Насколько аморально?

Глава 1

Дуня, проснувшись, почувствовала, что у неё болит голова. Вчера она решила не отказываться от алкоголя, чтобы не так сильно ощущать “ночь”. Всё тело болело от непривычных ощущений. Лужин ещё крепко спал. Одежды на нём не было. Дуня повернулась на живот и приподнялась на локтях, желая рассмотреть его. Широкая бледная аристократическая спина, веснушки на плечах, какие Дуня раньше видела только у детей. Кудри за ночь сильно растрепались и представляли собой кошмар парикмахера. Дуня аккуратно дотронулась до волос Лужина. Они оказались мягкими. На висках у него пробивались седые волоски, еле заметные средь остальных соломенного цвета волос. -Он красивый, - сказала себе Дуня. Привлекала в Лужине опрятность и ухоженность. Ногти его были аккуратно подстрижены и чисты, мягкие руки имели приятный бежево-розоватый цвет. Дуня помнит, какие были у отца грубые, шершавые, красного цвета руки, с грязными ногтями и очень отчётливо проступающими венами. Она медленно выбралась из кровати, стараясь не потревожить мужа. Дуне не хотелось, чтобы он проснулся и завёл с нею разговор. Она блуждала по огромной, как ей казалось, квартире. От своей спальни Дуня дошла до гостевых, потом прошла в столовую, где встретилась с Марьей Степановной. -Доброе утро, мадам, - служанка поклонилась, - изволите завтракать? -Здравствуйте! - Дуня расплылась в улыбке, - если можно. Суровое лицо Марьи Степановны от вежливых слов не дрогнуло, лишь дёрнулась бровь. -Неужто Пётр Петрович обращается со слугами очень грубо, как с крепостными? - подумалось Дуне, - впрочем, они могут быть и крепостными, но нынче говорят, что все люди равны, и никто ни к кому не имеет права относиться как барин к крепостному. Ведь все мы - люди, и совершенно бесчеловечно и даже аморально относиться к другому человеку как к вещи! Впрочем, с чего это я взяла, что он так себя ведёт… -Что изволите завтракать, Авдотья Романовна? Дуня отвлеклась от своих размышлений и уставилась на Марью Степановну: -Что обычно изволит кушать Пётр Петрович? Сделайте мне того же. Пожалуйста. Марья Степановна ушла, и Дуня вернулась в свои мысли: -Ежели Пётр Петрович так обращается с прислугой - я такого не потерплю. Даже в доме Свидригайловых, когда я им прислуживала, со мною так не говорили. Как именно “так” Дуня сама не знала. Ведь она слышала лишь одну фразу мужа Марье Степановне вчера, и она показалась Дуне вполне нормальной, пусть она и была чуть-чуть пьяна, а сознание её было сбито эмоциями. Пока Дуня размышляла, встала Пульхерия Александровна. -Доченька, - она подошла ближе и выглядела очень серьёзной, - доченька, у вас вчера всё совершилось? Дуня покраснела и кивнула. -Слава тебе, Господи, - она перекрестилась. -Сейчас, матушка, завтрак подадут, - Дуня и Пульхерия Александровна сели за стол, - Хорошо спали, матушка? -Хорошо, Дунечка. Постель удобная, - Пульхерия Александровна помолчала, - вы выбрали дату, когда поедете?А, впрочем, что же это я, когда ж вам обсуждать было… -Петру Петровичу надо закончить какие-то рабочие дела, и тогда поедем. Думаю, через несколько дней. Я как раз с Родей попрощаться успею. Меня беспокоит его болезнь, может и не стоило ему приходить вчера, как бы хуже не стало… - Вот друг его, кажись, Дмитрий Прокофьич его звать, хороший человек, за Родю переживает и всячески за ним ухаживает. Ты не волнуйся, не успеешь, так не успеешь, ничего страшного. Я передам твои слова, коль совсем не в моготу. -Я буду признательна, матушка. Но я сама хочу, с глазу на глаз. Вам он точно не будет душу изливать, огорчать не хочет. Вы, матушка, чувствительная у нас. Пульхерия Александровна хотела было что-то ответить, как дверь спальни Лужина со скрипом отворилась и из комнаты вышел сам хозяин дома. Волосы были расчёсаны, правда парочка прядей всё равно выбивалось, белая бархатная блуза была заправлена в серые штаны. Скромно и элегантно, всё по последней моде. -Доброе утро, дамы. Не помешаю? -Что вы, Пётр Петрович, присаживайтесь. -Авдотья Романна, вы распорядились подать завтрак? Дуня кивнула. Лужин сел за стол. -Надеюсь, Пульхерия Александровна, вы хорошо почивали. Авдотья Романна, отчего вы так рано встали? Я ль вас потревожил? -Нет, что вы, солнце просто… Из кухни появилась Марья Степановна с подносом и стала сервировать стол. -Почему ваш брат вчера так рано ушёл? Не понравилось ему что-то? -Нет-нет, он болен, вы ведь сами знаете…он вчера нехорошо себя чувствовал. -А вы остались ли довольны, дорогая супруга? Дуня смущённо улыбнулась и кивнула. -Пётр Петрович, вам письмо! - Крикнул вошедший в столовую слуга. Лужин развернул письмо и принялся читать. -Авдотья Романна, вам повезло, одно из моих дел переносится на неопределённый срок, потому мы с вами можем ехать хоть завтра, - Пётр Петрович обаятельно улыбнулся, - надо будет выехать ранним утром, часов в пять, думаю… -Это замечательно. Но мне нужно успеть попрощаться с братом. -Прощайтесь! У вас на это есть целый день. В квартире я вас закрывать не собираюсь. Поедем, стало быть, послезавтра. -Хорошо, благодарю вас. -Пульхерия Александровна, я уже говорил вам, что решу вопрос вашего содержания в кратчайшие сроки. Пока мы с Авдотьей Романовной будем в отъезде я позволяю вам пожить у меня, а далее я распоряжусь об увеличении вам пенсиона.

