Насколько аморально?

Глава 1

Лужин никогда не был против того, чтобы его жена спала отдельно, но и одобрения он не выказывал. Дуня же, пользуясь его молчанием, уходила спать в другую комнату со спокойной душой. Однако, после кошмара она не могла спать одна, поэтому пересилила себя и оставалась в одной постели с Петром Петровичем, мучаясь от удушающего чувства, которое появлялось всякий раз, как Дуня оставалась с Лужиным один на один. Одним таким вечером, когда город уже готовился ко сну, Дуня и Пётр Петрович сидели в кровати и каждый занимался своим делом: Лужин читал, а Авдотья расплетала волосы. -Помните ли вы, Авдотья Романна, - вдруг начал Лужин, - что завтра мы едем обратно в Петербург? Так вот, перед этим хочу вам напомнить: ни одна душа не должна знать о том, что вы узнали по чистой случайности, - Пётр Петрович всё никак не мог принять поражения и признать свою ошибку. Слишком она была по его самооценке.я вам рассказал. -Да… да, я помню, - а сама думала, - как мне быть? Если Родя проболтается? Иль его друг взболтнёт лишнего? -Вы, Авдотья Романна, должны понимать, что просто так я вас не прощу. В моих руках есть власть, в отличие от вас и вашей семьи. Благодаря мне ваша жизнь так хороша, и о финансах думать не приходится. -Я понимаю, Пётр Петрович. Лужин закрыл книгу, потирая переносицу двумя пальцами, и улёгся поудобнее. Дуня прилегла рядом и Пётр Петрович выключил настольную лампу. Раскольникова… Какая она Раскольникова? Только если в душе… Нет. На данный момент она уже Лужина. Значит, всти сбя ужно подобающе. Но она не могла просто предать своё я. Поэтому Дуня просто смотрела в потолок и всё думала о брате. -Интересно, как он там? Всё ли у него хорошо? - мысли ненадолго куда-то улетели, оставив приятную тишину, и вновь появились, - Завтра возвращаемся… что я ему скажу? - она тихо застонала от сложности ситуации и закрыла лицо руками, - как мне его уговорить? Дуня покачала головой, прогоняя мысли и закрыла глаза, перевернулась на другой бок спиной к Лужину и вздохнула. -Спать! Остальное завтра, - пробубнила она и попыталась уснуть.

