Москва-Белек-Москва

             — Антон! Ну съешь ты эту несчастную картошку! Меня же Арс убьёт!       Я уже долгое время ковыряю вилкой еду, но не притрагиваюсь к ней. Я просто хочу умереть, хотя лучший друг, который не отходит от меня ни на шаг уже три дня, не даёт этого сделать. Он даже пытается со мной в туалет ходить чтобы я там вены не порезал, но я не позволяю. Только там я могу побыть в одиночестве и подумать о произошедшем, но долго там не сижу, ведь только я начинаю о чём-то задумываться и не отвечать, как слышу стук в дверь и Дима интересуется, не умер ли я? Поэтому приходится быстро выходить и снова попадать под его неустанное наблюдение.       Из изменений последних трёх дней — я не могу войти в нашу спальню. Я всё ещё чувствую сильный запах того человека, и хоть Дима и побрызгал там любимым парфюмом Арса, но сладко-приторный аромат преподавателя всё ещё витает в этой комнате вместе со слабым запахом секса, который не улетучивается даже с настежь распахнутым окном. Когда Дима пришёл три дня назад, мы тут же переместились в гостиную, и он сам принёс нужные мне вещи, чтобы я не заходил туда, где мне причинили боль. Я даже не знаю, смогу ли вообще туда зайти. Я снова не ем. Мне просто не хочется.       — Антон! — друг щёлкает перед лицом пальцами, чтобы привлечь внимание и оторвать от тяжёлых мыслей. — Картошка стынет. Ты же обещал Арсу кушать, помнишь, что он обещал в ответ?       Меня прошибает током. Он обещал, что мы переспим, как только он приедет, если я буду хорошо кушать и пить таблетки.       — Я не голоден, — говорю, вставая из-за стола, оставляя полную тарелку с едой, чтобы пойти в гостиную, что-нибудь включить или просто долго глядеть в окно, в котором уже три дня идёт нескончаемый дождь. Дима тяжело вздыхает и идёт за мной. Мы сидим рядом, но не разговариваем. Я часто курю прямо в гостевой постели, и зелёная плошка, что служит мне пепельницей, уже полна окурков, которых я не могу никак выбросить. Серёжа то и делает, что приносит нам новые пачки сигарет иногда вместе с продуктами и алкоголем.              Мне приходит уведомление из анонимного чата нашего института, которое начинается с большого количества восклицательных знаков. Я боюсь его открывать, поэтому поднимаю глаза на друга, ведь ему тоже пришло такое сообщение. Он изучает его, не давая мне смотреть в свой телефон. И только после прочтения показывает мне текст.              !!!!! Максим Владимирович Комаров, преподаватель гражданского права известного института, заключён под стражу в связи с хранением наркотических средств в особо крупном размере.       В его машине, которая находилась у учебного заведения, в багажнике нашли двести грамм кокаина…              Я больше не могу читать, ведь не могу поверить в происходящее. Как это может быть, что моего насильника буквально через три дня арестовывают за хранение в машине наркоты, да ещё в таком огромном количестве?! Это совпадение? Мне начинает не хватать воздуха, и я тяжело дышу, хватаясь голой, без колец правой рукой за грудь, но не могу продышаться.       — Антон, дыши! Всё хорошо?       — Это же совпадение? — всё же выдаю я другу.       — Я не знаю.       Я звоню Арсу. Он тут же берёт трубку. Он в своём саетлом номере лежит на диване, глаза потухшие, лицо усталое, как будто долго не спал. Это лицо стало таким с того дня.       — Здравствуй, золотце! Ка…       — Его арестовали…       — Ого! Что…       — У него нашли наркоту в машине… Много…       — Ничего себе, — лицо на экране становится удивлённым, хоть и глаза округляются, брови поднимаются, но я этому не верю. Не могу забыть, с какой злобой было сказано, что он убьёт этого человека.       — Это ты сделал?!       — Зай, ты чего?! Как я могу отсюда что-то сделать?! Я только пытаюсь есть, спать и не сойти с ума. Я уже собрался, хотя до вылета ещё целые сутки.       Я отключаюсь, потому что меня трясёт. Я не верю ему. Мне уже который день кажется, что он меня не любит и что-то скрывает от меня. От боли я утыкаясь в белую подушку и тихонько реву. Дружеская рука опускается мне на спину, пытаясь успокоить, я сбрасываю её. Мне нужна большая тёплая ладонь моего парня, которая только одним прикосновением успокоит меня. Но на меня всё же ложиться рука Димы. Я резко поднимаюсь от уже мокрой подушки и ору со злости:       — Отъебись от меня! — и снова падаю вниз, начиная прямо выть в голос. Из-за боли, непонимания ситуации, из-за того, что мой парень далеко и не может меня обнять, а может он меня и не любит уже. Ему по виду тоже плохо, но мне кажется это притворством, и я чувствую, что могу обнимать только эту белую подушку и не смогу больше доверять людям.       