Миллионы лет одиночества

Шикамару выделил для неожиданных ночных гостей отдельную свободную комнату. Саске уложил Наруто спать на одну из находившихся внутри односпальных кроватей, с трудом убедив его, совсем сонного и вялого, хотя бы просто снять куртку, шапку и варежки. Мальчишка не устроил истерику и даже не начал капризничать, как он обычно любил делать, будучи изнурённым и уставшим, а потому без лишних проблем устроился на мягкой подушке, укрылся тёплым одеялом и почти сразу тихо засопел. Саске прошёл на кухню, где его дожидались хозяева дома, и занял свободное место за обеденным столом — рядом с Темари и напротив Шикамару. Перед каждым стояло по чашке свежезаваренного зелёного чая. За окном по-прежнему шумел холодный ветер, но в помещении, не обременённом вычурным позёрством, присущим всей обители Хьюга, было тепло, спокойно и хорошо. — Я заплачу за проживание, — прервал повисшую тишину Саске, сжав замёрзшей рукой свою горячую чашку. — Ой, да брось, — снисходительно хмыкнул Шикамару. Уж он-то понимал, что если Саске заявился к нему в дом в такое время суток и с Наруто на плечах, значит, ему точно больше некуда было идти. — Лучше потом добейся для меня прибавки к зарплате. Конечно, после того как Коноху отстроят и в бюджете появятся свободные деньги. Надеюсь, этот вопрос решится в течение полугода, и мы забудем о нём, как о страшном сне. Саске промолчал. В сложившейся ситуации он чувствовал себя как никогда уязвимым, подавленным и изнеможденным — уставшим, но не только из-за долгого и напряжённого вечера, а и по вине событий последних дней, выжавших из него все соки. Держался он лишь благодаря выработанной силе воли, вере в скорейшее наступление светлого будущего и, конечно же, безграничной и неотвратимой ответственности, повисшей тяжким грузом на его плечах. Кто позаботится о его семье, если не он сам? Саске пришлось поведать о том, как и почему он вновь оказался на улице вместе с Наруто, если великодушные Хьюга благосклонно выделили им койко-место в своём великом доме. Выслушав не слишком долгий, но крайне насыщенный рассказ до конца, Шикамару разразился таким заливистым смехом, что даже его жена взглянула на него с недоумением и недовольством: таким она его ещё не видела. — Хватит шуметь! — шикнула Темари. — Если разбудишь Шикадая, то сам и будешь его укладывать! — Да подожди ты! — громко вздохнул Шикамару, стирая выступившие на глазах слёзы, и снова обратил всё своё внимание на Саске: — Тебя заподозрили в том, что ты подкатываешь к Хинате? Я правильно понял? — Да, — ледяной тон Саске говорил сам за себя. Если они в самое ближайшее время не переведут тему, то чашка у него в руке точно разлетится на мелкие куски. — Хината не могла сказать этому своему Масуми не пороть чепуху? Ладно он, но она-то тебя знает! Я скорее поверю в то, что Хината сама к тебе подбивалась, чем наоборот. Я бы на твоём месте не обращал внимания на этого придурка. Вот увидишь, через несколько дней Хиаши лично придёт в резиденцию, чтобы за него извиниться. — Мне всё равно. Им всем лучше держаться от меня подальше. — Не повезло Хинате с муженьком, — Темари многозначительно покачала головой и сделала глоток из своей чашки. — В отличие от тебя, да? — не сдержался Шикамару. — Не обольщайся! И на идиотов всяких не равняйся! — Как долго мы можем здесь жить? — на всякий случай уточнил Саске, пока дружные супруги не устроили словесную перепалку прямо здесь. Тогда он уже точно не сможет их перебить. — Сколько потребуется, — ответил Шикамару после недолгих раздумий. — Не выгоним же мы вас на улицу. У нас хоть и не гостиница, но от пары лишних человек теснее здесь не станет. Я не позволю Наруто ночевать где ни попадя. Саске не мог больше вести беседу. Будучи измотанным постоянными раздумьями и многочисленными бессонными ночами, он ушёл в комнату, ставшую его новым временным пристанищем, и без