***

Собранные вещи были погружены в повозку, Дуня и Пётр Петрович дожидались кучера внутри. Когда они двинулись с места, Дуня села ближе к краю, чтобы обзор был больше. Незамысловатый пейзаж не вдохновлял, да и был уже привычнымобычным. -Авдотья Романна, будьте осторожны. На краю сидеть опасно, что я скажу вашей матери, если вы покалечитесь?- Холодно посмотрев на удивлённую внезапной заботой девушку, он поспешил добавить. - Поставите меня в неловкое положение и покажете меня плохим мужем. -Да… простите. Вы правы, - отстранённо ответила Дуня и пересела. Она давно уже поняла, что этот брак был и будет не по любви с обеих сторон. Для Лужина она - деревенская девка без прав и законная игрушка для плотских утех. Для Авдотьи он - ходячий кошелёк и спаситель Родиона. И то спасение сомнительное. -Зря согласилась на этот брак. Он только мешает. Прав был Родя! - корила себя Дуня за то, что не послушала брата, - и оказалась я полной дурой, думая, что полюблю его, что исправлю положение семьи. Хотелось горько плакать, пока слёзы не кончатся, но сейчас нет возможности дать волю чувствам, как любила делать Дуня ранее. Неделя брака с холодным человеком вынуждает меняться или же принимать все оскорбления и ужасное отношение. Для Раскольниковой выбор был очевиден. Она обязана сама себе стать Лужиной и забыть прежнее “я”. - Хватит терпеть всю жизнь! Больше не могу так жить! - подумала она, со злобой поглядывая на Петра Петровича, - деньги я и сама как-нибудь заработаю, ежели он разведётся со мной. Поездка проходила в полном молчании. Уснуть всё никак не получалось, да и желания не было. Мысли с новой силой оседали в голове у Авдотьи Романовны, а настроение омрачали даже не они, а сам факт присутствия Петра Петровича. -Позвольте спросить, - неуверенно начала излагать мысль Дуня, - почему вы порекомендовали следователю именно моего брата, хотя прекрасно знали… - девушка перешла на шёпот, - …что именно он виноват в смерти Алёны Ивановны? -Крайне неуместный вопрос, Авдотья Романна. Лишние уши нам ни к чему, думаю, сами понимаете, - Лужин надменно и презрительно взглянул на Дуню и, помолчав, продолжил, - однако, даже наедине я не отвечу на вопрос, который вас не должен никоим образом волновать. -Вопрос волнует меня по понятной причине. Родион Романович – мой брат, и я имею право знать, что у вас на уме, коли это касается моей семьи, – строго произнесла она. Лужин, выйдя из секундного замешательства, открыл уж было рот, чтобы ответить, однако Дуня его опередила, - ваша мотивация мне непонятна, однако учтите: рано или поздно я всё пойму и… -Поубавьте свой пыл! - повысил голос Пётр Петрович и, взяв себя в руки, продолжил, - Вы, Авдотья Романна, ходите по тонкому льду, переходя мне дорогу. Так учтите, что лёд может треснуть и погубить вас. -Ради семьи я сделаю всё, что потребуется для её счастья, как и онаи ради меня. -Тогда почему ваш ненаглядный брат позволил вам выйти замуж за такого человека, как я? - Лужин, сделав драматичную паузу, наблюдал за Дуней, которая то открывала, то закрывала рот не в силах ответить, - он испугался, что я сообщу о нём куда следует. Пётр Петрович победоносно и горделиво улыбнулся, когда онаДуня опустила опустошённый взгляд в пол и умолкла. -На этом и остановимся. ДуняРаскольникова, хоть слышала и понимала его, так не думала: -“На сегодня хватит. Но в следующий раз я точно всё узнаю.” Дуня молчала. Разглядывая расслабленное на вид лицо, она заметила не то страх, не то напряжение в глазах Лужина и нервное постукивание каблуком. Они оба были на взводе из-за диалога. Напряжение мышц раздражало, к тому же ритмичные постукивания колес о камни и противный скрип повозки будто бы стали невыносимо громкими. Дуня закрыла глаза, кое-как пристроила голову на жёсткой ткани и расслабилась. Сон вновь не шёл, однако она упорно и неподвижно сидела. Уснуть не удавалось до самого вечера, когда больше половины пути было позади.

***

Авдотья Романовна проснулась, когда солнце уже встало. Она обратила внимание на спящего мужаПетра Петровича, который сидел на лавке в довольно неудобной позе. Дуня размяла затёкшую шею и осторожнонемного выглянула из повозки. Солнце уже вовсю пекло. Она узнала знакомую улицу и невольно подумала: -Угол Столярного переулка и Гражданской улицы рядом… а там дом номер 19/5… дом Дмитрия Прокофьевича и Родиона. Как же хочется спрыгнуть и помчаться к брату. Лишь бы Родя был в здравом уме и не натворил чего… Спустя какое-то время повозка остановилась и кучер крикнул: “Приехали!”. Дуня легонько потрясла Лужина за плечо. -Пётр Петрович, просыпайтесь, - мягко проговорила она. Лужин посмотрел на неё заспанными глазами и поднялся со своего места, разминая затёкшие конечности. Они сошли с повозки и взяли вещи. Встретила их Пульхерия Александровна, проснувшаяся от скрипа открывающейся двери. Дуня наскоро поздоровалась с ней, пожелала доброго утра и быстрым шагом направилась в комнату, чтобы разложить вещи и сразу же после отправиться к Родиону.

