Солнце все еще светит

      Регулус никогда не обманывался теми иллюзиями, которые поглощали его брата. Сириус действительно был достойным наследником Блэков – громкий, вспыльчивый, непокорный, гордый, своевольный. О, все это было у них в крови. Все это Регулус замечал и в маман, и в дядях, и в кузинах и кузенах. Сам он был больше похож на отца – холодный, со стойким лицом, расчетливый. Сириус был образцовым Блэком и доказывал это каждой своей новой выходкой, которой пытался оградиться от семьи. Регулус тоже был образцовым – сыном, учеником, братом, приспешником.       Никогда Блэком. Как бы его маман не выгораживала все его достоинства перед миром и не принижала брата сравнениями с Регулусом. Регулус Блэк был новым подвидом Блэков, “прирученным”. Наверное поэтому, кроме всего прочего, они с Сириусом и цапались при каждой встрече. Сириус был всем, чем Регулус никогда не был. Сириус был Блэком. Регулус был… кривым зеркалом Сириуса.       Забавно было смотреть на то, как Сириус посылает Блэков по седьмое колено, когда сам использует мамины выражения, дядины жесты, дедушкины острые взгляды из-под бровей. И потом сбегает к Поттерам. Поттерам! Мать его любимого Джеймса была его тетей по маминой линии! Далеко же он ушел, как же.       Будучи ребенком, Регулус часто проводил пальцами по родному семейному гобелену родового древа. Он листочка к листочку, он кузины к тете, он деда до дяди, от родителей к себе. Регулус был Регулусом из дома Блэк. Наследником. Не погнутого Сириуса маман все же выжгла из рода, в порыве горечи. Но Сириус как был Блэком, так им и остался. (Был бы Регулус Блэком без этого гобелена?)       Самой главной чертой их семьи всегда было упрямство. Все вокруг могли говорить что угодно. Регулус читал хроники, изучал историю, следил за родными. Он знал лучше. Умирая от жажды, довольный содеянным, впервые в жизни ощущая себя живым он думал о том, что род Блэков вымер в день, когда Сириус вышел из парадной двери без желания когда-либо возвращаться. Потому что если Блэк вбил что-то себе в голову, если он желает чего-то больше всего на свете, кто сможет его остановить?       Только смерть.