О любви и искусстве

Часть 1

Свободен, словно птица Это лучшее, из того, что может быть — Быть свободным словно птица

(«Free as a Bird» — The Beatles)

18 сентября 2004 года — Мистер Малфой, в-ас ожидают. — Секретарь — молодой человек лет двадцати, заикаясь, пригласил Драко пройти в кабинет главы Аврората. С той самой минуты, как Малфой вошел в приемную, парень пристально, с опаской наблюдал за ним, будто Драко в любую секунду мог напасть на него, поразив проклятьем. Драко готов был поклясться, что под столом в дрожащих руках парень сжимал свою палочку, судорожно пытаясь вспомнить все известные ему защитные заклинания. Не обращая внимания на презрительный с ноткой страха взгляд секретаря, Драко, кивнув ему в знак благодарности, прошел в кабинет главы Аврората. Мистер Робердсон — глава Аврората, сидя за излишне громоздким для его небольшого кабинета, столом из красного дерева, сосредоточено изучал пергаменты, лежащие перед ним. Напротив стола находилось несуразное кашемировое кресло. Темно-бордовые бархатные шторы на окнах были плотно задернуты, из-за чего солнечные лучи не могли пробраться в кабинет, из-за чего горящие свечи в латунном вычурном канделябре стали единственным источником света. Однако мерцание их пламени было слишком слабым, и Робердсону приходилось постоянно щуриться и подносить пергамент ближе к свету, чтобы разглядеть то, что на нем написано. Возле канделябра лежало небольшое глиняное блюдце с бычками от сигарет, образовавшими уже внушительной высоты пирамиду. Эта горка истлевших останков, покрытых серым пеплом, на вершине которой еще тлела, испуская тонкую предсмертную струйку дыма, последняя выкуренная Робердсоном сигарета, напоминала груду черепов, изуродованных шрамами от сабель и дырами от стрел, над которой тщетно вьется стая воронов в поисках куска мертвечины. Апофеоз войны. Отчаяние, разрушение, неминуемая смерть. Предчувствие неизбежности, фатальности судьбы, словно удар тока, прошибло Драко. Он постарался отогнать эти глупые мысли от себя. Он не верил в судьбу. Все только в руках человека. Человек сам творит свою судьбу. — Здравствуйте, мистер Робердсон! — обратился Драко к главе Аврората, привлекая его внимание. — Мистер Малфой, — подняв на Драко взгляд, Робердсон, сделал рукой жест, предлагая присесть в кресло, — Я изучил вашу анкету, результаты пройденных тестов и не могу не отметить, что вы, кажется, немного — немало настоящий бриллиант. Ваши показатели впечатляют. Нам нужны такие парни. Драко сдержанно улыбнулся, принимая похвалу. Неужели цель, к которой он стремился целых четыре года, не жалея сил, наконец, будет достигнута? Все не напрасно? — Однако, — сделав небольшую паузу, чем заставил Драко напрячься, Робердсон продолжил, — не все так просто. Ваша репутация. Она далеко не безупречна. Думаю, вы это и сами знаете. — Да, но… — Да, да, вас признали невиновным. Но в глазах общественности, вы хоть и бывший, но Пожиратель смерти. К сожалению, для многих есть только черное и белое, друзья и враги, герои и предатели, никаких полутонов. Назначение вас на должность аврора: человека служившего Волдеморту, пусть вы и перешли на сторону Ордена, вызовет общественное недовольство, подорвет доверие к Аврорату. Только представьте. Сотни, а может и тысячи обращений обеспокоенных волшебников, первые полосы новостных изданий магической Британии, осуждающие ваше зачисление в ряды авроров и призывающие к реформированию всей системы Аврората. Все это негативно скажется на работе и на репутации Аврората. — Правильно ли я понимаю, что вы хотите сказать: к сожалению, вы нам не подходите? — не стал ходить вокруг да около Драко, уже зная ответ. — Вовсе нет, — снова давая надежду Драко, возразил Робердсон — иначе бы эта встреча вовсе не состоялась. Я хоть и консервативен