Синдбад–Мореход

      Алла хранила в своём сердце самые тёплые воспоминания, приберегала их на черный день, а чаще превращала в песни. Она любила сплетать волшебные нити из музыки и слов, возвращая свои эмоции людям, разучившимся любить. Взамен она получала их любовь, преумноженную в миллион раз.       Готовясь к новой программе, Алла сидела на кухне рядом с Николаевым и бормотала себе под нос всякие глупости, приходившие на ум. Они искали вдохновение. Вдруг Алла откинула свою длинную чёлку и пропела:

Жить без любви быть может сложно, Но как, скажите, без любви прожить?

— Я уже где-то это слышал, Алла Борисовна, — сказал захмелевший композитор. — Игорёк, это старая песня. Но я дам ей новую жизнь. — А хотите я вам ещё что-нибудь напишу, новое? — Даже не знаю. Про разлуку уже все, что можно спели. А счастливую любовь, где же ее взять? Разве что…       Алла задумалась, возвращаясь мыслями в прошлое. — Можно написать песню про поцелуй. Поцелуй чистой искренней любви. Такой, какой может подарить молодость и первая любовь. Он должен быть долгожданным и с привкусом горечи на губах. Только не представляй себе весну и апрельское небо. Это должна быть осень. Яркая разноцветная осень. Шаг перед вечным холодом зимы.       Игорь всхлипнул и медленно выпил стопку водки. Его глаза смотрели ясно, хотя язык уже слегка заплетался. — Это про меня с Наташкой. Я старый волк, а она сама невинность и чистота. Но я так ее люблю. — Почему же про тебя? — возразила Алла Борисовна.       Этот «старый волк», не достигший и сорока лет, невольно напомнил о ее нежном бальзаковском возрасте и разбередил душу. — Вообще-то я сама хотела это спеть. Это мой поцелуй тому, кто ждал его и принял как самую большую награду. Дар тому, кто смог почувствовать мою любовь и нуждается в ней как в воздухе.       Алла вышла в гостиную и заиграла на рояле мелодию. Николаев прислушался и сказал два слова, от которых Аллу бросило в дрожь. — Осенний поцелуй. — Как ты сказал?       Она кинулась Игорю на шею, заставляя его покраснеть от смущения. — Гений, талант. Бери ручку, пиши. Осенний поцелуй для того, кто ждал моей любви. Очень долго! — Не мешайте, Алла Борисовна. Лучше играйте, а я уже кажется все сочинил.       Когда Пугачева прочитала текст песни, она довольно улыбнулась. Она уже знала, кому посвятит эту песню. Он непременно будет сидеть в зале и сверлить ее своими глазами. Ее Синдбад-мореход. Кажется, пришло время вернуть его из дальнего плавания в родную гавань.       Если, конечно, она всё ещё ему нужна.

Осенний поцелуй после жаркого лета Быть может ты один, так почувствовал это, Быть может ты один захотел этот вечер Со мною испить до дна. Осенний поцелуй, сок рубиновой вишни, Как жаль, что ничего у нас летом не вышло, Но впереди вся осень, ты мне нужен очень, И я тебе нужна, я тебе нужна. Я тебе нужна?

      Филипп смотрел на Аллу, не отрывая глаз. Она порхала по сцене, а ее ультра-мини-юбка постоянно задиралась выше всех норм приличия. Он не верил своим ушам. Алла пела про их поцелуй. Это было так откровенно и неожиданно, что он даже не смел поверить в реальность происходящего.       Пугачева кокетничала на сцене, смеялась, манила и обещала любовь тому, кто будет достоин подняться к ней и встать рядом. Киркоров только начал свой путь, но он был готов рискнуть.       Годы обид, насмешек и недопониманий оставались в прошлом. Филиппу открывалась истинная сущность его женщины. Горечь слов в ответ на его признания в любви и мед поцелуев, подаренных украдкой, жаркие взоры, брошенные исподтишка, и ледяная броня серых глаз при посторонних.       Киркоров понятия не имел, что может заставить Аллу открыться ему и признать свою любовь, но он уже не мог отступить. Его не страшили ни бури, ни ураганы на этой тернистой дороге. Он проложил курс и твердо шёл к своей цели.

«По высоким волнам, слышишь, Я хочу пронестись И разбиться о рифы, Чтобы чудом спастись...»