Смертельная Доза Любви

Пошла неделя с того момента, как отец взял на роботу новеньких девушек на кухню. Хван был удивлен, ведь почти половину персонала он уволил, что было ясно и без объяснений, ведь они попросту не являлись на рабочем месте. Хёнджину было крайне плевать на это, тут он жить больше не собирался, но было интересно узнать причину стольких перемен в доме, который не видел столько нового уже как года четыре. Хёнджину удалось хорошо подружиться с девчонками, но не до такой степени чтобы быть их другом. Возможно они и думали о какой-то дружеской связи между ними, ведь были довольно глупыми, чтобы понять, что их используют. Хван ещё ниразу не говорил с отцом про них, но очень хотел. Все дело в том, что папа уже как неделю не являлся домой. Он не брать трубку, но и Хван звонил всего-то раз ему, да и просто чтобы узнать о девушках. Хёнджин не волновался за него, лишь наслаждался временем, проведенным в одиночестве. Но Хёнджин не совсем был одинок все это время. Хван успел намекнуть сестрам о появлении нового парня в доме, который приходил сюда так часто, что казалось, будто он тут уже живёт. Ликс часто являлся в доме Хвана, а девушки спокойно на это реагировали, ведь Хёнджин велел им умалчивать про его нового друга, выдумал какую-то детскую причину, в которую сестры поверили. Они проводили много времени вместе, что радовало так сильно, что теперь даже сам Ликс хотел без отказа уехать в квартиру подальше от семей и знакомых. Но все рано или поздно заканчивается, а у Хвана именно сегодня. Утром Сун Йен сообщила ему, что отец приезжает ближе к вечеру. Оставалось всего несколько часов, а Хёнджин все ещё продолжал ходить по своей комнате и думать с чего начнет разговор. Он делал уже второй десяток кругов, но резко остановился, зная, что папа во всяком случае разрешит уехать, если дела коснется Лиса. Парень не очень и хотел снова обращать к ней за помощью, построенной на враньё, но у него не было другого выбора. Хван пытался отогнать отвергающие мысли, опираясь на её радостную улыбку, когда она узнала о их отношениях с Феликсом. В тот день она сияла, словно это как-то повлияло на ее жизнь. Хван все ещё стоял на месте, а затем поднял глаза на дверь, прокручивая мысли в голове. Он в секунде схватил телефон с тумбочки и рванул к двери. Парень бежал по лестнице, по пути захватывая свой пиджак, в котором лежали ключи от машины. Хёнджин лишь на мгновение поднял руку в воздухе, дабы попрощаться с девушками, работающими на кухне, а затем скрылся в коридоре. Это уже была третья неделя, когда он не особо беспокоился за свою внешний вид перед выходом на улицу. Хван обулся, но на этот раз даже не глянул на себя в зеркало. Он покинул дом. Лёгкий ветерок продувал его волосы. Хёнджин раньше не замечал ценности природы, да и сейчас у него не было времени задумываться над этим, ведь время на часах знатно подгоняло. Он нажал самую большую кнопку на ключах, а затем подошёл к машине, издавшей характерный звук открывания замков. Хван уселся за руль, пытаясь унять небольшую дрожь в теле и восстановить спокойное сердцебиение. Он волновался, ведь прямо сейчас ехал к Лалисе, зная, что снова будет просить не врать самой себе. Она уже могла бы отказаться от этого, ведь враньё знатно портило ей жизнь, превращая ее в бега от реальности. В глазах отца Хвана она была по уши влюблена в его сына, но это было не так, даже если ей приходилось играть эту роль. Хван снова понял руку, дабы глянуть на наручные часы, а затем завёл машину. До приезда отца в его запасе оставалось всего несколько десятков минут, а этого было слишком мало для всего, что он планировал. Хёнджин знал дорогу к дому Лисы, как все свои пять пальцем, поэтому всегда на несколько минут он уже парковал свою черную машину около ее ворот. Хван знал, что эти ворота всегда будут открыты для него, но на этот раз у него было слишком мало времени, чтобы считать этот приезд, как самоприглашение в гости. Хван зашёл на территорию, но на этот раз не всматривался в идеально зелёную траву и чистый ручей. Он быстро, почти бегом, направился к входной двери. Он ещё был довольно далеко, как дверь начала открываться. Парень вошёл внутрь, приятно улыбнувшись девушке, что открыла дверь. — Мистер Хван! — улыбнулась она, но не стала дожидаться от Хёнджина какого-то действия, ведь ещё с самого начал знала к кому он пришёл. — Она на верху, скорее всего, в своей комнате. — лишь сказала