Глава 2

Этим же утром Родион проснулся в объятиях спавшего Разумихина. Голова отказывалась отрываться от подушки, а тело принимать горизонтальное положение. Тем более, если оно настолько уютное. Воспоминания уже не столько ужасали, сколько оставляли неприятный осадок после себя. Родион обнял Дмитрия в ответ и зарылся лицом в шевелюру. Раскольников улыбнулся, чувствуя как волосы щекочут ему лицо. Разумихин зевнул, согревая горячим воздухом грудь Родиона. -Который час? - сонно зевнув во второй раз, Дмитрий слегка отодвинулся от Родиона и поднял голову, чтобы увидеть такой же сонный лик приятеля.. -Не знаю, - Раскольникова время не волновало. Разумихин приподнялся на локте и, прищурив глаза, проговорил: -Уж девятый час пошёл. -Девятый? Родион неожиданно подскочил и стал ходить кругами по комнате, что-то неразборчиво бормоча. Вдруг остановился и, словно скороговоркой, проговорил: -Дима, я пропал! Дуня же сегодня приезжает! - и снова стал ходить по комнате, приговаривая, - что делать… делать-то что… -Родь, успокойся. Давай соберемся и, как только они вернутся, сразу же выведаем у них правду. Родион одобрительно кивнул. Дмитрий встал с кровати. Халат, в котором он уснул, теперь совсем растрепался и не скрывал его фигуры. Родион бросил на него быстрый и довольный взгляд. -Дмитрий Прокофьевич, вам письмо из конторы. Отн внезапно и бесцеремонно открывшейся двери и голоса Катерины Родион нервно дёрнулся. Раскольников скатился с кровати, чтобы не оказаться в неловком положении. Не хотелось быть пойманным на такой глупой ошибке. -От Заметова… - пробормотал Дмитрий и взглянул на служанку. Родиону этот взгляд не понравился, хотя он и сам не понял почему. -Катенька, - задумчиво произнес Разумихин, разглядывая конверт, - завтрак готов уже? -Скоро будет, Дмитрий Прокофьевич. Разумихин отпустил служанку и принялся искать ножик. Родион напрягся, уже догадываясь о чём будет письмо и морально готовился к последующим событиям. Он внимательно следил за действиями Дмитрия. Как острый нож разрезал бумагу. Как он достал письмо. И как он начал читать... Как же хотелось в этот момент вырвать из его рук это чёртово письмо и разорвать, смять или сжечь. Но он стоял неподвижно, притворялся, что не знает о чём там пойдёт речь. По лицу Разумихина всё сразу было понятно. Убийство. -Что там? - поинтересовался Родион. -Ты знал, что Порфирия убили? -Нет. Дмитрий смотрел на друга настороженно. Ему не хотелось верить в свои подозрения, но интуиция не давала ему покоя. -Ты убил? -Что..? Родион ожидал этого вопроса, но собирался гнуть палку, пока та не треснет или вовсе не сломается, ведь убитый был для Димы как-никак дальним, но родственником и близким другом. -Ты убил? Повторил свой вопрос Дмитрий, свирепым взглядом буравя Родиона. -Кого? Что ты, чёрт возьми, мелешь? Кто кого убил?! -Порфирия! - в ответ повысил голос Разумихин, вставая с кровати и швыряя письмо куда-то в сторону. - Ты его ненавидел, ведь будь он жив, посадил бы тебя за решётку! Иль я не прав?! -Так вот как ты обо мне думаешь? Значит, я совсем сошёл с ума, не мучился из-за первого убийства, не хотел на себя руки наложить? - тихо начал Родион, постепенно повышая голос. - Ты, Разумихин, коль обвиняешь меня, не жди доброго слова в свою сторону. Оба замолчали. Разумихин тяжело дышал, щурясь, глядя на друга. Он несколько раз пытался что-то вымолвить, да выходило только открывать и закрывать рот. Молчание затянулось. Этого было достаточно, чтобы понять как Дмитрий о нём думает. -Вот значит как ты всё это время думал обо мне… Разумихин растерянно помолчал, но всё же нашёл в себе силы выдавить слова. -А что, по-твоему, я должен был подумать?, - он понимал, что заходит слишком далеко, но остановить бушующие эмоции не представлялось возможным. По крайней мере, не сейчас, - Да, Родион, я тебя подозреваю. И да, считаю тебя способным совершить и это убийство! Слишком много совпадений, слишком много нюансов и несостыковок. -Да?, - словно в бреду спросил Родион. Нервный смешок вырвался с его уст, насторожив Дмитрия ещё сильнее, - Знаешь что?, - тихо продолжил он, - Я рад, что он наконец-то сдох! Молчание. Но оно воцарилось не из-за фразы, небрежно сказанной Родионом. -Родь, я… Дмитрий осёкся. Раскольников еле весомо дотронулся пальцами до своей щеки. Она пульсировала. Щипала. Болела. Сердце сдавило неприятное чувство. Разумихин лишь не рассчитал силу. Не сдержался. Это всё произошло слишком быстро. -Я не… Слова застряли в горле. Дима сам от себя не ожидал подобного действия. Родион перевёл взгляд на него. Мысли стали путаться, глаза защипало, как в детстве. Давно он не чувствовал такой смеси из эмоций. Беспомощность, злость, вину… боль. Палка всё же сломалась, оставив ноющую занозу в сердце. Сам он треснул. Он не нашёл выхода лучше, кроме как сбежать. От проблем. От боли. От Дмитрия. -Родя, стой!, - донеслось до ушей Раскольникова, словно через толщу воды. И глухой удар кулака о стену. Он не остановился. Даже не заметил, как убежал далеко от дома Разумихина. Вместе с тем убежал и от себя.

