Точно ли мы друг друга ненавидим?

      Холодная ночь дала о себе знать. Тело ломило и трескалось под ознобом, голова ощущалась особо тяжело. Выспаться мне не удалось, и яркий ничем не прикрытый солнечный свет беспрепятственно попадал в комнату обжигая глаза. Я рефлекторно прищурился и закрылся рукой от раздражающих лучей солнца, попутно беря очки с комода. Очки приземлились на свое законное место на переносице и взору моему предстала беспечная Катя. Она смиренно спала, купаясь в лучах весеннего солнца, хотя бы ей тепло, а ведь это я ее укрыл. Несмотря на мое состояние, я думаю оно того стоило. От чего-то видеть ее с самого утра не вызывает раздражения, наоборот меня переполняют теплые чувства. Она мне напоминает маленького зверька, такая беззащитная и невинная.       Бесшумной поступью я спустила с койки и прошел к раковине где набрал чайник. Оставив его кипятить воду, я сел на стул продолжая разглядывать мою соседку по комнате. С прошлых лет в школе мне доводилось не раз подчеркивать ее неописуемую красоту. Она словно сошла с картины гениального художника, будто именно с ее образа были написаны принцессы в сказках, но что же покорежило ее душу? Как такая лучезарная красавица могла получить черное как смоль сердце? В ее глазах не ощущается тепла, в них только вечный лед и яд, но я чувствую, что за этим есть нечто необыкновенное. Тяжкое желание узнать ее поближе пересекается с горячей ненавистью в груди, создавая немую боль. Ее трудно описать словами, меня словно утягивает на дно океана перекрывая доступ к кислороду в то время тело ломится и горит в агонии от неиссякаемого чувства, что я наивно зову «ненависть». Глупо было верить, что это и в правду ненависть, это точно что-то другое. То, что я ощущал к Бабурину, и то что ощущаю к Смирновой совершенно два разных чувства. В случае с Семеном огонь воспылавший в груди давал сил, решимость к действиям. Тот огонь дал мне непоколебимость, сжег страх оставляя белый пепел, что до сих пор оседает где-то на дне сознания. Я совершал ошибки и корил себя за каждую из них и это тоже вызывало бурление в теле, но то был стыд. Ничего не идет в сравнение с тем, что я ощущаю к Кате. Чувство больше похожее на болезнь, хронически засевшая под сердцем. Болезненное тепло утихает только при взгляде в ее холодные малахитовые глаза, только когда я ощущаю сладкий аромат клубники мое тело теряет вес и забывает о боли или усталости. Она мой стимул к учебе, причина почему я хожу в школу, я будто у нее на поводке, каждый раз возвращаюсь несмотря на мою «ненависть». Что же скрывается за этими странными чувствами? Как мне вылечить столь назойливую и странную болезнь?       Позади послышался щелчок чайника, вскипятившего воду, и с обреченным вздохом я пошел заваривать себе «кофе 3 в 1». Мерзкая и губящая желудок вещь, но оно отлично справляется со своей задачей. Тело преисполняет бодрость и кофе обновляет вкусовые рецепторы. Мозг начинает функционировать более четко, мой озноб проходил, и голова перестала иметь вес десятикилограммовой гири. Я ожил, и очередной раз протерев рукой глазницы взглянул в окно любуясь весенним лесом и молодым солнцем. Плохое нестроение отступало. Я услышал, как Катя зашевелилась и аккуратно переместил взгляд на нее. Мои теплые глаза запечатлели редкую и невинную картину. Катя потянулась и не раскрывая глаза села на кровать. Ее ноги были согнуты в «позе лягушки», удивительная гибкость, обычно на такое способны только дети. Ее распущенные волосы струились по плечам и спине, рукой она протерла правый глаз немного приоткрывая левый. На ней была одета легкая белая футболка и розовой окантовкой, на ногах были серые шорты. Внешне она все больше напоминала Олю, только более взрослую. Ситуация заставила умилиться, и я глупо улыбнулся. - Доброе утро. – я старался говорить тихо и без резкостей. Все-таки большую часть времени мы проводим за глупыми перепалками стараясь нанести колотую рану в сердце. Иногда нам