Глава 2

Первым ощущением после пробуждения был холод. Даже под одеялом было невероятно холодно, а ткань неприятно тёрлась об обнаженное тело. Давно Родион не спал в кровати без верхней одежды, а нагим никогда. Ватное тело еле как двигалось, когда Раскольников переворачивался на другой бок, а глаза и вовсе не хотели открываться. Родион, перевернувшись, сразу же наткнулся на Разумихина и прижался к нему, ощущая тепло от его дыхания на своей щеке. Он провел рукой по щеке Дмитрия и улыбнулся краешком губ. Родион, перебарывая себя, приоткрыл глаза, посмотрев на расслабленное лицо Разумихина, который, видимо, ещё спал. -Будто бы сами Боги создавали это лицо. Густые, тёмные брови, - мыслил вслух Родион, касаясь его бровей и проводя вдоль одной из них, - нос с небольшой горбинкой, - он провел пальцем вдоль носа Разумихина, - губы.., - он осторожно коснулся его губ большим пальцем, придерживая за подбородок. Разумихин, видимо, долго сдерживающий улыбку, не выдержал и широко улыбнулся, издав звук, отдалённо напоминающий смех. От неожиданности, Родион чуть было не скинул Дмитрия с узкой кровати, пока тот смеялся, хватаясь за Раскольникова, чтобы не упасть вместе с ним. -Дурак..! Зачем так пугать?! -Сам пугливый, а на меня стрелки переводит. Как не стыдно, Родька? - смеясь и прижимаясь к Раскольникову, воскликнул Дмитрий и чмокнул того в щеку. Послышался стук в дверь и мелодичный голос Катерины: -Дмитрий Прокофьич, вам письмо от Василия Павловича. Разумихин зашевелился под одеялом и быстро, но тихо, встал и подобрал одежду. -Да-да, сейчас, подожди немного. Наспех одевшись и приведя себя в более-менее сносный вид, Разумихин тихо повернул щеколду, приоткрыв дверь, и вышел, стараясь не показывать того, что творилось внутри. Родион слышал приглушённый разговор и даже смех Катерины. Он, сладко зевнув, потянулся, чтобы хоть немного размять затёкшие конечности и посмотрел в окно. Из него светил мягкий, тёмно-голубой свет раннего вечера. Родион поднялся с кровати, поднял валявшуюся одежду и подошёл к окну, попутно одеваясь. Распахнув ставни, он опёрся об оконную раму локтями, любуясь закатом. Только сейчас Родион понял, насколько он действительно был счастлив, что у него есть всё, о чём можно было только мечтать: матушка, Дунечка, Дима и дом над головой, пусть маленький, но хоть какой. Мысли прервал скрип двери и медленные, размеренные шаги, приближающиеся к Родиону. Дмитрий обнял его за плечи, тоже посмотрев в окно: -Что, брат, смотришь? Теперь такое обращение сильно смутило Родиона. -На небо смотрю, оно нынче красивое. Разумихин высунулся в окно, чтобы, видно, лучше разглядеть: -Ну да, недурно, - у него в руках было нераспечатанное письмо от Василия Павловича. Родиону сразу же вспомнилась первая встреча с ним. Тогда на какой-то шумной студенческой пирушке Разумихин сильно перебрал, и Родиону пришлось вести его домой. Встретила их Катерина, с ней Раскольников часто виделся, бывая у Дмитрия в гостях. Увидев, в каком состоянии находился Разумихин, она сразу же побледнела, но Раскольников поспешил заверить горничную, что всё в порядке, что, впрочем, не помогло: -Вы что, ведь Василий Павлович дома! -И что же? Это кто? Хозяин квартиры? - не унимался Родион, шагая по лестнице, - что такого в его присутствии? Катерина опасливо открыла дверь, и перед Раскольниковым предстал Василий Павлович. Родион поздоровался. -А ты кто таков, парень? -Родион Раскольников, студент, вместе учимся. -Василий Павлович, - промямлил Разумихин, - у нас был праздник по случаю… -Какая мне разница? - Взревел Василий Павлович, и Родион тогда заметил, как похожи их интонации, - нахлестался, дурак, а потом девок снимать и дебоширить! - заметив Катерину, он обратился к ней, - отведи этого комнату, да на рынок сходи, к чаю чего-нибудь принеси. Если этот оболтус приставать надумает, дай подзатыльник, да посильней. А ты, студент, проходи и присаживайся в моём кабинете. Потолкуем. Катерина забрала у Родиона Дмитрия