***

Родион выбился из сил. Однако он продолжал идти, пока не остановился вовсе. Раскольникову не было дела до людей и места, где он находился. Да и людей тут не было. Единственное, что мог сейчас сделать Раскольников - разрыдаться, как дитя. В голос. Выплакать всё, что накопилось. Нет, такого никогда не было. Может только в детстве. Всё же, сейчас и тогда - несравнимые вещи. Тогда не было так больно, как сейчас. Родион закрыл лицо руками, плача навзрыд. А в голове пролетали мысли: -Во что я превратился? Что я наделал?, - колени, ударившиеся о бетон, заболели, - Я всё испортил. Всё потерял… Родион отнял от лица дрожащие руки. Осознание того, что он натворил, ударило по его сознанию, заставляя трещать по швам. Глубокий вдох. Сжатые в кулаки руки. Глубокий выдох. И мысли вслух. -Надо будет извиниться… После Дуни. Да, извиниться после визита.

Глава 3

Дуня складывала одежду в шкаф второпях. Её желание встретиться с братом и всё обговорить было очевидно. Лужину нетрудно было догадаться, что его сердобольная женушка по возвращении первым делом пойдет к братцу рассказывать о новых знаниях, совершенно не понимая, что тем ему только навредит. Потому отпускать её он не собирался. А на крайний случай был готов даже идти вместе с ней. -Куда ж вам так спешить, Авдотья Романна?, - тихо, но с нажимом спросил Лужин. -К брату, Пётр Петрович. Соскучилась я за неделю-то. Спокойно, насколько это было возможно, ответила Дуня, закрывая уже пустую дорожную сумку. -К брату, - задумчиво протянул он, - С какими же намерениями? Только повидаться изволите иль… -Ну что вы, что вы, - опередила его с ответом Авдотья, убирая сумку под кровать, - Пётр Петрович, вы мне ясно дали понять, что нужно держать в секрете тот разговор, - мягко продолжала она, словно пыталась ему угодить, - Я всё понимаю. У вас есть власть надо мной.. Я никогда бы не ослушалась вас. Лужин уловил изменения не только в тоне, но и в поведении. -Неужто осмелела, - подумал он. Эта мысль задела его эго, - Врать пытается? Льстить? Пётр Петрович не собирался это просто так оставлять. Он не желал терять контроль над ситуацией и не привык ослаблять хватку. Где же он оступился? -Авдотья Романна, - надменно начал он, стараясь давить авторитетом и моральным спокойствием, - Ежели надумали врать, так врите убедительно, - Лужин закончил решительно и твёрдо, - Вы никуда не пойдёте. Авдотья ненадолго умолкла, обдумывая следующие слова. -Вы мне не доверяете? Лужин хмыкнул. Конечно же нет. -Авдотья Романна, - протянул он снисходительно, - в таких делах нужно быть аккуратным, - на лице Петра Петровича расползлась противная саркастичная улыбка, - Вашему брату лучше знать, чем мне, конечно. Авдотья сжала руки в кулаки. На неё накатила злость. Пусть Родион убийца, пусть он позволил ей выйти замуж за Лужина, но он всё ещё брат. Человек, которого она любит. И Дуня слишком устала терпеть, чтобы сдерживать себя. Однако она боролась со своими же чувствами. -Он ошибся. Признаю, - процедила Авдотья, - Однако извольте возразить. Мой брат самый добрый человек, которого я только знаю! Родя не заслуживает таких мук! Я лишь хочу ему помочь покаяться, - пауза помогла ей кое-что осознать, - Какая вам выгода от того, что он так мучается? -Этот вопрос уже вас не касается. Повторюсь в первый и последний раз. Вы никуда не пойдёте. Дуня, посмотрев мужу в глаза, направилась к двери. -Я сказал, вы никуда не пойдётё!, - Пётр Петрович преградил ей путь, - Я не хочу, чтобы вы натворили делов за моей спиной. Я уже говорил, что вы должны держать всё в секрете. Лужин говорил сквозь зубы, стараясь не повышать голос, чтобы Пульхерия Александровна не услышала из кухни. Дуня