по многим вопросам, но бывают исключительные случаи. Мое чутье подсказывает мне, что я пожалею, если не дам вам шанс, мистер Малфой. — Но… — Решение есть. Главой отдела, где вы пока работаете, как мне известно, является всеобщая любимица, героиня войны, мисс Грейнджер. Уверен, что вы с вашим высоким уровнем знаний, скоростью принятия решений, неординарным мышлением хорошо себя зарекомендовали и вам не составит большого труда получить ее рекомендацию. Насколько я помню, она даже выступала на суде в вашу защиту. Значит, уже тогда, одна из первых, разглядела в вас что-то особенное. — И это все? Рекомендация мисс Грейнджер? — недоверчиво, ища подвох, уточнил Драко. — Знаю, чистая формальность, которая, тем не менее, необходима, чтобы избежать дальнейших проблем. Думаю, что рекомендация героини войны избавит Аврорат от лишних вопросов и успокоит общественность. Получите рекомендацию, и работа ваша. — доброжелательно улыбнулся Робердсон. — Спасибо! — воодушевленно произнес Драко, поднимаясь из кресла, еще не до конца веря, что находится в одном шаге от того, к чему так долго и усердно стремился — Спасибо, за столь высокую оценку. — Надеюсь на нашу скорую совместную работу, мистер Малфой. — Робердсон также поднялся из кресла, протягивая Драко руку. — Я тоже, спасибо еще раз, сэр, — с волнением произнес Драко, крепко пожимая руку Робердсону.

***

— То есть, чтобы получить должность аврора, золотая девочка должна дать тебе рекомендацию, — подытожил рассказ Драко Теодор Нотт, один из двух его лучших друзей. Друзей, которые не отвернулись от него, когда он стал персоной нон грата. Друзей, которые поддерживали его, на корню пресекая его попытки сдаться после очередной неудачи. Те, благодаря кому он близок к исполнению мечты. Блейз Забини, второй из них, в чьем поместье они сейчас наслаждались огневиски столетней выдержки, недовольно фыркнул: — Тео, прошу тебя, не уподобляйся бульварным газетенкам! Золотая девочка! Какая вульгарщина! — Когда это мы стали такими благородными, а Блейз? — усмехнулся Тео. — Благородство — мое второе имя! — Вот так да, не знал, что твое полное имя Блейз Благородство Забини, а ведь мы знакомы столько лет! Признайся, это твой ник в Фейсбуке? Заманиваешь так в свои сети фанаток мистера Дарси? — Тео, Блейз прекращайте, хуже детей! — раздраженно вмешался Драко, — Но, откровенно говоря, Тео, Блейз прав, не называй Грейнджер так, пожалуйста. — Только потому, что ты вежливо просишь, сладкий — неестественная улыбка растянулась на лице Тео. — Забудем о золотой девочке, которую нельзя называть золотой девочкой. Блейзи, вчера я совершенно случайно выяснил, что стало с твоими бесследно пропавшими из погреба бутылками огневиски. — Неужели? И что же с ними стало, мой ушлый друг? — Давай без обзывательств, не уподобляйся, как ты там сказал, бульварным газетенкам. — отчитал Тео друга, — Только потому, что ты мой друг, который, я уверен, уже пожалел о вылетевшем из его рта оскорблении, я прощаю тебя. Блейз усмехнулся. — Итак, вчера у нас, а под «нас» я имею в виду себя и мою хорошую подругу Луну, зашел интересный разговор, в ходе которого, я намеренно опускаю детали, которые вам, малыши, знать необязательно, выяснилось, что, оказывается, в природе есть такие существа, как нарглы, которые промышляют кражей чужих вещей. — Да что ты? — театрально удивился Блейз. — Не перебивай. Так вот, нарглы. Когда, я рассказал Луне, что у тебя произошло, она уверенно заявила, и я с ней абсолютно согласен, прошу занести это в протокол, так как ее авторитетному мнению у меня оснований не верить нет, что это нарглы украли твой огневиски. Дело раскрыто. — довольно закончил Тео. — Нарглы? Что за чушь? Это выдуманные существа! Их не существует! — фыркнул Блейз. — Если ты в них не веришь — это не