зазрения совести упал на свободную кровать так же, как и Наруто: прямо в уличной одежде. Впервые за последние несколько недель он провалился в сон сразу, без долгих ворочаний и непрекращающихся размышлений. Саске открыл глаза, когда солнце уже было высоко в небе. Настолько высоко, что перевалило зенит и стало медленно опускаться к горизонту. Саске сел, потёр глаза и потратил ещё несколько минут на то, чтобы прийти в себя и вспомнить, кто он, где он, что здесь делает и почему чувствует себя так, словно пролежал без сознания целую вечность. Новые ощущения, с которыми он столкнулся, показались ему странными. Он что, отдохнул? Оглянувшись, Саске присмотрелся к комнате получше и не увидел в ней ничего, что могло бы вызвать у него столько же неприязни, сколько он испытал в период своего пребывания в обители Хьюга, обустроенной подобно настоящему дворцу, но напрочь лишённой самого что ни на есть обычного уюта. А отсутствие чрезмерного количества источников раздражения, как известно, благоприятно влияло на качество сна и отдыха как такового. Саске встал с постели, когда заметил, что кровать Наруто была пуста. Неудивительно, что мальчишка проснулся раньше, но странно, что он не попытался никого разбудить из-за скуки или беспокойства, связанного с пребыванием хоть и со знакомыми людьми, но всё-таки в чужом для него доме. Или, быть может, попытался, но не смог. Саске нашёл Наруто в гостиной, где тот, сидя за столом, строил из деталек конструктора неведомую фигуру, а Шикамару, раскачивавший на руках маленького полугодовалого Шикадая, без устали расхаживал по комнате. — Саске! — довольно воскликнул Наруто, оторвавшись от своего занятия. — Я тебя толкал, а ты не просыпался… Курама сказал, что ты умер, но я ему не поверил. — Умно с твоей стороны, — хмыкнул Саске в ответ. Если бы Наруто не знал, как выглядит смерть на самом деле, то, скорее всего, принял бы слова хитрого лиса за чистую монету. Когда мальчишка совсем поумнеет, дурить его не получится уже ни у кого. — Хоть кто-то сегодня выспался, — мрачно пробурчал Шикамару: самый ленивый и вместе с тем самый занятой человек в этом доме. Темари ушла по делам и с чистой совестью оставила его за старшего, только вот быть таковым ему совсем не хотелось. Сонливость не покидала Саске до самого вечера. Пока вокруг него кипела жизнь — пока Шикамару возился с домашними делами, а Наруто всячески пытался в них поучаствовать, — он в одиночестве сидел на диване, рассматривал пасмурный пейзаж за окном и пытался прийти в себя после затяжного, непривычного для него сна. Голова впервые за долгое время была пустой, без лишних мыслей и переживаний о будущем. Тело: тяжелое, неподъемное, непослушное, даже немного расслабленное, словно лежало на поверхности воды и равномерно раскачивалось на волнах. Странные ощущения. Ближе к вечеру Темари вернулась домой и освободила затурканного Шикамару из оков хозяйских и родительских обязанностей. Но он не стал пользоваться моментом и отлынивать от дел, строя из себя великого уставшего труженика. Наоборот, он проявил себя наилучшим образом, решив сбежать из поля видимости жены в магазин за внезапно закончившейся пачкой соли, потому что без неё никакой ужин вкусно не приготовить. — Мы идём в супермаркет. Ты с нами? — спросил Шикамару у Саске, что до сих пор сидел на диване тихо, как мышь, сливаясь с общим фоном за счёт неподвижности, бледного цвета лица и такой же тусклой, как и у всей мебели в комнате, энергетики. Наруто в это время уже одевался в прихожей. — Это обязательно? — отстранённо спросил Саске, словно этот разговор и вовсе не имел к нему никакого отношения. — Нет, — Шикамару пожал плечами и склонился к нему поближе, а затем продолжил уже полушёпотом: — Но если ты думаешь, что Темари не припашет тебя помогать ей на кухне, то ты сильно ошибаешься. Я, кстати, уже две недели ящик с посудой не могу