девушка, закрывая за парнем дверь, после чего услышала быстрых шаг по лестнице вверх. Хван всегда имел особое обращение с рабочими дома семьи Лисы. Он не знал к чему такая честь, ведь дома вел себя вовсе по другому, но видимо на это была очень сильная причина. Скорее всего он пытался показать себя людям с более красивой стороны, пусть даже она будет наигранной. Хван никак не мог знать имени той молодой девушки, а даже если знал, то определено сразу же забыл, как только ему его сообщили. Но даже если так, он все равно продолжал вести себя с ней любезно. Лиса ценила это, но всегда знала что твориться в из доме и какое отношение Хёнджина было ко всему ещё совсем недавно. Сейчас же она ведёт себя так, словно все забыла, словно ничего и не было. Неужели она так сильно ценит Хёнджина, что готова простить ему даже то, что переходит черту дозволенного? Эти мысли понемногу успокаивали его, а сердце приобретало спокойный ритм стука каблука туфель, когда он подымался на очередную ступеньку выше, все так же улавливая взглядом дверь в комнату Лисы. Он уже представлял, как она будет смотреть на него, когда узнает что ей нужно переехать жить в другой город, ведь Хван Хёнджину снова не сидится на месте, из-за чего теперь она должна в сотый раз страдать. Хван услышал женский смех за дверью, к которой направлялся, но затем он стих. Хёнджин засомневался стоит ли ему идти, вдруг у Лисы гости. Но его дело было немного важнее гостей, поэтому он снова направился к двери, перед тем как войти, три раза постучав. — Да? — послышался громкий голос Лисы, и Хван вошёл, незаметно бегая глазами по комнате в поисках кого-то, кто мог смеяться. — Привет, извини, я думал у тебя здесь кто-то есть.. — Хван закрыл за собой дверь, улавливая непонятный взгляд Лисы на себе. — А... я телевизор смотрела.. — растерялась она, а затем снова продолжила собирать вещи, разбросаны по кровати. — Кто здесь может быть? У меня с роду не было друзей, даже обычной подруги. — лицо Лисы вмиг стало грустным. Она сложила платье, а затем бросила его снова в кучу, устало вздыхая. — Это наша судьба, Хёнджин.. Мы были созданы для того, чтобы не иметь около себя никого. — она улыбнулась так, словно пыталась сдержать слезы. — Но, как бы там не было, я рада, что тебе удалось вырваться из этого круга и найти что-то лучшее для себя. — Не забывай,что ты всегда вместе со мной.. — улыбнулся Хван, а дальше даже не смог проронить слова, не зная с чего начать разговор. — Извини, я снова перебила. — вздохнула Лиса, ложа руку себе на грудь. — Что-то случилось? Хван опустил глаза, но все же решился выдавить из себя несколько слов. Он посмотрел в глаза девушки, а затем выдохнул,пытаясь немного расслабиться. — Мы с Феликсом решили, что нам уже давно пора жить вместе. Я не знаю, могу ли я просить тебя об таком, ведь это уже переходит все границы дозволенного, но не можешь ли ты ещё раз мне помочь? — Хёнджин уже был готов сказать "в последний раз", но был не до конца уверен, что эта просьба будет на самом деле последней. — Как? — в ее голове явно слышалось замешательство, и Хван сразу же пожалел, что затеял все это. — Как я смогу прикрыть тебя? Мне нужно будет уезжать? — она села на край кровати и смяла в руках небольшое мини-платье, смотря куда-то в пустоту. — Нет, ты что.. — начал было уже Хван, но затем вспомнил, что так и нужно, нужно, чтобы она ехала тоже. — Я просто спросил, я знаю, что это много, но я должен был попробовать.. — он присел около Лисы, но та выглядела очень задумчиво, поэтому не сказала ни слова. — Извини, я пойду, папа скоро должен быть дома. — сказал Хёнджин, в что явно бы не поверила девушка, ведь когда ещё Хван так сильно спешил домой, потому что приезжает его отец? Лиса даже слова не сказала, так и сидя на одном месте. Со стороны все выглядело явным. Девушка всем своим видом дала знать об отказе, но было такое чувство, будто она боялась сама это признать. Хван смотрел на нее и не знал что делать. Лучшим для него вариантом было просто уйти. Когда дверь за ним закрылась, Хван вдохнул полные лёгкие воздуха, пытаясь переубедить себя позвонить Лисе через часа два, когда он и она успокоятся. Он спустился по лестнице и ушел прочь. Подруги Лисы и просто девочки, котроя всегда открывала двери и закрывали их за гостями больше не было около двери. Хван сам открыл себе, а затем вышел на улицу, пытаясь не поднимать глаза на дом, на окно Лисы. А может она смотрит