даже это удавалось, но от чего-то мы больше никогда не прибегали к этим темам, будто между нами согласовалось немое правило. Не давить на больное. - Мм? – все еще не до конца проснувшись девушка взглянула на меня, ее лицо немного покраснело, и она села в обычную позу. Ровная прямая спина, сидела на краю кровати, руки приложены к ножкам. Она быстро осмотрелась, вспоминая где находится, и задержав взгляд на одеяле смущенно сказала. – Спасибо. - За что? – от такой реакции сердце кольнуло, его биение ускорялось. Снова обострение «болезни». - Что укрыл. – она посмотрела на мой внешний вид. Я был весьма потрепан, одежда измята, на волосах черти что, даже умыться не успел. – Ты, не замерз? - Все в норме. Чай вскипятил, но если хочешь поесть в столовую сходишь. Я сейчас умоюсь и пойду, если будут спрашивать скажи, что ушел работать. - Хм, ты с утра идешь работать? Не ожидала от такого бездельника столь ответственное усердие. – мои старания были напрасны. В каждом диалоге меня будут поджидать упрек или колкость. Почему мы не можем хотя бы минуту передохнуть и просто пообщаться как знакомые, даже не друзья.       Пропустив мимо ушей ее слова, как я и сказал я ушел в ванную. Еще вчера сюда я закинул свои рыльно-мыльные принадлежности, из которых были только щетка с пастой. Рядом с моей серой щеткой стояла вторая светло зеленная – Катина. Паста у нее была детская «дракоша», это вызвало небольшой смешок и открыло Смирнову с новой стороны. Мне удалось увидеть ее не строгой и правильной, а обычной девушкой, пусть и с язвой во рту. У нее были свои неуклюжие и милые стороны, и… Даже она способна на какую-то заботу. Я нанес пасту на щетку и стал полировать зубы. В зеркале, расположенном над раковиной мне предстал вялый мальчишка по дурному улыбающийся. Учитывая с кем мне приходится жить, стоит получше следить за своим внешним видом, все-таки на фоне ее красоты нужно выглядеть хотя бы как подобие человека, а не как аморфное нечто. Закончив чистить зубы, с мылом я умыл лицо и подправил прическу. Все, вполне опрятный молодой человек.       Посвежевший я вышел с умывальни и застал как Катя заваривает себе чай. К моему удивлению Катя заваривала черный чай с лавандой и чабрецом. Странный вкус естественно бодрящий, такой же чай любит моя мама, от чего ситуация меня и заинтересовала. Я оперся на дверной проем наблюдая за каждым ее действием. Утонченная талия, миниатюрная фигура в общем. Легкие движения тонких рук были наполненные грациозностью, ее красота распространялась даже на бытовые дела, и при взгляде на это вызывается не восхищение, а скорее… Как? Что ей нужно было пройти, чтобы стать такой. Находясь около нее, видя то какой она может быть и какой пытается выглядеть создается ощущение что «красота» ее ломаная. Она цельна лишь с виду, но в ней борются два мира, или скорее один заточен под другим. Катя это фарфоровая кукла, она очень хрупка и красива, но эмоции запечатаны за слоем керамики. Но, мое ли это дело? Все-таки желание сблизиться и само сближение совершенно разные понятия. Может мне просто страшно узнать какая она на самом деле, как-никак я последний человек, которому ей стоит доверять себя.       Я отлип от проема и удалился прочь из комнаты. Кафельные стены были опрятны, но они давили, каждый раз, когда иду по этим мертвым коридорам застывает нутро, чертово эхо бьет по ушам выбивая все мысли. Сквозняк гуляющий от стены к стене, от окна к окну проходил сквозь все помещение и пробирался под одежду пуская по спине мурашки. Гнетущая атмосфера тянулась за мной пока я не дошел до учительской комнаты. Я трижды постучал и открыл дверь. Странно, но мой нос учуял слабые нотки алкоголя. - Здравствуйте Лилия Павловна. – за дверью я увидел двух своих друзей что-то обсуждающих с Лилией Павловной. - Здравствуй, ну вот вы все и в сборе. Все идите. – лицо учительницы было немного припухшим, глаза покраснели хоть это и было трудно разглядеть под ее очками. От ее шеи веяло запахом дорогого коньяка, подобного тому что отец покупает на праздники и выпивает с матерью. И вот этот учитель будет следить за нами? Круто. - Куда? – я решил не акцентировать внимания на этих деталях, это не мое дело. Сейчас мне надо просто выполнить свою работу. - Пошли, Тохич на месте расскажем. - Хм. Ладно.       