значит, что их нет! Их существование доказано. — И кем же? Подожди, не отвечай. Я сам скажу, Ксенофилиусом Лавгудом, тем, кто их и выдумал! Признайся, ты просто очарован его дочкой и готов верить всему, что эта белокурая сирена тебе напоет? — Что…что… — покраснев, начал заикаться Тео, — Что ты несешь? Все не так! Мы просто хорошие друзья! Я точно помню, что я сказал ранее, мой забывчивый пока еще друг: «хорошая подруга Луна». Но вернемся к нарглам. Мною было проведено глубокое исследование, на основе которого я сам, слышишь, сам, пришел к выводу, что нарглы существуют! Луна просто дала мне почву для размышлений. -Ну-ну. Нет ни одного реального доказательства их существования! — Прямых, может, и нет, соглашусь, но есть косвенные! — И какие же? Просвети нас, Тео. — Огневиски пропал? Пропал! Преступник найден? Нет! Не следа не оставил, хитрец. Вход в поместье закрыт для посторонних? Закрыт. Или ты на эльфов думаешь, а может того хуже, на Драко? Драко, только сделавший глоток огневиски, закашлялся, поперхнувшись. — Нет, конечно, это не эльфы и, Мерлин упаси, не Драко. Уж в этом я уверен. Это сделал скорее один изворотливый сукин сын, который сейчас делает все возможное, чтобы выйти сухим из воды, сваливая вину на несуществующих несчастных созданий! — Это ты что на меня намекаешь? Как ты вообще мог такое подумать? — возмущался Тео, разыгрывая оскорбленную невинность, — Точно тебе говорю, как юрист, исследовавший все обстоятельства дела, это нарглы! У меня, между прочим, и алиби есть! — И что за алиби? — А вот хрен тебе! — Тео, грубо, — снова вмешался Драко. -Грубо? А друга обвинять это не грубо! Ха… Как это низко Блейз! Не ожидал от тебя. Не верит он в нарглов! Ты еще скажи, что мозгошмыгов не существует? — Нет, эти твари точно есть, иначе, кто размягчает твои мозги? -Блейз, Тео, — Драко безуспешно пытался их остановить. — Что же ты со мной продолжаешь дружить? — Мне просто жаль тебя, совсем ведь пропадешь. — Мааам? — Тео обратился за поддержкой к Драко, во все глаза посмотрев на него. — Я в этом не участвую — самоустранился Драко, подняв в знак капитуляции руки перед собой, будто на него наставлена палочка. — О, кажется, приемный сын, наконец, узнал, что он не родной, какая жалость! — злорадно улыбнулся Блейз. — Мерлин, какие идиоты, — тяжело вздохнул Драко. — Попрошу не обобщать! — недовольно возмутился Блейз. — Это он начал! — одновременно с Блейзом крикнул Тео, показывая пальцем на своего обидчика. — И эти люди — мои лучшие друзья! — покачал головой Драко, закатив глаза. — Делай выводы! Знаешь, если твои друзья кажутся тебе конченными, то, скорее всего, ты такой же, и вполне вероятно являешься их предводителем — обратился к Драко Блейз. — Не думал, что скажу это, Блейз, но ты чертовски прав, — поддержал друга Тео. — Значит двое против одного? Нашли крайнего? — побеждено усмехнулся Драко. — Нет, ну как так получается?! Каждый раз вы цапаетесь, как кошка с собакой, я же пытаюсь вас помирить, сохраняя при этом нейтралитет, в итоге: я тот, против кого вы объединяетесь. — Мой недалекий друг — по-отечески начал Тео — открою тебе простую истину: на двух стульях не усидеть. — А как же все за одного, один за всех? Мы вместе выиграем или проиграем? — Драко, где ты понабрался этой пошлятины? — пренебрежительно скривил лицо Тео. — Ты! Ты кричишь это каждый раз, как напьешься, Тео! — Приятно знать, что ты прислушиваешься ко мне, Драко. Все правильно, умных людей надо слушать и делать так, как они говорят. Слышишь, Блейз, Драко признает мой авторитет — самодовольно произнес Тео — итак, на чем мы остановились, нарглы… — Второй круг я уже не выдержу — быстро перебил Тео Драко, вставая с кресла, — на этом я вас, пожалуй, оставлю. Блейз, — обратился Драко к одному из друзей, — сил и терпения, сил и терпения, — Драко поднял руки перед собой сжав их в замок в знак поддержки, — Тео, — повернулся Драко ко второму другу — прошу, не сведи Блейза с ума, он нам еще нужен. — Эй! — обиженно возмутился Тео. — Желаю тебе удачи завтра! — серьезно сказал Блейз, обращаясь к Драко.