О любви и искусстве

Часть 2

19 сентября 2004 года Пронзительный звон будильника разорвал тишину маленькой квартирки, разбудив Драко. Ночь выдалась непростой. Зачем он вчера, перед сном подумал о Грейнджер? Как результат: целую ночь Белла изощрено, с присущей ей кровожадностью, пытала девчонку в Меноре. Сцена повторялась снова и снова, услужливо предоставляя Драко обзор с разных ракурсов. Истошные крики, переходящие в хрипящий шепот, молящий прекратить пытку, булькающие звуки крови, что скопилась у нее во рту, а потом в оглушающую, словно колокольный звон, тишину — ужасно громко и запредельно близко. Слишком реально, невыносимо больно. Пройдя на кухню, Драко включил старенький радиоприемник, доставшийся ему от предыдущих квартиросъемщиков, и прошел в ванну, чтобы смыть леденящий кровь ужас ночи. — Доброе утро, Лондон, с вами радиостанция Сapital gold и мы: Джек Доунсон и прекрасная Мари Джонс. Сегодня воскресенье, 19 сентября. Как проходят ваши выходные? Проводите день с семьей и друзьями? Думаю, среди наших слушателей есть и те, кто работает в этот воскресный день. Пожелаем им легкой работы и квартальной премии. Рей, привет! — Джек, не думаю, что теперь стоит ожидать премии от Рея в этом году. — Дюма говорил, что вся человеческая мудрость заключена в двух словах: ждать и надеяться. Буду следовать этому правилу, Мари. Несмотря на то, что небо затянуто тучами и синоптики обещают нам дождливый день, к чему нам с вами, жителям Лондона, не привыкать, это не повод расстраиваться, как пели Тhe Beatles в «Я — морж»: «Если солнце не появится, будем загорать под английским дождем». А сейчас давайте послушаем песню Тhe Beatles, написанную Полом Макартни в 1968 году по дороге в Уэйбридж «Hey Jude», пусть она наполнит ваше сердце надеждой на лучшее, зарядит вас оптимизмом, пусть все, что вы сегодня запланировали, осуществится. Хей Джуд, не подведи меня, Ты нашел ее, теперь иди и добейся! Выйдя из душа, Драко, подпевая, добавил громкости на приемнике. Тhe Beatles были его любимой группой. А потому день, начавшийся с их песен, определенно не мог пройти плохо. В окно постучали. Это была сова Тео, к лапке которой был привязаны свернутый пергамент и небольшой бархатный мешочек. Развернув пергамент, Драко прочитал: Драко, Луна, по-дружески, дала мне для тебя кроличью лапку, которую ты обнаружишь в мешочке. Она сказала, что эта лапка приносит владельцу удачу. Желаю тебе, чтобы сегодня все сложилось как нельзя лучше. Пусть желания исполняться. Твой Бро. Драко усмехнулся. Тео, такой Тео. Вечно он выдумывает что-то. Конечно, Драко не собирался брать чью бы то ни было лапку с собой. Вот еще! При всем его уважении к Луне. Не хватало еще выронить ее прямо перед Грейнджер и дать ей повод для насмешек над ним. Ну, уж нет.