Лица друзей все еще были заспанные и недовольные, в принципе, как и всегда. Среди нашей компашки ранней пташкой можно назвать только меня, чем-то меня привлекал рассвет. Пусть он слепит, но чувство восхода солнца приносит приятное тепло в душе. Настал новый день, а значит есть еще одна возможность провести время с друзьями или любуясь… Природой. На секунду в голове стрельнула абсурдная мысль, которую пришлось отметать силой. Почему она все сильнее заседает в моей голове. Ее спящий образ возникает перед закрытыми глазами, я даже чувствую аромат клубники, которого тут не должно быть. - Ну вот Тохич смотри. Тох? Да ебана, рот. – мне прилетел удар от Ромки разлетевшись по округе характерным шлепком и принося жжение в затылке. Это привело все мысли в порядок удалив назойливую картинку перед глазами, и даже дало заряд энергии. – Кароч, блять. Вот эту гору досок нам за сегодня надо перетаскать к старому зданию, после этого у нас будет свободное время. - Вот эту? – я указал пальцем на кучу деревянных реек. Они были беспорядочно взвалены в горку вдвое превышающую наш рост. Эта работа минимум на несколько дней, а они хотят, чтобы это делали одни мы? За один день? Как же нас не любят… - Ну все, на! Погнали. – первым пошел Бяша, попыхтев он взвалил пять длинных досок себе на плечо и ушел, относя партию к деревянному зданию, что находилось с противоположной стороны лагеря.       Недолго думая мы тоже пошли таскать деревянные брусья. Они весили прилично и больше пяти удавалось унести лишь Роме, мы же с Бяшей не преодолевали этот рубеж хоть немного стараясь приберечь наши спину и плечи. Занозы на дощечках врезались в ладони, оставляли царапины на ключице, на которую иногда съезжали. В середине кучи, доски были совсем сырые и под ними уже успели наплодиться различные жуки, иногда проползавшие по рукам. Некоторые ходки кончались перерывом на пятнадцать минут, другие падением или удачным доходом. Но независимо от исхода тело истощалось очень быстро, и ты начинал ненавидеть все. Птички, дарящие радость, сейчас казались назойливыми тварями, насмехающимися над тобой. Чертово солнце даже весной смогло напечь, от чего ты был потным и липким. Вместо деревьев я видел колы, на которые мог бы с радостью упасть лишь бы не продолжать этот ад. Колени скрипели, спина согнулась в три погибели, а глаза давно уже потеряли дорогу под ногами. Убрать последние доски удалось только спустя пять с половиной часов от начала работы, когда уже наступал вечер. Мы были голодные, грязные и уставшие. - Фух, блять. Мы наконец это доделали. Ну зато теперь, фух, на три дня свободны. – Рома закурил сигарету плевав на то что его могут увидеть. Он запрокинул голову вверх уперев руки в бока. Густой дым уносился в высь рассеиваясь ветреными порывами весеннего воздуха. - Пиздец, на! Чтоб я, на! Еще раз в ваш лагерь сунулся, на! – не менее сильно запыхавшийся Бяша оперся руками на колени и согнувшись пытался отдышаться. - А? Ты сказал на три дня? Только не говори… - мне хотелось придушить моего высоко обожаемого друга, уж на это у меня силы бы нашлись. - Ну нам вообще это дали на три дня, но че мы не мужики чтоль? Ха-ха-ха. – Рома лучезарно улыбнулся. Его жизнерадостность иногда поражает. При первой встрече этот улыбчивый мальчишка прописал мне ботинком в висок, из-за недопонимания. Все время его лицо было украшено угрюмой гримасой, он раздражался по любому незначительному поводу. По тому как он относился к Семену, я считал что он лишь обычный хулиган, драчун. Типичное «быдло» которому мало чего светит. Но однажды мне довелось с ним драться.

Первый год после переезда. Воспоминания.

