Экзорцист

      Безоблачное багровое небо, освещаемое лишь алой луной. Высокие тёмные дома, оплетаемые чёрными корнями с красными глазами. Спёртый пыльный воздух, пропитанный запахом гнилого мяса и заплесневелого бетона. Да, я в Аду. Стоило только пролететь портал, вылететь из плотного серого роя экзорцистов, как огромная пятиконечная звезда, раскинувшая свои концы на многие сотни километров, предстала перед взором. Между светящимися линиями сторон, и даже за их пределами, расположился столичный город. Он называется так, как выглядит – Пентаграмма. Да, я в столице преисподней.       И вот я стою на одном из бесчисленных небоскрёбов этого города. Отсюда открывается прекрасный вид на это ужасное место. Хотя, я представлял себе что-нибудь похуже. Ни огромных котлов, ни рек лавы, ни криков мучимых. Ни чего-нибудь более оригинального или персонального тоже нет. Простой человеческий город в упадке. Засранные улицы, неприличные рисунки и надписи, кучи мусора, смертельная вонь, лишь всюду растущие жуткие чёрные корни с глазами не дают забыть, где ты находишься, даже в самых тёмных переулках. Мерзко, противно, но не прям ужасно. Сон после серной сигареты и то больше был похож на Ад чем… это.       - Какое разочарование…       Именно разочарование первым возникает в голове, при взгляде на реальную преисподнюю. Существуют десятки представлений о том, как выглядит Ад. Геенна, Тартар, Нарака, Ад Данте в конце концов. И все эти мифологические представления о загробной жизни для грешников выглядят гораздо более чудовищными и впечатляющими, ужасающими и манящими, чем реальный, блядь Ад! Надеюсь, это просто первое впечатление, и тут на самом деле не так уж и хорошо.       Так или иначе, пора приступать к работе. Маски показывает и обратный отчёт до конца истребления и расположение ближайших грешников. Они прямо в здании подо мной, две красные точки. Как я помню, отслеживается свечение их души. Один хороший удар кулаком, и оконное стекло с дребезгом рассыпается, пропуская меня внутрь. Обычный коридор многоквартирного дома. Только вместо людей живут тут демоны. За большинством дверей слышится возня, разговоры, звуки телевизора. Но мне нужна вот эта тихая, которую я выбиваю пинком. Явно не обжитая квартира, в которой захотели спрятаться сразу два грешника.       Серокожий лысый карлик с огромной головой и змееобразный оборванец. Секунду назад они непринуждённо курили, надеясь спрятаться в этой заброшенной квартире. Моё появления напугало их не хуже смерти, коей я и являюсь. С мерзким шипением змей попытался скрыться в соседней комнате, а карлик лишь скуля забился в угол. При приближении к нему, маска высветила небольшое досье.       Клаус Шольц, при жизни был банкиром, жалкая рыбёшка в океане хищных рыб, жалкий подсос своих начальников, который без сомнений обманывал клиентов, а свою жалкую зарплату пусках на алкоголь и доступных женщин. Это ничтожество не выдержало конкуренции в своей хищной среде. Когда в банк нагрянула полиция, руководство скинула на него все обвинения. Арест, суд и тюрьма, в которой его сначала сделали петухом, а затем задушили за попытку крысятничества. Мерзкий человек. Меч без трудностей пробил его шею, окрасившись кровью совершенно обычного красного цвета.       «Так, куда уполз тот змей?»       А змей попытался сбежать через окно. К сожалению для него, моя железная хватка очень быстро сомкнулась на его скользкой шее. Томас Беверли, уличный бандит при жизни. Наглый и жадный, но достаточно скользкий, чтобы избегать законного наказания. Был застрелен прохожим, которому угрожал. Походу забыл, что в США каждый гражданин может иметь ствол. Его отсечённая голова вылетела в окно, через которое он хотел сбежать. Ну и я вылетел в него следом, взмахивая мечом, избавляясь от следов крови.       - Эй, пидр крылатый! – Послышалось сзади. – Да, я к тебе обращаюсь. Хорош тут кровь разбрызгивать, нам потом убираться.       Этажом ниже, из открытого окна выглядывал бес. Краснокожий, рогатый, хвостатый. В принципе, кроме этих трёх особенностей в нём нет ничего необычного. Обычная одежда, обычное человеческое лицо, обычный голос. Хотя, так и должно быть. Он ведь просто бес, а не высший демон.       - Лети нахуй отсюда! В этом районе грешники не живут.       - Правда? У тебя прямо над головой двое жили. – Наиграно вещал я.       - Всего-лишь работники. Они здесь не на постоянной основе были. Так что вали отсюда! Сраный голубь.       - Ладно-ладно.       Больше поблизости и правда нет грешников. Нужно лететь дальше. Демонический район выглядел обыденно и спокойно. Всякие бесы, гончие, суккубы, козлообразные. Ходят, разговаривают, тычут в меня пальцами, будто самолёт увидели. Ни капли страха или волнения. Я тоже не боюсь. Даже могу спуститься к ним вниз и пройтись среди настоящих демонов. Посмотрим друг на друга, может пообщаемся и разойдёмся каждый в свою сторону. Я не имею право их убивать. Они тоже не рискнут. Моя работа, убийство грешников, никак не вредит и не мешает их жизни. Самый обычный день в Аду.       И вот наполненный жизнью демонический район сменился практически мёртвым районом грешников. Полное отсутствие света, заколоченные досками и металлическими листами окна, забаррикадированные двери, вместо рекламы сплошные предупреждения о скором истреблении. Улицы пусты, почти. Между домами летают экзорцисты, выискивая возможность проникнуть внутрь, словно шершни возле пчелиного гнезда. Маска показывала, внутри домов прячутся сотни грешников.       - Нужна помощь? – Спросил я, подлетев к соратнице по делу.       - Сторожи вон то окно. Похоже это запасной выход. Сейчас мы ворвёмся внутрь, и эти крысы полезут из всех щелей спасая свои жизни.       - Как скажете.       Окно располагалась в тёмном переулке, скрытое мусорными баками и поломанной мебелью. Приготовил меч и стал ждать. Экзорцисты ворвались в здание сверху и маленькими группами стали быстро разлетаться по этажам. Было отлично видно быстро перемещающиеся золотые точки, и так же быстро гаснущие красные точки. Группа из десятка красных очень быстро спустилась до первого этажа и приближалась к моему окну. Толстый железный лист со скрежетом съехал в сторону, мой взгляд упёрся в выглянувшую пару чёрных глаз. Этот похожий на гоблина грешник даже не пытался бежать. В глазах читалось принятие своей неизбежной судьбы. Я быстро разрубил его череп пополам и проник внутрь.       Отчаянные крики, слёзы, ругань грешников оглушали. Кто-то трясся и истерил от ужаса и страха, кто-то пытался скрыться в соседних помещениях, а один даже набросился на меня, вооружившись лежащим рядом обрезком трубы. Меч без сопротивления разрезал трубу, а затем и нападавшего. К раздвоенному тел тут же подбежала заплаканная девушка, почти не изменившаяся после смерти. Не задумываясь, я и ей нанёс смертельный удар. Спустя ещё ровно четыре удара, в комнате не осталось живых грешников. А в соседней было ещё шесть красных душ. Спокойно вхожу в неё, и в прямо мне в голову прилетает несколько кирпичей. Затем чем-то тяжёлым бьют по затылку, втыкают острое под правое колено, зубами вгрызаются в левую руку, а из правого кулака пытаться достать меч.       - Нет!       С чудовищной силой крылья начинают беспорядочно бить нападающих. Часть отстраняется, я взлетаю и начинаю кружить по комнате, взрезаюсь в стены, пытаюсь сбросить висящих на мне. Но как только правая рука освобождается, меч без разбору начинает колоть и резать всех подряд. Меня продолжают пытаться остановить, не дают хорошенько размахнуться, раны получаться несмертельными. Крики агонизирующих под моим натиском грешников, слетающие с их тел куски плоти, разбрызгиваемая кровь никак не могут заставить их сдаться.       Эта бойня длиться ещё несколько минут, пока от моих врагов не остаются лишь обрубки без рук, ног и целых кусков мяса. Их тела, как и вся комната, были покрыты кровью в пересмешку с поднятой пылью. Некоторые оставались живы даже в таком ужасном состоянии. Меня покрывали обрезки одежды и кожи. Адреналин дьявольски зашкаливает, прямо как при жизни на настоящей войне. Я не чествую боль от ран, хотя во мне успели наделать десяток дырок и откусили два пальца. Золотая кровь пропитала серую одежду, которая начала самостоятельно восстанавливаться и очищаться, как и раны.       Несколько коротких ударов, и последние страдающие души ушли на вечный покой. Лишь после этого замечаю стоящую возле входе экзорциста.       - Молодец, сам справился. Ты ведь при жизни был солдатом, так чего не думаешь, куда суёшься?       В её голосе не было злорадства или насмешки.       - Расслабился. Тут мало что похоже на земную войну. Но ты права, я виноват. Не подумал, что грешники могут попытаться забрать оружие.       - Поэтому мы и действуем командами. Как себя чествуешь, злоба зашкаливает? – Спросила она воодушевлённо.       - Скорее наоборот, абсолютная безэмоциональность. Реальная война быстро научит сохранять голову холодной в критических ситуациях.       Одежда почти восстановилась, а новые пальцы уже начали расти.       - Это здание зачищено?       - Да. Полетишь с нами к следующему?       - Конечно.       Мы зачищали здания одно за другим. Наш отряд делился на штурмовиков и контролёров. Штурмовики проникают в здание, ворошат его изнутри, а контролёры добивают пытающихся сбегать. Первые четыре раза я был контролёром. На пятый позволили быть штурмовиком. Врываешься в здание, ищешь ближайших грешников, проламываясь сквозь хлипкие баррикады, легко разрубаемые святой сталью. Ну а затем начинается резня. Иначе это назвать нельзя. Грешники пытаются убежать, а ты их нагнать. И как только расстояние сокращается, ты наносишь удар. В идеале один, чтобы быстрее переключиться на следующую цель.       И вот представьте длинный узкий коридор с двумя дверьми на разных концах. Первую пытается открыть кучка людей, за которой растянулись плотной вереницей ещё три десятка других. Они надеются найти выход, спастись, выжить. Торопят и толкают впереди стоящих, успокаивают близких, надрывисто орут, плачут, матерятся. Даже молятся Богу, который наслал на них своих убийц. А из второй двери выходит незамеченная серая рогатая фигура с золотой улыбкой и белоснежным мечом. Она молчит и не движется, лишь вглядывается в затылки стоящих перед ним людей. Думает, как быстрее убить каждого их них, не давая возможности сопротивляться. Закончив размышления, он делает первый шаг, наступает на что-то хрустящее. Толпа замолкает о оборачивается. Серая фигура от неожиданности останавливается, но через секунду делает второй шаг. Плач сменяется визгами, надрывистые крики сменяет истерика, люди вжимаются друг в друга так, что у впереди стоящих трескаются кости. А дверь никак не поддается.       Первый взмах, белоснежный меч становиться алым, второй задевает лампу, в помещении становиться темнее, третий сопровождается звуками булькающей крови, четвёртый раздаётся хрустом костей, пятый, шестой, седьмой, восьмой. Живые пытаются укрыть себя телами мёртвых, серой фигуре тяжело двигаться, её ноги утопают в вязкой смеси из крови и выпотрошенных внутренностей. Но она ни на секунду не прекращает резать своим мечом. Резать живых, резать мешающих двигаться мёртвых. С каждым взмахом криков становиться всё меньше, а крови на одежде больше.       В попытки выбить дверь, человек сломал все кости своих рук. Ему осталось лишь биться головой. Когда силы окончательно покинули его, второй человек продолжал бить головой первого по двери до тех пор, пока череп окончательно не раскрошился. Тогда он схватил стоящую рядом и молящуюся сквозь слёзы девушку и с невероятной силой приложил её к двери. После второго удара девушка потеряла сознание, но с громким щелчком замок наконец сдался. Последние силы были потрачены на вскрытие двери, которая громко скрипя медленно двигалась на ржавых петлях. Вскрывший её человек быстро проскользнул в проём и так же быстро запер её за собой, жертвуя оставшимися людьми, давая себе дополнительные секунды на спасение.       Нет, увы. Даже секунду он не смог получить. По ту сторону двери его ждал ещё один экзорцист. Белое копьё пронзило его раньше, чем в коридоре за дверью стихли последние крики. Когда все голоса пропали, я просто вытер с маски прилипшую кровь. Без сомнений, без жалости, без угрызений совести вырезал три десятка душ. Даже не задумываясь о совершённом. Я убивал людей на Земле. Уверен, не все из них были плохими, не все из них попали в Ад. Но я спокойно убивал их. Там почему я должен испытывать жалость к тем, кто уже в Аду? Кто хуже тех, кого я убивал при жизни.

