Моя кровь на твоих вэнсах

Я видел сонное лицо своего лучшего друга и, казалось, это единственное, что обрадовало меня за последний месяц. Не сказать, что я счастлив приходу в школу, а тем более тому, что это был мой последний день знаний в роли ученика . Уже в конце этого учебного года я сдаю экзамены. Экзамены, в которых я совсем не уверен. Столько времени ведь проводил за пробниками и видео - уроками, чтобы все слетело этим летом. Ладно, об этом позже. — Мы рады поприветствовать вас на торжественное линейке! С днем знаний, — приторным голосом произносит девушка в микрофон и фальшиво улыбается. Её бантики, кажется, больше собственной головы, но никого это не смущает. Я разочаровано поджимаю губы. — Хуяний, — огрызается Артём шепотом, я не сдерживаю смешок. Недовольный, уставший парень всегда мог задать настрой, даже если сам совсем не в состоянии. Самый настоящий тамада. — Я вижу, ты в праздничном? — усмехаюсь, глядя на одежду друга. Классическая белая рубашка, чёрные брюки, лакированные туфли — передо мной стоял примерный ученик. Из этого образа выбивается лишь небрежная причёска и заведомо уставший, полный ненависти взгляд. Нужно ли говорить, что в одиннадцатом классе никто форму соблюдать и не пытается? Вот и я, в черном худи, джинсах и любимых кедах, с потрёпанный рюкзаком на плече. — Поля заставила, — поджимает губы и глядит на меня. Этими словами всё было сказано, я расплываюсь в улыбке. — Цок-цок? — цитирую я строчки знаменитой песни про каблука, но одного недовольного вздоха хватает, чтобы я рассмеялся. Сбоку кто-то ткнул меня в бок. Кажется, я мешаю слушать программу великого праздника. — Ранец, прописи, тетрадки, — запинается малыш, стоя на высоком крыльце школы, ковяряя в руках микрофон. Стихи первоклассников — отдельный вид искусства. — Всё давным-давно в порядке! — Блять, рюкзак забыл, — говорит Чернец растеренно и досадно, а я вновь нахожу повод поднять себе настроение. — Я не удивлен, — усмехаюсь я и окидываю взглядом всю нашу "дружную" кучку. Впереди стоит классная руководительница, которая нервно затыкала всех, кто стоит рядом с ней. Грандиозная причёска, праздничное платье, накидка сверху, огромные каблуки. Всё по канону. Уже завтра она станет недовольным коллектором тетрадей, который кошмарить будет всех подряд, кроме нас, естественно. Нас она старается понять и простить. Не всегда получается. Одноклассницы также собираются в несколько групп и что-то там обсуждают. Я уверен, что хоть в одной из этих обсуждают нового учителя истории, а в другой —вышедший альбом какой-нибудь корейской группы. Не люблю стереотипы, но в нашем классе так всегда. Парни либо листали что-то в телефоне, либо посмеивались над чем-то своим. Для них начинается период шуток, язвительных ссор с учителями и попыток развлечься. Мы с Артемом часто попадали в их число, но общаться хорошо не могли. Наша дружба была чем то высшим, более ценным и приятным. Не то, что было у других. Познакомились мы ещё в начальной школе, в классе четвертом, когда он к нам перевёлся.. Жили недалеко, да и за парту одну посадили. Сначала на переменах вместе ходили, потом до дома шли, а после первой совместной прогулки поняли, что неплохо так друг друга понимаем. Его родители стали чаще звать меня к себе, брать с собой в кино или аквапарк. Моя бабушка многократно благодарила их за такие подарки. Так и выросли, плечом к плечу, и по сей день общаемся. Сейчас, конечно, не так часто, личная жизнь и всё такое, но всё же. Я безумно благодарен ему, хоть редко говорю об этом. — А теперь мы приглашаем все классы в нашу замечательную школу! — торжественная музыка и огромная толпа движется к узким дверям здания. Мы с Артемом неподвижно стоим на месте. — Что там с бабушкой? — говорит Чернец и на лице его вдруг появляется серьёзность и беспокойство. Удивительное явление. — Сойдёт, — отмахиваюсь, небрежно произношу я. — У тебя как тренировка? — Отвратительно, — фыркает парень и возвращается к сарказму и шуткам. Он не будет лишний раз задавать вопросы. — Как будто по мне проехались. — Но ты же не остановишься? — сколько я себя помню, мой друг мечтал об одном своем будущем. Точнее о его раскладе. — Хуй кто остановит, — гордо ухмыляется тот и кивает головой в сторону школьных дверей. Мы присоединяемся к толпе, что толкалась в проходе школы под громкую весёлую музыку. Мой друг хоккеист. С самого детства он