Крик

"Рядом с гостиной была небольшая комната, отделанная аркой. В ней во всю длину, от окна до стены, стоял огромный холст. Врубель с веревкой и углем разбивал его на квадраты. Лицо его было возбуждённо весёлое. «Начинаю», — сказал он."- Владимир фон Мекк.

***

Выставка «Мир искусства».

В начале 1902 года «Демона поверженного» привезли из Москвы на выставку, организованную объединением «Мир искусства» в Санкт-Петербурге. Полотно произвело настоящую сенсацию. Пока шла выставка, Врубель приходил к своему «Демону» каждое утро и до двенадцати часов, когда было мало публики, переписывал своего Демона, стирал и накладывал краски, менял позу фигуры и фон, но больше всего он сделал изменений в лице «Демона». Александр Бенуа, наблюдавший за попытками Врубеля изменить законченную картину, писал: "Верится, что Князь Мира позировал ему. Есть что-то глубоко правдивое в этих ужасных и прекрасных, до слёз волнующих картинах. Его Демон остался верен своей натуре. Он, полюбивший Врубеля, всё же и обманул его. Эти сеансы были сплошным издевательством и дразнением. Врубель видел то одну, то другую сторону своего божества, то сразу ту и другую, и в погоне за этим неуловимым он быстро стал продвигаться к пропасти, к которой его толкало увлечение проклятым." Bладимир фон Мекк, один из организаторов выставки «Мир искусства», вместе со своим дядей Николаем Карловичем приобрели многие полотна Врубеля, в том числе один из вариантов «Демона», когда в 1902 году совет директоров Третьяковской галереи решил его не покупать. Позже, в 1908 году, «Демон» был продан в Третьяковку, где и находится по сей день, являясь одной из значимых картин экспозиции. В первые месяцы 1902 года окружающие стали замечать у художника симптомы психического расстройства. Вот как рассказывала об этом жена художника своей родной сестре Екатерине Ивановне Ге: "Все близкие и знакомые замечали, что с Михаилом Александровичем происходит что-то неладное, но и сомневались постоянно все-таки, так как в речах его никогда не было бессмыслицы, он узнавал всех, все помнил. Он сделался лишь гораздо самоувереннее, перестал стесняться с людьми и говорил без умолку. В это время картину «Демон» перевезли в Петербург для выставки «Мира искусства», и Михаил Александрович, несмотря на то, что картина была уже выставлена, каждый день с раннего утра переписывал её, и я с ужасом видела каждый день перемену. Были дни, что «Демон» был очень страшен, и потом опять появлялись в выражении лица Демона глубокая грусть и новая красота... Вообще, несмотря на болезнь, способность к творчеству не покидала Врубеля, даже как будто росла, но жить с ним уже делалось невыносимо." Наконец Врубеля в состоянии маниакального возбуждения пришлось госпитализировать в психиатрическую клинику. Художник воображал себя то Христом, то Пушкиным, то собирался стать московским генерал-губернатором, то превращался в государя российского, а то вдруг становился Скобелевым или Фриной. Он слышал хоры голосов, утверждал, что жил в эпоху Ренессанса и расписывал стены в Ватикане в компании с Рафаэлем и Микеланджело. Врубеля обследовал психиатр В. М. Бехтерев, который первым и обнаружил у художника поражение нервной системы.

"Врубель видел то одну, то другую сторону своего божества, то сразу ту и другую... "