      Мы в очередной раз поссорились из-за Полины. Он уже успел прописать мне в нос, что сейчас кровоточил. Лицо жгло и пылало болью, мне было страшно, чертвоски страшно, но смотря на его самодовольное лицо я наполнялся решимостью.       Мой кулак полетел ему в челюсть но видя как он уклоняется я перестроился на удар ногой. Ему прилетело ровно в колено от чего то согнулась. Сейчас он находится ниже меня, с моего носа капал кровь, мои кулаки до боли были сжаты. Наши взгляды встретились, мы ненавидели друг друга. Рому взбесила ситуация и он достал нож который уже должен был оказаться в моем брюхе, но от чего-то резко остановился. - Знаешь что, Антошечка? Тебе пиздецки везет. Съебал ка ты куда глаза глядят, потом тебя прикончу. – Рома злостно смотрел мне за спину и убрал складной ножик. Рефлекторно я оглянулся даже не думая, что это могла быть уловка для отвлечения внимания. Позади я увидел небольшую толпу из пяти девятиклассников. В то время нам было всего по тринадцать-двенадцать лет.       Нет, это уже перебор, я безразлично посмотрел в глаза Роме. Мое нутро дрожало, живот почувствовал удар от ножа даже лишь от того что он его достал. Умирать я здесь не собираюсь. Я схватил портфель и решил удалиться подальше от этого места надеясь больше никогда не видеться с этими ублюдками. За спиной начался быстрый топот и крики ребят. Я слышал падения и удары, но с каждым шагом они становились тише. На душе воцарялось спокойствие. Но от чего мне так паршиво? Я оглянулся посмотреть на ребят, но зачем? Для чего я бросаю свой рюкзак в кусты? А рукава засучил зачем? Я же трус. Почему я сейчас бегу в самое пекло?       С разбегу я ударил одного девятиклассника. Кулак пришелся ему в челюсть, раздался хруст, и паренек отлетел, держась за место удара. Он кричал мне какие-то угрозы или оскорбления, но я не слышал. Я не дожидался, когда он встанет и подражая Роме ударил носком ботинка в висок бедняги. Я замахнулся достаточно сильно, удар, и вот его бессознательно тело лежит без движения. Где-то я уже такое видел… По моему лицу прилетело нечто твердое и тяжелое. Я подобно тому девятикласснику которого свалил валяюсь на рыхлом снегу, он обагровел от капель крови беспорядочно падающих с лица. Ко мне подбегает старшеклассник и бьет с ноги в живот. Я кряхтел мой желудок хотел отторгать желчь, но старшак продолжал бить. Когда я согнулся и прикрылся его пятка приземлилась мне на ладонь ломая пальцы. Мой истошный крик разнесся по округе, но парень давил дальше. Я не мог сопротивляться, перекрученные фаланги мерзко хрустели и болью притупляли разум. Зачем я полез в это? Ради такого итога? Боль не прекратилась, но вот давление с руки ушло. Я поднял голову и сквозь слезы смотрел как Рома с Бяшей запинывают моего обидчика. Осмотревшись вокруг увидел лишь четверо тел лежащих на земле. Некоторые были без сознания, пока другие кручились в агонии. Такая же участь настигла и пятого. - Ну ты и даешь, Антон. Нахуя приперся то? - Нечестно, впятером, двоих бить. – через каждое слово с моего рта срывалась отдышка, и с каждым вздохом мое горло будто резало лезвие бритвы. - А троих, то есть можно? - Ну всяко лучше, наверное. - Хах, ладно пошли, жмурик. – Рома протянул мне руку, и я своей целой ладонью ухватился за ту чтобы подняться.       Примерно с того момента мы и стали друзьями. Мы решили разногласия на счет Полины, и я стал все больше с ними проводить времени.              Я вышел из ностальгических воспоминаний вспоминая что сейчас я не в лучшем состоянии. - Я в комнату пацаны, мне надо хотя бы помыться.       