ходил на секцию хоккея, а во дворе был главным игроком. У него всегда были профессиональные шлемы, форма, коньки и клюшка, когда у всех остальных лишь детские и дешевые пародии. И уже тогда он был влюблен в этот спорт. А когда подрос, его желание укрепилось, на горе родителям, конечно. Взрослые хотели что-то более уверенное, серьёзное, надежное. Хоккей для них был детским занятием, обычное хобби, но точно не карьера. Денег не принесет, надеется на удачу попасть куда-то высоко, по их мнению, неправильно. Артем и сам понимал, что идти хоккеистом сильно рискованно для возможного уверенного будущего. Но он был готов поставить все на кон. Сейчас же он херачил на двух тренировках в день, иногда даже умудряясь дополнительно заниматься. При этом всем пытался учить предметы, как правило только в начале учебного года, ведь под конец надоедает. Артем даже успел найти себе любовь всей своей жизни, съехаться с ней и жить в счастье и понимании. Родители сняли паре отдельную квартиру, требуя скорой свадьбы. Они и не были против. Я искренне восхищался им. — Этот год у вас самый ответственный, — начинает читать нотации классуха, быстро пробегаясь по привычным фразам. — Сначала пробники по основным, после нового года определяетесь с предметами. Это ясно? Класс вяло кивает, явно не обрадовавшись очередным напоминаниям. Мы с Артемом, сидя на последней парте, пытались не обращать на это внимание. Тема ЕГЭ ни капли не трогала его, но сильно волновала меня. Я так долго готовился к литературе и обществу, а недавно все мои планы и мечты свалились в пропасть. Теперь мне придётся готовиться к одним из самых сложных для меня предметам всего за полгода. Каждая мысль об этом вызывала тошноту и нервные тики. Я бы хотел перестать думать об этом. — Расписание поменялось не сильно, разве что появились допы восьмым уроком, но без этого никуда, — хмыкает Татьяна Ивановна, проводя рукой по столешнице. Она уже выглядела уставшей. — По идее мне нужно провести инструкцию о безопасности и другой информации, но я верю в ваше благоразумие. Расписывайтесь здесь и идите домой, — листок бумаги с напечатанным текстом пустили по рядам, одноклассники быстро ставили подписи и направлялись к выходу. — Мы серьёзно ради этого пришли? — недовольно ворчит Артём и прикрывает глаза. — Мог бы поспать нормально.. — А ты ради этого ещё и в парадном пришел, — снова оглядывая форму друга, усмехаюсь. На фоне него я даже не выгляжу заучкой, хотя обычно всё было наоборот. — Хочешь, можем у меня в катку ебнуть, — предлагает друг и тупым взглядом смотрит в листок. Возможно он пытался вчитываться, но скоро бросил это занятие и поставил свою фирменную закорючку. — Прости, не могу, — я даже не пытаюсь понять смысл написанного, просто ставлю подпись напротив своей фамилии. Там точно написано что-то про алкоголь, курение, безопастность на дороге и другая хуита. Конечно, это же остановит подростков от пьянок и наркопритонов. Передаю листок на другой ряд. — Ты же знаешь, в ближайшее время я к квартире прикован. — Да, точно, — он встает со скрипучего стула, засовывая ладони в брюки. Я повторяю за ним, закидываю старый рюкзак на плечо. Насколько долго я буду прикован к квартире? Месяц? Полгода? Может, прямо до конца учебного года? Возможно ли то, что это никогда не закончится. Я стоял перед плитой с кипящей кастрюлей. В ней варились пакетики риса, штук десять разом, а рядом была такой же кипящий "чан" с куринным филе. Не деликатесы, конечно, но хоть что-то. Я, в конце концов, никакой не повар, а просто пытаюсь готовить что-то съедобное. Благо в магазинах всё ещё осталась еда быстрого приготовления. Так я выживал на гречке, лапше, рисе и подобной крупе, которая легко и быстро готовилась. Мясо довольно часто повторялось, ведь с этим эксперементировать не хотелось. Купить дорогущий стейк и сжечь его на сковородке или в духовке было бы обидно, поэтому рисковать не стоило. Мои родители всегда клали болт на моё питание, да и в принципе, моё существование. Я родился по залету, чисто из жалости к зародышу. До сих пор не понимаю на каких основаниях они решили не делать аборт, а оставить ребенка, но что сделано, то сделано. Однако помимо моего рождения они не сделали ровным счётом ничего. Мать продолжала бухать, как в последний раз, а отец за компанию, так еще и пиздить её успевал. Их такая жизнь устраивала, сколько я себя помню они жили в