и отвела в комнату. Раскольников, немного помявшись в проходе, вошёл в квартиру и хвостиком поплёлся за Василием Петровичем в кабинет. Руки слегка потрясывало и неприятный холодок прошёл по телу, заставляя невольно вздрогнуть. Зайдя в кабинет, Василий Петрович закрыл дверь и сел в кресло, Родион в свою очередь стоял у двери и рассматривал обстановку. -Чего стоишь, как истукан? Садись. Раскольников неловко опустился в кресло напротив, теребя пальцы. -Ну что, студент Родион Раскольников, как Митька поживает в моё отсутствие? Как учится? Родион на какое-то время задумался, как лучше ответить. С одной стороны, брякни он что-то не то и не так - Дмитрию придётся не сладко. С другой стороны, он не может просто промолчать. Выбрав из двух зол меньшее, Раскольников собрал все силы в кулак и неуверенно начал: -Разумихин.. он хорошо учится, - Родион сделал паузу, наблюдая за реакцией Василия Петровича, - быстро нашёл общий язык почти со всем университетом.. -Допустим…, - перебил его Василий Петрович, - часто он выпивает? Ведёт ли он разгульный образ жизни? Да ты смотри правду вещай. Родион потупил взгляд на руках, боясь зрительного контакта. -Нет… не часто. Просто сегодня повод был…, - Родион нагло врал, чего раньше бы не позволил, но сейчас, когда у него есть друг, причём единственный, он просто не мог не подсобить ему. Мало ли что подумает его дядя о Раскольникове? Главное - что думает Разумихин. -Что же за повод такой? Родион вздрогнул, пытаясь успокоить слегка сбившееся от волнения дыхание и судорожно перебирая мысли в голове, что можно было бы ответить. -Это.., - Родион поднял взгляд, вспомнив о достижении друга, - Разумихин на первом месте по успеваемости на всём факультете. Точнее, один из первых… -Что-ж, я с ним поговорю ещё, - зашла Катерина с чаем и конфетами на подносе, - расскажи-ка о себе, студент. Родион улыбнулся чуть шире от приятных воспоминаний. Разумихин отошёл к столу и взял ножичек, чтобы открыть письмо. -Здравствуй, Митька…как живёшь…так, - на минуту замолчав, Дмитрий перевернул листок, - о! - он поднял взгляд на Родиона, - сказал, что приедет, дело говорит есть, - Разумихин посмотрел в окно, сощурившись, - об наследовании…об наследовании - это хорошо, у меня родственники есть состоятельные… -Когда же приедет? Разумихин пожал плечами: -А кто его знает, написал, что приедет скоро. Раскольникову казалось, что для Разумихина меж ними ничего не происходило - они оставались обычными близкими друзьями, обсуждали обычные житейские проблемы. Но Родиона охватывало стеснение и чувство неловкости, возрастающее с каждым словом Дмитрия. Резко захотелось убежать, скрыться от Разумихина, не встречаться более, но с другой стороны, хотелось стать ближе, обхватить руками его шею и больше никогда её не отпускать, говорить о чувствах и всякой чепухе, вспоминать истории из прошлого или думать о будущем. Таким представлялось счастливое будущее Родиону. -Как же всё аморально, неестественно, - мельком пронеслось в голове Раскольникова, заставляя того глубоко задуматься и в итоге отказаться от этого самого будущего, - грубая ошибка. Всё фальшь и враньё с обеих сторон. Мы просто запутались. -Ку-ку! Родька, - протянул Разумихин, махая рукой перед лицом Родиона, - чего вновь задумался? -Слушай, Разумихин. Я.. нет, мы оба запутались. -О чём ты? -Мы с тобой запутались. То, что происходило.., - на бледном лице Родиона выступил лёгкий румянец, -..