вновь попыталась обогнуть мужа и ей почти это удалось, но он схватил её за руку, сжимая её до боли, и оттолкнул назад, отчего Авдотья упала на пол. Лужин взял себя в руки, чтобы снова взять контроль над ситуацией. Он шагнул вперёд и подал жене руку. Дверь резко раскрылась. В проёме стоял обескураженный Родион. Он был бледен, неопрятен, глаза - красныеми. Не то от плохого сна, не то от слёз. Дуня так и не успела это понять. Лишь заметила выражение его похудевшего лица, которое быстро сменилось с печального на озлобленное. Раскольников, словно обезумевший, бросился на Лужина в тот же миг, как осознал происходящее. Его худая фигура на фоне здорóво упитанного Лужина выглядела совершенно проигрышно. Родион взял Петра Петровича за воротник пиджака и попытался встряхнуть: -Какая же вы сволочь! Как посмели тронуть Дуню?! Лужин без особых усилий стряхнул Раскольникова на пол. -Что вы себе позволяете?! Родион, всё также озлобленный, медленно встал, не желая так просто сдаваться. Однако тело его подводило, долгое недоедание и недосып не могли не повлиять. Движения казались дёрганными, да и стоял он шатко. Авдотья тут же подскочила. -Родя, - вмешалась Дуня, пока ситуация не стала хуже, - всё в порядке, успокойся, ничего не было, - она говорила дрожащим голосом, беря брата под руку и ведя к ближайшему креслу, - у меня просто…закружилась голова и…и Пётр Петрович помогал мне встать. Лужин смотрел на Родиона, поправляя пиджак и растрепавшийся шейный платок. -Ты опять нездоров, - Дуня приложила ладонь к его лбу, - тебе надо домой. -Я не могу, - вдруг выпалил Родион и продолжил более спокойно, - то есть… Идея пришла лишь секунды спустя. -Ты знаешь, что произошло? - тихо спросил Родион, - Порфирий Петрович умер. Дуня тотчас же заметила, как у Лужина от удивления расширились глаза. -Умер? - Переспросил он. -Да. Вчера. -Что же с ним произошло? Родион перевёл взгляд на Лужина и и почувствовал, как его сердце стало биться сильнее. -Я не знаю. Мне только Разумихин сказал, что он умер, а больше я ничего не знаю. Дядя его… -Чей дядя? -Разумихина. Василий Павлович договориться о похоронах, - Родион не знал этого наверняка, но нужно было как-то отводить разговор в другое русло.. -Однако…какие неожиданные известия, - Лужин прислонился спиной к шкафу, пристально разглядывая Родиона, - передайте вашему другу, Родион Романыч, мои самые искренние соболезнования. Они, кажется, родственники? -Да. Родственники. Верно, - отрывисто произнёс Родион и добавил секунды спустя, - передам ваши соболезнования. -Родя, можешь ещё узнать, могу ли я тоже прийти на похороны? Мы можем помочь с расходами. Кажись, не только Лужин удивился Дуниным словам. Родион не узнал сестру. Как она могла измениться за неделю? Говорить так уверенно и решать за мужа… -Ведь так, Пётр Петрович? Спокойствие Дуни поражало. Самооценка Лужина падала всё ниже и ниже. Раскольников же был даже рад её изменениям. -Конечно…, - неохотное согласие, отсутствие выбора в данный момент. Он явно сдавал позиции. Однако мириться с этим Лужин не собирался. -Родь, оставайся на ужин, прошу. Авдотья села на корточки перед братом и мягко, всё с той же теплотой, смотрела на него и держала за руки. -Остаться на ужин?, - задумчиво спросил он. Однако Родион всё понял. Она готова на всё, лишь бы не оставаться с Лужиным. Ведь потом у них будет серьёзный разговор. -Не думаю, что сегодня подходящее время, Авдотья Романна. Мы устали после долгого… -Я останусь, - решительно заявил Родион, не стесняясь прерывать Лужина. Ради сестры он готов потерпеть её мужа один вечерок. Пётр Петрович недобро взглянул на жену, но изъявил желание промолчать на данный счёт.