Я не стал долго задерживаться среди общества потных и вонючих мальчишек, коим и я тоже являлся. Вместо десятка недовольных комментариев, я выберу ванну и отдых. Тем более дома Катя… Стоп, ну и что с того? Логично что она будет сидеть дома, если у нее нет работы. Но что мне это дает? И зачем я вообще о ней думаю. Мои ноги лениво уносили меня в сторону общежития, но краем глаза в лесу я заметил тень. Меня пробрало до костей, я подумал, что мне показалось, но снова увидел тень спрятавшеюся за деревом, что мигом начала убегать в глубь леса. - Стой! Блять, заблудится же. Агх, Черт! – я рванул вслед за силуэтом. Мы проносились мимо деревьев лавируя между ними, обходили камни и перепрыгивали ямы. Кустарники цеплялись за одежду и рвали ее изредка расцарапывая кожу. – Да стой ты блять! – мой крик точно донесся до особы, но в ответ от нее я услышал лишь смех. - А ты догони! Ха-ха-ха. – женский озорной голос достиг моих ушей, бесит, он был мне знаком, но я не мог вспомнить. Злость охватила тело, и я побежал еще быстрее. Приближаясь к ней, я заметил, что она в пальто, на ногах у нее были грубые черные ботинки, а из всего образа выбивались чистые джинсы. Я нагнал плутовку схватил за плечо и развернул к себе. Мое лицо застыло в страхе, тело затряслось я не мог вымолвить не слова. Вместо головы у девушки была лисья морда, вернее маска, но она моргала и шевелилась! Резким движением она укусила меня за ладонь. Я чувствовал, как ее клыки разрывают мою плоть, дотягиваясь до костей. Тело пронзила сильная боль из раны потекла алая кровь, были видны куски светлого мяса неряшливо торчащие в местах где у лисы были клыки. В особо плачевных местах проглядывала кость. - Не считается! – голос девушки эхом откликался от деревьев глуша меня. Уши зазвенели и в голову с адской болью полились воспоминания. Я маленький едва мне исполнилось девять, я был в деревне у бабушки. Среди леса я нашел гараж, в который зашел, а дальше. - Ааа! – рыжий демон пропал, а боль стала невыносимой я свалился, безнадежно держась за кровоточащую руку. Мокрый мох на земле укрыл меня, и я резко ощутил облегчение. Боль отступила, стало спокойно и сонно. Я потихоньку начал закрывать глаза. Объятия леса казались такими уютными.       Нет, нельзя засыпать. Если я тут с такой раной усну, рискую больше не проснуться. Находя в себе остатки силы, я поднялся. Я огляделся чтобы понять где я, или заметить «лису». Но не получилось ни одного ни другого. «Лиса» пропала, а я в дебрях. Снова я жалею о своем поспешном решении. Хромая и спотыкаясь я бродил между деревьев иногда присаживаясь возле них для отдыха. Как оказалось, бездушны деревянные стволы могут угнетать своим взором. На коре мне чудились различные лица, ветки становились когтями, тянущимися ко мне, больше я не мог сидеть. Передышки невозможны, я ходил в поисках чего-нибудь, и я вышел к речке. Возле речек всегда есть деревушка или нечто такое, и на удачу я пошел вверх по течению. Солнце совсем скрылось за горизонт оставляя алые сумерки, переходившие в фиолетово-синюю ночь. Наконец впереди замигал огонек. Наконец то я выбрался. Я подходил ближе к свету и удивился, увидев там Катю, ходящую с фонариком. Когда я подошел достаточно близко увидел в ее руках различные тонкие палочки. На шелест моих шагов она посветила на меня. - Что? Петров? Ты чего тут делаешь? Совсем сдурил к ночи черти где гулять? Я на тебя донесу… Что с тобой? – Катя обеспокоенно смотрела на мою одежду, метая взгляд на окровавленную руку. - Я… В капкан собачий рукой попал. - Чего!? Ну-ка пошли! Быстро. – Катя схватила меня за рукав моей клетчатой рубашки и потащила в учительскую. - Стой! – почувствовав более сильных запах алкоголя чем с утра, я остановил Катю перед самой дверью. – Можно обойтись как-нибудь, без, учительской? - В смысле это? - Ладно посмотри сама. – аккуратно я приоткрыл дверь создавая маленькую щель сквозь которую бил свет от желтой лампочки. Смотря сквозь щель было отчетливо видно, как наши благородные учителя хлестали бутылки алкоголя. – Не думаю, что в таком состоянии они могут мне нормально помочь, только хуже сделают. - Ладно… - Катя понурила от того что увидела. В ее глазах была видна долгая и выдержанная боль, видимо это уже не в первый раз, когда она видит свою мать. Я хотел ее утешить, положить руку на плечо, сказать, что все в норме, но моих сил не хватало уже ни на что. – Пошли обработаем рану. – она вздохнула и повела меня в комнату. Я не сопротивлялся, мне было неприятно вот так вот прогибаться, я легко мог вырвать свою руку из ее слабой хватки, но оно того не стоит.       