этим утром, неправильно с любой точки зрения. Всё это грешно и аморально, понимаешь? -Родь, ты опять за своё? Что-ж у тебя за характер такой, что ты всегда сомневаешься и несёшь чушь, - Разумихин решительно шагнул к Родиону, отчего тот вздрогнул, врезавшись в стену, ты вновь всё решаешь за нас двоих! Чëртов эгоист. Только недавно об этом говорили и вот опять. У всего есть своё терпение, пойми же ты наконец! Разумихин замолк, посмотрел куда-то в бок, скрестив руки на груди. Напряжённая атмосфера витала в воздухе и каждая клеточка тела чувствовала её. Родион попытался быстро проскользнуть мимо Дмитрия. -Я не закончил! - вскричал Разумихин, хватая Родиона за шиворот рубашки и обняв его за плечи, - выкинь эту дурь из головы! Ты хоть знаешь, как я тебя люблю? Пусть у тебя ужасный характер, я всё равно тебя люблю, дурак! Родион замер неподвижной статуей и только глаза бегали по комнате, не находя себе места. Повисла тишина и только прерывистое от волнения дыхание и громкий стук сердца нарушало её. Разумихин опустил голову на плечо Раскольникова, тяжело вздохнув, постарался выровнять сбившееся дыхание. Мягкие кудри, щекочущие шею, руки Дмитрия на плечах и его прерывистое, тёплое дыхание успокаивали быстро бьющееся сердце и начинающуюся панику. Родион хотел было потрепать волосы Разумихина, чтобы хоть как-то проявить заботу, но остановил руку рядом с его головой, так и не дотронувшись, и вновь замер. -Мне.., - сглотнув ком в горле, произнёс Родион, - мне надо идти, Разумихин. -Прекрати. Сколько можно мучать меня? - прошептал Дмитрий, сжав плечи Родиона от накатываемой злости и обиды, - Родь, просто скажи мне, что ошибся и не любишь меня. Не мучь меня… -Аморально и недопустимо мужчине любить мужчину. Это Не любовь, всё заблуждение, Разумихин. Я тебя не люблю, и ты меня тоже, понимаешь? Дмитрий на секунду замер и, выходя из ступора, резко отстранился от Родиона, отпуская его плечи: -Ну так и иди к чёрту! - начал он шёпотом, постепенно переходя на повышенный тон, - Как целовать меня, да в постель лечь - так пожалуйста! Ты не способен на что-то большее.А более ни на что ты не способен -Те мои действия лишь последствия алкоголя и горячки, - проговорил сквозь зубы Родион. Разговор стал немного раздражать. Разумихин закурил папиросу, встав у окна и опёршись о стену спиной, глядя на Раскольникова. -Алкоголя…а утром сегодня ты тоже пьян был, иль в бреду? Сам дверь прикрыть попросил, сказал, что продолжения хочешь. Раскольников задумался - утром сознание его было чисто и ничем не затуманено. Почему-то стало невероятно тяжело, а голова начала кружиться. Он повернулся к Разумихину, открыл рот, чтобы хоть что-то ответить, но закрыл его не найдя ни одной нормальной отговорки. Потупив взгляд, Родион вспоминал всё до мельчайших деталей, удивляясь своей памяти. Прикосновения, тяжелое дыхание, вздохи жар - всё он прекрасно помнил. Желания, чувства и отзывчивость тела вновь заставляло его сердце биться быстрее. Родион снова открыл рот, чтобы произнести хоть что-нибудь, но кроме выдоха ничего произнести не получилось. -Уходи, Родион. Я не хочу тебя видеть и слышать, - затушив папиросу и проходя мимо Раскольникова, сказал Разумихин. -Стой! - схватив Дмитрия за руку, чуть ли не крикнул Родион. Разумихин так и застыл на месте, не оборачиваясь и не произнося слов. Родион только сейчас заметил, как сильно дрожат его руки и как чувство страха поглощало его сознание. -Не уходи, прошу. Прости, - каждое слово отдавалось болью в горле, а сам голос становился всё тише и тише, - прости меня. Я не хочу, чтобы ты уходил. Разумихин тяжело вздохнул, постепенно успокаиваясь, и повернулся к Родиону. -Я хочу, чтобы ты ушёл. Ты дал понять, что я тебе не нужен. Родион молчал, не находя слов и здравого смысла, чего очень сейчас не хватало. -Я тебя.. люблю, - прошептал он, упёршись лбом о плечо Разумихина, - люблю тебя, Дима.., - горло вновь заболело, а слёзы наворачивались на глаза, - пожалуйста, прости меня.. прости. Разумихин положил руку на голову Родиона и стал проводить по волосам лёгкими и мягкими движениями, как бы успокаивая. Тихие всхлипы наполнили комнату, мягкий красно-оранжевый свет стал потихоньку проникать через окно. Разумихин отстранил от себя Родиона, усаживая его на кровать и сел рядом, приобняв того за плечи. -Тебе надо отдохнуть, а мне заняться работой. Раскольников обнял Дмитрия за шею в знак протеста. Сил говорить уже не было. Разумихин улыбнулся уголками губ и, потянув за собой Родиона, плюхнулся на кровать.