***

Продано раз...-усатый мужчинка удерживает мучительную паузу. -Душа моя... - -Продано два... -пауза все длиннее. Мне жарко, право! Господи, да скажи ты эти чертовы слова, придурок!! Говори, ну же!!! -Все хорошо? - -Продано три! Поздравляю, Александр Петрович! - в этих словах не грамма радости и честности. Ему нужно просто поднять рейтинги посещаемости таких скучных аукционах. Конечно, у Алексея Павловича ни дикции, ни чувства ритма, ни эмоций. Зачем он пришел в эту сферу? Хотя... Сегодня он выложился на все 100% , это похвально. Я даже распереживался , но главное, что все же получил желаемое, правильно? И не важно сколько придется заплатить за данную репродукцию, к слову, одну из первых! Какой же я счастливчик, удача точно на моей стороне. Я встал с легкой улыбкой на лице в дань уважения аукционисту, подошёл к Алексею, пожав его руку . После два крепких паренька подняли достаточно громадную картину , потащив ее за мной. -Поздравляю, Александр Петрович. - у самого выхода, где должны были передать приобретенный предмет , дабы загрузить в экипаж, до моего затуманенного и упоенного сладкой победой мозга донёсся родной голос. -Ох, Михаил Юрьевич, что-то я совсем голову потерял. -я повернулся на звук. Светловолосый юноша с небесными глазами в красном мундире, что до невозможности шёл ему, стоял передо мной. Он словно ангел, спустившийся с небес. Это был давний друг не только моей жизни, но и моего сердца. -Вы бы знали, как я хотел заполучить этот шедевр своего времени. - радостно улыбнулся я, забывая о дрожи в руках, после испытываемого стресса. -Думаю, что я знаю, как никто другой. Вы вспотели, Вам срочно нужен свежий воздух. Предлагаю отвести картину в имения, а после прогуляться , развеетесь и отдохнёте. -монотонно говорит Мишенька, поглядывая мне за спину. Я лишь киваю утвердительно. Да, определенно я согласен с его мнением. Он мило улыбается мне, выдвигая руку вперед, дабы пропустить первым. Я вновь на удивление слушаюсь его. Вообще, если так вспомнить и обдумать, то можно заметить: именно он может влиять на меня, как и радовать, так и огорчать всего лишь одним действием, одним словом. И я бы не сказал, что был против этой негласной игры. С одной стороны она меня даже завлекала, что-то необычное, что-то неразгаданное и тайное было в этих лазурных очах. Я непременно должен разгадать и увидеть все скелеты в шкафу. За проведенным временем в сладких думах совсем не заметил, как два паренька успели погрузить такую громадную картину, что пришлось привязывать несколькими веревками растительного производства. Все самое лучшее и натуральное. Не заметил я и то, как мы сели в экипаж и проделали больше половины пути до так называемого дома. -Михаил Юрьевич, Вам не понравилась картина? Вы и слова не сказали о ней за все это время.- поинтересовался я, выходя из мира грез, не только ,чтобы разрядить обстановку и прогнать пугающую тишину, но и из-за личного интереса так же. Ведь правда, если заметить, то Мишенька был на удивление совсем молчаливый. -Не совсем. Алекс, Вы так яростно за нее боролись, что я попросту был в замешательстве, а как только я отошёл, то заметил Ваше погружение в думы. С моей стороны будет совсем неуважительно прерывать их. К слову, мне бы было очень интересно послушать рассказ о них. Что заставило Вас покинуть этот грешный мир на несколько секунд?- его вопрос поставил меня в замешательство. Ну не могу же я сказать, что именно его голубые глаза, его статность, харизма и привлекательность заставили меня забыть об этой вселенной, погружаясь в ту, где был лишь только он? Нет-нет-нет! Мне срочно нужно придумать оправдание. -Ох, задумался о приобретенном произведении искусства. Уж слишком сильное впечатление она произвела на меня.- быстро проговариваю я, отводя взгляд. -Александр...-он резко и так некстати перешёл на слишком серьезный и официальный тон. Я серьезно ощутил, как мой лоб покрывается испаринами. Он догадался? Мою тайну сейчас с треском раскроют и позорят? Может быть он сейчас попросит остановить экипаж и выйдет? Я больше не увижу его? Мысль за мыслью посещали мою голову, покрытую шелковистыми, слегка вьющимися каштановыми волосами. -Одержимость и фанатизм тоже плох. Я уже начинаю бояться, что эта несчастная картина заберет Вас у меня.