***

      «Проклятье, соберись! Вспомни козла Картмана, который наверняка где-то тут, или сучку Маргарет, она тоже обязана здесь быть. Думай о них и руби. Руби!»       Лезвие двуручного топора зависло в воздухе, готовое опуститься на скукожившегося под экзорцистом грешника. Но экзорцист всё никак не мог решиться. Даже мотивирующая речь Александра, прокручиваемая в голове, не помогала ему. Он стоял секунду, две, три. На четвёртую, грешник боязливо открыл глаза и стал медленно отползать в сторону. Но его голову быстро прибило лезвие рапиры. Натаниель посмотрел на экзорциста, стоящую прямо перед ним. Покрытая кровью одежда дала понять, она успела убить не мало грешников. А он до сих пор ни одного.       - Собери свои яйца, если они у тебя есть!       Её слова сопровождал сильный удар в живот, от которого Натаниель упал на корточки.       - Ты же не хочешь стать дезертиром?       Натаниель похолодел. Сможет ли он пережить свою вторую ошибку? Простит ли его инквизиция после этого? Он считает – нет. Поэтому ему необходимо собраться и начать выполнять свою работу – истреблять грешников. Но в этом месте слишком много других экзорцистов. Грешники решили спрятаться в огромном и запутанном комплексе складских зданий. И теперь они играют с экзорцистами в кошки-мышки. Грешникам досталась роль мышей. Этих мышей тут много. Но пока Натаниель соберётся с духом, его цель убьёт кто-нибудь другой. Так уже случилось несколько раз. Нужно найти место поспокойнее. Изначально он планировал работать вместе с Александром. Но после перехода через портал, они приземлились в разных точках огромного адского города. Где сейчас Александр, Нат не знает. Поэтому он летел сквозь улицы, ища тихое место, где ему не помешают другие экзорцисты. Но, к сожалению, грешники, как назло, кучковались, в надежде вместе пережить истребление. И как за все предыдущие года они не догадались, что экзорцисты в первую очередь летят туда, где много народу? Первая улица, вторая, третья, десятая, двадцатая. На двадцать седьмой Натаниель заметил одинокий сигнал грешника, исходящий из-под земли.       «Он прячется в канализации!»       Спустившись на землю возле ближайшего канализационного люка, Нат поддел его топором и сдвинул, открыв проход в подземелье. Пахло не только ужасно, но и смертельно опасно. Канализационные газы полны различных токсичных отравляющих веществ. Но маска экзорциста не позволяла им вместе с вонью проникать внутрь. Поэтому Натаниель спокойно летал по зловонным тоннелям, не касаясь покрытого слизью и жуткой чёрной глазастой плесенью бетонного пола. После следующего поворота, в конце тоннеля показался крупный мускулистый грешник с внешностью аллигатора.       - Всё, теперь точно не уйдёшь!       - Хер тебе в рыло, сранный урод! – Сказал грешник и прыгнул в канализационную реку.       - Куда!?       Грешник продолжать плыть под водой, а Нат преследовал его над ней, не решаясь касаться сточной жижи. Преследование продолжалось до огромного круглого помещения, в центр которого стекались реки из множества тоннелей. В самом центре крутилась огромная водная воронка. Она засосала грешника, и он с огромной скоростью стал удаляться в ещё более глубокое подземелье. Дальше его преследовать было бесполезно.       - Блядь! Блядь! Бля-я-а-а-а-дь…       Натаниель потратил время. А ещё ему придётся искать выход из этого зловонного места. Он не стал возвращаться, а влетел в другой тоннель. Спустя несколько минут полёта покинул канализационную систему в новом месте.       Это новое место было более скромным и по земному нормальным. Невысокие кирпичные дома, узкие улицы с трамвайными путями, старомодные фонари, тротуары с деревьями и кустарниками. Место напоминало провинциальный американский городок, которые любят показывать в фильмах и сериалах про 80-е. Только этот был абсолютно пустым. Улицы без машин, ветрины без света и музыки, тротуары без прохожих. Ни грешников, ни экзорцистов, ни даже демонов. Нет, стоп! Одинокий красный огонёк светится в нескольких десятках метров. Натаниель тут же направился к нему. Летел он быстро и потому не заметил въездную стеллу с надписью: «Добро пожаловать в Квартал Каннибалов».       Мясная лавка на первый взгляд пустовала. Свет не горит, прилавки с мясом прикрыты, посетители отсутствуют. Но входная дверь с табличкой «Открыто!» не заперта. Звон дверного колокольчика не потревожил грешную душу, прячущуюся за стойко кассира. Может этот грешник спит, или пьян, или обкурен вхлам, или всё сразу? Натаниелю всё равно. Он обязать убить хоть кого-то. И сейчас ему предоставлен просто идеальный шанс. Шаг, второй, третий. Паркет скрипит под ногами, но грешник не двигается. Оставшиеся расстояние Нат преодолевает быстрыми шагами, поднимая топор над головой. Вот он, готовый и решительный, заглядывает за стойку, и…       - А! А-А-А!!! Какого чёрта!? Что-то вцепилось ему в ногу. Нат взлетел и пинком левой ноги сбросил вцепившегося с правой. Неизвестный отлетел и быстро спрятался за прилавок, сияя грешной душой. На паркет стала капать золотая кровь из места на ноге, где был выгрызен большой кусок мяса. Выгрызен!       «Он… он… укусил…»       - ГЬЯ!       Не успел Нат всё обдумать, как кто-то вгрызся ему в крылья. Лишь сейчас он понял, грешник не прятался за стойкой кассира, а сидел в засаде. Приманивал к себе Натаниеля. И сейчас он отгрыз экзорцисту половину крыла, заставив того рухнуть на пол. Нат замахнулся топором, но грешник вовремя отбежал из зоны поражения. Белое лезвие рассекло прилавок. Теперь грешник сидит возле кассы, пережёвывая ангельское крыло, пачкаясь его перьями и золотой кровью.       Это ребёнок. Буквально человеческий ребёнок лет десяти-одиннадцати. Но с серой как воск кожей, полностью чёрными глазами и заострёнными, как и хищника, зубами, которыми он отрывал куски плоти от ангельского крыла. Ребёнок грешник, это ведь невозможно! Натаниель прекрасно знает, все дети попадают на Небеса.       - Да что за хрень тут...!       Натаниель замолчал, с ужасом осознавая, всюду стали появляться красные точки. Ближайшие улицы и дома заполнили грешники. А в местной лавке их ровно восемь. А ещё Нату стало понятно, какое мясо тут продают. С разрубленного топором прилавка упали мясистые бедра и сочные рёбрышки. Не свиные, а человеческие, в данном случае грешные.       - Нет… О нет. Нет! НЕТ!       Натаниеля окружили каннибалы. Шесть детей, двое взрослых. У всех одинаковые черты. Восковая кожа, чёрные глаза, улыбка в тридцать два острых зуба. Голодные глаза глядят на Ната, как на рождественскую индейку. Экзорцист пытался размахивать топором, не давая им приблизиться. Но один неправильный удар заставил лезвие воткнуться в пол. На него тут же наступил взрослый каннибал, давая остальным безопасно наброситься на невооружённого Натаниеля. А он даже вскрикнуть не успел. Один из детей вцепился зубами ему в шею.