Глава 3

Родион ушёл от Разумихина утром, попрощавшись по всем правилам, а не сбежав, как делал ранее. Он уже подходил к двери в каморку, как услышал чей-то тихий шёпот. Женский. Родион заглянул в щель и, завидев Дуню, облегчённо выдохнул и зашёл внутрь. -Дуня? Зачем ты здесь? Родион осторожно прикрыл дверь и подошёл к сестре, чтобы сесть с ней на диван. -Родя, я вчера прождала тебя здесь весь день, а ты так и не пришёл… где ты был? Я так переживала. -Я был у Разумихина. -Что-ж ты там делал? Почему так долго? -Что за допрос? -Я просто волнуюсь за тебя. Ты в последнее время стал так слаб…давно болеешь… -Со мной всё в порядке. Я абсолютно здоров. Как твоё супружество? Я надеюсь, твой муж не позволяет себе ничего лишнего? Не поднимает на тебя руку? Не оскорбляет? -Родя, мне совершенно не нравится твоё пренебрежение к Петру Петровичу. Он мой супруг, и потому тебе следует относиться к нему с должным уважением. Кроме того, - Дуня замялась, - он обещал мне, что поможет восстановить тебя в университете и найти тебе достойную службу. Родион нервно вдохнул. -Мы поедем в Выборг завтра. Я потому пришла к тебе, чтобы попрощаться. -Что ж там в Выборге такого, что вы туда едете? Маленький городишко, нет там ничего. Не пожелал Пётр Петрович с тобою в Москву съездить, в Новгород, в Тверь? Денег не хватило? -Родя, я сама настояла поехать в Выборг. Это тихий, красивый, старинный город. Там есть крепость, построенная ещё в шестнадцатом веке, представляешь? -Будто в Москве нет старых зданий, - пробубнил Родион. -А Выборг близко. Нет никакой необходимости тратить сумасшедшие суммы на поездку в Москву! -Повезло Лужину с женой, - рассуждал Раскольников, - этак теория его посыплется. Не в чем Дуню попрекать. Вон уж сколько она ему денег сэкономила. Благодетелем всей семьи считает. -Кстати, Пётр Петрович хотел с тобой встретиться. Говорил, что у него есть к тебе какое-то очень важное дело. Но до выезда вы, конечно, не успеете уже. -Что за дело? - Родион напрягся. Он абсолютно точно понимал, о чём пойдёт разговор. Лужин получил желаемое в лице Дуни, теперь, верно, ещё чего потребует. -Он говорил, кстати, что Порфирию Петровичу, ты же знаком с ним? - дождавшись утвердительного кивка Родиона, Дуня продолжила, - Порфирию Петровичу требовался помощник, Пётр Петрович так хорошо с ним на свадьбе общались, что они теперь почти друзья, и Пётр Петрович порекомендовал тебя ему. Родион сжал руки в кулаки до побеления костяшек. Только-только убийство начало его отпускать, и потому лихорадка отступила, а теперь опять. Всё знает Порфирий Петрович, но игру ведёт. Теперь решил в помощники затащить. Родион резко встал и подошёл к окну, отвернувшись от Дуни. Зрение помутилось, ноги почти не держали. Он высунул голову в окно, надеясь, что свежий воздух облегчит состояние. -Порфирий Петрович дело ведёт об убийстве старухи-процентщицы, ты это знаешь? Родион не ответил. -Её около месяца назад убили, ты слышал? Представляешь, Порфирий Петрович дело никак раскрыть не может. Говорит, что улик никаких нет. А ты ведь очень умный, Родя, ты бы мог ему помочь. -Нет. Ни за что на свете! Я не стану никому помогать. Даже не проси, в это дело я не ввяжусь! - вспылил Родион. Голова кружилась, а ноги подкашивались. Он чуть ли не падал в обморок, еле держась за оконную раму. -Что ты, я лишь, желая тебе помочь. Я же не настаиваю.. Я подумала, что это был бы хороший шанс получить какой-никакой опыт. Да и Пётр Петрович настоял, чтобы я попросила. Он такой добрый и благородный… -Не говори ничего! Этот твой Пётр Петрович! Пётр Петрович! Не хочу о нём ничего слышать. -Родя, да что с тобой? Что случилось? -Ничего не случилось! - резко крикнул Родион, - он знает, гад, всё знает, - он шептал себе под нос одно и тоже с десяток раз, как мантру. -Что он знает? Что? - испуганно сказала Дуня, вставая с дивана и направляясь к Родиону, - Роденька? Расскажи мне, я всё пойму. Дуня подошла к брату, положив на плечо руку. Родион дернулся в сторону от неожиданности. Она приложила руку ему ко лбу: -Это, лихорадка, наверное, опять. Надо позвать доктора…. -Не надо никакого доктора! Уходи, Дуня! - Родион подошёл к двери и схватился за ручку, - живи счастливо со своим Петром Петровичем и не приставай ко мне боле! - Он вытолкнул сестру за дверь и рухнул на постель. -Почему же опять это…ведь точно Порфирий всё знает. Да ведь и Лужин знает! Он-то и рассказал. То-то Дуня говорила, что они теперь друзья…коли Пётр Петрович настоял, чтобы она предложила мне в помощники пойти, так то вовсе не от доброты душевной. Решил к себе меня приблизить и так раскрыть. Родион вскочил с кровати и принялся собираться вещи в мешок. -Деньги, рубашки, нет больше ничего, - он посчитал деньги, осталось всего 150 рублей из старухиных, - в Америку уеду. Никакой Порфирий меня там не найдёт, никакой Лужин…