починить, руки не доходят. Ты умеешь чинить, кстати? Саске прекрасно всё понял с первого раза. Уже через несколько минут они втроём покинули дом и оказались на оживлённой улице, освещенной яркими фонарями. Давно стемнело, на закрытом облаками небе не было видно ни звёзд, ни уходящей луны. Мороз заметно утих со вчерашнего вечера и более не пронизывал насквозь ни тело, ни душу. Влажный воздух перестал быть похожим на густой, плотный дым, который ни вдохнуть нельзя, ни развеять без помощи тёплых солнечных лучей. Зима понемногу уходила, уступая место долгожданной весне. Наруто, как и всегда, вырвался вперёд, чтобы не плестись вместе со взрослыми, как черепаха. Шикамару неспешно двинулся следом, а Саске, которому было всё равно, как идти, подстроился под его темп. Так они и шли по длинной беспрерывной дороге, не сворачивая в узкие закоулки и не пытаясь сократить путь до конечной точки. Эта часть Конохи, светлая и многолюдная, находилась достаточно далеко от разрушенных районов и производила ложное впечатление стабильности и незыблемости, будто бы дела у деревни шли хорошо, а значительная часть её населения не осталась без крыши над головой. Зато с высоты птичьего полёта окрестности выглядели именно такими, какими они были на самом деле: разбитыми, пустыми, погружёнными во тьму ночи и лишёнными всяких признаков жизни. Даже бродячие животные не искали пропитания на этой разразившейся пустоши. — Шикамару! Пошли на качели? — Наруто указал на пустующую в это время суток детскую площадку и, не дождавшись положительного ответа, бросился к ней. — Разве мы не в магазин шли? — поинтересовался Саске, когда Шикамару, не выразив протеста, молча отправился за мальчишкой. — А мы что, куда-то торопимся? Мы просто гуляем. Саске уже точно никуда не торопился. Он вообще вышел пройтись за компанию, чтобы не попасть под горячую руку Темари или хотя бы не раздражать её своим присутствием. Он по-прежнему был непрошенным гостем в доме Нара, практически приживалой на пару с Наруто, который хоть и являлся куда менее самостоятельным членом общества, но имел на то право, ибо находился в соответствующем возрасте, позволяющим ему вообще ни о чём не думать. С некоторых пор Наруто умел раскачивать себя на качелях самостоятельно, поэтому в помощи взрослых он уже не нуждался. Шикамару, остановившись около ближайшей скамьи, достал из кармана пачку сигарет и зажигалку, закурил, а затем сделал глубокую затяжку. Сразу и жить, и дышать стало легче. Дома он почти не дымил, чтобы не вынуждать маленького сына дышать всякой дрянью, а потому ему нередко приходилось подолгу терпеть и ждать возможности беспрепятственно поддаться влиянию этой вредной привычки. Пока Наруто метался от одной свободной качели к другой, пользуясь всеми благами пустой детской площадки, Шикамару успел выкурить одну сигарету и потянуться за следующей, не удосужившись сделать даже минутный перерыв. Он закурил, спрятал пачку с зажигалкой в карман и случайно встретился взглядом с молчаливым Саске, что неотрывно следил за его движениями такими голодными глазами, словно собирался вот-вот выхватить эту самую сигарету прямо у него изо рта, чтобы самому сделать пару затяжек. — Будешь? — Шикамару показал ему пачку, неполностью вытянув её из кармана. — Я не курю, — резко ответил Саске и отвернулся, чтобы Шикамару под воздействием его пристального взгляда снова чего-нибудь себе не надумал. Когда Наруто наигрался, а Шикамару выбросил второй окурок в урну, они втроём вновь двинулись в сторону магазина. Чем дольше они шли, тем свежее и прохладнее становился воздух. — Вы допрашивали наёмника во второй раз? — вдруг спросил Саске, прервав повисшую тишину. Погружённый в свои мысли Шикамару даже немного встрепенулся. — А я всё думал, как долго ты будешь терпеть, — хмыкнул Шикамару. — Вот уж на месте тебе не сидится… Да, допрашивали. — И что? — Он подтвердил