***

      Для Кэролайн было огромным удивлением обнаружить, что и в Аду есть церковь. Только поклоняются в адской церкви не Богу, а Сатане. Внешне церковь ничем не отличалась от земных, только вместо крестов её стены и купола покрывал рогатый герб сатаны. Подобное богохульство пробуждало в Кэролайн праведный гнев и желание вырезать всех грешников, что скрывались в стенах этой сатанинской церкви. Однако её путь резко перегородили демоны. Драконообразные крылатые демоны в чёрных мантиях своими телами преграждали путь, при этом не проявляя агрессии. А Кэрол не могла ударить их первой. Она пыталась двигаться быстрее них, отвлечь внимание, прокрасться незаметно. Но каждый раз демоны вставали на её пути. Собственное бессилие лишь подпитывала ярость. В итоге, Кэрол пришлось сдаться и полететь искать грешников в другом месте.       До этого она уже успела убить свыше трёх сотен грешников вместе со своими сёстрами (как она их называет) экзорцистами. В основном грешники прятались. Огромными группами баррикадировались в зданиях или пытались скрыться в подземных лабиринтах. Но были и одиночки, которые сёстры Кэролайн игнорировали, предпочитая охотится на скопления грешников. Кэрол же решила, одинокие грешники то же заслуживают смерти, и начала на них охоту.       Большинство одиночек пряталось в районах обитания демонов, стараясь затеряться в толпе. Похоже грешники не знают, на что способны маски экзорцистов. Один из грешников, не скрываясь, шёл по оживлённой улице, надеясь слиться с толпой демонов. Кэрол тогда спикировала и схватила его словно орёл кролика, подняла высоко в небо, разрезала горло кинжалом, и сбросила истекающего кровью грешника вниз. Она специально поднималась так высоко, что бы грешник успел помучиться и умереть до падения.       После неудачной попытки проникнуть в сатанинскую церковь, Кэролайн продолжила свою охоту на одиночек. За время истребления она заметила одну особенность. В Аду растут странные чёрные корни с красными глазами. Есть маленькие, пытающиеся прорваться сквозь тротуарную плитку, а есть огромные, оплетающие целые здания. И в местах, где обитает много грешников, таких корней больше, чем в демонических. Просто интересное замечание, Кэрол над ним долго не задумывалась.       Следующий одинокий грешник скрывался в клубе. Броское здание которого украшали яркие голографические вывески и неоновые надписи. Грешник уже внутри, значит и Кэрол туда надо. Перед входом, охраняемым гончими, выстроилась довольно длинная очередь. Демоны очень удивились спустившейся к ним ангелице и переключили на неё свои взгляды. Впрочем, сама Кэролайн не обращала на них не малейшего внимания, а просто шла ко входу. Высокая гончая резко перегородила ей путь.       - Тебе сюда нельзя, голубь.       - Я пришла убить грешника. У меня нет злых намерений в отношение демонов.       - Тут нет дохляшей. Так что прова…       Договорить он не осмелился. К его шее приставили сразу два кинжала, которые Кэрол держала в верхней паре рук. Она даже не удосужилась поднять к гончей своё лицо. Очередь загудела и стала отходить подальше. Маска экзорциста высвечивала предупреждение о недопустимости нанесения вреда демону.       - Ты смеешь сомневаться в словах ангела? Я лишь заберу грешника и больше никого не потревожу. Так уж и быть, убью его за пределами этого заведения.       - Кхе-кхе, хорошо… проходи…       Клинки отдалились от шерстяной шеи. Кэролайн спокойно вошла в клуб, всё так же не обращая внимание на окружающих.       Внутри клуб был огромным и наполненным. Цветные прожекторы освещают толпу веселящихся посетителей, громкая электро-музыка заглушает их голоса, с потолка свисают клетки, внутри которых танцуют суккубы и инкубы, чьи тела покрыты кислотными красками. Почти все внутри находились в алкогольном или наркотическом опьянении. И даже не замечали зашедшего внутрь ангела. Царство тотального прожигания жизни. Если такое вообще можно говорить о демонах.       Кэрол не хотела взлетать, боясь, что громкая музыка и прожекторы оглушат её или, она врежется в подвесную клетку. С трудом проталкиваясь между посетителей, ангелица уверено двигалась к бару, возле которого сияла красной точкой грешная душа. И вот он, сидит прямо перед ней. Скелет с разукрашенными костями, в вырвиглазной одежде с вызывающими нашивками, который носит кепку в помещении. И как, интересно, можно убить этого костяного додика?       Скелет продолжал сидеть возле бара, вливать, непонятно куда, высокоградусные напитки, болтать с демонами и смеяться над собственными шутками. Кэрол даже стало интересно, как долго он не будет её замечать? Стоило лишь подумать об этом, как скелет стал крутиться на стуле. Его взгляд скользнул по светодиодной маске. Глаза, которые всё-таки были, не показывали страха. Подумаешь, кто-то решил напугать его в день истребления. А затем взгляд скользнул по блестящим клинкам. И пришло осознание ужасного.       Бросив в экзорциста стакан, оп попытался перебраться через барную стойку. Стакан пролетел мимо, а экзорцист схватила скелета за тонкую лодыжку и потащила на себя. Изо всех сил, своими тонкими пальцами, он цеплялся за стойку, которая трещала под крепкой хваткой.       - Блядь! Блядь! Винсент, Тоби, помогите!       Два грешника и шагнуть не успели. Угрожающий взгляд ангела и святое оружие заставили их отступить.       - Нет! Не оставляйте меня…!       Наконец, стойка треснула, раскололась, не способная более удержать скелета.       - Нет! Нет! Не надо! Прошу тебя! Молю!       Экзорцист продолжала тащить грешника к выходу и клуба, за которым его ждала смерть. Он беспомощно царапал гладкий пол, цеплялся за ноги посетителей, истошно молил о прощении. Ангелица легко и уверено шла вперёд. Не слыша мольбы своей жертвы, не обращая внимание на мешающих демонов. Теперь посетители заметили ангела, что тащил на смерть грешника. Со страхом, осторожность, любопытством они молча расступались перед ангелицей. С интересом наблюдали, снимали на камеры, комментировали, не желая вмешиваться.       - Кто-нибудь… МОЛЮ!!!       Экзорцист остановилась. Не меняясь в лице, двумя ударами ноги она раздробила грешнику костлявые пальцы, которые могли помещать взбираться по ступенькам. Грешник взревел истошнее, демоны охнули и скривились, ангелица продолжила свой путь. Лестница, коридор, входные двери. Очередь на входе вообще не продвинулась. Разум не позволял демонам заходить в одно помещение вместе с ангелом. Они тихо ждали, когда экзорцист сама покинет это место. Это наконец случилось. Ангелица расправила свои мотыльковые крылья и взлетела, быстро набирая высоту, скрываясь из виду.       - НЕ-Е-е-е-е…!!!       Пойманный грешник продолжал кричать. Его голос постепенно стихал, вместе с исчезающим в небе силуэтом. Спустя некоторое время, возле входа в адский клуб, с неба рухнула груда цветных костей и безглазый череп.