двух состояниях: запой и самобичевание. В первом они заливали в себя алкоголь без продыха, валялись по подъездам, а с утра с опухшими еблами шли на работу, которая у них, чудом была. Вторым очень ярко болела мама, она сожалела, что не приняла в моём воспитание никакого участия, что ничего в своей жизни не успела, что стала тем, кем никогда не хотела и обещала исправиться и бросить пить. В первые несколько раз я и правда верил её слезам и пустым словам, но после нескольких разочарований понял. Состояния цикличны. Одно вытекает из другого и наоборот. После глупых обещаний бутылка всё равно вернется в руки. И так всегда. Все мое детство и подростковые годы меня воспитывала бабушка. Мы жили в её квартире, ведь родители обычно пропивали деньги, существовали на её пенсию. Она готовила, убиралась и я пытался ей помогать в этом. Она помогала с уроками и поддерживала в любых начинаниях. Она воспитала и сформировала мою личность. Она стала для меня ближе матери. Бабушка единственная, кто думала обо мне, моём будущем, а я пытался ей угодить. Поэтому и вырос ответственным и честным. Ну, лично по моему мнению.. Я выключаю газ и вытаскиваю пакетики вилкой, ставлю в раковину. От них исходит пар, что должно выглядеть аппетитно, но мне совсем не хочется есть. В последнее время я не могу воспринимать еду, мой желудок скоро прилипнет ко внутренним органом. Может быть это из-за постоянного стресса, он был заслуженным. Месяц назад случилось то, из за чего меня регулярно накрывают панические атаки. Наложив в тарелку порцию еды, направляюсь к двери, одной рукой поворачиваю ключ и отворяю. Сердце снова пропускает удар. Это один из самых странных периодов моей жизни. На кровати лежала моя бабушка, она смотрела в потолок, а глаза выражали пустое безразличие. Окна были закрыты жалюзи, хоть она не спала. Я оглядел комнату взглядом. Все было как и вчера вечером. Чем она занималась все это время? — Доброе утро, — тихо говорю я, и та поворачивает голову, а после её лицо озараяет улыбка. Мне становится чуть чуть легче. — Сегодня пораньше приготовил. — Спасибо, — её дрожащий, измученный временем голос зазвучал по комнате словно эхом. Я подхожу ближе, ставлю тарелку и пластиковую вилку на тумбочку рядом. Открываю жалюзи, солнечный свет пробирается в комнату, и наконец чётко видно каждую морщинку на лице родного человека. — Как спалось? — сажусь на стул, рядом с кроватью и оглядываю её беспокойным взглядом. Большое количество морщин, обвисшая кожа и потукшие глаза не давали покоя. Время никого не щадит. — Хорошо, даже не просыпалась ночью, — говорит она и берёт в руки вилку, та подрагивает. Первый кусок курицы отправляется в рот. — Как школа? — Обычная линейка с музыкой и стихами, — хмыкаю я, перебираю домашнюю футболку на себе в руках. — Что насчет ЕГЭ решил? Всё таки на врача? — я сухо киваю, отводя взгляд. На врача.. — Ты же так хотел стать актером, — она говорит эту фразу так печально и сожалеюще, будто я только что разбил её любимую вазу, как в детстве. — Мечты меняются, это же хорошо, — натягиваю улыбку и бабушка вновь приходит к спокойствию. Пусть лучше она думает, что это моё настоящее желание. Я отношу пустую тарелку на кухню, предварительно предупредив родственницу, что скоро приду давать таблетки. Оставляю в раковине, не мою, уже нет сил. Прихожу в свою комнату и скатываю вниз по стене, поджимая колени к груди. Блять, как все не вовремя же. В начале августа бабушка заболела. И не простой простудой или чем похуже, нет. У нее развилась депрессия. Психиатр поставил ей диагноз и посоветовал обратиться в клинику. Она отказалась. После моих долгих и слезных уговоров подключилась и мать с категорическим запретом психушки. Может ей и вправду безразлична судьба своей матери, но я был о ней другого мнения. Зря. Она сказала, что нужно прекратить выдумывать себе диагнозы и просто оставить всё как есть. Только такое нельзя запускать. Таблетки оказались дорогими. Она скрывала это от меня, как и то, что вовсе их и не покупала. Делала вид, что становится легче. Нихуя подобного. Дошло все до голосов в голове и мыслей о самовыпиле. Разговоры с пустотой и постоянные крики по ночам. Тогда я снова начал устраивать ругань по поводу медицинской помощи. Я боялся, что она дойдет до самоубийства. И это до сих пор вполне возможно, ведь то, что она мне рассказывает, обычно приводит к такому исходу. Мать