Рука друга больше ко мне не прикасается. Истерика вскоре проходит, и я всё же успокаиваюсь и засыпаю.              Где-то далеко слышится шум захлопывающейся двери, и я приподнимаюсь, едва открыв глаза. Мне очень хочется пить, у меня болит голова и всё тело, особенно резко боль даёт о себе знать когда я пытаюсь встать с кровати, на которой спал. Я не понимаю, что происходит, сколько времени я дрых, но темнота за окном говорит, что сейчас уже ночь. Немного пошатываясь, иду на кухню и в коридоре встречаюсь с Димой, который держит в руках пакет с продуктами.       — Я тебя разбудил? — говорит он не зло, а сочувственно. — Ты как?       — Прости, Дим, не хотел орать на тебя.       — Ничего страшного. Я всё понимаю, — после этих слов я просто валюсь на друга, который уже три дня просто так ухаживает за мной и терпит меня и мои эмоциональные качели, которые сильно прилетают и по нему. Я долго на нём вишу, но вдруг чувствую запах еды и мой голодный желудок урчит.       — А есть что поесть? — я выпрямляюсь, и Диме становится легче.       — Я как раз проголодался и заказал немного продуктов. Давай ты умоешься сейчас, а я пока приготовлю, хорошо?       — Угу…       Не обращая на привычную светлую отделку нашей ванны, которая однообразна и без каких либо деталей, я, так как весь липкий и грязный, быстро встаю под душ и моюсь, аккуратно проводя губкой по своим синякам, что у меня на бёдрах, талии и запястьях. Голову я тоже мою и мне становится легче, когда я вытираюсь своим полотенцем и закидываю грязную одежду в стирку. Из вещей я ничего не взял, они у меня в шкафу в спальне, поэтому выхожу как есть в полотенце на бёдрах.       — Дима! — зову я друга, тот тут же выглядывает в дверной проём.       — Что такое?       — Ты можешь пойти со мной за одеждой? — он округляет свои глаза, но тут же берёт себя в руки и кивает.       Друг от меня на шаг впереди и первым заходит в комнату. Я застыл у порога. Я долго не могу решиться сделать шаг. Дима на меня не смотрит, перебирая что-то в шкафу. Я глубоко вздыхаю и переступаю порог.       Ничего не случилось. Молния не поразила меня, стены квартиры не обрушились, а комната за эти дни ни капельки не изменилась. Кровать по-прежнему не заправлена, только не было вещей, что друг принёс в гостиную, даже тот приторный запах практически исчез вслед за запахом секса. Огромная кровать, что застелена белым постельным бельём, приковывает к себе взгляд и не даёт повернуть от неё голову. Где-то далеко у себя в голове я всё же слышу, как этот уё......       — Антон! Что тебе достать? — я отвлекаюсь от кровати и поворачиваю голову на Диму, который посмотрел из-за дверцы шкафа и увидел меня посреди комнаты, глядящем на больное для меня место. Он очень удивлён, что я зашёл в эту комнату и пристально смотрит на меня своими карими глазами. — Антон, всё хорошо, я достану всё, что нужно, иди на кухню, — я всё ещё стою столбом и не могу сделать и шаг.       — Давай поедем и купим новый матрас и постельное бельё?       — Чего?       — Я хочу купить новое постельное бельё, поедем?       — Хорошо. Давай только утром. Сейчас ведь час ночи, а с утра мы с тобой поедем. Хорошо?       — Угу.       — Сейчас иди на кухню, там макароны нужно помешать, одежду я тебе принесу.       — Серые спортивки и какую-нибудь футболку.       — Хорошо.       Я медленно иду на кухню и подхожу к плите. Кроме макарон, которые мешаю, там жарится курица. Она хорошо пахнет и мой желудок снова урчит. Я слышу шаги и вижу друга, который принёс вещи, забираю их в ванную, и, одевшись, возвращаюсь к Диме, который уже разложил еду. Я на неё не набрасываюсь, а просто опять возюкаю вилкой по зелёной тарелке.       — Как ты, Антон?       — Не знаю, не понятно.       — Ты же помнишь, что Арс прилетит через девятнадцать часов?       — Да.       — Не переживай. Как тебе курица?       — Никакая.       — Что делать хочешь?       — Ничего. Хочешь — вруби что-нибудь, смотреть мне без разницы, — я встаю со стула и выдвигаюсь в гостиную.       — Что врубим? — Дима пошёл за мной, оставив грязные тарелки на столе.       — Решай сам.       — Хорошо. Может, сериал какой-то?       — Без разницы.       Он включил какой-то детектив, я хоть и глядел на экран стеклянными глазами, но совершенно не думал о сюжете и персонажах. В голове — белый шум. Я решил поудобнее расположиться, положив голову на подушку, и так продолжить глядеть в экран. Сюжет был настолько «интересным» для меня, что я вскоре отрубился.                     