ему в след? Он сглотнул большой комок проблем, скопившийся в его горле, но это не помогло решить их. Парень направился к машине, а затем так же быстро уехал, словно надеялся, что в этом доме про него сразу же забудут. Впервые его так быстро рвало домой. Ему будто надоело, что все его проблемы решает подруга, а не он сам. Хван мчался на бешеной скорости, зная, что сегодня точно поговорит с отцом. В его голове было много мыслей, но чаще всего он думал о том, что все таки придется признаться в своей ориентации и парне, с которым он собирается построить совместную жизнь. Хёнджин знал, что сейчас это не выход, ведь сложно будет потерять кошелек с бесконечным количеством денег, поэтому пытался держать себя в руках, клялся себе, что не проронит и слова про Ли Феликса. Всего несколько минут и Хван снова дома. В его глазах было много зла, но оно взялось с ниоткуда. Машина со свистом затормозила перед входом в дом, а затем из нее вылетел Хван, полностью готов к разговору. Его нельзя было назвать злым или полным ненависти, скорее, лишь слишком уверенным в себе. Это было хорошее чувство, особенно для данной ситуации. Хёнджин снова очутился в пустом коридоре. С кухни не было слышно звуков, а это значило, что обед давно закончился, сестры закончили свой рабочий день. Хван облегчённо вздохнул, ведь он мог скрыть свою неприязность к девушках от них самых, но он себя – никак. Они знатно действовали ему на нервы, а особенно старшая. Каждое утро должно было проходить тихо, как это любил Хёнджин, но все было наоборот. Девушки ещё с самого утра суетились на кухне. Да, они готовили восхитительно, но слишком давили на Хвана своими звонками голосами. Парень играл перед ними роль хорошего мальчика, поэтому сестрам разрешалось делать в доме все, что только душа пожелает. Хван не мог им чего-то запрещать, пока хочет добиться от них полного доверия и слова, что они будут работать на него без всяких сомнений. Хван даже рабочий день им укоротил, ведь по первому плану они должны были работать от семи утра, до восьми вечера, по списку, который сложил отец перед своим отъездом. Хван сделал это, чтобы хотя бы немного пожалеть свои глаза и уши, но девушки, в свою очередь, были полностью уверены, что мистер Хван Хёнджин просто прямая противоположность своей семьи. Они каждое утро вели себя так, словно самое близкие друзья, поэтому даже для этого Хван включал роль разговорчивого человека, пытаясь подыгрывать им. Это было сложно, ведь зная нетерпеливость и слаюые нервы Хёнджина, он мог сорваться в любой момент. Но сейчас это было не особо важной проблемой, ведь Хван прямо сейчас направляется в кабинет отца, пока на его душе висит черная туча всей информации, которую в никаком случае нельзя рассказывать папе. Парень поднялся по лестнице, а затем нацелил свой взгляд на дальнюю дверь по коридору. Он шел ровными шагами, будто собирался на красную дорожку, смотря прямо на свою цель. Хёнджин поправил свой пиджак, а затем схватился за ручку двери, натягивая ее на себя. Раньше он позволял себе проявить хотя бы базовое уважение, поэтому стучал перед тем, как войти, но сейчас дверь распахнулась, но в кресле было пусто. Хван зашёл внутрь, разглядываясь по сторонам. В комнате было пусто, тихо, совсем непривычно, скорее даже уютно.. Раньше парень никогда не чувствовал себя настолько хорошо в этой атмосфере и запахе фруктового чая. Но несколько дней отсутствия отца дало комнате время растворить все другие запахи и некоторые воспоминания. Теперь она снова была чиста, но стоять только вспомнить, что буквально несколько десятков минут – и отец прямо здесь, стоит на пороге в полном удивлении видеть своего сына в своем же кабинете. Его приход сразу же испортит все, даже атмосферу, словно и воздух, который не способен увидеть человек, почернеет, и Хван явно увидит это. Парень уселся на стул, стоящий напротив большего кожаного кресла отца, которые разделял большой деревянный стол. На столе стояло несколько стопок с бумагами, но Хван не интересовался ими, поэтому даже взгляда не бросил в их сторону. Все шкафчики были открыты, но Хёнджин не поднялся с места чтобы осмотреть каждый в поисках денег. Наверное через чур большая гордость заставляла его все так же остаться расслаблено сидеть на стуле, гордо держа голову приподнятой. Он сидел, перебирая в пальцах небольшой огрызок обычного карандаша, все так же продолжая вслушиваться в звуки улицы. Их было много, начиная