Моя кровь на твоих вэнсах

— Закрой свою пасть, — крик отца, и моя голова становится в разы тяжелее. Такие возгласы и резкие звуки с кухни были привычны, но сильно отвлекали. Я сидел над пробником ЕГЭ пол вечера, но не смог решить даже половину. Постоянно появлялись вопросы, которые приходилось гуглить, смотреть видео уроки и просто зазубривать. Для начала это казалось лёгким, а после, благодаря ссорам и оскорблениям за стеной, стало почти невозможно. Ничего не лезло в голову. Там скорее мысли скопились в клубок. Не утешительные. Иногда я завидовал бабушке, ведь сейчас она спит. После нескольких таких ссор и её бессонных ночей из-за этого я купил беруши. Теперь она не слышит ни звон стекла, ни вопли, ничего остального. Как минимум, я надеялся на это. Мне же остается быть здесь. — Мразь неблагодарная, — женский крик бьёт по ушам. Комната закрыта на замок, да и вряд ли они захотят зайти ко мне. Толку то от меня? В такие моменты они вряд ли помнят о моём существовании. Наверное, это к лучшему. Сердце начинает биться быстрее. Я закончу так же? Ничего не сдам, не смогу, не сделаю. Так и умру здесь? Стану как родители? Они же заливают водкой потерянное время и несбывшиеся надежды. Я буду таким же? Я не смогу из этого выбраться? Может, это моя судьба? Все равно пялюсь в книжку. Цифры, буквы, номера, задания... Всё это я завалю с легкостью. Готовиться за год до экзаменов, какой бред. Как я вообще смог до этого додуматься? Я же не гений, чтобы выучить все с нуля до ста баллов экзамена. Нужно было учить все сразу. С восьмого класса. С самого первого появления элементов в моей жизни. Но я же самый умный, не понадобится это в жизни, не буду тратить время попусту. И что теперь? Сэкономил время? Пересаживаюсь на кровать, тру глаза. Все вокруг начало плыть, а дыхание сбилось. Здесь стало душно. Не хватает воздуха. Я точно задохнусь. И буду заслуживать этого. От меня никакого толка. Я беспомощен и бесполезен. Зачем бабушка тратила на меня столько времени? Почему не оставила на произвол судьбы? Всем было бы легче. Глаза начинают слезиться, а в груди что-то сдавливает. Руки бесконтрольно дрожат. Значит я ничто? Мой удел — быть каким-нибудь газетным случаем о безответственности родителей, не более. Я ничего не добьюсь. Выше головы не прыгнуть, да? Вроде так говорят. А может тогда вообще не заниматься чушью? Почему прямо сейчас не избавить мир от своего существования? Стоп. Паничка. Опять. Блядство. Понимание происходящего приходит только тогда, когда всё случилось. Новый приступ, который закончится черт знает когда. Вот и шанс решить пробник ускользает на глазах. Руки дрожат, как и всё тело, а желание сжаться и забиться в угол берет верх. Столько ведь статей прочитал по этой теме, столько узнавал, как справляться. Снова. Таблетки уходят в горло, но лучше не становится. Так быстро не полегчает, к сожалению. Успокоительные имеют свойство долго не действовать. Опираюсь спиной на стену позади и пытаюсь восстановить дыхание. Я же не смогу её остановить? Мне теперь бороться с ней до самого утра? Паника начинает крыть сильнее. Даже это не получается. Ничтожество. — Ну что, понял? — спрашивает тревожный голос, и я неуверенно киваю. Она недоверчиво глядит на меня, а я хватаю рюкзак с парты рядом. — Да, спасибо большое, — вежливо произношу я и ретируюсь к выходу. — Досвидания! Химичка — женщина старая, добрая и терпеливая. К ней можно спокойно подойти спросить что-то, не бояст криков или осуждений. Она проговорит материал, даже что-то объяснит, но... непонятно. Может, только мне. Нина Степановна на русском