факт того, что его наняли навести шорох в Конохе и пообещали за это большие деньги. Не знаю, собирались его обмануть или нет, но задаток ему выдали скромный. — Кто его нанял? — Он не знает заказчика. Само задание ему выдал главарь их группы. Судя по всему, только он и в курсе всех нюансов этой сделки. — Что ещё он сказал? — У каждого из наёмников было своё задание, но ничего конкретного он об этом тоже не знает. — Это всё? — Да. Саске не остался удовлетворён этим разговором. Он не узнал ничего из того, что хотел, зато получил кучу других, более сложных вопросов, ответы на которые взять было негде. И в такой-то чрезвычайной ситуации, когда каждый день был на счету, Какаши рискнул отстранить его от дел? Саске не видел своей жизни без возможности держать всё и всюду под собственным контролем. О каком вообще спокойном сне могла идти речь в контексте сложившихся обстоятельств? — Попытайтесь допросить его снова, — настоял Саске. — Должно быть ещё что-то, что он может знать. У нас нет других источников информации. — Этим занимается разведка. Несколько отрядов уже больше недели собирают информацию об этом происшествии на территориях других стран. Казекаге пообещал нам посодействовать. — Это пустая трата времени. — Думаешь? — Уверен. Только Наруто ни о чём не переживал. Он шёл вперёд, не оглядываясь, и водил концом найденной палки по весенней слякоти. — Гаара собирался приехать в гости, — уведомил Шикамару, отойдя от темы. — Хотел поговорить с Какаши с глазу на глаз. Что ни говори, но он пока что остаётся нашим единственным сильным союзником. — Пусть приезжает. — Ты позволишь ему встретиться с Наруто, если он попросит? — Что? — недоумённо переспросил Саске, не поняв сути вопроса. Он бы и не догадался о скрытом — или же нет — смысле, если бы не вспомнил о Хинате и разрешениях, которые ему без конца приходилось ей давать. — Пусть приходит. — А Наруто вообще станет с ним общаться? — Это у Наруто надо спрашивать, а не у меня. Разговаривать с Саске было тяжело. Он общался резко, дерзко, грубо, да к тому же ещё и обрывисто: порой ответы приходилось вытягивать из него клещами. Прямо сказать он не мог — гордость, гены и отвратный характер ему этого не позволяли. Чтобы выжить рядом с таким неврастеником и не сойти с ума, нужно быть, как минимум, человеком со стальными нервами, а как максимум — Сакурой, терпение которой никогда не иссякнет из-за безграничной любви, напитывавшей её так же, как дождь — пожухлые цветы. Шикамару в этих премудростях бытия не копался. Он вообще считал, что ему повезло оказаться с Саске в одной лодке, точнее, в одной рабочей коалиции, вынуждавшей их сотрудничать вне зависимости от того, хотелось им того или нет. Он был готов поступиться своими немногочисленными принципами и даже приложить усилия там, где потребуется, если только Учиха, под предводительством которого это будет происходить, приведёт Коноху к наилучшему для неё исходу. Цель у них была одна на всех. — А знаешь, — Шикамару, пока Саске ничего не заметил, быстро достал из кармана куртки салфетку и сунул её в руку Наруто, пытавшемуся использовать язык вместо носового платка, — я думал, командир из тебя будет никакой. — Что ты хочешь этим сказать? — подозрительно поинтересовался Саске. — На досуге я пересмотрел твой план по защите деревни, — Шикамару вновь вернулся к обсуждению недавнего нападения. — Тебе нечем было заняться? — Он оказался весьма рациональным, даже если не делать поправку на то, что составлял ты его наспех. Как ты определил, какую область деревни нужно взять в окружение, чтобы перекрыть наёмникам доступ к остальным районам? Саске на время задумался и замолчал. А затем ответил: — Эта область охватывает только резиденцию, производственные здания и жилые кварталы, и ни один из исследовательских центров или объектов специального назначения в неё не входил. В первые несколько часов