Открыл я глаза от яркого солнца, что светило прямо на меня. Дима спал рядом на кресле, в квартире тишина, только пылинки переливаются в лучах. Я достаю телефон. На часах одиннадцать часов до прилёта Арса, соответственно — семь утра. От него висит уведомление. Это видео рассвета, где далеко над прекрасным морем кричит одинокая чайка. Тихо, умиротворённо всё. Подпись гласит: «Последний рассвет здесь прекрасен, но вскоре я увижу что-то более необыкновенное. Жди меня!» У меня перехватывает дыхание, но я ничего не отвечаю, даже более того, я откладываю телефон и обвиваю белую подушку. Я просто вдыхаю его запах, что обновляю каждый раз, когда он выветривается, и утыкаюсь примерно в его «шею». Я не сплю. Просто так лежу и не о чём не думаю.       Резкий звук уведомления заставляет меня повернуться к телефону и прочитать его.        Арсений 9:12 Я сел в автобус       Прочитав это сообщение, я просто подрываюсь с кровати и толкаю Диму. Он недовольно бурчит, но всё же, разбуженный мной встаёт. Умывшись, мы идём завтракать.       — А давай поедем сейчас за матрасом? — говорю я.       — Давай. Только я допью кофе?       Вскоре, мы выходим из дома. Первый раз, когда я покидал эту квартиру, был на следующий день после происшествия, тогда мы с Димой поехали к Галине Александровне на приём. Сейчас, как и тогда, на улице было холодно, лил осенний дождь посреди июля. Он не мог закончится уже четвёртый день подряд. Большое количество людей в метро пугают меня, но я стараюсь не шарахаться от них слишком явно, просто крепче вдавливаю свои ногти в ладонь. Ехать нам долго. Вдруг Дима интересуется:       — А у тебя есть деньги? — я вспоминаю, что последние свои деньги с зарплаты я потратил за день до того случая, поэтому отрицательно мотаю головой.              Дима что-то пишет в телефоне и вскоре сообщает, что Арс скинул ему тридцать тысяч. Я никак это не комментирую, просто отворачиваюсь от своего лучшего друга в интересующее меня окно в вагоне метро, что мчит по чёрному туннелю.       — А Серёга к нам присоединиться?       — Навряд ли. У него вчера свидание было. Наверное, дрыхнет сейчас.       — А… Понятно.        Арсений 11:12 Я в аэропорту              Это сообщение я читаю Диме, когда мы входим в торговый центр. Первое, что мы делаем — это заваливаемся в фудкорт, где двигаемся в сторону любимого фастфуда. Я решил заказать просто колу, а Дима взял полный поднос с картошкой фри, сырными колечками и наггетсами. Я долго потягиваю напиток, пока жду друга, который даже ничего не высказал по поводу отсутствия еды у меня на подносе. Когда он доел, мы вместе пошли в салон матрасов, где долго выбирали подходящий. После того, как мы его выбрали и заказали срочную доставку по адресу, мы там же купили комплект белья кремового цвета. Также мы зашли в супермаркет и подкупили продуктов, чтобы подготовиться к встрече. Во многом настаивал Дима, как, например, в покупке нарезанного картофеля. Я лишь ходил за ним хвостиком и пил второй стакан колы. Когда мы выходили из торгового центра с полными сумками, мы были уставшими, но я немного успокоился, так как в ТЦ утром достаточно мало народу. Я, правда, ещё проголодался, но не показывал другу, что хочу есть.       Приехали мы достаточно быстро, и друг стал распихивать продукты по холодильнику.        Арсений 13:45 Я прошёл досмотр и уже в стерильной зоне              Осталось шесть часов до его прилёта, и я начинаю паниковать, хотя не знаю почему? Дима общается по видео с Катей. Ему также пришлось отложить все свои планы в эти дни из-за меня, и я себя чувствую виноватым. Друг говорит, что не нужно за него переживать, ведь он сам согласился меня покараулить, Катя тоже понимает всю тяжесть ситуации и не высказывает ничего по этому поводу.        Арсений 14:40 Я в самолёте Отключаюсь              У меня снова начинает всё дрожать. Остаётся пять часов до его прилёта и ещё неизвестно сколько до того момента, как он будет дома. Мы вроде как спокойно обедаем, но я нервничаю, перестукивая пальцами по столу. Дима поглядывает на меня, видимо его это раздражает, но молчит. Потом мы садимся играть, я устаю быстро и снова переключаюсь на дождь за окном. Вскоре другу приходит уведомление о том, что привезли матрас, и он встречает курьера. Я хоть и пытался помочь ему поменять наше бельё, но он отмахивается, хорошо, что пришёл Серёга. Они вдвоём там шуруют, пока я на кухне делаю им чай и достаю торт. Я слышу их возню, не мешая им, так как мне всё ещё некомфортно там находиться и я не готов войти в эту комнату, в которой мне причинили столько боли.       Время проходит незаметно. Друзья, всё сделав, садятся со мной на кухню и что-то обсуждают, я не слышу их разговор, а просто гляжу в одну точку и не отрываясь смотрю в неё.        Арсений 20:02 Я сел в Москве

Вы 20:02

Я рад.