– Прошу, держи свои эмоции при себе. Будь воспитанным мальчиком и не упусти шанс из-за своей непомерной гордыни. — Хорошо, мамочка! — хмыкнул Драко. Уже взяв в руки летучий порох для перемещения и подойдя к камину, Драко развернулся к друзьям: — Если я не напишу вам завтра, ради Мерлина, не поднимайте тревогу, как это было в прошлый раз, мне просто нужно пару дней, чтобы смириться с очередным провалом. В одиночку. -Плохой настрой, бро, — покачал головой Тео. — Не переживай, все пройдет хорошо. Это же Гермиона Грейнджер! Она не тот человек, что пойдет на поводу у предубеждений. Я уверен, что ты получишь эту чертову рекомендацию, и завтра мы отпразднуем твое назначение! Но если хочешь, я попрошу у Луны оберег на удачу? А еще от сглаза! — Не нужно, Тео, но спасибо. — Нет, я попрошу. Знаешь, у меня был не очень хороший сон вчера. Луна говорит, что у меня есть дар к ясновидению и… — Тео, похоже, ты ей просто нравишься, — засмеялся Блейз. -Мы с ней просто друзья! Сколько можно повторять! Не говори ерунды — смутившись, пробурчал Тео. — Тео, ну какой дар к ясновидению, серьезно? У тебя по прорицанию было ниже ожидаемого и… — Хорошего вечера, парни — сказал Драко на прощанье и, бросив в камин порох, исчез, услышав краем уха перед самым перемещением: — Ты, правда, думаешь, что я ей нравлюсь? О, я справлюсь со всем с помощью моих друзей! Достигну вершин с помощью моих друзей! Я постараюсь с помощью моих друзей. («With a little help from my friends» — The Beatles 1967)

***

Вернувшись в приподнятом настроении в свою квартиру, расположенную на окраине магловского Лондона, Драко увидел на столе сову его матери с привязанным к лапке письмом. Волнение тут же охватило его, призрачная надежда на скорую встречу с матерью, которая уже четыре года жила во Франции, зародилась в душе. Как же ему хотелось пусть не обнять, но хотя бы услышать ее голос, почувствовать аромат ее цветочных духов, хотя бы на мгновение вернуться в детство, снова став ее маленьким Драконом. Осторожно вскрыв ножом для писем конверт, он аккуратно достал сложенный вдвое небольшой пергамент и с трепетом развернул его: Драко, Сегодня я получила письмо от мистера Гринграсса. Он сообщил мне, что ты совсем забросил дела, не интересуешься управлением поместьем. Я крайне опечалена. Пора стать серьезнее и ответственнее. Как у главы рода, у тебя есть определенные обязанности. Не забывай об этом. Мистер Гринграсс также написал, что ты оставил без ответа все его приглашения посетить их. Твое поведение разочаровывает меня. Драко, Гринграссы очень влиятельные люди. Их дочь — Астория, прекрасная девушка для создания брака и семьи. Союз с ней позволит восстановить репутацию рода Малфоев. Подумай, наконец, о своем будущем. Отца нет с нами, пора повзрослеть. С надеждой на твое благоразумие, мама. Письмо выбило землю из-под ног. Опечалена…разочаровывает…пора повзрослеть. Оказывается, он уже забыл, как ощущается боль. Ее слова резали без ножа, вонзаясь в самое сердце, оставляя его истекать кровью. От былой радости не осталось и следа. Быстро пройдя к кухонному шкафу, Драко достал лежащие в дальнем углу пачку сигарет и зажигалку, напоминание о прошлой полной боли и страха жизни, о времени, когда его мир превратился в пепелище. Он пристрастился к ядовитому дыму сигарет, когда каждый день проживался как последний: либо ты, либо тебя. Настоящая рулетка. Вредная привычка успокаивала нервы, что позволяло трезво смотреть на вещи и с холодной головой принимать решения, не опускаясь в глубины