только жилые дома и пострадали, даже резиденцию почти не затронуло. Я посчитал, что если бы наёмники изначально запланировали украсть наши исследования и секретные документы, то сразу попытались бы это сделать. Значит, районы, в которых эти данные располагались, их не интересовали. — Ясно, — разочарованно хмыкнул Шикамару. — Я-то думал, что ты разработал какую-то гениальную стратегию, которая положит начало совершенно новому, революционному методу по организации защиты деревень, а оказалось, что тебе просто повезло. — Ты так говоришь, как будто я тебе вообще что-то обещал. — Но я согласен, что порой удача имеет куда более существенное значение, чем ум, сообразительность и здравомыслие. Если бы ты не угадал правильный район, то жертв среди шиноби и гражданских было бы гораздо больше. — Всё сказал? — Да. В итоге злосчастный продуктовый магазин, который, как казалось из-за долгой дороги, находился на самом отдалённом от дома Нара краю Конохи, наконец показался на горизонте. Но Наруто к нему не сильно торопился. Заприметив неподалеку крупный, неровно спиленный, высокий пенёк, он забрался на него без страха, страховки и понимания того, зачем и для чего ему это понадобилось. Он балансировал на нём, как циркач на канате, расставив руки в стороны, но всё равно не удержал равновесие и рухнул на землю спиной вниз. К счастью, на сухую каменную дорожку, а не прямо в сырую грязь. — Тупой пень! — разозлённый мальчишка, будто бы и не ударившись, ловко подскочил на ноги и ударил ни в чём неповинный пень ботинком. — Тупой, даттебайо! Саске и Шикамару, замерев на месте, переглянулись. — Это ты его научил? — хмуро спросил Саске, явно собираясь предъявить пару претензий на этот счёт. — Да делать мне больше нечего, — возмутился в ответ Шикамару.

***

Когда пришло время снимать треклятый бандаж, Саске явился в госпиталь в назначенный день, планируя остаться в нём на ночь из-за назначенной операции по извлечению пластин и стержней. Тем более, что свежий рентгеновский снимок показал прекрасно сросшиеся кости. По правде говоря, к своей нефункционирующей руке он уже привык, как к отсутствующей конечности, но было бы гораздо лучше, если бы она не болела или просто не мешала ему заниматься повседневными делами. Ни принять душ, ни переодеться, ни поспать, ни поработать с ней нормально не получалось. Саске целый месяц пробыл в таком скованном положении и теперь даже не до конца верил, что его мучениям вот-вот придёт конец. Ему не терпелось поскорее подержать маленькую Сараду обеими руками. — Как у вас дела? Как Наруто? — с улыбкой поинтересовалась Сакура, осторожно расстёгивая все замочки, заклёпки и пуговицы на бандаже Саске, не вынуждая его делать это самостоятельно. — Нормально, — ответил Саске, вместе с тем задумавшись, что Сакуре было бы интересно услышать. Наруто в этот раз остался дома на попечении Шикамару. — Он каждый день говорит о том, как ему нравится спать на кровати, а не на полу. — Он бы привык к футону со временем, если бы понадобилось. Но я с ним согласна. Они вдвоём замолчали, в смотровом кабинете снова стало тихо. Либо Саске не хотел больше разговаривать, либо у него действительно не было никаких новостей. — Что-нибудь ещё? — уточнила Сакура после недолгой паузы, продолжая заниматься своим делом. — Шикамару заставляет его писать прописи. Он сопротивляется, но всё равно делает. — Я не сомневалась, что Шикамару свой шанс не упустит. Наруто не рвётся обратно к Хинате. — Нет, и вряд ли будет. Сакура отстегнула бандаж и отложила его в сторону, как ненужную вещь, которая, хотелось бы верить, в будущем уже никому не пригодится. Она помогла Саске снять кофту и взялась осматривать его руку. Рана после недавно снятых швов уже почти зажила и не выглядела воспалённой, но в любом случае в скором времени её придётся вскрыть вновь. Сакура принялась медленно и осторожно ощупывать руку от