Эрик и магия Востока

Часы на каминной полке показывали девять часов утра. Мартовское солнце ярко светило в окно, мириады пылинок летали в его лучах. Кристина надела к завтраку темно-синее платье из своего нового гардероба - бархатное, украшенное вышивкой в восточном стиле, и Эрик похвалил ее выбор. Они с ним не говорили о ночном происшествии, так, словно ничего и не было вовсе. После завтрака девушка попросила у него разрешения немного побродить по дому. Вчера было уже поздновато для исследований. Эрик позволил, но предупредил, чтобы в его "лабораторию" она не входила одна, только с ним. Чтобы обязательно предупредила, когда захочет войти. Это ее насторожило. Значит, там содержится нечто для него очень важное. Первым делом Кристина посетила библиотеку, в ней было несколько доверху забитых книжных шкафов, все книги - в кожаных переплетах, совсем нет журналов и брошюр. Было, правда, среди книг несколько толстых тетрадей. Девушка взяла наугад одну из них, пролистала - формулы, чертежи, расчеты. По ним он что ли кукол-автоматов создавал? И услышала позади себя скрежещущий голос Эрика: - Здесь Вам не найти привычных романов. Здесь вообще нет лёгкого чтива. - Она только пожала плечами и вернула тетрадь на место. Спальню супруга с гробом и органом посещать не хотелось, Кристина ее миновала и вышла в так называемый зимний сад, где весной и летом должно быть было зелено и мило, теперь же голо и пусто - всего лишь несколько чахлых пальм в кадках. Солнце светило сюда через стеклянный потолок, из открытых форточек веял свежий ветерок. Девушка постояла у старого разбитого фонтана, посидела на вытертом турецком диване, ей стало грустно и она покинула зимний сад. Хотелось на воздух, за город, на настоящую живую природу. Итак, на первом этаже - вестибюль, столовая, музыкальный салон, библиотека, спальня Эрика, зимний сад и та самая лаборатория. Кристина только подержалась за ручку ее двери и отошла безо всякого интереса. Что там может быть? Реторты, колбы, реактивы, как в химической лаборатории? Или же там скрыт арсенал средневекового алхимика? Эрик ещё и алхимик? Девушка даже зевнула от скуки. Ей, право, все равно. Жгучее желание посетить это место внезапно пропало. На втором этаже располагалась ее собственная спальня, пустующие комнаты для гостей и каморки для прислуги - тоже ничего интересного. Супруг остался доволен "исследованиями" Кристины. Она томилась без свежего воздуха, в ожидании обещанной прогулки. И даже уговорила Эрика пообедать где-нибудь вне дома. Свое необычное платье в восточном стиле она сменила на серый прогулочный костюм, приталенное пальто и шляпку с вуалью. За завтраком она видела Эрика в шлафроке и неизменном театральном черном парике, теперь же на нем был элегантный сюртук с шейным платком, на голове - котелок, руки - в черных перчатках, в руках - трость. А на лице - та самая маска, имитирующая лицо. У железных ворот остановился в ожидании супругов наемный экипаж. Они прошествовали к нему чинно, как и подобает - Кристина держала Эрика под руку, он помог ей удобно разместиться в экипаже, и только после того уселся сам. Вначале они отправились в погребок на Риволи пообедать, затем на прогулку в Булонский лес, где в такое время гуляло по дорожкам немало парижан. Девушка вначале боялась смотреть на маску Эрика при ярком дневном свете. Но когда решилась все же взглянуть, то была приятно удивлена, если не сказать больше. Гуттаперчевая маска выглядела как настоящее живое лицо. Складывалось впечатление, что у мужчины обычная кожа, с порами, с лёгким румянцем от ходьбы, обычный прямой нос, без изъянов, широкие брови, усы. Он выглядел даже симпатично, с ним не стыдно