отчаяния. После войны Драко бросил пагубную привычку, но сейчас ему было просто необходимо вдохнуть этого волшебного яда, чтобы восстановить свои защитные стены и прийти в себя. Распахнув настежь окно в квартиру и зажав губами сигарету, он поднес к ней зажигалку, прикрывая рукой огонь от ледяного ветра, по-хозяйски залетающего в квартиру, и затянулся. Дым обжег горло. Через пару-тройку глубоких затяжек он почувствовал, как к нему понемногу возвращается самоконтроль. Выдыхая дым, Драко наблюдал, как тот растворяется в темноте ночной улицы. Все, от чего он бежал, скрывался за стенами окклюменции, все, что пытался забыть, снова накрыло его с головой, стоило ему только немного ослабить защиту. Хотел бы он вернуться в прошлое? Мог ли он выбрать другой путь? Мог ли сбежать, спрятаться, надеясь, что обойдет? Нет. Не обошло бы. У него не было не единого шанса, как у жителей Помпей не было шанса выжить после извержения Везувия. Мог ли он с самого начала сделать «правильный» выбор, быть на «правильной» стороне, стороне Ордена? Смог бы он пожертвовать собой и самым дорогим, что у него было: его семьей? Смог бы отказаться от матери, отца? Оставить их, обрекая на смерть? Смог бы жить, осознавая, что его предательство стало для них смертным приговором? Как бы сложилось все, если бы он поступил иначе? В рассказе Брэдбери маленькая бабочка, раздавленная Экельсем, изменила все. Мог ли Драко что-то изменить? Спасти чью-то жизнь? Тонкс? Люпин? Фред Уизли? Лаванда Браун? Снейп? Колин Криви? Крэбб? Тонкс, Люпин, Фред, Лаванда, Колин, Снейп, Крэбб? Крэбб… Блядь… В кошмарах, которые, как навязчивая поклонница, преследуют его каждую ночь, одни из жертв, заведомо обреченных на смерть, истошно кричат, умоляя о помощи, другие, не отводя взгляда, обвиняюще, с презрением смотрят ему прямо в глаза, пока пожиратели калечат их, бросая в них проклятье за проклятьем, а он, оцепенев и дрожа от ужаса, не может даже двинуться с места, отвести взгляд, убежать, попытаться помочь, впрочем, все, как и в реальности. А потом резко становится оглушающе тихо и только пустые, мертвецки ледяные глаза жертв продолжают следовать за ним, куда бы он не пошел, где бы не пытался от них скрыться, словно глаза Моны Лизы с портрета Да Винчи. Эти кошмары настолько яркие, реалистичные, что в его голове возникают сомнения: может, этот и есть настоящая действительность? Может, то, что он считает реальным, на самом деле существует только в его голове? Может, так мозг защищает его от ужасной правды? Эта мысль постоянно преследует его. Его главный страх. Страх Драко Малфоя. Но кто такой Драко Малфой? От былого величия рода Малфоев не осталось и следа. Чистокровность? Кого она сейчас на хрен интересует? Волновала ли она самого Драко когда-нибудь или ему просто хотелось услышать похвалу отца? Разве испытал он удовольствие, когда впервые из его рта вылетело презрительное: «поганая грязнокровка»? Маленькая кудрявая девчушка и близко не была похожа на чудищ, какими описывал маглорожденных его отец. Не испытал, но и не остановился, и придумывал все более ядовитые оскорбления и злые шутки для нее. Мудак. Если кто и чистый, так это она. Даже слишком чистая, для этого прогнившего мира, что порождает внутри греховное желание, растекающееся по телу словно яд, запятнать ее, испортить, испачкать, доказать ей, себе, всем, что она такая же как и все, порочная, не святая. Так, чистокровность в пролете. Что дальше? Хранилища? Хранилища Малфоев и Блэков никогда не принадлежали ему раньше и не нужны были сейчас. Он как никто другой знал, что ни счастье, ни любовь за галеоны не купить. Его отец, он сам с презрением говорили о семействе Уизли, попрекая их бедностью. Но кто же по-настоящему оказался беден? Еженедельный пророк называет его Пожирателем