кисти до локтя, чтобы убедиться в наличии или же отсутствии скрытых повреждений, гематом, опухолей и прочих неприятных последствий травмы месячной давности. Делала она это скрупулёзно, профессионально и со знанием дела, как музыкант, искусно защипывавший натянутые струны мелодичного кото. Поэтому Саске вместо того, чтобы глядеть в окно и искать что-то занимательное, на чём можно было бы задержать взгляд, следил за её крепкими и вместе с тем нежными пальцами, способными его несчастную руку как исцелить, так и окончательно искалечить. — Болит где-нибудь? — спросила Сакура, не отрываясь от своего занятия. — Нет. — Ты так говоришь, потому что не болит, или потому что ты терпишь? — Потому что не болит. — Тогда это хороший знак. Сиди ровно. Сакура, что до этого сидела рядом с Саске на кушетке, поднялась и встала прямо перед ним, чтобы проводить осмотр дальше было удобнее. — Кожный покров бледнее, чем должен быть, но если учитывать то, в каком положении рука находилась последние несколько недель, то я бы сказала, что ничего странного в этом нет, — рассуждала вслух Сакура, рассматривая руку Саске под ярким светом флюоресцентной лампы. — Я вижу умеренную степень мышечной атрофии, но это тоже неудивительно. Первое время может быть трудно поднимать тяжести или заниматься более привычными делами, но после нескольких месяцев тренировок ты о переломе и не вспомнишь. Только разрабатывай руку аккуратно, ладно? Без резких движений. — Ладно. — Теперь расслабься, мне нужно оценить подвижность. Сакура вытянула руку Саске вперёд, повернула её локтем вниз и выпрямила, но чуть жестче, чем стоило бы. От внезапной острой боли у Саске даже в глазах потемнело. — Ой! Прости! Прости! — охнула Сакура. — Похоже, это связка! Или сустав. Но скорее всего связка. Дегенерация в таких случаях происходит очень часто. Связка теряет эластичность, поэтому растягивать её тоже надо аккуратно… Саске облегчённо выдохнул, когда боль улеглась, оставив после себя отголосок едва заметной ломоты. Сакура как раз закончила осмотр и в качестве заключительного штриха черкнула в карте пациента пару пометок. — Твоя рука в отличном состоянии, — сообщила она с улыбкой. — Даже лучше, чем я думала изначально, поэтому полное выздоровление уже не за горами. Ты молодец, что следовал всем рекомендациям и не перетруждал руку. Если бы из-за чрезмерной нагрузки кость сместилась в первую неделю после установки пластин, то сейчас её бы пришлось ломать заново. Сакура мягко обхватила лицо Саске ладонями и легонько поцеловала его в лоб. Она надеялась увидеть в его глазах хотя бы капельку радости и воодушевления перед предстоящей операцией, которая вернёт ему прежнюю живость и работоспособность, но он сидел перед ней всё такой же угрюмый и показательно стойкий, как и всегда. — Ты сегодня какой-то… Грустный, — Сакура удержалась от желания погладить Саске по голове и даже сделала короткий шаг назад, чтобы больше не нарушать его личное пространство. — Что-то не так? — Всё нормально, — ответил Саске ровным тоном, и сразу стало понятно, что на самом деле реальный ответ был прямо противоположным. Только возможно ли до этой правды достучаться? Сакура не стала лезть к нему в душу, всё ещё не зная, с какой стороны к ней подойти. Как много Саске мог бы ей поведать, если бы хоть немного приоткрыл для неё свой внутренний мир… Как много они смогли бы уяснить… Уйма проблем решилась бы сама собой. Уже в полдень следующего дня Саске покинул госпиталь после успешной операции, отказавшись от предложения Сакуры пролежать в палате хотя бы до вечера и проследить за изменениями его физического состояния. Он отлично себя чувствовал и не испытывал никакого дискомфорта в почти выздоровевшей руке, вернувшейся в его полное распоряжение. Он не мог позволить себе столько времени проваляться без дела, тем более что Наруто наверняка давно ждал его возвращения.