Глава 4

Лужин с Дуней выехали в Выборг на следующее утро. Ехать им предстояло почти сутки. Дуня после встречи с братом уже не могла думать о поездке. Все её мысли занимал Родион. Дуню очень испугало его поведение, а, главное, реакция на предложение. -Неужто он настолько невзлюбил Петра Петровича, что никакой помощи от него не потерпит? Это ведь совершеннейшая глупость, у него такие шансы! Когда Родион вытолкал Дуню за дверь, она сразу же отправилась к Разумихину. Дуня смутно помнила его адрес, потому надеялась на удачу. Она опросила с десяток дворников, прежде чем нашла, где живёт Разумихин. Оказалось, что ему принадлежит хорошая квартира. Дуню встретила опрятная горничная и проводила в комнаты. -Авдотья Романовна? Чем обязан вашим появлением? - Он сидел за столом в не совсем приличном для визитов гостей виде и что-то писал. -Простите, я не знаю, как вас по имени-отчеству… -Разумихин. Дмитрий Прокофьевич. -...Дмитрий Прокофьевич, мне кажется, Родя опять в лихорадке. Я к нему пришла попрощаться перед отъездом, и он так странно себя вёл. Я упомянула вашего друга Порфирия Петровича, и Родя так забеспокоился. Вы, кажется, звали для него доктора, будьте добры, пожалуйста, помочь ему, меня он выгнал, одна на вас надежда… Разумихин поправил волосы и снял очки. -Я приведу к нему Зосимова. Не беспокойтесь. Идите домой. Дуня понимала, что сегодня Родиона лучше не беспокоить. Его действия даже пугали, ей казалось, что она говорила с сумасшедшим, и оттого при брате чувствовала себя некомфортно и небезопасно. Из-за этого нарастало волнение. -Господи, помоги Роденьке выздороветь, Госпожи помоги! - по дороге до дома Дуня, не переставая, читала молитву, а оказавшись в спальне, упав на колени, не отходила от икон. -Авдотья Романна, - в комнату зашёл Лужин, - что вас так тревожит? Так плохо прошёл разговор с братом? - Он был снисходителен и даже слегка улыбался. -Отчего вы так насмешливы? - Крикнула Дуня, - то, что он находится в очень тяжёлом состоянии не даёт вам никакого права так о нём говорить! - на её глазах навернулись слёзы. -Вы неверно истолковали смысл моих слов. Может быть мой тон и был несколько неуместен, но прошу вас быть уверенной в том, что в том не было умысла. Я искренне беспокоюсь о вашем брате, ведь я надеюсь, что он продолжит обучение и станет мне хорошим помощником в делах, - Лужин протянул Дуне руку, чтобы та поднялась с колен, - я многое для вас и для матушки вашей, и для брата делаю, а вы не цените. -Не ценю? - Дуня не брала руки и не вставала, - в чём же проявилось это? Не благодарна ль я вам за каждое ваше действие и слово? Не исполняю ль я свои обязанности? Ответьте мне, Пётр Петрович! Он приподнял брови и несколько отвёл голову в сторону. Ответить Лужин, конечно, не мог. Упрекнуть Дуню ни в чём нельзя было. Он помолчал несколько времени и ответил: -Вставайте. Уже время ложиться спать. Встать нужно к четырём часам, - Лужин поднял Дуню и отвёл её к кровати, - спокойной ночи. Они выехали рано утром, едва только рассвело. Проведя полночи в нервических метаниях, Дуня была совсем сонная. Она села в повозку и потёрла глаза руками. -Ежели хотите - можете поспать. Ехать придётся долго, - заметил Лужин. Дуня прислушалась к совету и потому проспала до полудня. Она проснулась от крика и ржания лошадей. Дуня приоткрыла глаза. Из-за незадёрнутой шторы прямо ей в глаза светило яркое солнце. Пётр Петрович смотрел в окно, разглядывая сине-зелёные ели, красиво переливавшиеся на свету. -Проснулись, - он перевёл взгляд на Дуню, жавшуюся в угол, чтобы удобнее устроиться, - вы напрасно меня так избегаете, я нынче вам супруг, и стесняться вам нечего. Дуня зевнула, прикрыв рот ладонью и попыталась расслабиться: -Сколько времени? Лужин достал из кармана часы на цепочке: -Уж первый час будет, Авдотья Романовна, хорошо же вы поспали. Остановка. Лошадей меняют. А нам недурно было бы пройтись. -А где это мы? -Уж из