Путь по мрачным коридорам оказался куда приятней, когда преодолеваешь его не один, эхо перекрывалось дыханием, а глаза могли зацепиться за волосы, подпрыгивающие в такт шагу. Мы подошли к двери, немного пошерудив в кармане Катя достала ключ и отворила дверь. Мы вошли в комнату и включили свет, и все-таки это уютное место лишь года ты в нем не один. Меня усадили на койку пока девушка копалась сумке. От чего-то ее вид успокаивал, рядом с ней мне хотелось спать. Просто ее нахождение рядом даровало умиротворение, все чаще я замечаю ее нежную сторону. Она вовсе не снежная королева, нет. Она лишь пытается держаться на плаву, среди десятков плохих людей.       Из сумки Смирнова достала бинты, лейкопластырь и перекись. От одного взгляда на эту шипучую жидкость руку начинало щепать, просто нужно стерпеть. Катя намочила бинт и обмыла мою руку, нежно протирая участки кожи от грязи, она не давила лишь касательные движения чтобы не сделать больно. Но всю нежность развеяла перекись, налитая мне на рану. - Терпи Петров. - Да знаю я! Но просто в открытую рану это чертовски больно.       Катя положила на мою вторую руку свою ладонь поглаживая ее. Мое лицо покраснело и мне пришлось отвести взгляд. Что за минутка дружеской близости? - Все, сейчас перебинтуем и все будет в порядке. – как она и сказала, Катя взяла бинты и перевязала руку. Ее не пугал внешний вид раны, ни плоть безобразно торчащая из краев разрыва, ни кость, мельком просматриваемая сквозь слои плоти. Удивительная. - А пластыри то зачем? - Ты свои руки видел? Да и плечо у тебя все изранено. - Дальше я могу и сам, спасибо Кать. - Нет Петров, не можешь. Вы, мальчишки, никогда не можете нормально проследить за своим здоровьем. Сиди смирно. Каждую мою маленькую рану, полученную от брусков Катя обрабатывала перекисью и обматывала пластырем. Все было ровно и красиво, опрятность явно несвойственная мне. Меня согревали ее руки, теплые тонкие пальцы путешествовали по ладоням оставляя щекотное приятное чувство. Я невольно улыбнулся, кто бы мог подумать, что такая близость со Смирновой мне понравится. - С руками все, давай плечо. - Катя приблизилась ко мне немного отодвигая меня к середине кровати. Ее колено приземлилось между моих ног, она наклонилась ко мне и сдвинула футболку оголяя ключицу. Простая радость перешла в смущение, мое лицо краснело. На таком расстоянии я отчетливо слышал ее дыхание, оно достигало моей шее оставляя ожоги. Сладкий аромат клубники дразнил нос, мой разум уносился в незримые дали этим дурманящим запахом. Волосы, спускающие с ее шеи, касались моей щеки, и я немного прижимался к ним ища утешения. Сердце взбесилось и колотилось все сильнее и быстрее. Ее краткие и мимолетные касания моей ключи заводили тело, все труднее становилась усидеть на месте. Мне открывался манящий и соблазняющий вид на тело Кати. Ее фигуре могла позавидовать любая девочка из класса, даже из всей школы. Алебастровая кожа, имела непревзойдённую нежность и чистоту. Нельзя было не обратить внимание на мечту большинства мужчин, инстинктивно внимание обращалось к груди девушки находящуюся фактически у меня под носом. Мои глаза успели осмотреть девушку полностью несколько раз, и руки потеряли контроль. Когда Катя отстранилась, я положил руки ей на талию не желая отпускать. Ее тело дрогнуло и на лице вспыхнуло смущение, чтобы ситуация не обернулась в плачевную сторону я сделал вид что помог ей слезть. - Ты чего? – с улыбкой я дразняще спрашивал Смирнову, изображая дурочка, и будто бы не понимаю, что «такого» произошло. - Н-ничего. Ложись спать, тебе покой положен. - А ты куда? - Я отнесу хворост и приду сюда. Спокойной ночи. - Хорошо, буду ждать тебя. – на последнюю фразу Смирнова снова повернулась ко мне с смущением на лице. Я в очередной раз изобразил дурочка, над ней так приято шутить. Но это была не шутка. Я правда ждал ее. Мои глаза провожали ее когда она вышла из комнаты.       