***

— Мистер Малфой, я не могу дать вам положительные рекомендации– озвучила свой вердикт Гермиона, даже не удостоив его взглядом, продолжая увлеченно просматривать пергаменты. — Подожди. Что? Ты, верно, шутишь, но шутка не удачная, Грейнджер! — не мог поверить в услышанное Драко. — Во-первых, не ты, а вы, — наконец, отвлекшись от бумаг, перевела Гермиона взгляд на Малфоя, обратив на него все свое внимание. — С — субординация — знакомое для вас слово, мистер Малфой? Это основа. Будьте любезны, соблюдать правила. Во-вторых, у меня есть веские причины, по которым я приняла данное решение. — Могу ли я узнать эти причины, мисс Грейнджер? — Если вам так угодно, пожалуйста. Начнем с того, что ваш непосредственный начальник недоволен вашей работой. Вы не выполняете должным образом поставленные перед вами задачи. — Когда задания абсурдны и выходят за рамки…- начал Драко, но Гермиона даже не стала слушать его, продолжая: — Вы грубы, не сдержаны, вспыльчивы, опять же не соблюдаете субординацию — Гермиона посмотрела на Драко так, как смотрят преподаватели на неисправимых школьных хулиганов, в который раз нарушивших кучу школьных правил и подлежащих исключению. — Возможно, я однажды перегнул палку, но…- снова попытался Драко. Но только потому, что этот мудак Джефферсон грубо отозвался о его матери, распуская слухи, что во Франции она ведет себя как падшая женщина. — Из ваших же отчетов следует, что вы менее продуктивны, чем остальные сотрудники, сроки постоянно нарушаются, — продолжала Гермиона, оставляя его попытки объясниться без внимания. -Конечно, я же не могу… Не могу написать то, что не соответствует действительности. Лгать в мелочах. Создавать только видимость того, что работа выполняется в установленные сроки, когда на самом деле это было не так, он не мог. Плевать, что остальные не видели в этом нечего плохого, даже рады были подкорректировать свой отчет, если это позволяло получить премию. Ему только всегда было интересно: Гейнджер действительно не догадывается об этом или просто закрывает глаза, делая вид, что все в порядке, позволяя плющу лжи разрастаться? — Видите! Даже сами признаете, что не можете надлежащим образом выполнять свои обязанности — победно подхватила Гермиона. В эту минуту Драко четко осознал, что его аргументы Гермионе Грейнджер не интересны, ведь в ее глазах он никчемный бывший Пожиратель смерти, хулиган, что задирал ее. Оказывается, даже всепрощающая и всепонимающая Гермиона Грейнджер не готова поверить в него и дать второй шанс, всего один гребаный шанс. — Тебе ведь даже неважно, что я скажу, ты уже приняла решение, — горько усмехнувшись, заключил Драко, а затем, придав своему голосу и внешнему виду безразличия, произнес — Я понимаю. Надеюсь, ты не думаешь, что я буду ползать перед тобой на коленях за какие-то там никчемные рекомендации? — Не такие уж они и никчемные раз ты здесь! Но даже если бы ты сделал это…- зло, напрочь забывая про субординацию, начала Гермиона, но Драко не дал ей договорить. — Никогда этого не будет, я никогда не встану перед тобой на колени, запомни это, золотая девочка. За мой счет самоутвердиться не получиться, — четко, словно каллиграф выводит каждую букву, чтобы точно дошел смысл его слов, зло произнес Драко. — Даже если бы ты сделал это, мой ответ остался бы прежним, — твердо, смотря прямо в глаза Драко, договорила Гермиона, оставляя последнее слово за собой, игнорируя его выпад, и, помедлив, уже совершенно беззлобно, с грустью добавила — Знаешь, когда ты подошел к нам с Гарри после суда и извинился, признаться, на какое-то мгновенье я подумала, что ты изменился, но, похоже, мне это только показалось. На самом деле, ты все тот же полный предубеждений, жалкий чистокровный сноб. Какая сука! -Может, это ты полна предубеждений и гордости, которые не позволяют тебе признать, что ты, святая Гермиона Грейнджер, можешь быть неправа? Конечно, тебе ведь проще поверить, что я… Как ты хорошо сказала? Полный предубеждений, жалкий чистокровный сноб? Ты даже не пробовала смотреть на происходящее непредвзято. Не пыталась разобраться… — Серьезно? Это ты мне сейчас говоришь? Ха! В чем тут разбираться? Передо мной отчеты о твоей «тяжелой» работе, характеристики, полученные от твоего руководителя, да и ты сам, стоящий здесь и нахально требующий то, чего не заслужил. Все это только подтверждает, что дать тебе рекомендацию было бы большой ошибкой с моей стороны — безапелляционно, как будто это установленный факт, заключила Гермиона. Ты не способен сделать то, что невозможно сделать — вспомнилась Драко строчка из песни «Все что тебе нужно- любовь». — Достаточно, пожалуй, хватит. Спасибо за то, что потратили на меня свое бесценное время, мисс Грейнджер, — устало, без издевки, кивнув ей на прощанье, Драко покинул ее кабинет, оставив с чувством, что сегодня она совершила самую большую ошибку в своей жизни.

***

— Малфой! Куда ты собрался? Еще только начало дня! — закричал Джефферсон, увидев собирающего свои вещи Драко. — Во-первых, сегодня воскресенье, а это в соответствии с трудовым законодательством и внутренним регламентом выходной день, вам стоило бы, как руководителю, это знать, мистер Джефферсон, а во-вторых, я увольняюсь — убрав палочку в карман пиджака и натянув сверху пальто, пропел Драко и направился к выходу. Он, видимо, находился в шоке и еще до конца не осознавал, что все к чему он стремился — было разрушено. Злодеям не положен счастливый конец, это он уяснил очень хорошо, повторив несколько раз. — Ты не можешь уволиться одним днем, еще две недели отработки! — встал у него на пути Джефферсон. — Я не был в отпуске ни разу за четыре года работы здесь, полагаю, в соответствии с законами магической Британии я могу позволить себе уйти без отработки. Как вы считаете, мистер Джефферсон? Можете не отвечать, я уже знаю: могу, — ядовито улыбаясь, произнес Драко. — Не переживайте, я даже не потребую у вас и этой конторки положенные мне выплаты, можете взять эти гроши себе, — и посмотрев начальнику, уже бывшему, прямо в глаза, с наслаждением с примесью презрения сказал — просто идите, мистер Джефферсон, на хрен. После этого Драко быстро обошел застывшего на месте Джефферсона, который никак не ожидал, что с ним посмеют так разговаривать. — Будь уверен, мерзкий Пожиратель, ты не получишь рекомендаций от меня! — яростно крикнул ему в спину раскрасневшийся как рак Джефферсон. — Засунь их себе в задницу! Счастливо оставаться — грубо ответил Драко и, хлопнув дверью, покинул отдел, оставив за собой четыре года своей жизни.