ведь объясняет, да каждый элемент по два раза повторяет, но всё равно ничего непонятно. Оценки она мне из жалости тянет, но мозги добавить не может. Как оказалось, и я не могу. — Понял? — вдруг спрашивает Артем, который ждал меня возле кабинета химии всё это время. Мы идем по коридору. — Ни черта я не понял, — фыркаю я и он усмехается. — Правильно, а зачем надо было химию учить, а? Сдавать же не собирался, — пародирует меня мой друг, вспоминая давние слова. Их я повторял на протяжении нескольких лет и сейчас сильно о них жалел. — Ой, блять, — с нотой агрессии проговариваю я и отвожу взгляд. Ну да, говорил. Мои же слова меня и ебут. — Общество? — Угу, — сухо отвечает Чернец и кидает взгляд куда-то вбок. Я внимательно слежу за этим и вдруг понимаю, кого он увидел в толпе. Масленников. Где-то внутри себя я измученно застонал. Хоть бы не приебался. — Я сейчас, мне нужно тетрадь отдать. Хотел я сказать что-то драматичное по типу "нет, стой, остановись, не оставляй меня", но не успеваю, ведь друг заворачивает прямо в кабинет рядом. Хоть бы не заметил. Я стою так минуты две, не желая оглянуться и вдруг увидеть его рядом. И этого не случается. Он проходит, явно не замечая меня. Хоть что-то хорошее за этот день. Я бился головой об учебник химии. Объяснения учителя прошлого урока я пытался испытать на практике, правда получалось плохо. Она сказала, что в таких случаях нужно залазить в периодическую таблицу и... Три, вроде... Допустим, что три. Тогда теперь мы обращаемся в таблицу кислотности и тут сопоставляем два элемента.. И смотрим.. Что смотрим? Хорошо, допустим сюда смотрим. Шесть. Получается здесь будет один, а здесь два. — Смотри, — Артем толкает меня в бок локтем, от чего я недовольно поднимаю взгляд. Он показывает в сторону учительского стола. — А наш Санёк времени не теряет. Учитель истории и обществознания, который так не взлюбил меня на первой встрече, оказался не таким уж и принципиальным. Видите ли, историю он преподавать будет, а общество можно и самому выучить. Вот и сейчас он устраивает себе отдых, сидя за учительским креслом, а на первых партах прямо перед ним собралось несколько девочек. Они о чём-то активно ведут беседу, и учитель не забывает показывать оскал или хлопать школьниц по плечу. Выглядело это всё мерзко и жутко, хотя, будь там кто-нибудь помладше, было бы страшнее. Александр Васильевич, как он хочет, чтобы мы его называли, проявляет слишком большой интерес к ученицам. За эту неделю нам с Артёмом это стало понятно. За эту неделю для нас он стал именно Саньком. Никак по другому его назвать язык не поворачивался. Как таких вообще учителями берут? — Мерзость, — плююсь я в пол голоса и Артем кивает, соглашаясь со мной. Я еще полминуты смотрю на эту картину, а после осуждающий взгляд вновь переходит в учебник и тетрадь. Пора сверить ответы. Смотрю в конце учебника и... шесть и восемь... Вместо одного и двух. Ладно, я понял. Учебник с грохотом отправляется на край стола. — Да какое вам ЕГЭ, я не понимаю, как вы вообще в десятый класс поступили, — сокрушается женщина и крики разносятся по всему кабинету. Математичка, та самая, о которой ходили слухи неделю назад, подтверждала их прямо сейчас. Её голос был строгим, звонким и властным. Орать она умела и явно любила это занятие. — Кто-то собирается на проф мат? Молчание в классе, даже самые отчаянные шутники опустили голову. Не то, чтобы от страха, скорее не хотелось слушать этих оров. Я искренне пожалел, что должен сдавать профильную математику. — Не поверю, что никто, — фыркает женщина и опирается руками на свой