предложила только один вариант и он был отвратительным и эгоистичным. Другого выхода не было. Я сам обустраивал комнату для бабушки. Выносил пол мебели, расставлял вещи, заклеивал розетки, откручивал ручки окон. В спальне был второй туалет, которым никто не пользовался, он почти не работал. За свои деньги вызывали сантехника. Душ так и не починили, дабы уменьшить риск самоповреждений. Теперь в комнате все было безопасно: никаких острых предметов, стекла, веревок, вилок и так далее. Окно открыть нельзя, шторы заменены на жалюзи, лампочки стали детскими светильниками и так далее. Из развлечений я перенёс половину своих книг в её комнату, чтобы она могла читать в свободной время, так же в шкафах лежали пазлы, альбомы, журналы и тому подобное. Я менял их каждый месяц, конечно, за свой счет. Я буквально отгородил ее от внешнего мира. Жестоко ли все это? Очень. Мне было стыдно перед бабушкой за то, что не могу обеспечить ей комфортное лечение. Есть ли у меня другой выход? К сожалению, нет. Раньше я мечтал стать актером. Мне нравится всё, что связано со сценой, публикой и пьесами. Я ходил в театральный кружок, и был там лучшим. На школьных мероприятиях я был основой. У меня было большое будущее в этой сфере, я уверен. Но в жизни происходит всё не так, как бы нам хотелось. Актер — профессия неустойчивая. И если раньше я был готов бомжевать по общагам ради работы всей мечты, то сейчас ситуация другая. Если я не смогу нормально зарабатывать, то бабушка так и останется здесь. В этом ужасе, еще и без таблеток, возможности вылечиться. А значит она просто так потратила часть своей жизни, воспитывая меня. Она единственный мне близкий человек. Я люблю её. Я не хочу оставлять её. На этом фоне мечта уходила на второй план. Врач. Профессия, которая хорошо оплачивалась. Она намного нужнее и увереннее. Там стабильная зарплата, хорошой доход. Я могу рассчитывать на свое будущее там. Я смогу обеспечить её. Осталось всего лишь сдать ЕГЭ.. Просто подготовиться, так? Теперь вся моя любовь к литературе уходит на второй план. Моя гуманитарная натура тоже не так важна. Моя любовь к искусству больша не имеет значения. Моё собственное «я» больше не имеет значения. С этим я пытаюсь ужиться уже месяц. Сейчас к этому всему наслоится учеба. Раньше бабушка занималась уборкой в доме, готовкой, стиркой и тому подобное. Теперь мои алкаши родители этого делать не собираются, а она сама не в состоянии. Эта ответственность перекладывается на меня. Каждую неделю я пылесошу, мою полы, протираю пыль и тому подобное. Раз в два-три дня готовлю. Каждый день проветриваю комнату бабушке, мою посуду и к этому добавляется моя работа репетитором и решение пробников экзамена. Иногда мне кажется, что я сойду с ума. Вечером становится спокойнее. Становилось раньше. В это время обычно все уроки сделаны, никто к тебе не пристает, можешь прочитать книжку или порисовать в скетчбуке. С этого года я должен пахать, как не в себя, чтобы выучить все азы биологии и химии. Нужно ли учитывать то, что прошлые учебные годы я забивал огромный болт на эти предметы, ведь "мне не надо их сдавать, да никогда в жизни, да пошло оно нахер". Доигрался, блять. Начиная с самого восьмого класса, я уже смотрел сквозь видео на ютубе. Оксиды, валентность и кучу подобной ебанины. Постоянные исключения, неточности, запоминания и непонятные моменты. Спросить некого. Остаёшься с вопросами наедине. Ахуенно. Могло ли быть иначе? В последнее время я часто думаю об этом. Могло бы состояние бабушки оставаться в норме, если бы я не трепал ей лишний раз нервы? Было бы лучше, если бы ответственность за меня не упала бы на её хрупкие плечи? А мог бы я её оставить сейчас на произвол судьбы и поступить так эгоистично? Нет, не мог. Говорят, что безвыходных ситуаций не бывает. А это что? Может быть гений, который это сказал тогда найдет выход для меня. Как мне жить своей жизнью и в то же время помочь своим близким? Почему эта задача легла именно на меня? На мелкого школьника, только начинающего жить. Я никогда не смогу жить нормально? Буду как мать, постоянно жалеющая уходящие года и ошибки молодости. Что если все мои амбиции прямо сейчас летят в тар тарары? А что ещё предложить? Просто съебаться, положить хуй на всех, кто дорог и идти по наитию? Хватит быть ребенком. Не всё в нашей жизни идет так, как мы хотим. Пора взрослеть. Кажется, я точно сойду с ума..