В одиночестве лежать не приносило удовольствия, да не расспросил ее зачем хворост, хотя для костра, наверное, но один фиг у меня нет сил идти и выслушивать байки ребят или подпевать старым песням. Надеюсь она и в правду придет сюда, а не останется там. Хотя я не умею права на столь эгоистичное желание. Любой бы на ее месте лучше бы пошел веселиться. Я прикрыл веки и потихоньку отправлялся в сон, как услышал открывающуюся дверь, неужели? Да. Там пришла Катя, не прошло и нескольких минут как она вернулась сюда, неужели она не хочет повеселиться у костра? В ее руке были две маленькие бутылочки сока, одну она отдала мне. - Спасибо. - На здоровье. – Катя осмотрела меня. – Слушай Петров, я сейчас в ванную пойду, а ты переоденься, в грязной одежде не стоит спать, и, будь добр, последи за собой хотя бы немного. Не нужно меня накрывать своим одеялом если тебе холодно. - Да нормально все. - Не пререкайся. - Ха-ха. Ладно. - Что смешного? - Просто ты мне сильно мою маму напоминаешь. Временами Олю, думаю если бы я вас познакомил вы бы нашли общий язык. - Хорошая у тебя семья видимо, с таким довольным лицом говоришь. Жаль только вот ты о них ни капли не думаешь. - С чего это? - Петров, с первых дней в школе ты вступаешь в перепалки и драки. Ты и недели не можешь прожить, не получив ссадины или раны. Подумай о том, что о тебе могут беспокоиться. - … Пожалуй, ты права. Ладно буду больше за собой следить. - И на том спасибо. – Катя взяла розовое полотенце с маленькой красной клубничкой на краю. Вместе с собой в душ она еще взяла личные шампуни, гели, масла, в общем косметические штучки на которых повернуты все девочки. - Спасибо? Неужто вы за меня беспокоились госпожа Смирнова? Я так польщен. - Ч-Что? Нет! Господи, Петров! – Катя красная, но явно не от злости ушла в душ.       На душе становится приятно от мысли, что теперь я могу более-менее общаться с Катей по-дружески. Под слабый шум воды из душевой я собрал вещи и подготовил умывальные вещи, из которых был только «шампунь-гель для душа, сила океана, для настоящих мужчин»… Неважно. Как и подобает всем девушкам Катя потратила довольно большой промежуток времени на уход за собой и из душа вышла свежей, красной и немного уставшей. - Все, можешь идти. - Ага. – я закрылся в душе. Сняв с себя одежду, я взглянул в зеркало, и ведь на этом теле могло красоваться ножевое, если бы я тогда струсил. В общем я был тощим, но не настолько чтобы было стыдно на себя взглянуть. В нужных местах мышцы у меня имелись, благодаря чему я и могу себя назвать хотя бы иногда красивым. Я зашел под душ и включил воду. По моей коже потекли горячие капли немного обжигая. Я поднял голову давая воде попасть на лицо и смыть с него накопившуюся за день тревогу. Волосы намокли и обвисли, тяжело вздохнув я приступил к мытью своего тела. Некоторые пластыри под водой смывались, другие оставались. Царапинки щепало мылом, но все было терпимо. Чистый и согретый я надел синие шорты и футболку закидывая грязные вещи в стиральную машинку, которая тут оказывается есть, не обращал на нее раньше внимания. Бритвой я избавился от растительности на лице, нацепил очки. Да я секси.       Я вышел из ванной. В комнате все еще горел свет, но Катя уже посапывала, лежа под своим одеялом. Было сильное желание накрыть ее еще одним, но стоит все-таки уважать ее слова, так что сделаю как она сказала. Сегодня. Я выключил свет и лег в свою постель. Очки нашли свое место на комоде, а мое тело под одеялом с покрывалом. Последний раз я взглянул на спящее лицо Кати освещенное серебристой луной и задремал, отправляясь смотреть грезы.