стол, принимая ещё более злую позу. Несколько человек подняли руки. — Ну-ну, давайте, поднимайте. Я поднял вместе с ними. — Скворцова и Семенюта, руки можете сразу опускать, — проводит взглядом по первому ряду, оценивает каждого, кто решился сыграть в её игру. Я уже тысячу раз пожалел. — Осипову базу хотя бы сдать, ага? А Тарасов сильно умом блещет, я смотрю, — она проезжалась по каждому, кого видела, заслужено или нет. Как минимум, половину из её списка неудачников учились достойно и сдали ОГЭ на хорошее количество баллов. Её взгляд дошел до меня. — Иманов.. Ну, посмотрим, перейдешь ли ты порог. Чернец что молчит, друга бы поддержал. — А я и без вас знаю, что не сдам, — язвит Артем, на что по классу проходит волна смешков. Её взгляд останаливается на моем соседе по парте. — Смейтесь, смейтесь. Я на вас посмотрю потом, Артём. Она продолжает что то пречитать, но я уже не так внимательно слушаю. Она буквально назвала причину моих панических атак. Чудесно. Значит ли это, что мои опасения подтвердились? — Не загоняйся, — будто читает мои мысли друг и шепотом произносит "успокоение". Он привык, что я люблю загнаться из-за пустяков и не очень. Сейчас и правда была такая ситуация. Она же всех поливает грязью. Пора бы привыкнуть, да? — Первый пробник 28 числа, — надменно произносит учитель и снова обводит взглядом сидящей перед ней класс. — Вот всё и узнаем. Потом прибежите ко мне с минимальными баллами в слезах и тогда уже посмеюсь я. От токсичности, кажется, можно задохнуться. Душить она нас любит, и я поддавался любым её скачкам настроения. К сожалению, я не мог спокойно слушать критику и ругательства в свой адрес. Тем более от человека, который больше был похож на исчадье ада. — Как в школе? — дрожащий голос бабушки вновь внушает только тревогу. Весь день было настроение просто убиться об бетонную стену головой, а в этом помещении это желание возрастало. — Всё хорошо? — Мы могли бы поговорить о чём-нибудь другом? — говорю я на выдохе, нервно тру глаза. Не высыпаюсь нихуя, еще и химия эта долбанная. Одна валентность в глазах. — Почему? — беспокойно спрашивает она и пристальным взглядом смотрит на меня. — Что-то случилось? — Ничего не случилось! — почти вскрикиваю я, а после мысленно затыкаю себе рот. Бабушка смотрит на меня испуганно. Придурок, она то в чем виновата? — Прости, я просто.. Устал очень. — Уроков много задают? — она опускает глаза вниз и складывает ладони вместе. — Постоянные речи о пробниках, что не сдадим ничего. И так на нервах, а они еще давят, — вздыхаю, взъерошивая волосы. Хорошо, что хоть сегодня родители решили не начинать свои пьяные ссоры. Хоть чуть чуть отдохнём. — Зачем так волноваться из-за экзамена? — спрашивает она и смотрит на меня с легкой улыбкой. Не уверен, что она была выдавлена, скорее поддерживающая. Бабушка с самого детства приучала меня к тому, что оценки не главное. Часть жизни, не более. Главное, остались знания, главное понимать, куда, что и зачем. Только теперь все было по другому. Ей это объяснить нельзя было. — Ты у меня умный мальчик, напишешь и забудешь, как страшный сон. — Главное, учить, — говорю я, вроде и наперекор, а вроде и соглашаясь. В мед не возьмут абы кого. Там нужны баллы. Нужны результаты. Нужно пахать, как лошадь, не спать ночами, засовывать в свою голову тонны учебников. А я какую-то вшивую химию выучить не могу. Блять. — Ты как себя чувствуешь? — Знаешь, Эми, — вдруг начинает бабушка, и её голос становится на полтона тише. Она всегда меня так называла. Только она. Больше никто. — Меня так часто мучают кошмары, что я уже