смерти, убийцей, трусом, изворотливым слизняком, подкупившим судей, тем самым избежав справедливого наказания. Как же хотелось громко закричать, оправдаться: Да, я получил метку, но если бы отказался, погубил бы себя и родителей. Да, я получил метку, но никого не убивал, не пытал, использовал против Ордена только защитные заклинания. Да, я получил метку, но помог бежать из плена десяткам человек. Да, я получил метку, но я шпионил на Орден, передавал им сведения о планируемых операциях, о координатах Пожирателей смерти. Я получил метку, и моя жизнь стала страшнее смерти. У меня не осталось ни веры в себя, ни надежды. Но он не сделает этого. Не скажет ни слова. Это никому не нужно. Каковы бы не были обстоятельства, люди, потерявшие своих близких, себя в этой войне, имеют право на гнев, ярость, злость, возмездие. Им нужно лекарство, которое позволит хотя бы на время заглушить боль утраты. Если ненависть к Драко — их панацея, он примет это. Он Пожиратель смерти, трус, изворотливый слизняк. Он примет это. Он не мученик. Он получил свободу, потому что во время войны перешел на сторону Ордена, шпионил и сражался против Пожирателей смерти. Он получил свободу, потому что Макгонагалл, Кингсли, Хагрид, Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер выступили в его защиту на суде. Но заслужил ли он ее? Нет, не заслужил. Он проклял Кети Белл, отравил Уизли, впустил Пожирателей в Хогвартс. Драко Малфой был тем, кто открыл ящик Пандоры. Чтобы искупить это, не хватит нескольких жизней. Так кто он такой? Кто такой чертов Драко Малфой? Мальчик, у которого не было выбора? Или выбор был, но цена была слишком велика, а он оказался не готов ее заплатить? Уже неважно. Они все стали детьми смутного времени, потерянное поколение магической Британии. Его тело продолжает функционировать, мозг работать, сердце биться, но жив ли он на самом деле? Разве он не погиб под руинами своего высокомерия в ту секунду, когда получил эту проклятую метку? Не троянский конь уничтожил Трою, а высокомерие и тщеславность троянцев. Говорят, что после Первой мировой войны многие люди так и не смогли привыкнуть к мирной жизни, заканчивая жизнь самоубийством или оказавшись в психиатрических лечебницах. Наверное, он все-таки сошел с ума, ведь пришел в Аврорат получить должность аврора. Он прошел все внутренние тесты: психологические с использованием сыворотки правды, на физическую подготовку, сдал на превосходно экзамены по зельеварению, травологии, целительству, праву. Получить должность аврора — цель последних четырех лет. Тогда, четыре года назад, после суда и оправдательного приговора, не выдерживая пыток еженощными кошмарами — кровавыми открытками из прошлого, сидя в отцовском кабинете, он написал матери прощальное письмо и, поднеся кончик палочки к виску, уже был готов произнести заветное, избавляющее от боли и страданий заклинание, но громкий крик совы, влетевшей в открытое окно, вырвал его из нирваны, в которую его уже окутала, как в саван, смерть. Разве мог он когда-либо подумать, что написанное, скорее всего для соблюдения формальности, письмо изменит для него все. Еще после оглашения приговора, набравшись смелости, он подошел к Поттеру и Грейнджер и, поблагодарив их за свидетельские показания в его защиту, попросил прощения. Конечно, он не рассчитывал получить его, но искренне раскаивался в том, что совершил. Они просто должны были знать об этом. И вот когда смерть уже коснулась его своим зловонным дыханием, нашептывая обещания даровать свободу и покой, Гермиона Грейнджер, эта храбрая, дерзкая, милосердная, слишком рано вынужденная повзрослеть девочка, одной запиской вырвала Драко из ее объятий. Драко, Спасибо, что подошел и попросил прощения. Надеюсь, что это действительно то, что ты имел в виду. Я не была готова