- ухмылка появляется на слегка загорелом лице, а за ней следует совсем невинный и чистый хмык. Я в ответ лишь улыбнулся, поворачивая голову в сторону окна, чтобы обратится за помощью в успокоении к пейзажам жемчужины Российской Империи, Санкт-Петербурга. Мимо нас проплывали домики волшебной архитектуры, слегка расслабленные люди, что шли по своим делам, да бескрайнее голубое небо с перышками-облаками, что очень редко для Петербурга, хотя вдалеке можно было заметить темные тучи, которые явно предупреждали о надвигающейся опасности. И каждый мог трактовать ее по-своему. Для кого-то это был всего лишь дождик, для кого-то предупреждением о скоро случившейся трагедии. Я подымаю взгляд, направляя все свое внимание лишь на эти тучи, совсем не замечая прекрасного чистого неба, как это обычно бывает. Разум овладевает некое беспокойство, как будто что-то сейчас случится... И это что-то совсем не маленького размера. Стоп. Несчастная? С этими переживаниями, связанными и с пейзажем великого Санкт-Петербурга, и с будущим отношением Михаила ко мне, я совсем не заметил высказывание по поводу картины от Мишели. Все же ему, как видно, совсем не понравился данный шедевр. Он не хотел меня огорчать? Или же просто не желал опускаться в моих глазах из-за разных вкусов в искусстве? Какие цели преследовал этот до ужаса симпатичный дьявол? Я только хотел обратиться к ранее упомянутому мужчине, но, к сожалению или счастью, меня перебил водитель конного экипажа. -Приехали, господа!- он открывает дверь, строя счастливую улыбку. Как будто он действительно наслаждается своей работой. Ведь по нему сразу видно, что скорее бы мужчина предпочел находиться внутри, а не снаружи. Эти пыльные и мозолистые руки, завистливые глаза и те же черные мешки под очами. -Благодарим.- все же говорю я. Какие бы мысли не были у мужчины, главное, что действия его все же правильны, да и работает он по совести. Я поспешил спуститься, дабы позвать слуг, что помогут развязать и перенести в зал картину, оставляя Михаилу ответственность за благодарность и оплату труда. Такими темпами мы достаточно быстро и аккуратно поместили мою усладу души в специальное помещение, что я освободил для своей некой галереи. Именно здесь я мог провести время в наслаждении и спокойствии за чашечкой кофе или чая, упоенный разговорами с Московским. Михаил Юрьевич скрылся в комнатах поместья. Видимо появились неотложные дела, раз он по традиции не наведался поздравить меня с пополнением коллекции. В последние пару месяцев мы живем вместе. С Михаилом же являемся давними друзьями. Познакомились еще в лет 13-14 от роду, когда его перевели в Петербург прямиком из Москвы. Из его рассказов я понял лишь только то, что батюшка, да матушка Мишели по работе переехали на некоторое время в столицу. Он всегда смазано говорит о своем детстве, я же стараюсь не давить на него, позволяя Московскому самому подобрать нужное время для конкретизированния своих историй. В любом случае все это потом. Сейчас мне до безумия хотелось порадовать себя приобретением и отдохнуть. Я уже попросил Дуню заварить мне крепкого чая для наполнения силами и бодростью к предстоящей прогулки, так что заботиться мне о присутствии кого-то рядом не приходилось. Я умостился на удобное и теплое кресло, что стояло рядом с вырезным белым кофейным столиком, направляя свой взгляд на картину. Данный зал выходил на сторону восхода, дабы освещение здесь было ярким, иначе бы я точно глаза поломал за рассматриванием шедевров. Но только сейчас я заметил, что в помещении как-то тускло и серо. Не то, чтобы для Санкт-Петербурга или зала это было странно или необычно, но в этот раз я мог точно сказать, что уж слишком темно было, даже для надвигающейся пасмурной погоды. Я обернулся. Что-то заставило меня это сделать. Я точно и ярко ощутил чье-то присутствие, хотя никто не мог войти. Миша занят, Дуня бы просто физически не смогла так быстро приготовить чай, даже если бы она это сделала заранее, я попросил у нее именно крепкий, а для соблюдения данного пункта нужно все же время. Поправив горлышко белой рубашки, сделанной на заказ на этой неделе, я решил все списать на усталость и недавний стресс.

Он посмотрел мне в глаза! Клянусь! Он смотрел на меня!!! Он не мог, я не мог, Господи!

«Его Демон остался верен своей натуре.» «Демон Поверженный»- Михаил Врубель.