не вижу правды. — говорит это так, будто вот вот начнет плакать. Но голос срывается из-за возраста, не более. — Прости, кажется таблетки не помогают... — Должны помогать, просто нужно время, — я киваю ей и, в первую очередь, самому себе. Говорю это так уверено, словно знаю. Точно знаю, что должны помочь. Ничего я не знаю. Только и делаю вид. — Потерпи еще чуть чуть, легче скоро будет. — А куда мне деваться? — посмеивается бабушка, но в этом смехе слышится грусть. Я стискиваю зубы, но улыбаюсь в ответ. — Поздно уже. Иди спать. — Ты права, — я тянусь к бабушке и обнимаю её, желая спокойной ночи. Оказавшись за переделами этих стен, я снова чувствую острую боль под рёбрами. Направляюсь в свою комнату, уже ощущая наступающую волну паники. Снова здравствуйте. Когда это закончится? — Опять с этой старухой разговаривал? — недовольный голос сзади заставляет обернуться. Прямо передо мной стояла мать. Впервые за месяц трезвая и как всегда возмущенная. — Совесть бы поимела, она твоя мать, — со злобой произношу я, на что получаю фырканье. — Хотя, какая у вас совесть, о чем это я? — Ты так с матерью не разговаривай! — хотела начать дискуссию, но я хлопаю дверью и наконец нахожусь в своей комнате. Спокойство здесь, как всегда, меня не настигало. — Какую тварь воспитали. — А вы прям воспитывали, — тихо говорю я, скорее самому себе. Обидно, неприятно. А ещё захватывающая паничка наступает в момент. И слезы начинают литься сами. Таблетки не помогают, я не сдам экзамены, а бухая мать всю жизнь будет попрекать и тыркать меня. Прекрасный расклад. Снимаю шляпу перед тем, кто придумывал мою судьбу. Если конечно высшие силы есть. Хотя, говорят Бог жесток. Интересно, что же я успел ему сделать? Я пытаюсь отвлечься, спустя час рефлексии и нервных вздохов. Злостью, безвыходность, разочарование и печаль вырывались из меня ядерным коктейлем и остановить это я не мог. Наверное, никто бы не смог, в этом и фишка подобных приступов. Впереди ещё весь вечер и вся ночь. А я здесь. Наедине с пожирающим страхом. Отвлечься. Точно. Я достаю телефон, открываю телеграмм. Хотел было открыть какой-нибудь канал и полистать новости, в попытках найти хоть что то хорошее и позитивное, но первый же чат был... Масленников. Привычная картина. Писал он прямо сейчас и что-то активно рассказывал. Рассказывал тому, кто никогда не ответит. Какая глупость. Внутри меня кипит злость, теперь она захватила весь разум. Я думаю только ей и поэтому, впервые за все время открываю чат с Димой. Дмитрий Масленников У тебя как день проходит? Слышал, как на вас математичка орала Старая шмара Тебя хвалили наверное Ты же у нас везде молодец Бля, золотой мальчик, не иначе? Тебе бы в МГУ или за границу Хотя, я успел придумать, что ты патриот Толку то, все равно не отвечаешь Все эти сообщения были последними в нашем чате. Я громко вздыхаю и хмурю брови, пишу быстро и пальцы сильно бьют по дисплею. Какой долбаеб, нахуя пишет? Знает ведь, что не ответят, нет, он будет заниматься какой то хуйней вместо подготовки к экзаменам или ещё чем-то полезным. Он хоть минуту провел за учебником? Хотя да, зачем ему это, он лучше меня заебет.

Эмиль Иманов Иди нахуй Не пиши мне, блять

Я выхожу в общие чаты и наблюдаю за тем, что он пишет отсюда. Скорее для того, чтобы не помечать сообщения прочитанными и он понял, что мне реально похуй. Но, последив за его выводом, я досадно признаю поражение. Дмитрий Масленников ТЫ ЧТО, РАЗГОВАРИВАЕШЬ?? Ну, я то пойду, только ты мне ответил Значит я двигаюсь в правильном направлении) В мою голову пришла только одна мысль. За что?