***

      Я не забыл про свой список. Список людей, которых хочу повторно убить в Аду. С некоторыми из них успели расправиться задолго до меня. Романа Чикатило убить мне не суждено, жаль. Зато вот этого маньяка педофила удалось распотрошить лично. Эта тварь после смерти вообще внешне не изменилась. Лишь жирок набрала, и кожа серой стала. Убивал я его специально медленно. Быстро, но аккуратно срезал кусочки кожи, позволяя твари подольше наслаждаться всеми прелестями боли. Но я не профессиональны палач. Сволочь продержалась всего 10 минут. После позволил себе то, о чём не позволял себе даже думать при жизни. Помочился на труп убитого.       Учитывая все убитые до моего прихода цели, в списке остаётся всего шестнадцать имён. Эта тварь была пятнадцатой. Остался ещё один подлый свин, которого я хочу поближе познакомить со своим мечом. Не маньяк или насильник, а коррупционер. Согласитесь, тоже не самые приятные люди. Причём про свина я не преуменьшил. Судя по фото в досье, при жизни этот коррупционер при жизни весил не меньше ста двадцати килограмм и был шириной в полтора метра. А после смерти реально превратился в свинью.       - Мда. Мне жаль небосвод этот синий, жаль землю и жизни осколки. Мне страшно, что сытые свиньи, страшней чем голодные волки.       Охочусь я один. Не предлагал другим составить себе компанию. Большие группы экзорцистов охотятся на большие группы грешников. Никто не хочет тратить кучу времени на перелёты из одного конца Пентаграммы в другой. Как, например, сейчас. До последней цели лететь сто сорок километров. Стоп! Судя по карте, недалеко летает одинокий экзорцист. Может она сможет мне помочь. Стоит попытаться.       - Приём, приём. Меня слышно?       - Да. Александр, что-то нужно?       - Очешуеть! Кэрол! Как мне повезло, что это именно ты. Занимаешься личной охотой?       - Выискиваю одиночек.       - Ну как у тебя идёт охота?       - Крайне хорошо. И забавно. Грешники начинают молиться Богу и просить прощение, лишь когда над их головой висит святой клинок.       - Мда, если б не мы, они бы всю свою вечность не вспоминали всевышнего. Как говорят у меня на родине: «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится».       - Хорошая пословица.       - Да. И касаемо твоего вопроса, да. Мне нужна твоя помощь. Сейчас скину тебе слепок души грешника, находящегося неподалёку. Можешь его убить?       - Личные счёты?       - Почти. Бывший крупный коррупционер из моей страны. Помер после инфаркта от переедания. Был свиньёй, свиньёй остался. Поможешь, а то мне лететь далеко?       - С великим удовольствием.       - Спасибо! И прости, что не получилось помочь тебе с отцом.       - Не кори себя. Если его судьба засекречена, значит так оно и должно быть.       - Всё равно прости. Обещал ведь помочь, а не смог. Кстати, а где ты сейчас? Карта показывает какие-то странные ряды грешных душ.       - Демоны решили избавиться от грешников. Приковали их цепями к фонарным столбам вдоль улицы. Почти две сотни душ.       - Чем эти недотёпы смогли достать демонов?       - Задолжали денег казино, занимались безнаказанным разбоем. Можно придумать много причин.       Да, логично. Обычные демоны ничего не могут сделать грешникам. Поэтому передают их судьбу в руки экзорцистов. И Кэрол с радостью приняла ответственность за их души. Двести душ хватило всего на две минуты. И вот она летит к свинке воровке. Ну а я пока зайду в ближайшую кафетерию. Все эти полёты и махания мечом очень утомляют. Хочется чего-нибудь выпить и перекусить.       Адское кафе работало как обычно. Демоны сотрудники, демоны посетители. И среди посетителей были демоны не самого низшего ранга. Хорошая музыка, красивый антураж, вкусный запах кофе. Будь здесь грешники, я бы не решился начать резню в столь приятном даже по небесным меркам месте. Возле прилавка меня встретила приятная на вид демоница. Впрочем, взгляд у неё был холодным       - Это кафе только для демонов, голубь. Не ищи здесь грешников. После слова голубь, половина посетителей обернулась в нашу сторону.       - У меня перерыв. Хочу немного подкрепиться.       - Что в фразе «только для демонов» тебе не понятно.       - Да ладно тебе…       - Проваливай!       Демоница глядела на меня с нескрываемым презрением. Сидящей неподалёку сильный на вид демон птичьей внешностью злобно зыркнул на меня. От его тела стала исходить странная аура. Будто готовиться к драке. Вряд ли он решится, но бережённого Бог бережёт.       - Хорошо, хорошо! Уже ухожу. Поставлю вам одну звезду в отзывах, адские расисты. Перерыв отменяется. Значит летим дальше. В этом районе больше нет грешных душ. Значит полечу к товарищам вновь выполнять зачищать здания в команде. Я продолжаю работу, Кэрол вот-вот грохнет коррупционную свинью, а как там дела у Ната? Судя по карте, он находится в какой-то залупе Пентаграммы, практически на краю города. Стоит узнать, как у него дела.       Нат долго не отвечал на вызов. Потребовалось две минуты, прежде чем он принял вызов.       - Хэй, Нат, дружище! Как ты там? Уже грохнул своих школьных задир, попавших в Ад.       - Алекс, я грохнул несколько… Ровно шестьдесят восемь душ. Ха…       - У тебя голос убитый. Что случилось?       - Да так, устал. Наткнулся на небольшое сопротивление… агрессия… или всё же сопротивление? Ха… Меня пытались съесть.       - Чего блядь?       - Да… Тут есть такое местечко, «Квартал Каннибалов» называется. Хотя он больше квартала. Меня съесть пытались. Заживо… Ха… Зашёл в магазин по продаже человеческой плоти. Грешника можно считать человеком, если после смерти он обрёл вид животного?       - Эм, возможно…       - Да, ты прав… грешник – это человек. Там, в общем, продавали их мясо. Рёбрышки, бёдра, маринованные уши, холодец с глазами, сушёные пальцы. Последние на вкус как пережаренный бекон, ты знал?       - Чего!?       - Да, бекон. Люди и свиньи ведь похожи. Органами или чем там? Так что, да… Сушёные пальцы, это буквально пережаренный бекон.       - Хорошо, я всё понял, скоро буду.       - Нет! Нет. Я в порядке… Просто устал… Я без остановки рубил шестьдесят восемь каннибалов, пока они пытались меня съесть. Мне шесть раз крылья отгрызли. А ещё я понял… Ха… как же приятно убивать тех, кто тебя раздражает. Ха-ха. Кто пробовал, поймёт. Ты понимаешь?       - Прекрасно понимаю. – Честно ответил я, смотря на фотографию мёртвой свиноты, которую сейчас прислала Кэрол. – Точно сам… Блядь!       - Ты в порядке?       - В меня чем-то кинули! Видимость упала, потом договорим!       - Хорошо, удачи.       Связь прервалась.       Ну и денёк. Каждый из нас запомнит его надолго. И чем меня вообще подбили. Заляпали всю маску… взбитыми сливками?       - Какого хре… Блядь!       В лицо вновь попали. Грёбанным пирогом! Из-за потери зрения я хорошенько так врезался в ближайшее здание и рухнул на землю.       - Ух ты! Обычно от диабета теряют возможность ходить, а этот голубок разучился летать! – Фразу окончили два клоунских гудка и издевательский смех. – Ха-ха-ха!       - Я щас кое-кому язык выре…!       ШЛЁП!       - Клоун недоёбанный!       Ещё два гудка.       Я уже замахнулся на низкую фигуру в шутовском колпаке, как маска высветила предупреждение о «недопустимости нанесения вреда демону». Я завис, осознавая подлость ситуации. А мелкий демон завершил своё представление, четвёртый раз бросив пирог в лицо, и ускакал на своих странно растягивающихся конечностях, мерзко смеясь. Ну а я стался убирать остатки взбитых сливок с маски.       После очистки лица, в глаза бросались повсеместные издёвки демонов над экзорцистами. До этого они либо игнорировали, либо прогоняли. А сейчас активно действовали на нервы, осознавая свою неприкасаемость. Парили вокруг вооружённые огромными плакатами с надписями «лузеры», «божьи подсосы», «чмошники пернатые» и т.д. Банально, но обидно. Лезли фотографироваться, грубили, вешались на крылья, просто всячески мешали. А тот шут успел пополнить запас пирогов и стал бросаться в другого экзорциста.       Здесь явно был грешный район, судя по множеству валяющихся тут и там трупов. Экзорцистов потому было не мало. Только мы зачистили это место, как до нас стали докапываться демоны. Вот и ко мне подбежал ещё один бес полторашка.       - Приветствую, гость с Небес! Меня зовут Уолли Уокфорд, знаменитый на весь Круг Гордыни торговец! Вам невероятно повезло наткнуться на меня. Никто кроме Уолли Уокфорда не продаст Небесным жителям уникальные алхимические изделия с Круга Похоти! Взгляните на этот потрясающи ассортимент.       Окончил он фразу, тыкнув мне в лицо коробкой со странными флаконами, свечами, карамельными бусами и резиновыми членами.       - Фу… Даже будь я грешником, не стал бы ничего покупать у уличного торговца, носящего усы Сальвадора Дали в XXI веке. Пшёл с дороги!       - Вы даже не представляете, что упускаете… Не дав договорить, просто оттолкнул беса и пошёл дальше. Уолли что-то там уже пытается втюхать свой хлам другому экзорцисту. А в небе стал нарастать протяжный свист. Кончился он хлопком фейерверка. Цветные искры стали собираться в буквы, образующие предложение «Нахуй небеса». За ним последовали ещё фейерверки, аналогично окончившееся. «У бога маленький член», «Сатана рулит», «Все ангельские бляди сдохнут», «Адам – в рот тебе дам». Это уже не обидно, а глупо. Кто блин придумывал эти надписи? Пора валить отсюда.       Поздно подумал. Не успел даже крылья расправить, как в лицо упёрлась камера для репортажной съёмки. Пара бесов журналюг окружила меня. Один тычет камерой, в лицо, пока ведущий болтает о чём-то на фоне в свой микрофон.       - Это уже юбилейный пятидесятый ангел, которого угостил своими пирогами наш любимый клоун Физзаролли! И похоже он не собирается останавливаться. Но успеет ли он добить двести голубей до конца этого истребления? Многие рискованные игроки поставили именно на такой результат. Но прошло уже пять часов, а Физзаролли выбил лишь четверть. Успеет ли он…?       - Руку убрал, урод красножопый!       Мне абсолютно не интересны ставки адских лудоманов. Но мне очень не нравиться, когда меня снимают без спроса. Даже если я в маске. А ещё этот бес держит меня за крыло, не давая взлететь. Экран высвечивает предупреждение, что взлёт может навредить ему, пока он меня держит.       - Мне вот жутко интересно, какие на вкус пироги Физзаролли? На это тоже делают ставки!       Теперь вместе с камерой, мне в лицо тычут сраным микрофоном.       - Руку и микрофон убрал, камеры вырубил, нахуй!       - Всего один вопрос и мы вас отпустим. Ничего не имеем против ваших разборок с дохляшами. Камера, вопросы, рука на крыле. Это уже пиздец как бесит!       - Камеру вырубай, блядь, мудила, блядь!       Не выдержав, пронзаю прибор для съёмок на сквозь. Затем выхватываю микрофон и мощным взмахом разбиваю о землю. Всё, кончилось кино.       - Ты что сделал!       - Интервью окончено. Можете расходиться, черти ущербные.       - Ты хоть знаешь сколько она стоила!? – взбесился бес, которому я разбил микрофон. – Мы несём ответственность за предоставленное оборудование!       - Боже мой, да мне насрать. Даже будь ты человеком.       - Ублюдок!       - Хм…       В ответ на хмыканье с ухмылкой, бес подобрал лежавший рядом то ли камень, то ли кирпич. Не успел рассмотреть, так как этот предмет очень быстро был брошен в моё лицо. Было больно, хоть маска и погасила основной удар.       - Ах ты…!       Экран неожиданно высветил объявление: «Зафиксирована исходящая агрессия, ликвидация разрешена.». Господи, спасибо тебе!       Бес продолжал поливать меня бранью, даже не понимая, что его судьба предрешена. Он очень удивился нависшему над ним мечу. Был шокирован, когда он прошёл от правой ключицы к животу. Испытывал ужас, когда осознал произошедшее. Пытался кричать, но разрубленное лёгкое лишь позволяло болезненно хрипеть. А затем он просто рухнул и перестал подавать признаки жизни.       Его шокированный коллега трясся, пытаясь закричать сквозь подступивший ужас. Но до него мне нет дела. Прочим окружающим нас демонам тоже. Они даже не смотрели в нашу сторону. Какой же будет их реакция, когда они заметят труп? Мне без разницы. Я спокойно расправил крылья и взлетел. И лишь после этого второй бес истошно закричал. А истребление всё продолжалось. Вновь долгий полёт. Всюду чёрные демонические души. И не одной красной. А нет, стоп! Вот одна мелькает. При приближении я вижу человеческую фигуру, стоящую прямо посреди пустующей площади.       Площадь довольно большая, чистая и безлюдная. И одного из её краёв на мраморном пьедестале стоят три бронзовые фигуры. Высокая прекрасная женщина с длинными волосами в платье-вуаль и длинными рогами, рядом такой же высокий прекрасный мужчина в костюме с бабочкой и цилиндре, между ними стоит более низкая девушка с волосами матери, лицом, больше напоминающим отцовское, и непримечательном платье. Табличка ниже гласила:

Люцифер Морнингстар

Лилит Морнингстар

Шарлотта Морнингстар

Наши повелители о покровители.

      Возле этого памятника стояла ждала меня грешная душа.       - Ты походу смирился со своей участью.       Бывший человек лишь слегка повернул голову, мельком глянул, затем снова уставился на статую.       - При жизни мне посчастливилось снести подобную статую. Только на мраморном пьедестале стояли не эти вот, а стальной Гитлер. Ты хоть знаешь, кто такой Гитлер.       - Насколько тупыми ты нас считаешь?       - Просто интересно.       - Я прекрасно знаю, кто такой Гитлер и Сталин, что такое Великая Отечественная Война.       - Неожиданно. Обычно все говорят Вторая Мировая.       Грешник повернулся. Серая кожа, человеческие черты лица, старая дранная одежда. Даже на Земле его бы приняли за обычного торчка. Уж слишком в нём многое сохранилось от человека.       - Стоп, ты был солдатом?       Грешник принял стойку смирно и приложил руку к воображаемому козырьку.       - Матвеенко Трофим Григорьевич, 11-я гвардейская армия РККА на момент гибели. Ветеран битв за Москву, Орёл и Кёнигсберг, ныне Калининград. Герой Советского Союза. Маска подтверждала, все его слова – чистая правда.       - Но не спасло меня не звание, не боевые заслуги. Уже после войны какая-то сволочь засадила перо под ребро. Это ты тоже понимаешь? Из родственников в первый месяц войны потерял жену и сына из-за авианалёта на эвакуационный состав. Прошёл войну от первого до последнего дня танкистом. Сменил три танка, пережил два экипажа. Смелый, самоотверженный, уважаемый товарищами.       - А после я оказался тут, вместе с гитлеровской сволотой, которую давил и расстреливал при жизни. Не один годы пытались друг друга окончательно умертвить, а демоны лишь смотрели и смеялись над нашими потугами.       В марте 1945-го его дивизия захватила в плен большую группу немцев. Прямо посреди леса они обмотали несколько деревьев колючей проволокой, сделав для них импровизированную тюрьму. В семь часов вечера, герой Советского Союза Трофим Григорьевич вывел из этой тюрьмы семь человек, отвёл их на опушку леса, достал свой семизарядный револьвер системы Наган под калибр 7,62 и сделал семь выстрелов. На опушке остались лежать семь трупов.       Грешник и сам об этом рассказал, и о дальнейшем трибунале, и о неделе в штрафной роте. А я его слышал, но не слушал. «Почему он здесь?» – крутился в голове вопрос. Он потерял из-за фашистов семью и товарищей, видел последствия их зверств в освобождаемых городах и лагерях, чувствовал запах сожжённых заживо в своих домах людей. Он имел полное право убить тех изуверов, которые надеялись спасти свои проклятые жизни сдавшись в плен. Я бы не поступил иначе. Я бы тоже оказался тут.       - Я устал. Хочется окончить всё это…       Даже без этих семерых нацистов, он герой, спас миллионы жизней. Сотни миллионов тех. Кто ещё не успел родиться. Мою жизнь, жизни моих родных и близких. Он герой, о котором мне рассказывали родители и учителя в школах. Кем я восхищался и восхищаюсь. Оглядываясь на которого, я добровольно пошёл на войну, которая окончила мой земной путь.       - Просто убей меня. Что ждёт после второй смерти? Даже думать не хочется. Но и оставаться тут уже не выносимо.       - Что? Нет!       - Почему нет? Вы ведь спокойно наблюдали со своих облаков как мы мучаемся и умираем. Как продолжаем страдать после смерти, наблюдая за продолжающимся существованием тех, кого ненавидим всеми душами до сих пор.       - Нет, я ещё не родился тогда, мне всего двадцать!       - А что изменилось за все эти годы? Худшие из людей устраивают и контролируют войны, голод, болезни. А после смерти продолжают творить своё зло уже здесь. Не страдая и раскаиваясь за свои грехи! Где же обещанный проповедниками божий суд!? Где же «Да воздастся каждому по делам его»!? Где же «И увидел я мёртвых, малых и великих, стоящих перед Богом, и книги раскрыты были, и иная книга раскрыта, которая есть книга жизни; и судимы были мёртвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими»!? Где же!? ГДЕ!?       - Постой! Я не…       - Хватит! Просто убей меня, заверши мои страдания! И продолжай издеваться над людьми, как над рабами! Смеяться над их горем и страданиями!       Он хочет, он требует. Он разочаровался во всём, после своей смерти. И не желает больше быть свидетелем несправедливого мира, созданного Богом. Он держит лезвие меча из святой стали, направляя его в грудь.       - Убей! Возьми грех на свою проклятую душу, если она у тебя есть!       - Нет!       И моё лицо окропила багровая кровь.       Грешник, герой Советского Союза, герой моей жизни и жизней миллиардов людей лежит передо мной. Мёртвый. Окончательно.       Меч выпал из рук. Без звона упал на покрытую кровью плитку.       Нет. Не я убил его. Но я не смог спасти его.       - Ты сильно отстаёшь. Я уже на сотню голов обогнала тебя.       Я поднял голову, взгляд упал на знакомую фигуру экзорциста.       - Прушка…       - Хотя с этим, – она пнула тело – будет отрыв в сто одну голову.       - Этим!? Ты хоть знаешь кого убила?       - Очередную паскуду, заслужившую своё место тут.       Ещё пинок.       - Прекрати.       - Серьёзно? Только не говори, что испытываешь к нему сожаление. Ты знал его при жизни? Хотя нет, сдох он давно.       - При жизни он был…       - Плевать, кем он был при жизни! После неё он оказался тут, в Аду! Значит он это заслужил. Не хочется признавать, но даже ты лучше, чем этот грешник.       Ещё пинок.       - Сука, остановись, пока я не…!       - Вау, тебя действительно злит это. Поплачь ещё. А после собери сопли в кулак и продолжай рубить грешных мразей. Напоминаю – это наша работа. Ну и лицо ты скривил! Надо будет сохранить.       Ещё пинок.       «Всё, блядина, доигралась.»       Взмах крыльев резко сокращает не очень широкое расстояние между нами, а нога мощным пинком под челюсть с хрустом выбивает из светодиодного лица россыпь золотых кровавых брызг. От удара Прушка упала навзничь, недолго мучаясь в конвульсиях перед временной смертью. Лицо-экран окрасилось в красный цвет.       - О мёртвых говорят либо хорошо, либо ничего, кроме правды. И сама ты мразь!       Четыре хороших пинка в грудь сломали Прушке рёбра. Я последний раз посмотрел на тело ветерана, затем вновь на Прушку, сплюнул, выматерился в пустоту, подобрал меч и взлетел.

***

      - Ну и рыгальня. Не мог выбрать заведение по приличнее?       - Какого дьявола тебя не устраивает стилизация под салун Дикого Запада? Ты ж американец?       - И что? Я не обязан любить всю эту ковбойскую тематику лишь потому, что родился в Америке. Ты ведь не обязан любить коммунизм, медведей и водку, потому что ты русский.       - Но я люблю.       - Правда?       - Ну да. Ты не задумывался, что Небеса по своей сути коммунистические. В России даже есть шутка, что Иисус был первым коммунистом.       - Ладно. Допустим. Но я сюда не про коммунизм рассуждать пришёл. Нальёшь?       - Сам налей.       - Ладно.       Александр пил первое что попалось под руку. Бурбон, прямо из бутылки. Натаниель перелетел барную стойку и взял понравившуюся бутылку коньяка и подходящий стакан. После уселся возле Александра у окна. Стилизованный под вестерны салун пустовал. Его работники и посетители были преимущественно грешниками. У них были более важные дела, чем напиваться. Выжить, например.       - Ну и зачем я тебе понадобился?       - Меня к тебе прислала Тетта, подруга Прушки, которая дружит с Кэрол, попросила у неё помощи, но Кэрол далеко и занята, поэтому попросила помощи у меня. Понимаешь, о чём будет разговор?       - Не понимаю. И насрать, даже если пойму.       Бутылка бурбона опустела уже наполовину, но Александр продолжал выглядеть и разговаривать как трезвый. Натаниель наполнил стакан медным спиртным.       - Ты…       - Я избил Прушку, за то, что она убила и издевалась над трупом ветерана Великой Отечественной Войны. И извиняться я не буду. Мразь получила, что заслужила. Нужно уметь держать язык за зубами, а ноги за ушами. Нет, не так. Где ноги надо держать в этой фразе?       - Я знаю, что для русских и остальных жителей постсоветских государств эта война так же важна и свята, как для христиан Рождество. Честно говоря, я не буду винить тебя за выбитые у неё зубы. Мне тоже от неё доставалось. Голову в первый день отрубила, и несколько раз цианид в кофе подсыпала. Но ты лучше меня знаешь устав экзорцистов. И понимаешь, что будет за нападение на сослуживца во время истребления.       - Не понимаю. И насрать, даже если пойму.       - Господи, просто пойди и извинись перед Прушкой. А её подруги попросят её не писать донос.       - Хм…       Александр задумался, разглядывая оставшийся бурбон. Залпом допил его. Сходил к барной стойке. Вернулся с новой бутылкой. Сделал ещё глоток. И…       - Нет.       - Гм, чёрт тебя подери! Ты хочешь отправиться на суд?       - Скорее меня просто посадят на гауптвахту.       - Куда?       - Не важно. Раз ты понимаешь, что для меня значит Великая Отечественная, то и понимаешь, какие чувства я испытываю к её ветеранам.       - Если тебе станет легче, по дороге сюда я посмотрел историю жизни того ветерана. У него действительно есть грехи за душой. Он собак бил, а до войны пьяным жену избивал.       - Спасибо, иди нахуй. Мне не полегчало.       - Стоило попробовать.       - Не стоило.       - Ладно.       Натаниель пригубил коньяка.       - Будь я на его месте, то тоже бы оказался в Аду. Я воевал с мыслю, что очищу Землю от зла, даже если придётся взять грех на душу. Клин клином выбивают. Но не все мои враги были столь же ужасны, как фашисты. Поэтому я и не расстреливал их. Ну а ещё потому, что мы обменивали их на своих взятых в плен. А фашисты пленных не брали, а ссылали их в лагеря. Их бы я расстреливал. Даже если бы знал, что попаду в Ад.       - Думаешь он, этого не знал?       - Даже если знал, страдал ли он в Аду? По его словам, даже фашистские мрази ни варились заживо в котлах. Что блядь это за Ад такой, если худшие из нас просто продолжают тут жить!? И почему я раньше об этом не думал!? «Зачем вообще нужны истребления, если грешники и так страдают?» – почему я не задал себе этот вопрос? Наверное потому, что считал эту работу особенной, важной. Я ведь подписал контракт на святой бумаге святыми чернилами.       - Пергаменте.       - Да поебать. Важность события вскружила мне голову. И я просто летел по течению, не задавая вопросов.       - Может плыл?       - Может.       Вновь молчание. Нат отпил коньяка, Алекс бурбона. Затем старший по возрасту, но не званию оживился.       - Ого! Ты знаешь сколько времени?       - Э-э-э… нет.       - Глянь на часы.       Алекс перевёл взгляд в угол экрана.       - Минута до Нового Года! Чёрт, а я хотел подключить трансляцию с президентом.       - Вы серьёзно смотрите поздравление от президента каждый год?       - Ну да. А ваш разве не поздравляет народ с рождеством?       - Не знаю. Рождество семейный праздник, а не политический.       - Поговори мне тут…       Александр встал. Натаниель вновь наполнил бокал и тоже поднялся.       - Шестнадцать… пятнадцать… четырнадцать…       Алекс начал отсчёт, нат подключился к нему и в два голоса они считали последние секунды нынешнего года.       - Тринадцать… двенадцать… одиннадцать… десять… девять… восемь… семь… шесть… пять… четыре… три… два… один… С Новым Годом!       - С новым Годом!       - С НОВЫМ ГОДОМ, СУЧАРЫ!!!       Пустоту разорвал громогласный рёв и вспышка золотого луча, пронзившего ближайший небоскрёб, от чего его разорвало на тысячи обломков. Куски кирпича и метала врезались в соседние здания и даже выбили все окна в салуне, накрыв двух экзорцистов облаком пыли, битого стекла и бетонной крошки. Испустившая луч, сияющая золотом и парящая высоко в небе фигура быстро улетела прочь.       - Это что было!?       В шоке спросил Нат. Его рука держала воображаемый стакан, настоящий разбился.       - Похоже, наш главнокомандующий.       Алекс отпустил горлышко без бутылки и протёр покрывшуюся пылью маску.       - Как Новый Год встретишь, так его и проведёшь. Так уж и быть, извинюсь перед Прушкой. Капец тут всё разнесло. Полетишь за компанию.       - Хорошо. Не знаю даже, зачем спросил. Глупо брать группу поддержки на извинение.       - Да. Полечу дальше рубить каннибалов. Эти прокажённые мне за всё ответят.       - Береги крылья!       - Ты тоже!