было идти под руку, на них никто не глазел. Эрик был очень доволен. Но не результат ли это магического воздействия на окружающих? Ведь в действительности эта маска была далека от совершенства, с ней Кристина недаром опасалась позора. Итак, снова магия. Магия кругом. Они прошлись и по модным магазинам. Продавцы, чуя богатого покупателя, кланялись и либезили перед Эриком. Он накупил кучу всякой всячины для Кристины - духи в красивых флаконах и коробочках, душистые мыла, шелковые чулки, шкатулки из слоновьей кости, золотые браслеты в виде змей, обхватывающих запястье, пестрые шали, модные шляпки, сумочки и прочее-прочее. Специально нанятый носильщик тащил за ними гору свертков и коробок. Себе же Эрик купил только несколько грампластинок и ноты какой-то новой пьесы в музыкальном магазине. Кристина удивлялась, как легко, не раздумывая, он тратит деньги. Как будто они достались ему так же легко, без усилий. Или были ненастоящими, фальшивыми - и их у него была уйма. В заключение он скупил для жены чуть ли не всю цветочную лавку. В экипаже негде было развернуться от покупок, а в ногах у Кристины были розы всех возможных цветов и оттенков, много роз - живые в вазонах и срезанные в букетах. Это были его любимые цветы. Он хотел, чтобы она вспомнила о своем триумфе на сцене, когда вся ее артистическая комната была уставлена букетами. И она вспомнила. Потому вечером они снова, как когда-то пели дуэтом в своем музыкальном салоне. Кристина была почти счастлива. Но придя в свою комнату поздно вечером, она будто протрезвела. Ни разу за день не вспомнила о бедном Рауле! Завтра же надо под любым предлогом выбраться из дома без Эрика, чтобы навестить его в больнице. Но что сказать ему, если он пришел в себя? Что она замужем за Монстром? Простит ли он ее? Оценит ли принесенную ради него жертву? В ту ночь она спала крепко, не просыпаясь. А на утро у нее созрел план. За завтраком Кристина объявила мужу, что желает побывать на могиле покойной матушки Валериус и отправится туда со служанкой. Он не стал возражать, так как сам по-видимому был чем-то очень занят, кого-то ожидал. Итак, девушка вошла в пахнущий карболкой коридор госпиталя Сальпетриер с тяжело бьющимся сердцем. Сестра сообщила ей, что виконт пришел в себя и чувствует себя хорошо. Но нервное потрясение и физическое истощение привели к некоторым изменениям в его поведении. К каким? Сестра замялась: "Вы сами увидите, мадам". Кристина вошла в его отдельную, светлую и чистую палату. Он полулежал на постели с томиком стихов в руках. Должно быть, ему принесли. На столике благоухал букет весенних цветов. - Кто Вы, прелестное создание? - обратился он к вошедшей с удивленной улыбкой, - Мы знакомы? - Ты не узнаешь меня, Рауль? - дрогнувшим голосом спросила Кристина. - Нет, простите, - его глаза не лгали, - но очень хотел бы познакомиться! Как Вас зовут? Она машинально опустилась на стул в углу и, проглотив комок, сказала: - Значит, ты потерял память. Как жаль. Мы столько пережили вместе. - Расскажите, расскажите мне обо всем, - горячо просил он, усаживаясь перед ней на корточки, - Вы плачете? Я чем-то Вас обидел? - Нет-нет! - она вынула из сумочки платок и промокнула глаза, - но это... Это безнадежно! Рауль с сочувствием смотрел на нее и никак не мог понять, отчего она плачет. В этом момент бесшумно вошла молоденькая сестра, чтобы дать ему какое-то лекарство. Они обменялись взглядами с такой нескрываемой симпатией, что Кристина вдруг почувствовала себя лишней. И совсем ненужной напрочь позабывшему ее бывшему жениху. Уходя, она только спросила в последний раз с робкой надеждой: - И ты не помнишь маленькую Лотти и те сказки, что рассказывал нам