             Это единственное сообщение, которое я сегодня ему отправил. Я всё же считаю, что недостоин его и даже думаю, что мне бы уйти от него, но ребята не дают мне этого сделать. Даже с ними я чувствую себя одиноко. Я стал ходить по квартире, нервничая, думая о том, что совсем мало времени осталось до его приезда. Задолбавшись, я закуриваю прямо на кухне. Время идёт, а Он не пишет ничего. Я весь на нервах, курю одну за одной и стучу пальцами о поверхность стола. Дима начал жарить картошку.        Арсений 23:30 Я сел в такси              Я в нетерпении рассказал об этом Диме и снова стал ходить по квартире. Друг много раз просил меня успокоиться и Серёга поддерживал его. Картошка уже давно пожарилась и ребята уже съели свою долю. Диме я вообще положил огромную порцию, так как он нянчился со мною последние четыре дня. Ребята пытались отвлечься игрой, но я не мог сосредоточиться на процессе. Арс поделился поездкой, ехал он почему-то не из аэропорта, а совсем с другой стороны. Каждое изменение времени я говорил друзьям, наверное, долбая этим, но они знали, как я его жду, поэтому молчали и отвлекались от игры, когда я сообщал новую цифру. Полномочия Позова истекали через полчаса, когда приедет Арсений. Все свои вещи, что он в небольшом количестве попросил Катю в первый день ему привезти, были собраны и стояли в рюкзаке у входа.       Наконец-то машина у дома. В гостиную, куда я зашёл, чтобы лучше видеть подъезд, видно, как под сильный дождь выходит Он. Пройдя к входной двери, чтобы открыть ему, я не выдерживаю и выхожу в тамбур, где стоит уже никому не нужный матрас. Вот почему лифт так долго едет!              Меня уже не успокоить, и я открываю дверь в лифтовой холл и смотрю, какая из двух кабин едет наверх. Едет один грузовой. Я подхожу к нему, готовый просто утонуть в любимых руках. Конечно, до пятнадцатого этажа ехать долго, но у нас достаточно новый дом и новые лифты, чтобы они быстро ездили.       Лифт подъезжает.       Звонит звонок.              И наконец-то я вижу любимое лицо не через телефон. Он выходит ко мне с вещами и тут же обхватывает меня в крепкие объятья, кинув любимую дорожную сумку на грязный пол. Мы молчим. Я немного пачкаю его мокрый дорожный спортивный костюм своими слезами, не думаю, что он против. Мы стоим так долго, мы даже не поздоровались, это сделали за нас объятья. У него такие мягкие руки! Как мне их не хватало! Как правильно им быть на моей спине! Как же там, под этой сильной ладонью, стало тепло! Какой от него исходит приятный аромат, правда, с какими-то непонятными нотками. Мне не хватало этого человека четырнадцать дней.       Вскоре мы отрываемся друг от друга и, наконец, заходим в квартиру. Арсений не удивлён, увидев матрас, что стоит в тамбуре перед квартирой, заходит внутрь, где нас ждут мои друзья, они за руку здороваются с ним и парни тихонько растворяются за дверью. Мне неловко и страшно. Пока он снимает обувь и моет руки, я прохожу на кухню и грею в микроволновке картошку, что ждала парня и завариваю нам чай. Мы продолжаем молчать, я пытаюсь не показывать ему свои синяки на запястьях, пряча руки под столом, но он уже заметил их и взяв мои руки, начинает нежно прикасаться к ним губами, не давя на них. Я сжимаюсь в комок и в очередной раз у меня идут слёзы. Он подходит ко мне и нежно обнимает за мои худые плечи и держит очень крепко. Мне уютно и тепло в этих руках, которые придают мне спокойствие и умиротворение, хоть и сделали больно. Я снова вдыхаю запах любимого человека, что находится в миллиметрах от меня.       