы не можем быть вместе.       — Я слушаю, — обижено, он сел на кресло рядом со мной, а я, когда расположился на диване, протянул ему одну бутылку.       — Мой парень, выпускник по направлению в рекламе, два года назад стажировался у нас в компании. Начальник положил мне на стол много анкет ребят, чтобы я выбрал себе помощника, и мой выбор пал тогда Антона.       — А Вы… — я посмотрел на гостя строго. — Ты директор что ли?       — Я директор по развитию в крупной рекламной компании. Мы занимаемся сотрудничеством домов моды с модельный агентствами, организовываем модные показы и прочее.       — Ого!       — Да. Мы с Антоном долго сходились и уже полтора года вместе. Ровно полгода назад он из-за одного идиота-преподавателя упорно голодал и однажды упал на их мраморной лестнице в институте и ударился головой, получив сотрясение мозга средней степени. Также он потом подрался, что только ухудшило его состояние. Я с того времени контролирую его, чтобы он нормально ел и пил таблетки. Сейчас его состояние намного лучше, но это не повод изменять ему. Сегодня утром он нашёл моё кольцо, и я сделал ему предложение. Ты понимаешь теперь, почему эта ночь была ошибкой?       — Да, понимаю. Но и Вы поймите меня. Я боюсь возвращаться в Москву. Как только я пройду паспортный контроль, Максим узнает об этом — я в этом на сто процентов уверен — меня похитят и привезут ему. Наверное, он убьёт меня. Я не знаю, могу ли я тут остаться, в Турции я имею в виду, но обратный билет у меня есть.       — А когда он?       — Через четыре дня. В три вылет.       — И у меня.....       — Кстати, я вам всё же должен… — парень опускается на колени, потому что за разговором выпил полторы бутылки пива.       — Остановись! — я закрываю глаза и вытягиваю вперёд руку. — Ты мне ничего не должен! Понял меня?!       — Вы уверены?       — Полностью.       — Но я всё же хотел… — парень тянется ко мне, но его прерывает громкий звонок моего телефона. Я быстро беру трубку, потому что звонит Дима.       — Да, Дим, что случилось? — парень тем временем всё же кладёт свои руки мне на штаны, но я их сбрасываю.       — Антон…       — Что случилось? — быстро поднявшись на ноги, почти кричу в трубку. Моё сердце больно сжимается и меня всего трясёт от паники.       — Он пропал…       — Как пропал?! — я указываю парню, что всё ещё сидит у моих ног на дверь, и он, как побитая собака, понуро выходит, захлопывая её за собой. — Как вообще можно потерять двухметрового живого человека????       — Мы сидели на консультации по диплому, он вышел в туалет и пропал. Мы с Серым всё обыскали, подошли к охраннику, чтобы проверить камеры, но они не работают. Его никто не видел после этого. Охранник не стал с нами даже разговаривать, когда мы спросили, видел ли он его.       — И что ты предлагаешь делать мне отсюда?! Звони в полицию, идите к ректору, поднимайте всех на уши, человек пропал. Вы звонили ему?       — Да он не отвечает.       — Блять! Он до исчезновения как себя чувствовал?       — Отлично, весь светился, его диплом готов, осталось только предзащита через неделю, а ты сделал предложение. Ещё мы перекусили перед парой.       — Хоть это хорошо. Ладно, иди делай хоть что-нибудь!       — Хорошо!       Я повесил трубку и стал расхаживать по своему номеру. Много раз порываясь начать складывать свои вещи и звонить на ресепшен, чтобы мне поменяли билеты на ближайший рейс, вместо этого заказываю из ресторана двести грамм коньяка, который вскоре приносят. Не останавливаясь, продолжаю ходить по комнате и сходить с ума от незнания ситуации.       Вдруг что-то пикает, и я просто несусь через всю комнату к телефону. Со звонка Димы прошло три часа. Это звонок от Антона. Я тут же принимаю его и включаю камеру. Зая камеру не включает, и это ещё больше меня настораживает.       — Антон! С тобой всё в порядке? Ты можешь показаться?       — Арс, — голос жалобный и тихий. В паузах, которые слишком длинные, я слышу, как он хлюпает носом и как стучит по окну дождь, — не могу. Ты меня убьёшь.       — Ну нет, не убью, Тош. Включай, солнце, — но он этого не делает, — Тош, пожалуйста!       — Ты уверен?       — Конечно, дорогой, — изображение всё же появляется, и я вижу нашу белую спальню, в которой темно, но лица всё ещё не вижу, — Антош, ну появись, — в кадре наконец-то появляются сначала кучерявые волосы, а потом и всё лицо. Глаза красные, заплаканные, на левой скуле явный след от удара, которого с утра не было, — откуда это? — спрашиваю я холодно.       — Случайно. Арс, я не достоин тебя!       — Детка! Ты чего! Это я тебя недостоин! Забудь такие слова! Я же тебе предложение сделал! Что случилось, расскажи.       — Я тебе изменил. Но не хотел этого, я говорил ему, что не хочу, что у меня парень есть, но он не остановился.       — Кто он? — спрашиваю я ледяным голосом.       — Я не скажу.       — А Диме скажешь? — следует неопределённый нервный кивок.       — Арс, мне плохо! Я не хочу жить!       — Значит так! — ору я на него, но сам сворачиваю окошко видеозвонка в маленькое изображение, чтобы открыть список контактов. — Слушай меня внимательно. Ты даже и не думаешь о самоубийстве, а я сделаю так, что этому человеку будет очень плохо, и мне плевать, ты мне сам скажешь, кто это, или я как-то по-другому узнаю, понял меня?       — Да, — я успеваю написать Диме, что Антон у нас дома и прошу его срочно к нам приехать и остаться с ним. Также я прошу его разговорить Тошу, чтобы всё узнать и написать мне. После я снова разворачиваю звонок на весь экран.       — Ты помнишь, что я люблю тебя?       — Конечно, я тоже тебя люблю, но… — он начинает дёргать кольцо, долго борясь с костяшками пальца, хотя на глазах проступают слёзы.       — Не смей его снимать! Слышишь меня! Если ты помнишь, я намеревался встать перед тобой на одно колено и оставить его на твоём безымянном пальце вместе с моей любовью в твоём сердце.       — Но я не хочу его носить, — кольцо всё же слетает с пальца и летит куда-то из кадра. Мне больно это видеть, ведь я понимаю, что послужило такой реакции. Парень закапывается в одеяло и обнимает белую, почти двухметровую подушку. Я вижу, как он кладёт лицо прямо на моё изображение, и я слышу тихий скулёж моего мальчика.       — Антон… — тихонько произношу я практически самому себе. У меня сжимается сердце от вида моего парня, и ещё больше оно болит из-за того, что я ничем не могу ему помочь. — Антон! — настойчивее зову я не раз и не два, и парень вскоре приподнимает свою голову. — Я знаю, что скажу это не вовремя, что ты меня и слушать не хочешь, но, пожалуйста, попробуй выслушать. Это не ради меня, сделай, что я скажу ради себя, хорошо? — парень тихонечко кивает, вроде как слушая. — Я сейчас запишу к твоему врачу, который вёл тебя после случившегося, и ты пойдёшь, хорошо, котик? Ты пойдёшь не один, а с Димой, хочешь и Серёжу возьмите с собой. После этого врача ты пойдёшь в травмпункт снимать побои, а потом в полицию, где ты напишешь на того человека заявление, хорошо? — реакции не наступает, потому что Антон снова зарылся в моём лице на подушке.       Проходит относительно немного времени в тишине, пока я наблюдаю, как мой любимый плачет в подушку. Вдруг в телефоне раздался звонок в дверь, Антон хоть и встрепенулся, но всё же сжался в комок, а в его прекрасных изумрудных глазах промелькнул страх.       — Это, наверное, Дима. Я ему написал, чтобы он приехал к тебе. Не бойся, подойди, открой.       — А ты будешь рядом? Вдруг это не он?       — Эй, я никуда не уйду! Ты не один, — говорю я с улыбкой.       — Кто там? — тихо спрашивает Антон и заглядывает в глазок. После того, как он слышит ответ, он поворачивается ко мне с лицом, что стало менее грустным. — Это Дима!       — Ну, отлично! — Зайка открывает дверь и в квартиру входит Позов.       — Антон! Ты как?! Я волновался! О, Арс, привет! — завидев меня в телефоне, говорит он. — Вот, кстати, твои вещи из аудитории.       — Спасибо, — говорит Зайка, взяв свою сумку. Он заглядывает в экран, — Сюш, а можно мы с Димой наедине поговорим?       — Конечно, золотце! Главное помни, что я люблю тебя.       — Да…       Я отключаюсь и снова пишу Диме, чтобы он не отходил от Антона ни на шаг, также говорю, где у меня припрятан коньяк. И открываю другой диалог, записывая голосовое.       — Серёжа, слушай внимательно! Бросай все свои планы и срочно дуй к нам на квартиру. Там уже Дима. Я тебе сейчас скину деньги, закажи побольше еды, также зайди в магазин и купи хорошего алкоголя. Я сам знаю, что Антону нельзя пить, но не в этой ситуации. Вы только сами с Димой не сильно напивайтесь и чаще пишите мне.       Я скинул ему десять тысяч, надеясь, что он купит нормальный алкоголь, а не палёный. Далее я звоню лечащему врачу Антона, чтобы всеми правдами и неправдами его записали на завтра. Открывая диалог с Димой, чтобы написать, во сколько завтра приём у Галины, я вижу, что тот записывает голосовое. Я не отправляю сообщение, жду, пока мне не приходит от него огромное пятнадцатиминутное аудио, и тут же жму на значок воспроизведения.       — Антон, ну ты расскажешь мне, что случилось, куда ты исчез?! — слышу я голос Димы, который по звукам оставил телефон на чём-то твёрдом. — Мне Арс тут написал, где коньяк, хочешь?       — Я не сказал ему.       — Почему?       — Он уйдёт от меня. Я боюсь остаться один, ведь я так сильно люблю его! А сейчас мне так страшно и больно, что я изменил ему.       — Во-первых, Арс тебя не разлюбит. Он так о тебе печётся, что постоянно мучает нас с Серёгой вопросами, как ты и поел ли ты. Я уверен, он скорее МЕНЯ убьёт за случившееся.       — Но ты же не виноват! Это всё я! — на записи послышался звук открываемой бутылки и тихий звон стекла.       — Ты не виноват! Ты этого хотел? — пауза. — Не хотел. Тебя заставили? Заставили. Значит, это изнасилование, а оно не считается изменой. Измена, это когда по взаимному согласию.              На этих словах я дёрнулся, вспоминая, где я сегодня проснулся и после чего. Мне снова захотелось себя убить.       — Давай, рассказывай.       — Ну ладно, — раздаётся тихий вздох, и Антоша медленно, с паузами начинает говорить, — я вышел из туалета, когда вы сидели на консультации, и у меня закружилась голова. Я чуть было не упал, но меня кто-то поймал. Я не сразу понял, кто это, но когда обернулся, увидел Максима Владимировича, что, право, у нас преподавал. Ты же помнишь, как он меня на последней сессии мучал? Я из-за него перестал есть и ударился тогда на лестнице.       — Конечно, помню. И что дальше?       — Он меня подхватил, спросил, в порядке ли я, не нужна ли мне помощь. Я сказал, что всё же неуверенно себя чувствую и поехал бы домой, но у меня консультация, и я хотел вернуться бы в аудиторию. Он меня отпустил, но не сделав и пары шагов, я снова пошатнулся, и Максим Владимирович снова меня поймал. Он предложил меня отвезти, так как он сказал, что него ничего больше нет, а выглядел я неважно. Я упомянул про свои вещи в кабинете, но он отмахнулся, сказав, что кто-нибудь из моих друзей привезёт их, — послышался тихий звон стекла. Как будто наливают в стаканы.       — А почему ты мне не написал? Я бы тебя проводил.       — Я что-то растерялся. У него взгляд был такой добрый, участливый что ли? Я даже начал растворятся немного, — резался тихий Димин вздох.       — Вообще-то он на тебя давно поглядывает. Особенно последний месяц. Тут недавно он с такой злобой на тебя смотрел, как коллекционер на редкую вещь, что находится в чужих руках, но наверное, боялся подходить на переменах и когда мы с Серёжей рядом, — раздался дверной звонок, — а это кто может быть? Давай вместе сходим посмотрим?       — Давай, — дальше на записи слышно, как парни встают очень тихо, слышится звук открываемой двери и радостные голоса «Вспомни солнце, вот и лучик», значит пришёл Серёжа. Также слышен перезвон стекла, значит Матвиенко выполнил просьбу и купил алкоголь. Ребята вернулись в комнату, — Дим.       — Да, слушаю.       — Не хочу при Серёге говорить.       — Почему?       — Он ржать будет.       — Не буду! — раздаётся его голос. — Но если хочешь, я пойду курьера с едой встречать. Ты же в курсе, что Арс всё это оплатил?       — Серьёзно? Он такой заботливый, по пять раз на дню спрашивает, поел ли я, и всё спрашивает, как я себя чувствую и выпил ли я таблетки, — послышалось хлюпанье носом.       — Антон, он и нас с Димкой этим мучает. Всё, пошёл встречать еду. Не закрывайте, — вдалеке хлопает дверь.       — Так что произошло дальше? — после долгой паузы произносит Дима.       — Мы спустились вниз, сели в его машину и поехали сюда. Я уже вошёл в квартиру и, поблагодарив его, стал закрывать за собой дверь, как вдруг он……       — Он сделал тебе больно?       — Да, — это было сказано очень тихим и едва различимым голосом, — это было в нашей спальне, на той самой кровати, где мы с Арсом…       — Я понял.       — А ещё он ногой скинул подушку на пол.       — Эту? Белую?       — Да.       — Пиздец, конечно, этот Комаров, блин!       Я больше не мог слушать. Я сейчас сам готов был раздавить этого мужика своими руками.       Стоп. Максим, который преподаёт право? Что-то в этом Максиме меня ещё больше растревожило…. Преподаватель Максим……. Как будто я уже слышал от кого-то это сочетание профессии и имени, кроме как от Димы. Я вновь прохаживаюсь по номеру, замечая внезапно бутылки из-под пива, что всё ещё стояли на журнальном столике.                          Конечно! Васиного мудака зовут тоже Максим!!!       Я не был в этом уверен, поэтому написал Серёже с просьбой прислать фото этого мужика, что преподавал у них право. Тот достаточно быстро скинул мне изображение крепкого шатена с короткими волосами, уверенно выглядевшего. Рядом с широкой и густой левой бровью у него был достаточно заметный, но небольшой шрам. Более ничего примечательного в нём не было. Я тут же позвонил Васе и попросил срочно зайти ко мне. Не прошло и пары минут, как раздался тихий стук в дверь. На пороге стоял взволнованный паренёк. Он непонимающе на меня смотрел, ведь я сам сказал ему уйти несколько часов назад.       — Что случилось? Ты так внезапно позвонил и попросил зайти.       — Я сейчас тебе покажу фото. Ты скажешь мне, знаешь ли ты этого человека или нет, хорошо?       — Ну ладно, — я открываю на телефоне фотографию и увеличиваю лицо, потом поворачиваю устройство к нему.       — Ты знаешь его?       Парень явно ничего не видит, кроме изображения. Он бледнеет и неосознанно отступает от телефона, зажимаясь в себе. По его реакции я понимаю, что вроде он, но хочу услышать устное подтверждение.       — Это он, — эти два слова произносятся тихонечко, сиплым, ломающимся голосом. Парня начинает бить крупная дрожь, — убери её.       Заблокировав телефон, я звоню на ресепшен, заказывая бутылку виски, смотрю на парня, что всё ещё стоит столбом посреди комнаты, который всё ещё дрожит. Я беру его за руку и, поглаживая, подвожу к дивану. Мы садимся рядом и молчим. Вскоре приносят алкоголь и стаканы. В кристальной тишине комнаты отчётливо слышится, как я распечатываю бутылку и наполняю ёмкости янтарным алкоголем. Я протягиваю стакан парню, который не сделал ни одного движения, и зажимаю его пальцы вокруг стеклянного сосуда. Мы не чокаемся. Мы просто пьём. Когда бутылка опустела наполовину, я обрёл утраченную от шока способность говорить.       — Он Антона изнасиловал. Я хочу его убить.       — Он не достоин быстрой смерти, — раздаётся тихий голос спустя продолжительное время, — он достоин гнить в тюрьме.       Чтобы успокоить парня и дать ему чувство защищённости, я положил свою руку ему на бедро и почувствовал тепло.       — Тогда, мне кажется, я знаю, что делать, — я беру свой телефон и ватными пальцами ищу в своей книжке номер, по которому я ни разу не звонил, но почему-то до сих пор не удалил. Он у меня появился случайно много лет назад, когда мне было плохо и нужна была помощь. Идут гудки, я боюсь, что абонент сменил номер или закончил свою работу, но вот трубку берут, и я говорю: — Эдуард?       — Слушаю. Поз 4:50 Он не верит тебе