***

Чудо случилось неожиданно — тогда, когда его никто не ждал. Жизнь в доме Нара оказалась в разы комфортнее, чем в обители Хьюга. Как минимум, можно было беспрепятственно передвигаться между помещениями и не опасаться нарваться по дороге на кого-то, кто не сильно жаловал его присутствие на этой жилплощади. Или на кого-то, кто с удовольствием перерезал бы ему горло и считал бы себя полностью правым. В обители Хьюга всегда стояла непрекращающаяся стерильная тишина, а в доме Нара время от времени из дальних комнат доносились оживлённые споры и ругань. Неосведомлённого человека подозрительные шумы могли испугать и насторожить, но на самом деле они являлись лишь частью здешней экосистемы, неотъемлемой составляющей супружеской близости. Чем дольше Саске за всем этим наблюдал, тем сильнее замечал разницу между атмосферами, царившими в разных семьях с разным бытовым укладом. Пребывание в доме Нара при любом раскладе проигрывало всем преимуществам жизни под собственной крышей. И эта самая крыша вдруг замелькала на горизонте, Саске ухватился за неё, как за спасительную соломинку, как за свой последний шанс наконец сдвинуться с мёртвой точки и сделать первый шаг навстречу переменам. Он получил на руки ключи от недавно освободившейся квартиры и, не теряя ни минуты, взялся организовывать переезд. Саске никак не выказывал своего волнения, но внутри у него всё клокотало от переизбытка чувств. Они вместе с Наруто отправились в госпиталь за Сакурой, чтобы наконец забрать её домой — выписка из родильного отделения оказалась запоздалой. Саске впервые представилась возможность увидеть, как маленькую Сараду тепло одевали и прятали в плотный детский комбинезон перед выходом на улицу. Она тихонько кряхтела, почти не плакала, а затем и вовсе крепко заснула, когда Сакура уложила её в переносную люльку, которая на ближайшее время станет для неё единственным удобным спальным местом. Квартира, в которой им четверым предстояло дождаться окончания строительства их собственного жилья, находилась на последнем этаже многоквартирного дома, расположенного в глубине восточной части Конохи — вдалеке от знакомого и привычного им района. Добираться до неё от госпиталя было далеко, а от резиденции — ещё дальше. Но грех жаловаться на подобные неудобства. В конце концов, даже маленькая кладовка будет лучше любого роскошного особняка, если её не придётся больше ни с кем делить. Квартира оказалась… Более приемлемой, чем Саске думал изначально. Две небольших комнаты, санузел и совсем уж маленькая кухня по общей площади лишь немного уступали некогда проданной квартирке Сакуры, в которой она без заметного дискомфорта жила одна или с заходившим на огонёк Саске. Мебели в их распоряжение предоставилось совсем мало: обеденный стол со стульями, пара тумб, один шкаф для вещей и целых два футона на троих человек. Зато в помещении не было ни плесени, ни неприятного запаха, ни соседей-паразитов. Сакура принялась обустраивать, а Саске, забрав с собой Наруто, отправился в магазин, чтобы заполнить абсолютно пустой холодильник в их новом обиталище. Наруто испытывал небывалый эмоциональный подъем, поддавшись влиянию всеобщей суеты, а потому проявлял интерес к творившимся взрослым делам. Он даже не стал капризничать и жаловаться на скуку, как это обычно происходило во время брожения