от щебета птиц и заканчивая несколькими голосами людей, которые проходили мимо дома. Хван даже слушал этих людей, словно искал в этих голосах голос отца, но только после выхода из раздумий он понимал, что слышал только женские разговоры. Они громко хохотали, даже перекрывая звоном шум машин. Хван хотел закрыть окно, но это было бы ещё мучительней. Вот наконец в уши Хёнджина попал звук двигателя. Тот самый, почти без шумный звук черной "BMW', взятой прямо с салона. Хван слышал, как машина заезжала на территорию дома и парковалась в привычном месте. Парень хотел вскочить со стула, а затем направиться в свою комнату, да так быстро, чтобы его не успели заметить, но он оставался неподвижно сидеть на месте. Словно что-то на основе клея держало его прикованным к одному месту. Его сердце стучало так быстро, что, казалось, невозможно было посчитать число ударов. Входная дверь открылась. Послышался приятный голос одной из сестёр. Папа впервые проявил к кому-то из работниц любезность, и даже спросил про их самочувствие. Хван же сидел на втором этаже за дверью и вел себя максимально тихо, дабы получше расслышать их разговор. Но удавалось уловить только фрагменты. Даже из этого было понятно, что девушки запросто могут не пользоваться предложением Хёнджина, ведь так и не увидят опасности в отце. Хван прикусил щеку изнутри, словно пытался продумать именно эту ситуацию и понять, что для него будет лучшем в данном случае. Из, не совсем важных на данный момент, мыслей Хвана отвлекала открывающаяся дверь. Он мигом перевел свой взгляд на дальнюю часть комнаты и замер в тихом ужасе. На его лице не было видно беспокойства или волнение, но в душе происходило сотни войн и драк между чувствами и решениями. Парень знал, что его вид не показывает этого, но все же принял более уверенную позу, закладывая ногу на ногу. В проёме показался отец. Он радостно улыбался. Таким Хван видел его только тогда, когда проект, в который он вкладывал невозможные суммы взлетал вверх. По лицу Хвана на секунду скользнула незаметная ухмылка, ведь если его догадки были правдивы, тогда выпросить деньги будет ещё легче, раз их есть много. Папа ещё не видел своего гостя, ведь его внимание было направлено на кого-то за дверью. Он улыбался незнакомцу, а затем поблагодарил его, забирая в свободную руку большой чемодан. Дальше папа закрыл за собой дверь и облегчённо выдохнул, но стояло ему только обернуться лицом к своему столу, как улыбка на его лице в секунде изменилась на ненависть. – Что ты здесь делаешь? — он важно поправил свой галстук, перед этим отпихивая ногой чемодан куда-то в сторону. — А я не могу увидеть своего отца? — приподнял бровь Хёнджин. — Мы ведь так давно не виделись. — Насколько я знаю, сюда тебя приносит только какая-то очередная хотелка. — на его лице не показалось ни одной эмоции, но Хван немного шатнулся, ведь его буквально раскусили. — Возможно.. — начал Хван, не в силах больше дышать забитым воздухом тяжёлого помещения. — Возможно, оно так и есть. Мне нужна квартира. На лицо папы вмиг показалась ухмылка, медленно перерастающая в улыбку. Отец положил ладони себе на грудь, медленно поддаваясь вперёд, он начал громко смеяться. Этот смех был словно наигранным, но в нем чувствовались нотки истерики, словно он всего через несколько минут сменит свой смех на плач. Но он так же быстро успокоился, выпрамляясь обратно. — Нет. — отец начал направляться к своему столу, поудобней пристраиваясь в своем кресле. — От тебя и здесь проблем много, ты и ещё там хочешь натворить? — он приподнялся с кресла, опираясь ладошками об стол, словно пытался продемонстрировать свою правоту. — Каких проблем? Ты вообще о чём? — в голосе Хёнджина слышалось, что прямо сейчас возможно начало скандала, но парень обошёлся лишь бурным выражением эмоций и жестикуляции. — Ты думаешь, я не знаю чем ты будешь там заниматься?! Пить, гулять и веселиться! — он все ещё опирался на ладошки, но на последних словах взял со стола стопку бумаг и сделал вид, будто занимается чем-то важным, переставляя их в другой край стола. — Ты говоришь так, как будто я пьяница, а не твой сын! — Хван был возмущен, но все ещё старался держать себя в руках. — А у меня есть на это причины, Хёнджин. — он с характерным стуком бросил на стол бумаги, отодвигая их в сторону. Присаживаясь обратно на свое место, он открыл шкафчик и взял от туда небольшую папку, переводя все внимание на нее. — Тебя