в детстве мой отец - скрипач Дааэ? Нет, увы, он не помнил. Но при этом все остальное помнил прекрасно - своих сестер, брата, учебу, замок. Кстати, в это время к воротам госпиталя подъехал экипаж со знатными матронами из рода де Шаньи. Сестры приехали забрать младшего брата. Он их помнил. Они были в трауре по старшему брату - убитому Монстром в подвале Оперы графу Филиппу. Кристину они дружно ненавидели. Она благоразумно постаралась ускользнуть от их взоров. - Проклятый колдун! - со злобой проговорила она, усаживаясь в карету. - Не сомневаюсь, что потеря памяти Рауля - твоих рук дело! - Конечно, эти слова слышала служанка, а не тот, кому они были адресованы. Кристина вволю наплакалась на могиле приемной матери и вернулась домой к Эрику совсем поникшая. А у них дома был гость - Дарога. Он встретил Кристину на входе и сразу же заметил, что у нее глаза заплаканные. И потому попросил ее не входить пока в дом, а немного пройтись снаружи, поговорить. Перс довольно сносно говорил по-французски. Он тревожился за несчастную жену Эрика. Он знал о ней немного, лишь то, что тот ему соизволил открыть: что она сирота, дочь бедного музыканта, воспитанница четы Валериус, что до недавнего времени была хористкой в Опере, без особых способностей. Пока чародей не обратил на нее свое внимание. - Так Эрик и в самом деле колдун? - спросила Кристина. Она чувствовала доверие к этому низкорослому, пожилому, толстенькому, черноглазому человечку с бородкой. Хотя видела его до этой встречи всего один раз, когда они с Раулем были вынесены из комнаты пыток без чувств и ей довелось некоторое время ухаживать за ними обоими. О, тогда все было ещё не так безнадежно, как теперь! - Да, он маг. Обучился волшебству у персидских магов. Чревовещатель, великий мастер иллюзий и всяких превращений. Вам довелось видеть его кукол? Он оживляет их при помощи заклинаний. Так было и раньше, когда он жил при дворе султана. Его искусно изготовленные куклы-автоматы и тогда шокировали вельмож. Монстру щедро платили. Но его же и хотели убить. А уж сколько он убивал в своей жизни - известно одному Аллаху! Монстр опасен. Мы с Вами прекрасно это знаем, мадам. Я считался его другом, но и меня он чуть не убил. Заодно с Вашим женихом. Кстати, что с ним? Вы были у него сегодня? Не бойтесь, скажите, я не выдам Вас Монстру. Вижу, Ваши глаза и сейчас полны слез. Все очень плохо? - Нет, - она нарочно будто бы рассматривала камешки под ногами и носки своих туфель, чтобы не смотреть на Дарогу и не расплакаться снова, - с ним все хорошо. Только он совсем меня не помнит. - Я так и знал! - человечек в сердцах хлопнул себя по ляжкам, - вместо травяного чая Монстр напоил его каким-то своим зельем. - Что же мне теперь делать, Дарога? - Ах, если б я знал, мадам! - он смешно морщил лоб, усиленно размышляя, - От него не сбежишь. Тем более, что он теперь Ваш муж. Хотя, если честно, мне хотелось бы надеяться, что это не так. Что Вы не обвенчались с ним на самом деле. - Как? - Кристина оторопела, - Как это возможно? - Дело в том, что Монстр... Что Эрик мог так для Вас все представить, что Вы поверили, что это взаправду. - Но я отчетливо помню... - Иллюзия, мадам. Это могла быть просто иллюзия. - Я начинаю ещё больше его бояться! - воскликнула Кристина, вся дрожа, - я не хочу возвращаться в его дом! - Она вспомнила о магическом зеркале-экране в своей комнате, которого как будто и вовсе не было. И рассказала об этом Персу. Тот покачал головой, пощелкал языком и сказал: - Ищите противодействие злой силе! Ищите защиту в Вашей вере, мадам. Помните, вера у Вас должна быть по-настоящему крепка! Иначе Вы не выживете. Монстр убьет Вас. Сначала морально и