***

      - Натаниель, это Кэролайн!       - Не волнуйся, я поговорил с Алексом и он…       - Извини, что перебиваю, но мне срочно нужна твоя помощь. Я встретила очень сильного грешника. Мне нужна твоя помощь в его убийстве.       - Серьёзно? Он быстро убегает от тебя или в чём проблема?       - Не могу объяснить. Пожалуйста, лети как можно быстрее на мои координаты.       - Хорошо. Вылетаю.

***

      Согласно координатам Кэрол находиться в этом театре. Странный у него вид. Будто готический архитектор построил Сиднейский оперный театр. Смущает не только вид. Внутри находиться всего две души. Золотая, принадлежит Кэрол, и красная грешная. И обе двигаются, как будто у них СДВГ.       - Что у неё там происходит?       Широкий вход, высокие лестницы, длинные коридоры. Это действительно большой театр. И прямо сейчас в его сердце, на сцене, идёт битва между самой фанатично преданной богу девушкой, которую я знаю, и явно не обычным грешником. В театральном зале не горит свет, зрительские места пустуют. Но играет музыка и светят сценические огни. Между колоритных декораций летает Кэрол, размахивая клинками и копьём. Там же мелькает красная фигура. Она то выглянет из-за дерева, то посмотрит в окошко на другом конце сцены, то спрыгнет с подвешенного облака и исчезнет в бутафорских кустах. Вместе с фигурой, перемещается красная душа.       Я взлетел и приземлился на сцене возле Кэрол. Все огни резко погасли, а музыка стихла. Артистичный голос стал объявлять:       - Дамы и господа! Театр – это искусство мгновений и вечных открытий. И сегодня нам выпала честь стать свидетелем одного из таких открытий. На сцене зажжётся новая звезда. Встречайте – его дебют, его первый выход к вам! Встречайте… кхм-кхм, как вас звать?       Неожиданно голос сместился к моему плечу. Сразу к обоим. За спиной возникла фигура, чьи две головы спрашивали моё имя.       - Какого!?       Взмах топора рассёк пустоту, на месте которой мгновение назад был двухголовый грешник.       - Как грубо! – луч прожектора пал на стоящего на балконе деревянной башни грешника. Красный пиджак с чёрной бабочкой, золотые наплечники, полосатый красно-жёлтый плащ, две головы. Вместо лиц, на правой маска комедии, на левой – трагедии. Говорили сразу обе. – Любой, кто вышел на сцену заслуживает уважения. И не только герои сцены.       Свет вновь погас. Копьё вонзилось туда, где стояли двухголовый.       - Декораторы и постановщики, музыканты и дирижёры. Даже уборщики, что хранят чистоту, не позволяя зрителям и актёрам отвлекаться на грязь.       Теперь луч освещал его сидящим на ветке дерева. Но вновь погас, а в дерево вонзилось два клинка.       - А уж обо мне что говорить. Драматург, режиссёр и сценограф в одном теле. Сердце и мозг этого изумительного места!       Теперь он сидит на троне ровно по середине сцены. Кэрол собирает своё оружие, а я даже пробовать не буду его достать. Слишком скользкий тип. И для начала нужно понять, от чего.       - Скажи мне, ангел, заслуживаю ли я, великолепный и неповторимый Дель-арте, уважения?       - Верёвку с мылом ты заслуживаешь. Но мы можем предоставить только святую сталь.       Этот Дель-Арте при жизни был тем ещё театральным садистом. Обтянутые человеческой кожей манекены меньший из его грехов.       - Искусство должно заканчиваться там, где начинается мой нос. О личном пространстве слышал?       Свет вновь погас, а Кэрол проткнула трон.       - Кэрол, кончай свои крысиные бега! – сказал я по рации. – Стой и ничего не делай. Дель-Арте вновь возник на сцене.       - Человеческая жизнь коротка и бессмысленна. Искусство же вечно! Люди помнят не людей, а их поступки и творения. Мои драмы заставляли живых плакать. Но смерть прекратила бы этот поток этих искренних восторженных эмоций. Я был обязан дать миру представление, которое он запомнил бы навсегда!       - Но мир и люди запомнили не твои спектакли, а убийства. Ты прославился не как Гёте или Бетховен, а скорее как Герострат. Твоё искусство давно забыто. Даже приклеенный к потолку банан люди и то дольше помнить будут.       - Замолчи!       На этот раз говорила лишь маска трагедии.       - Картины Ван Гога получили признание не…       - Не сразу, а спустя лет тридцать, после его трагической гибели. А на твои постановки даже через двести лет всем плевать. Твоё имя ассоциируется с убийствами, а не теат…       Договорить он мне не дал. Свет погас, а когда вернулся, Дель-Арте стоял прямо передо мной, сжимая в руке покрытое золотой кровью сердце.       В тот момент Кэрол не стерпела и бросилась в атаку. Дель-Арте выронил моё сердце, Кэрол вставила его обратно в грудь, и спустя пару минут я ожил. За это время битва переместилась на склад. Среди десятков декораций, сотен костюмов и множества различного она бессильно пыталась угнаться за Дель-Арте. А он всё так же прыгал от декорации к декорации. Только теперь он огрызается. Выпускает странные лучи из рук, оживляет манекены и заставляет их атаковать, использует бутафорский реквизит как настоящие предметы. Но Кэрол девушка крепкая. Успевает и отбиваться, и атаковать. А немногочисленные раны быстро затягиваются.       - Продолжай гонять этого шута. Я понял, в чем состоит его сила.       И зачем это сказал, Кэрол и без моей команды продолжила бы этим заниматься. Я действительно понял его силу, но не на 100% уверен. Уверен на 99%. Все эти перемещения на сцене, а теперь здесь, методы атаки, прошлое и нынешняя специализация дали мне ответ. Это легко, чертовски легко. Он повелитель театра, буквально. Театр дарует ему силу.       Он телепортируется только между декорациями. Значит нужно уничтожить эти декорации, и ему останется только убегать. Далеко убежать не сможет. Склад большой, но выходов немного. Проверяю каждый, те, что открыты, запираю. И лишь после этого, начинаю бешено летать по всему помещению, рубя в щепки декорации. Со святой сталью это легко. Их много, но до конца истребления ещё далеко. Внутри очередной бутафорской клумбы нашлась бутылка спиртосодержащего продукта. Достаточной крепкость, чтобы горесть. И тут в голову пришла новая идея. Спасибо тебе, неизвестный любитель выпивку! Для начала сложил несколько костюмов возле розетки, затем вылил на них почти всю бутылку горючего, а последними каплями брызнул в розетку. Ничего. Даже не искриться. А если топором ударить. А вот теперь искрится и горит! Алкоголь горит слабо, а вот костюмы под ним хорошо.       - Что ты творишь!?       Гневный голос Дель-Арте привлёк меня. Он хотел сказать что-то ещё, но заметил, что значительная часть декора порублена на щепки и обрубки ткани.       - Вот, что я думаю о твоём искусстве!       В него полетел горящий костюм. Конечно, он успел исчезнуть. Но я изначально целился не в него, а в деревянное солнце позади него. Ещё один костюм, вспыхнуло дерево. И ещё один, один костюм поджег десяток. И ещё, горит хороший деревянный стол. Действительно хороший. Будь возможность, забрал бы себе домой.       Огонь разгорался, если Дель-Арте и хотел что-то сделать, то не дающая ему продуху Кэрол останавливала все попытки. Дым уже начал перебивать обзор, но маска спасала и зрение, и лёгкие от удушья. А вот повелителю театра похоже очень дурно. За считанные минуты, осталось меньше десятка целых декораций. Манекенов и полезного реквизита вообще не осталось. К тому же, у него нет защиты от дыма. После очередной телепортации он побежал к выходу. Который я предварительно запер. Хотя он даже не пытался открыть её, а просто снёс магическим лучом.       В коридоре он сделал всего несколько шагов, прежде чем его тело пронзило брошенное копьё. Дель-Арте рухнул. Копьё прошло под правой грудью, пробив лёгкое. Если оно у него есть. Есть конечно же. Иначе он не стал бы задыхаться. Маска комедии продолжала улыбаться, трагедии – грустить. Из глаз и уголков ртов полилась кровь. Он всё ещё пытался отползти, зажать рану, выжить. Но дни этого грешника сочтены. Кэрол резко вынула копьё, отчего отверстия масок брызнули кровью, и перевернула тело.       - Желаешь что-нибудь сказать напоследок?       Кэрол помотала головой. Тогда последние слова будут за мной.       - Прощай, Дель-Арте. К концу этого дня я забуду о твоём существовании. Два клинка разбили маски.