в каждом клубе города в лицо знают. Ладно ещё тут, но мне не нужно, чтобы в столице на меня пальцем показывали. — он не поднимал глаз с папки, а его голос был подозрительно спокойным. Хван лишь промолчал, отводя обиженные глаза в сторону. Папа сегодня был по-другому умным. Хёнджин никак не мог ответить на обвинения, ведь они были чистейшей правдой. И к тому же, отцу не раз приходилось забирать своего сына с очередного клуба, в стельку пьяного. Хван на секунду попытался открыть рот, но затем моментально закрыл его, пытаясь подумать хорошо над ответом, но вышло лишь отвернуть голову в сторону. Папа же сидел за столом и так же сосредоточено рылся в папке, всем своих вид давая знать, что разговор уже давно должен был быть закончен. — Я не говорил, что хочу квартиру в столице. В соседнем городе. — голос Хёнджина был тихим, словно он и не уверен в своих словах. — Мне плевать где, я тебе уже сказал. Нет. — сухо произнес отец, даже не поднимая взгляд на сына. — К тому же у тебя свадьба на носу, не забывай об этом. — он поднял брови, словно только что вспомнил об этом, а затем улыбнулся, все ещё прожигая листы папки глазами, делая вид,будто что-то внимательно читает. — Я не хочу этой свадьбы, успокойся! — вскочил с места Хёнджин, со всей злобой глядя на отца, полного спокойствия. — Я тебе уже сказал, Хван Хёнджин. Мне плевать. — он отложил папку в сторону, а затем поднял глаза, смотря на Хёнджина с издательской ухмылкой, тем самым выводя парня из себя. Хван даже слова не сказал, как сразу же направился к выходу. В его глаз блестели сотни огоньков зла, но ни один из них он не собирался на кого-то выплеснуть. Раньше Хёнджин делал это, поэтому срывался даже на работниках, но если уж он решил меняться, тогда нужно делать это правильно. Парень обещал себе сдерживаться, но не был уверен, что в нем найдется столько сил, поэтому самым верным решением было бы спрятаться в своей комнате на несколько часов, пытаясь прийти в себя. Его бесило каждое слово отца, каждое его действие и нотки характера. В нем все было ужасным, противным, гнилым. Он готов использовать своего единственного сына ради кучи денег, которые получит взамен. Хван даже не мог подумать, что папа настолько сильно мог измениться. Да, возможно он всегда был таким упёртым и настойчивым, но не настолько сильно, чтобы продавать своих родным, лишь бы в доме пахло зелёными долларовыми купюрами. Парень снова закрылся в своей комнате, прокручивая ключ в замке три раза, словно кто-то в любой момент может вломился. Хван не знал что ему делать. Стоит ли сказать Феликсу, что ничего не получится, или нужно ещё раз попытался поговорить отцом, но подобрать больше аргументов? Хван терялся. Он не хотел обещать, а затем разочаровать, но на данных действиях состоит вся его жизнь. Хван прислонился спиной к стене. Он почувствовал боль в глазах, а затем какую-то тяжесть в животе. Разные мысли посещали его голову, словно пластинка, перекручивали все моменты, прошедшие ещё раньше. Он непроизвольно сполз по стене вниз, при этом пытаясь за что-то ухватиться. Он устал. Устал жить не своей жизнью. Казалось, что мама родила его для бизнеса, для денег, но никак не для себя. Папа ещё с самого начала дал знать об этом. А Хван лишь хотел тепла, хотел знать, что такое "быть любимым". Он сидел на полу, пока его глаза наполнялись слезами. За несколько стен от сюда, в своем кабинете сидит отец. Он, скорее всего, все так же смотрит на документы, давно уже выкинув сына из головы. А Хёнджин не может выкинуть. Парень боялся своих чувств, себя, своих мыслей. Он думал, что хочет внимания, любви и заботы. Да, в голове Хвана так и крутилась мысль о папе, который улыбаться ему и поддерживает, но,к сожалению, такого никогда не было и никогда не будет. Хван протёр глаза,а затем поднялся с полу. Он подошёл к кровати. На белоснежной простыни лежал черный телефон. Хван смотрел на него и знал, что в нем записано лишь два номера. Феликс и Лиса. Именно те люди, которые всегда были с ним, не смотря на боль, которую он из принес. Хван улыбнулся, ведь у него все ещё были люди, которые любили его. Парень думал позвонить им, но знал, что кто-то из них может приехать, а кто-то станет требовать объяснений слез и плохого настроения. Сейчас Хван не уверен, что способен объяснять что-то кому-то, поэтому воздержался. Он прилёг на кровать.Часа два он просто осматривал комнату в полном молчании, но затем уснул.