Он зевает. Уже давно заполночь, он устал после перелёта, ему нужно спать. Я отпускаю его в душ, а сам тихо как мышка сижу на кухне. Квартира наполняется привычными звуками из ванны, вдруг я слышу, что закрылся замок. Странно, он никогда раньше не запирался от меня. Меня начинает трясти от этого звука, но вот он щёлкает обратно. Не веря своим ушам, я тихонько крадусь к ванной и открываю дверь. Закрыв крышку унитаза, наблюдаю за фигурой, что скрылась за полупрозрачной шторкой. Он немного загорел, вроде даже подтянутый стал. Обернувшись, он чуть улыбнулся. Ему так идёт улыбка! Жаль, я сейчас её погашу.       — Арс, я не выполнил своего обещания, — говорю я тихо. Как я и предполагал, улыбка потухла.       — Знаю. Ты просто сейчас не хочешь со мной спать из-за случившегося, но ты бы ел, я, — большая пауза, очень большая пауза, чрезмерно большая для него пауза, — буду ждать, сколько нужно, не заставляя тебя. Я люблю тебя и не сделаю тебе больно.       От таких слов мне почему-то всё же становится только хуже, хотя он говорит, что не сделает мне этого.       — Когда ты сделаешь мне предложение?       — Когда ты будешь здоров.       — Я здоров. Несколько часов назад, когда ты летел, мне пришло сообщение от Галины Александровны, что я полностью здоров и что всё прошло. Мне не нужно больше пить лекарства, — он почему-то замирает на долю секунды и отворачивается от меня.       — Значит, я сделаю его тогда, когда буду готов сам, — это было сказано стенке, а не мне.       Он выключает воду и, не смотря на меня, молча вытирается и выходит из ванны, оставляя растерянного одного в ванной, даже выключив свет. Я слышу его возню в коридоре с чемоданом и только тогда выхожу, тихонько прикрыв дверь. Он остановился у входа в спальню. Я подхожу к нему и кладу свою голову к нему на плечо, заставив его встрепенуться. Я не могу сделать шаг. Мне страшно. Почему-то Арс тоже не шагает.       — Ты чего? — спрашиваю я его.       — Я не хочу, чтобы никто без твоего согласия входил в твою спальню.       — Ну, это же твоя квартира.       — Завтра она будет твоей. Я дарю её тебе.       — С чего это?!       — Ничего, — равнодушно произносится стенке напротив, — просто я так решил. Пока я не куплю или не сниму свою, можно у тебя пожить?       — Ты какой-то странный. И конечно же, ты можешь войти в свою спальню, потому что я не приму такой подарок.       Я делаю шаг в комнату и тяну его за собой. Мы оба оглядываем немного изменившуюся комнату и новое постельное бельё. Я машу рукой в сторону кровати.       — Там какой-то новый крутой матрас, что-то типо с эффектом памяти или как-то так.       — Ого! Можно лечь?       — Конечно, — Арсений почему-то не ложится, а аккуратно присаживается на самый краешек постели. Он смотрит в стену, даже не на меня. Меня это снова пугает. Вдруг он, как будто очнувшись от задумчивости, поворачивает на меня свою голову, протягивая свои тонкие руки.       — Зай, иди сюда. Тут никого нету, кроме меня, ну и подушки, — он кивает на неё с другой стороны кровати. Видя мою нерешительность, он бьёт руками постель, «прохлопывая» её по всей поверхности, — видишь, точно никого нету, — он встаёт с кровати и подходит близко ко мне. Меня пугает его лицо, оно холодное, отстранённое. Как будто он должен это произносить, а не хочет этого на самом деле.       — А со вторым Арсом что будем делать?       — Ты поставишь его к стенке, и он будет наблюдать за тобой, когда я уйду.       — Ты никогда от меня не уйдёшь, — говорю я, нежно целуя его в губы, получая на это ответ.        Пока ты — любовь……              

Я любовь эту буду теплить и вынашивать так,

Чтоб она разрослась во мне деревом,

Чтобы кончики пальцев стали ею окрашены

И чтобы её во мне немерено