***

Домой Драко идти не хотелось, с работой в министерстве было покончено навсегда. Драко взглянул на наручные часы, стрелки показывали 11:23 утра. Чтобы немного отвлечься, он решил заглянуть в свою любимую пекарню «Черный дрозд». Это была уютная магловская пекарня, где хозяевами была пожилая семейная пара Маргарет и Кларк Уилсоны. Драко часто заходил к ним, и они всегда с теплотой относились к нему, даря свою любовь и заботу, которых ему ужасно не хватало. Их сын пропал без вести, еще в восьмидесятых, не вернувшись домой после одной из студенческих вечеринок. Несмотря на то, что шанс, найти его живым практически был равен нулю, Маргарет и Кларк, как любящие родители, не оставляли надежды, что рано или поздно он, их Даниел, вернется домой, поэтому отказывались переезжать куда бы то ни было, менять адрес или даже название пекарни. Любимой музыкальной группой Даниеля были The rolling stones, поэтому их песни звучали в пекарни «Черный дрозд» не переставая. Своеобразное обещание дождаться его. На двери пекарни висела табличка: «Закрыто». Будь Драко обычным покупателем, он бы, конечно, направился на поиски другой пекарни, однако на него табличка: «Закрыто», уже давно не распространялась. Кларк и Маргарет не раз ему об этом говорили и, поскольку дверь заперта не была, Драко вошел туда, сразу же удивившись, застав там вместо Кларка и Маргарет совершенно незнакомого ему человека. — Закрыто — грубо крикнул незнакомец. — Я видел табличку, но хозяева этой пекарни мои хорошие друзья, и я пришел навестить их. А вот кто вы? — подходя к прилавку, спросил Драко, пристально смотря на незнакомца. — Я…- запнулся мужчина, его глаза испугано метнулись к подсобке, но потом, словно взяв себя в руки, улыбнувшись, уже спокойно продолжил, — я Шон, новый сотрудник. Улыбка Шона была не искренней, вынужденной, нервной. Он не вызывал ни капли доверия у Драко. — Не знал, что они искали помощника, — между тем продолжил диалог Драко. — Им было тяжело справляться с пекарней самостоятельно, возраст, сами понимаете, — криво ухмыльнулся парень. Драко чувствовал, что что-то было не так. Бегло, стараясь не привлекать внимание, он оглядел пекарню, в ней не было привычного яркого света, шума, наоборот царил полумрак, проигрыватель звучал на минимальной громкости. Играли The Beatles. Все определенно было не так. Черт! Ну почему он положил палочку в карман пиджака, а не в пальто! Спокойно Драко, соберись, тебе просто нужно аккуратно незаметно достать ее. — А где Роза и Джек? — как ни в чем не бывало, продолжал Драко. — О… они уехали за продуктами, — уверенно лгал «Шон». — Ну, тогда, я не буду вас отвлекать Шон, увижусь с ними позже. — В этом можете не сомневаться, — хмыкнул мужчина. Сзади прозвенел колокольчик, оповещая, что на сцену вышел новый герой, однако Драко даже не успел повернуть голову, как раздался выстрел, затем еще один. Это конец. — пронеслось в голове Драко и в тоже мгновение его пронзила жгучая боль в области груди, тело будто налилось свинцом, гравитация давила с такой силой, что стало невозможно держаться на ногах. Он рухнул на пол, словно марионетка, которой перерезали нити. — Спокойной ночи. — ухмыляясь, прошептал «Шон» на ухо Драко, вытаскивая из кармана его пальто бумажник. — Сваливаем Тай! Скорее! — поторопил его подельник. Снова прозвенел колокольчик, оповещая о том, что Драко остался в пекарне один. По телу распространялся холод, руки и ноги не слушались, сознание уходило. Человек рождается и умирает в одиночестве. Смерть дождалась его и пришла с последним подарком — освобождением, которое он так давно искал. Ровно в 12 часов, с последним прозвучавшим в тишине ударом сердца Драко, стрелки часов на его запястье остановились. Все одинокие люди Откуда они пришли? Все одинокие люди, где их место? («Eleanor rigby» — The Beatles)