***

      Извиниться перед Прушкой. Задача лёгкая. Скажу: «Извини. Но ты это заслужили». А дальше будь что будет. Хоть суд, хоть гауптвахта. Плевать, она получила, что заслужила. Со слов её подруг, с которыми связался, Прушка прям взбесилась после моего пинка под челюсть. Обматерила всех и улетела куда подальше. Видимо больно было умирать. Ну и хорошо. Но для начала нужно найти её.       Улетела она далека. Координатная метка указывает прямо на границу адского города, чьи размеры превосходят многие Земные страны. Вокруг больше не мелькают грешные души, и даже демонических почти нет. Кругом полуразрушенные пустые дома. Облупленные стены, разбитые окна, выбитые двери. Улицы свободны от машин и вандальских рисунков. Из потрескавшихся стен и дорожных покрытий растут чёрные корни. Куча строительного мусора указывает на попытки восстановить это место. Почему попытки провалились? Без понятия, да и плевать. Зато пахнет тут лучше.       Что Прушка тут забыла? Убивать тут некого, так зачем сюда лететь? Из обитателей только крысы и тараканы. Но я продолжал двигаться к месту её расположения. Она вообще похоже не двигается. Уснула или решила передохнуть? Так, где там она по карте…       «Что за чёрт?»       До этого исправно работающая маска начала барахлить. Карта не грузится, а метка Прушки начала бешено двигаться. Радар и радио тоже не отвечают. Буквально не могу ни с кем связаться. «Вне зоны досягаемости» – пишет мне интерфейс. Где я, на границе Преисподней?       Додумать мне не дал резко возникший над головой свет. Оглянувшись, заметил довольно крупный портал, из которого прямо на меня летело множество колюще-режущего оружия.       - Блядь! – и резкий рывок спасают мою жизнь.       Во время рывка я не следил за направлением и влетел в пустое окно ближайшего здания. Затхлая комнатка. Если тут и жили, то лет десять назад, не меньше. Но плевать на интерьер. Что это был за портал и оружие? Из окна, в которое влетел, мне открывалась интересная картина. Довольно широкий пустырь, усыпанный святым оружием. Оно, как ему свойственно, блестело в свете адской луны. И оно вызывает вопросы. Что это был за портал и почему из него вывалилось оружие из святой стали?       Я некоторое время молча смотрел на разбросанное клинки и пики, думал о произошедшем. Из мыслей меня вывел голоса и шум мотора. Из ближайшей подворотни вышло несколько фигур в чёрных костюмах и подбежали к оружию. После них оттуда же выехал грузовик. Долго не думая, фигуры в чёрном стали закидывать в него всё, что содержит святую сталь. И вот пакость, барахлящая маска не даёт вызвать подмогу. Более того, этих существ не видит радар, а маска не определяет тип их душ. Чёрт! Нужно что-то делать. Они погрузили уже половину разбросанного.       Долго не думал. В грузовике один водитель, вокруг роются три грузчика. Выглядят они разношёрстно, скорее всего грешники. Тем более маска записывает всё происходящее. Ну раз так, то…       - Ни пуха, ни пера!       «К чёрту!» – мысленно ответил себе и бросился в атаку. Для начала спикировал на грузовик и пронзил лобовое стекло вместе с головой водителя. Быстро вынул меч и двинулся в сторону закопошившихся грузчиков. Первому одним махом срубил голову. Двое других успели достать пистолеты из подмышечных кобур и открыли огонь. Резко взлететь и спрятаться за кабиной грузовика меня в первую очередь убедил солдатский инстинкт, во вторую быстрая логика. Ну не стали бы они по мне стрелять, когда вокруг разбросанно столько святого оружия, только если у них не святые пули.       Пара оставшихся начала приближаться сразу с двух сторон. В тиски хотите меня взять, или надеетесь, что я взлечу? А вот фиг вам. Резко вылетаю из-за правого борта и кидаю меч в приближающегося ублюдка. Бросок вышел не очень, меч не метательное орудие. Но удалось нанести порез в области печени, заставив гада скривиться. Подлетаю, быстро вырубаю пинком под челюсть, выхватываю пистолет. Когда показывается последний гад, выпускаю в него весь магазин.       После ещё нанёс обоим контрольные удары мечом в головы. В трофеи мне достались – два пистолета и четыре полных магазина. Эти твари действительно использовали пули из святой стали. Это ещё сильнее поднимает вопрос, откуда она у них? Точнее, кто им её сбрасывает по порталу? По-хорошему, нужно вернуться в город, связаться с Лют или Адамом, сообщить о произошедшем и передать оружие в качестве улик. Но где-то здесь всё-ещё находится Прушка. Её метка перестала буйствовать. Она находится всего в четырёх километрах. Быстро слетаю, найду её, и вместе мы вернёмся. Конечно, вместе. Я уже понимал, к чему всё идёт. Была ещё надежда, что всё не так плохо. Но увы.       Через четыре километра оказался ещё один пустырь. Тут разбросано уже больше оружия, ходит больше грешников в чёрных костюмах. Они так увлечённо собирали святую сталь, что не замечали меня. А я заметил, что искал. В луже золотой крови лежало женское тело в сером костюме, безголовое. Голова с красным лицо-краном лежала чуть подальше. На эту отсечённую голову указывала метка с надписью «122093 Прушка». К голове подошла грешница. Она взяла её за рога и начала кривляться с ней, изображая звуки битвы и убийств.       - Клара, прекрати… – сказала другая грешница, стоя чуть в стороне и записывая что-то в планшет.       - О, так вы Клара?       - Да, а ты…?       Хрусть.       - Александр Крылов. В руках вы держите мою соратницу, Прушку.       - А-А-А-А-А!!! Н-Е-Е-Е-Т!       Вторая грешница выронила свой планшет и истошно завизжала, увидев, как я пронзил горло Клары своим мечом. Визг привлёк обширное внимание. Несколько десятков грешников в чёрных костюмах бросили свои дела и побежали в мою сторону, на ходу доставая оружие. Тут уже были не только пистолеты, но и автоматы. Но даже будь одни пистолеты, врагов слишком много. С пинка тело Клары улетает в сторону, освобождая меч, который тут же направляется в ножны. Левая рука хватает голову, правая берёт в охапку тело Прушки. Взлёт и я как можно быстрее удаляюсь с пустыря. Меня провожают хлопки и свист пролетающих пуль. Одна даже угодило в тело покойницы. Но меня так и не задели.       Постепенно хлопки стихли, свист прекратился. Снизу на смену брошенным домам и улицам пришли оживлённые. Вернулся мерзкий запах живой Преисподней. На маске вновь засияли сотни чёрных и красных душ. Восстановилась связь. Тут же попытался связаться с Лют. И посмотрел на отсечённую голову.       - Я тебя не особо любил, и знаю, что это взаимно. Но никогда не желал тебе смерти, и надеюсь, что это взаимно. Эх, Господи, я надеялся это будет первая битва, в которой я не потеряю товарища.