Петербурга выехали-с, - Лужин вышел из повозки и открыл Дуне дверь. Она, еле двигая затёкшими конечностями, выбралась наружу. Солнечная погода, такая редкая для Петербурга, привела её в благостное расположение духа. Она сняла накидку. Ещё утром в ней было холодно, а теперь даже без неё жарко. Около дороги стоял деревянный домик, за ним виднелась деревенька. Дуня огляделась: с одной стороны синела вода. Слева от дороги была табличка: “Большое Кирилловское озеро”. -Барыня! А, барыня! - Из дверей домика вышла крупная женщина лет сорока, в на удивление добротной тёмно-синей юбке и повойнике. Дуня повернулась к ней. -Вам я, вам! Супруг ваш зовёт. Дуня пошла к домику. Он представлял собой харчевню, притом довольно приличную: по полу тараканы не ползали, столы были чистые, а посуда не бита. Лужин уже сидел за столом. -Авдотья Романна, куда вы пропали? - он говорил несколько недовольно, видимо, небольшое ожидание так его огорчило. -Мне очень понравились здешние места, тут красиво. Я любовалась, - сказала Дуня, присаживаясь рядом с мужем. Мысли о Родионе так и лезли в голову при взгляде на Петра Петровича. Отрывками в памяти всплывали фразы Раскольникова, а перед глазами стоял он сам: нервный, злой и напряженный, каким Дуня его никогда не видела. -Что же с ним случилось? - думала Авдотья, - отчего он такой стал? так изменился, не узнаю его. Дуня снова замкнулась в себе, начиная дёргать пальцы до лёгкого хруста. -Авдотья Романна, что вас опять так тревожит? Брат, верно? -С чего вы взяли? Я спокойна. -Я заметил, что вы постоянно дёргаете ваши прелестные пальчики, когда нервничаете, - Лужин взял её руку и легонько сжал в руках, - ваш брат под моей защитой. Я уже говорил об этом, поэтому расслабьтесь и уделите внимание мне. Последняя фраза Дуне не понравилась, но она не придала этому особого значения. Наступила тишина, которую через несколько минут прервал парень с подносом: -Ваш заказ, - он поставил на стол две тарелки неплохо пахнущего супа, хлебницу, бутылку вина и удалился. Лужин принялся есть, видимо забыв о том, что хочет внимания жены, пока Дуня, вновь погрузившись в свои мысли, по привычке отломила кусок хлеба и медленно отщипывала от него маленькие кусочки. -Что же такого меж Родей и Петром Петровичем? - вдруг промелькнул вопрос в её голове, и Дуня невольно взглянула на Лужина, - что за секреты? Может.. нет, влезать в дела брата не хочу, но он так страдает из-за них. Да и перед Дмитрием Прокофьевичем неудобно, вон как заботится о нём, словно сам ему брат. Подле себя оставляет на ночь, а может и более. -Авдотья Романна, - протянул Лужин, - вы вновь о чём-то задумались. Я же просил вас. Я уж с полчаса вам о своём родственнике рассказываю, а вы не слушаете! -Ох! Простите, я.. простите, - испуганно залепетала Дуня, - я вас слушаю, что там…с ним..? Лужин вздохнул и продолжил: -Он тогда переехал в Москву, нашёл работу на заводе, женился на кухарке из хорошего дома… Дуня взяла вилку с ножом и принялась есть. Стало тихо и даже напряжённо. Она спокойно ела маленькими кусочками, иногда поглядывая на Лужина и осматривая заведение. Было совсем светло, оттого что солнечные лучи удачно попадали в большие окна. Дуня могла разглядеть деревянные брусчатые стены, по углам подёрнутые паутиной. Даже иконы были в пыли. В помещении было ещё два стола, но они оба пустовали. В харчевню зашла хозяйка. Проходя около Лужина и Дуни, она остановилась: -Барин, лошадей уж подали вам. -Премного благодарен, - сказал Лужин, вставая со стула, - у вас тут хорошо-с. Дуня встала следом и вместе с Лужиным направилась к экипажу. -Как вам здешние места, Авдотья Романна? Я, как вы знаете, более за городом живу. Это нынче приехал исключительно решать рабочие дела. Люблю деревенское умиротворение. В городах такого не бывает. Везде суета. -Да, здесь очень красиво. Как у меня в детстве было. Солнце стояло в зените, отчего стало совсем жарко. Дуня приложила руку ко лбу и принялась рассматривать озеро. Вокруг него росли высокие тёмно-синие деревья. В другое время они создавали замечательную тень, в которой было очень хорошо гулять. Вдалеке Дуня увидела двух рыбаков. -Пётр Петрович! Давайте спустимся к воде? Лужин уже собирался залезть в повозку и о чём-то говорил с извозчиком. -Если вы хотите… Он подошёл к Дуне, и они пошли ближе к озеру. Она восторженно рассматривала синюю воду, голубое, с белыми