Паук, собирающий нити жизни

- Итак, кто у нас дальше? - потянувшись спросил Вэйсинь и поднял голову. Теперь парочка стояла прямо перед большим, но не богатым на вид зданием над дверьми которого висела деревянная, чуть накренившаяся в сторону вывеска «Публичный дом». Вэйсинь тяжело вздохнул и мельком взглянул на напарника, губы которого скривились, отчего носогубные складки стало отчётливо видно. Чу Синь первым сделал шаг к деревянным дверям, видимо, чтобы побыстрее закончить с этим делом. Проводник поторопился за ним. Внутри здание выглядело ещё хуже, чем снаружи. Комнаты для посетителей, из которых уж слишком неприлично отчётливо слышались протяжные, часто фальшивые стоны и шлепки, отделялись тонкими и красными шторками. Запах дешёвых, отвратительно пахнущих благовоний, перемешанным с плотью и потом стоял в воздухе. Вэйсинь ускорил шаг, чтобы угнаться за товарищем. Тот, несмотря на закрытые глаза, шёл, уверенно петля по коридорам, пока не остановился перед, удивительно, дверью. Он сделал какой то жест рукой и прошёл сквозь неё. Вэйсинь повторил за ним и они вдвоём оказались в комнате, которая, по сравнению с другими, выглядела более менее приличной. Здесь был и деревянный рабочий стол, и ковёр. Однако первое, что приковало внимание, было вовсе не интерьер. Посреди помещения стоял весьма упитанный мужчина в синем, распахнутом по грудь халате, перевязанном белым поясом. Его толстые как сардельки пальцы были красноватыми от явно жмущих ему колец, а с пухлых губ стекала на халат выпивка. В ногах у него, скрючившись, валялась худая девушка. - Тц, - цыкнул толстяк, - и как у тебя только совести хватило сюда притащиться? Девушка подняла голову. Вэйсинь невольно охнул. Все её лицо было покрыто высыпаниями. Если присмотреться, ещё больше покраснений и бородавок она скрывала под рукавами, подолом рванной юбки и накинутым на плечи платком. - Но хозяин, никто не берет меня на работу. Я проработала здесь шесть лет, не смея ни на что жаловаться и ослушаться, - дрожащим голосом возразила она. Мужчина усмехнулся. - И что же теперь? Сама, дуреха, подхватила это и теперь хочешь заразить других господ. Ты за этим явилась сюда, дрянь такая? Лицо девушки не изменилось после такого откровенного надругательства. - Я могу заниматься уборкой и стиркой. Правда, у меня и в мыслях не было… Просто позвольте остаться. Мне совершенно некуда идти, - слабым голосом объясняла она и склонила голову, почти касаясь ей пола. - Вернуться? Чтобы мозолить глаза моим клиентам? Вэйсинь скосил взгляд на Чу Синя, но тот, не шевелясь, стоял, опершись о стену. Будучи в повязке, он не мог наблюдать эту сцену, но его голова была опущена и направлена в сторону девушки, будто сквозь плотную ткань юноша видел, как она валяется в ногах бывшего хозяина и просит вернуться на работу, после которой получила уродливое и смертельное заболевание. - Но хозяин… - снова начала девушка, но стоило ей попытаться как толстяк вспыхнул. - Заладила «хозяин-хозяин»! У тебя нет хозяина! Проваливай отсюда и не смей больше показываться на глаза! – мужчина сжал руки в кулаки и со всей силы пнул бывшую подчиненную, попав по плечу. Но этого было мало и он замахивался снова и снова. Девушка, не издавая ни звука, продолжала сидеть на месте, принимая весь гнев и надеясь на дальнейшую снисходительность. Но мужчина не остывал, наоборот, его гнев распылялся все сильнее, удары становились чаще. На итак усыпанной коже появлялись крупные синяки. Замахнувшись в очередной раз, мужчина попал по голове. После этого девушка слабо вскрикнула и провалилась на бок. Волосы в определённом участке головы слиплись. Чу Синь схватился за меч. Мгновение и острое лезвие насквозь пронзило женскую грудь, уперевшись в деревянный пол. Вынув его, Чу Синь сжал рукоятку и развернулся к толстяку. Тот при виде крови сморщился, затем позвал проститутов и приказал им вынести тело напоследок проворчав «Вывела из себя гадина! Ещё и халат запачкала, тьфу ты!» Вэйсинь за это время уже познакомился с душой. К удивлению, когда то это была невообразимой красоты девушка с чистой кожей, длинными гладкими волосами и худыми светлыми ручками. Если бы не глаза, такие же скромные и печальные, то теперь её и вовсе нельзя было признать. Как же глупо получилось, что имея судьбу умереть от болезни, девушка нашла смерть от руки хозяина, благодаря которому жила. В любом случае у неё бы не было счастливого конца. Когда с ней говорил Вэйсинь она по привычке кротко улыбалась ему как в прошлом своим клиентам. Однако, стоило проводнику ободряюще коснуться её плеча, как она сжималась в комочек, как маленький котенок, будто бы старалась быть незаметной и исчезнуть совсем. Чу Синь же не сказал ни единого слова. Порой в нем просыпался маленький бунтарь, который говорил ему «Зачем только все так обернулось? Почему пока лучшие души гниют в канаве, всякий сброд почивает на лаврах?» Но он был смертью - всего лишь инструментом в руках злодейки-судьбы, а судьба явно не знает, что такое «справедливость» - Чу-сюн! Юноша обернулся. Проводник махнул ему рукой. - Чу-сюн! Что стоишь в стороне как чужой какой-то! – засмеялся мальчик, - мне что, одному её к госпоже Мингдан вести? Чу Синь кивнул и последовал за проводником по знакомому маршруту.