сказать тебе это тогда, но я прощаю тебя. Война закончилась, и, мне хотелось бы верить, что теперь все будет иначе. Каждый достоин второго шанса. Заслужи. Надеясь и веря, Гермиона Грейнджер. В тот день он поклялся, что станет лучшей версией себя. Малфой Менор он покинул на следующий же день, так как не мог там больше находиться. Все в поместье давило, душило, оживляло кошмары, подпитываясь словно дементор его страданиями. Его мать — МАМА, уже к тому моменту покинула Британию, уехав во Францию, ей было тяжело оставаться без его отца в холодном Меноре, там, где все напоминало о Люциусе, о их уже давно разбитом счастье. Драко понимал, что матери больно видеть его, того, кто так похож на ее любимого мужа, и кто, отчасти, виноват в том, что ее муж был отправлен в Азкабан. Конечно, она никогда не говорила этого, но он почувствовал, как она отстранилась от него, как перестала смотреть на него, касаться его, как будто он стал чужим. Драко знал: она любила, любит и будет любить его, ведь он ее сын, ее кровь и плоть. Он знал, что она готова отдать свою жизнь за него, ради него, также как и он за нее. Но он также знал, что отец — любовь всей ее жизни, ее первая и настоящая любовь. Чистокровные браки — это браки по договору? Определенно. Но в этом и было истинное чудо: их любовь была взаимной, искренней. Люциус умер в Азкабане два года спустя после заключения. После его смерти Нарцисса так и не оправилась. Закрылась в себе. Она не приезжает в Британию и никогда не зовет Драко во Францию. Все, чем ему остается довольствоваться сухими поздравительными письмами на праздники. И он ценит это. Бережет каждое их них. С благодарностью принимает все, что она ему может дать. Исчезнуть, перестать существовать и сразу все станет проще… тлеющая в руке сигарета обожгла пальцы, в то время как ледяной ветер, нагло заползший под рубашку, заставил содрогнуться от холода. Драко Малфой. Кто бы он ни был, рано или поздно его имя просто станет выгравированной надписью на могильной плите. Заслужи. — Прости, мама, кажется, я в долгу перед магической Британией. Пора платить по счетам, — потушив сигарету о стоявшее на подоконнике фарфоровое блюдце работы самого Уильяма Биллингсли, тут же пожалев о своем варварском поведении, ведь произведения искусства, а блюдце было настоящим произведением искусства, не терпят невежества, Драко собрался уже захлопнуть окно, но увидел усевшегося на другом краю подоконника большого черного ворона, который с интересом наблюдал за ним. — Ну, привет! — обратился Драко к нему, — Говорят, что видеть ворона счастливый знак. Значит, ты принес мне на своих крыльях удачу? — ворон наклонил свою маленькую голову в бок, продолжая пристально, изучая, смотреть на Драко, и даже не думал улетать с подоконника, — Я тебе, конечно, благодарен и все такое, но, думаю, тебе пора, дружок, поэтому кыш-кыш — согнав ворона с подоконника, Драко быстро захлопнул окно. — Завтра, все завтра, — сев в кресло напротив окна, еще с минуту он наблюдал за тем, как ветер, словно подросток пытающийся привлечь внимание понравившейся девчонки дергая ее за косы, портит прически деревьям грубо и беспорядочно качая их ветви. В который раз, вспомнилась Грейнджер с ее густой копной кудряшек. Драко прикрыл глаза и погрузился в темноту, где кошмары уже заждались своего вечного пленника, чтобы снова мучить его своими изощренными пытками. В это время, черный ворон, так грубо согнанный с подоконника, поднялся ввысь, присоединившись к стае, кружащей над домом. Одни думают, что вороны помогают путникам, другие — что увидеть одного ворона — счастливый знак, но стая воронов предвещает беду. Жить так легко, глаза закрыв, не видя, что происходит вокруг. Стать кем-то — это так сложно, но все получится. «Strawberry Fields forever» — The Beatles