Любовь

Он практически сбегает в гримерку. Быстро наклоняется к раковине, и плещет холодной водой себе в лицо. Капли тонального крема и пудры утекают в слив. Во рту привкус крови - Старлайт прокусила ему губу. Он облизывает ранку, вспоминая крепкую хватку на челюсти. Можно было бы почувствовать это где-нибудь еще. Он сжимает пальцы на своем горле, и закрывает глаза, забывшись. К паху приливает кровь. Хоумлендер тянется к пряжке ремня, но одергивает сам себя, и снова опускает лицо в наполненные водой ладони, смывая остатки косметики. Из зеркала на него смотрит его настоящее лицо - с синяками под глазами и сжатым в линию нервным ртом. "Все это не по-настоящему" - говорит он себе - "Она поцеловала тебя ради шоу" Измученное одиночеством тело отказывается верить. В штанах становится больно. Хоумлендер плачет. Из крана тихо капает, так же тихо, как льются горькие злые слезы из глаз Джона. никто никогда тебя не полюбит. - Пошло все! - он кричит, и вырывает сломанный кран с корнем. Раковина трескается и с грохотом падает на пол. миллионы девушек дрочат, представляя, как отсасывают твой хуй, а ты ебешь плюшевые игрушки и теряешь контроль от одного поцелуя. ты можешь перестать быть таким жалким? - Нет, нет, я не хочу, я так не хочу, - бормочет он, - Я не хочу с ними. Они не любят меня. Они меня не знают. Я хочу домой, хочу домой, к Мистеру Осьминожке. все, кто когда-либо целовал тебя, делали это с отвращением. как и старлайт. подбери сопли. ты все сделал правильно, наши рейтинги взлетят до небес. ты сможешь ссать им в рты, и они будут глотать и рыдать от счастья. - Почему никто не может просто любить меня?... - шепчет он. ладно, ладно. ты хо-ро-ший мальчик. иди домой. вытри слезки и иди домой. мистер осьминожка заждался, и мисс му-му тоже. Он кивает, вытирая слезы кулаками. Отражение улыбается по-отечески, скрестив руки на груди. - Зря мы убили Мэделин, - Хоумлендер шмыгает носом, - Она помогала. она предала тебя. никто тебя никогда не любил и не полюбит. тш, это не т… Он отчаянно пытается прислушаться к голосу отражения, но все смешивается в кучу. Он падает на колени, закрывает уши руками, мычит и скулит. Спустя 20 минут все заканчивается. Шум медленно утихает, слезы перестают жечь глаза. Внутри пусто и холодно. Он умывается, и наносит макияж обратно. У него все еще получается не так хорошо, как у гримеров, но этого достаточно, чтобы скрыть следы истерики. Из зеркала на него смотрит безжизненная маска абсолютно ровного оттенка. - You, guys, are the real heroes! - выплевывает он, изо всех сил растягивая губы в улыбку. - Who’s the real heroes? You are! - I’m Homelander. - So happy to see you, guys! - You, guys… - он закашливается. - Да и похуй. Он отводит взгляд от зеркала, глубоко вдыхает и быстро открывает дверь, ныряя в проем, как в ледяную воду. Просачиваясь через толпу, даря мертвые улыбки, он находит путь наружу, и, последний раз отсалютовав кому-то, чье лицо неумолимо плывет у него перед глазами, наконец-то срывается в безоблачное небо. Keep moving. Let nothing slow you up. Move on with dignity and honor and respectability.