пушистыми облаками небо и была совершенно от того счастлива, забыв обо всех своих печалях. Мужа Дуня не замечала. Сейчас его для неё не существовало. Дуня подошла совсем близко к озеру и опустила руку в воду. Она, конечно, оказалась холодной, отчего Дуня быстро вынула руку и принялась вытирать её об юбку. Она услышала лёгкий смешок Лужина. Не злостный, но снисходительный и даже нежный. Они приехали к вечеру. Дом располагался недалеко от Круглой башни и собора Петра и Павла. Из-за двери показалась хозяйка - женщина лет сорока с улыбающимся лицом. -Пётр Петрович Лужин? Ждали вас, ждали. С громким кряхтением какого-то мужика, ворота открылись, и повозка въехала во двор. Из окошка Дуня разглядывала дом. Он был небольшим и одноэтажным, с высоким брусчатым крыльцом, стены отделаны белой штукатуркой. Деревянные ставни были расписаны под старину: цветочками, птичками и узорам разных расцветок. Около крыльца была клумба, но росла на ней преимущественно трава. Цветы хоть и были, но они были почти незаметны. -Вы супруга Петра Петровича? - Дуня от неожиданности вздрогнула и повернула голову в сторону невесть откуда взявшейся хозяйке. У неё не укладывалась в голове мысль, что теперь она “супруга Петра Петровича”.. -Да. Хозяйка усмехнулась: -Меня Алёной Степановной кличут. А вас как? -Авдотья Романовна я. Алёна Степановна схватила Дуню за локоть и потащила в сторону двери: -Пошли, я чай, в дом, Авдотья Романовна. Чего на ветру стоять? Ветер действительно разыгрался сильный, потому Дуня не сопротивлялась. Она оглянулась назад, чтобы посмотреть, где Лужин и что он делает. Пётр Петрович, наблюдая за тем как молодой парнишка заносит в дом вещи, разговаривал с мужиком в одежде неопределяемого от грязи цвета. Дуня с хозяйкой вошли внутрь. Им навстречу сразу же выбежала небольшая чёрная собачонка, завиляла хвостом и повернула голову набок. -Это Жучка. Милейшее создание - даже кошек боится, - пояснила Алёна Степановна, проводя Дуню в первую комнату, - вот у нас тут столовая. Небольшая - да чем богаты. Это была светлая комната с большими окнами, на которых висели полотняные шторы с красной вышивкой. Дубовый стол был застелен белоснежной скатертью с такими же, как и на окнах, узорами. Алёна Степановна повела Дуню дальше. -Это у нас зал, - она показала рукой на большую проходную комнату, в которой стояли два кресла, диван и небольшой столик, - потом, - хозяйка открыла дверь в следующую комнату, - спальня. Весь дом был отделан в одном стиле - современном, но с закосами под старину. Стены везде были оштукатурены, где-то даже были обои. Мебель была по большею части дубовой, с резными ножками и закруглёнными углами. В каждой комнате висели вышитые красными нитками белые шторы. Салфеточки и скатерти такого же стиля лежали на всех столах. -Благодарю вас, Алёна Степановна, - Дуня кивнула и мягко улыбнулась. -А вы, чай, только поженились? Дуня сильно покраснела. -Да. Алёна Степановна рассмеялась и вышла из комнаты. На столе уже стояло несколько сумок, привезённых с собой. В комнату зашёл парнишка ещё с тремя сумками. Он опустил их на пол и громко вздохнул, хватаясь за поясницу. -Ой, - увидев Дуню, он немного испугался, - простите, мадам, я вас не заметил. Дуня ничего ему не ответила, только улыбнулась. Она прошлась по комнате туда-обратно, наслаждаясь тишиной и умиротворением. -Авдотья Романна! - на пороге появился Лужин, - извольте пройти в столовую. Ужин был замечателен. Дуня расслабленно сидела за столом, то и дело зависая, погружаясь в мысли о Родионе или разглядывая пейзаж за окном. Лужин, видно, сильно устал и внимания супруги не требовал, да и она его не замечала. -Отчего это Родя так на слова об Порфирие Петровиче разозлился. Будто бы ему есть чего скрывать. Он честный человек. Честным людям нечего полиции бояться… - Об одном и том же Дуня думала добрых полчаса, пока ужинала. -Авдотья Романовна, - голос Лужина вернул в реальность, - я смотрю вы уже доели, не ждите меня, идите в спальню. Дуня не знала, позволение это было или приказ, но послушалась. Раздевшись, она сразу же полезла в сундук искать молитвенник. Найдя его, Дуня принялась молиться за брата. Она не знала, сколько времени прошло, когда в комнате появился Лужин. -Авдотья Романовна, - он подошёл к Дуне ближе, - я всё-таки хотел бы вашего внимания, - он положил руку ей на талию и повёл к кровати. Дуня молча покорилась.