духовно, затем и физически. Потому, что он любит Вас какой-то безумной, жестокой любовью. Вначале вроде бы щадит Вас, ждёт Вашего ответного чувства. Но кто знает, что будет завтра? Не потеряет ли он терпение и не сломает ли Вашу волю, превратив своими чарами в куклу? - Кристина даже вскрикнула от ужаса. Тогда Перс взял ее за руку и сказал твердо: - Мы сейчас с Вами вернёмся в его дом и будем вести себя, как ни в чем ни бывало. Помните, я - ваш друг. Я буду проведывать Вас здесь каждый день. Держитесь! И ищите защиту в Вашей вере! Эрик ждал их на пороге, вид его был мрачен. Должно быть, заподозрил сговор. Кристина непринужденно поинтересовалась у него насчёт вечернего чая, похвалила погоду, была притворно-весела. - У Вас заплаканные глаза, - заметил он, перебив ее речь. - Да, я плакала на могиле матушки, - призналась она и не соврала. - Отчего? Разве Вам плохо живётся здесь? Разве не весело и интересно мы проводим свои дни? - голос Эрика звучал уже угрожающе. Перса он будто не замечал. Тогда девушка набралась смелости и выпалила: - Я не привыкла к этому дому и твоим куклам! Они пугают меня! Ты как будто следишь за мной всюду! Да, мне неуютно здесь, это правда. В этом есть и твоя вина, Эрик! - Тут вдруг он полностью переменился, подобрел, обмяк. Поцеловал руку жены, попросил прощения за то, что огорчил ее своими вопросами. Дружески похлопал Дарогу по плечу и пригласил в столовую к вечернему чаю, а затем и к совместному ужину - после музицирования в салоне: Кристина спела шуточную арию из популярной оперетты под аккомпанемент Эрика на рояле. Вечер прошел спокойно. Но утром Кристину ждал неприятный сюрприз - ее камеристка Софи (единственный живой человек в этом доме, кроме нее и Эрика) стояла в вестибюле расстроенная, с саквояжем в руках в ожидании расчета. - Как же так? - возмущалась Кристина, - Как он может уволить тебя, не спросив меня? Ведь я - твоя хозяйка! - Не знаю, спросите у него сами, мадам. Он считает, что я как-то нежелательно на Вас влияю. " Он просто хочет лишить меня защиты в твоём лице", подумала девушка и пошла отыскивать Эрика. Он был в библиотеке, внимательно изучал какой-то привезенный от букиниста манускрипт. - Как ты смеешь увольнять м о ю камеристку? - воскликнула Кристина, уперев руки в бока. Эрик рассмеялся неприятным смехом: - Вы хотите учинить из-за этого скандал, дорогая? Напрасный труд! Эрик не передумает. Она нам не нужна. Вы скоро привыкнете к услугам автоматов. - Ты- безумец! - только и сказала она, уходя. Душила бессильная злоба. Софи была уволена. Но женщины шепотом договорились встретиться на следующий день в три пополудни на улице Скриба. Камеристка хотела передать хозяйке что-то очень важное. Лупоглазые манекены в париках, с руками на шарнирах и колёсиками вместо ног преследовали девушку в коридорах, навязчиво предлагая свои услуги. - Эрик, запретим им! Запрети сейчас же, немедленно! - потребовала Кристина. Он подошёл со смехом к одной из кукол, выдернул шпильку из ее прически и... Она рассыпалась по полу цветами. - Видите, как просто заставить их замолчать! - иронично сказал он и отошёл, оставив девушку в растерянности среди цветов, которые однако вскоре исчезли, как и подобает наваждению и колдовскому обману. Вечером у Эрика были гости - десять одинаково одетых молодых людей. Они были похожи на учеников аптекаря. Вежливо поздоровавшись с хозяйкой, все они прошли в лабораторию Эрика. Двери за ними затворились и Кристина не видела, чем они там занимаются. Дарога, бывший также свидетелем этой сцены, сказал негромко, наклонившись к столу, якобы для того, чтобы налить себе вина: - Это ученики колдуна. Девушка не стала просить объяснений.