между прилавков с продуктами, которые он либо не собирался есть, либо не идентифицировал, как привлекательные. Закончив с покупками, они вдвоём отправились за Усатиком, чтобы забрать его домой. Котёнок после стольких дней жизни на улице был не только грязным, но и зажатым, испуганным и напряженным. Наруто всю обратную дорогу держал малыша за пазухой, гладил и словесно успокаивал, не забыв дать клятвенное обещание больше никогда-никогда не бросать его одного. Уже дома Саске пришлось тщательно отмыть пушистого Усатика с уймой присохшей к шерсти грязи. Котёнок хотя бы не сопротивлялся и не пытался отгрызть ему пару пальцев, только жалобно мяукал время от времени, упрашивая оставить его в покое. Чистого и умытого Усатика Саске замотал в полотенце и вручил Наруто, чтобы дальше он занимался им без его участия. Одна из комнат отошла Наруто с Усатиком, а вторую — ту, что побольше, — заняли Саске и Сакура вместе с Сарадой, намереваясь по ночам укачивать её по очереди. И им же на двоих достался всего один футон, потому что мальчишка в отсутствии кровати, дивана и даже самого обыкновенного матраса не мог спать на голом полу. Сакура подготовила Сараду ко сну, укачала её и уложила в люльку, а затем сама заняла свободную половину своей постели рядом с Саске, пытавшимся развлечь себя рассматриванием потолка — кстати, белым и почти идеально чистым, без явных следов затопления. — А знаешь, — прошептала Сакура, чтобы не шуметь, — здесь во много раз лучше, чем в госпитале. Саске всё услышал, но промолчал. Когда Сакура, пожелав ему спокойной ночи, легла на подушку к нему спиной, он ещё минуту пробыл без движения, а затем сам придвинулся к ней поближе и обхватил её за торс обеими руками. — Я скучал, — тихо пробормотал он, уткнувшись носом в её спину между лопаток. Сакура, успевшая за эту минуту задремать, тут же распахнула глаза и попыталась отделить явь от грёз. Она погладила по руке Саске на своём животе, чтобы точно убедиться в реальности происходящего. Саске, который терпеть не мог тактильный контакт, объятия и всё, что было с этим связано, прижался к ней сам. Сакура всё прекрасно понимала. Глубоко вздохнув, она осторожно повернулась к Саске лицом и сама его обняла. Он прильнул головой к её груди и вцепился пальцами в тонкую ткань футболки у неё на спине. Недолгое время они лежали так в трепетной тишине. — Ты можешь меня не слушать, — сразу предупредила Сакура, чтобы Саске не почувствовал никакого давления, сковывавшего его волю, желания и потребности. — Я знаю, что тебе сейчас тяжело. Ты можешь говорить и делать всё, что угодно, но я достаточно хорошо тебя понимаю, чтобы… Я просто хочу сказать, что тебе не нужно тащить всё на себе. Ты не хуже меня знаешь, что жизнь переменчива и непредсказуема. У тебя не получится проконтролировать всё, что находится вокруг, даже если ты можешь дотянуться до этого рукой. И я не имею в виду погоду и смену времен года. Наши планы не всегда сбываются так, как нам бы этого хотелось, даже если кажется, что мы в состоянии на них повлиять. Если где-то в зоне твоей досягаемости произошло несчастье, то это не значит, что именно ты в этом и виноват. Не тащи на себе то, что тебе не по силам. Это не слабость, просто так будет правильно. Саске ничего не ответил. Но Сакура была уверена, что он всё прекрасно услышал.