Под водой, под тобой

      Капля срывается с крана и разбивается тихим хрустальным звуком о поверхность воды.       Внутри купальни от стен эхом отражается плеск смыкающихся волн. Рацио выдыхает, погрузившись в воду, и откидывает голову на бортик. Прикрывает глаза, прислушиваясь к ощущениям.       Все идеально.       Вода — сорок пять градусов. Воздух — двадцать семь. Не душно. В меру влажно, насколько это опционально в ванне. Мягкая пена касается груди. Пахнет розовым маслом. Рядом лежит новая книга. Рацио пробегается пальцами по корешку. Это не одно из дорогих изданий, которое жалко брать с собой, а копия в мягкой обложке. Детектив. Возможно, не лучший выбор для человека, имеющего восемь докторских степеней, но Рацио испытывал сильную слабость к возможности как можно раньше предугадать, как и кем было совершено убийство.       Разум наконец освободился от мыслей. Это была сложная неделя. Рацио не хотел вспоминать о ней, но голова это не то, что можно отключить. И вот сейчас, читая посредственный роман, он испытывал дискомфорт, сравнимый с камнем в обуви. Казалось, что он не развивается, что работает не в полную силу, что его место — в университете, где он должен признать свое звание заурядности и навсегда смириться с тем, что благоволение Нус не коснется его.       Пальцы нервно скользнули по тексту, смазывая буквы, и Рацио потряс головой и поднял книгу выше.       Он осознал, что не закрыл дверь, когда сквозняк лизнул шею сзади. Потом до его обостренного слуха донеслись тихие шаги, которые могли бы принадлежать воришке. Это — предсказуемо, потому что только один человек мог свободно проникнуть в номер Рацио. И в то же время — интересно, ведь только этот человек не поддавался логическому осмыслению, как бы Рацио не пытался постигнуть мотив его действий.       Вот и сейчас Рацио ощутил, как его волос сзади коснулись пальцы. Медленно скользнули вниз по загривку, отвели длинные мокрые пряди в сторону, и кожу обжег сухой поцелуй. По телу промчалась вспышка, и волоски на руках приподнялись. Рацио на секунду прикрыл глаза, обрабатывая реакции тела. Вода щекотала грудь, и чувствительные соски начало тянуть, а вкупе с короткими нежными прикосновениям к плечам и смущением в груди сердце в смятении застучало. Физиология.       Однако Рацио только сжал края книги и подтянулся повыше.       — Что ты делаешь?       — О! — Он почувствовал задорную улыбку кожей. Затем одежда зашуршала и щеку обдало теплом. Он вздрогнул, когда на плечи опустились ладони в холодных скользких перчатках, придавливая книзу. Сначала Рацио услышал дорогой горьковатый парфюм и только потом краем глаза зацепил светлые волосы. — Теперь ты решил поболтать со мной.       — Это мои сорок минут тишины. Выйди. — Требует Рацио, потому что требовать — это то, что он делает как учитель, но здесь он не учитель. И Авантюрин — не его ученик, к счастью или к сожалению. Авантюрин не реагирует. А когда он делает так, как просят?       Рацио решает обернуться и ловит взгляд глаза в глаза. Теряется и теряет пыл, когда видит усталость в привычно беззаботном лице. Оно серое и осунувшееся. Уголки губ подрагивают. В обиде, что ли. Только лиловые глаза блестят, как у змея-искусителя.       — Может, я мог бы присоединиться? Я умею молчать, — шепчет он. Рацио кажется, что это намек.       Но по Авантюрину никогда не скажешь наверняка. Рацио не может читать его, как открытую книгу, хотя, казалось, вот он — на ладони, бери и препарируй. Но Авантюрин, как следует из его натуры, непредсказуем. Понятия не имеешь, когда он выкинет коленце, пока не столкнешься с проблемой, которую сам Авантюрин и создал.       — Ты физически не способен на это. — Он вздыхает скорее по привычке. Без раздражения или усталости. Просто потому, что это Авантюрин и, глядя на него, нужно изображать мучения. Чтобы он не зазнался.       Авантюрин, конечно, не ведется, ему не семь, и топ-менеджер в КММ он не за красивые глаза и выразительный вырез на груди. Но Рацио кажется, что лицо Авантюрина наконец озаряет свет, и он быстро тянется к пуговкам на одежде. Пальцы ловко выдавливают кнопки из петелек, и Рацио наблюдает, как сантиметр за сантиметром оголяется белоснежная кожа. Это бессмысленно, но, чтобы насолить Авантюрину, Рацио утыкается взглядом в книгу и не реагирует.       Это будут его сорок минут тишины, чем бы таким не захотел заняться Авантюрин. Рацио лишь слегка сдвигается в сторону, когда Авантюрин обхватывает голой ладонью бортик высокой ванной.       Вода плещется и поднимается выше, до ключиц, потом опускается — гладит тело, обволакивает. Рацио не обращает внимания на возню в противоположном конце и лишь разделяет их книгой, прекрасно ощущая взгляд на себе и на обложке.       Рацио успевает пролистать семь страниц, когда чувствует, как под водой его касается чужая нога. Сначала пальцы неуверенно проводят по ступне, но, осмелев и не встретив сопротивления, ползут вдоль ступни вверх и дальше. Рацио задерживает дыхание, по щекам и шее расползается розовый румянец, и Рацио приходится сползти ниже, сделав вид, будто он меняет неудобное положение. Но вот незадача — ступня Авантюрина оказывается между бедер и теперь ему нужно сделать лишь небольшое движение вперед, чтобы коснуться пальцами члена.       Рацио — терпеливый человек, видят Эоны, но он перехватывает лодыжку под водой и кидает злой взгляд поверх книги. И почти давится возмущенным вздохом. Авантюрин невинно вздергивает бровь, раскинувшись на бортике. Сбивает шапку пены, и Рацио может разглядеть его хорошо сложенную, крепкую грудную клетку и бледные соски. Кадык Авантюрина дергается под кожей, и капелька срывается по шее вниз, прочерчивает влажную полосу.       — Перестань.       — Я ничего не делаю.       Рацио хочет возразить, но в этот момент усыпленной бдительности было нанесено нежное короткое прикосновение к яичкам. Авантюрин, недолго думая воспользовался замешательством и своей второй ногой, чтобы пощекотать чувствительную кожу, и, очертя контур, подняться к полувставшему члену. Рацио увидел его короткую улыбку, а затем усилил хватку, потому что Авантюрин провел вверх ногой и твердо вжал всей поверхностью стопы член в живот, накрыл пальцами головку, словно куполом, потом раздвинул пальцы и погладил вокруг и снизу. Это было странно, завораживающе, необычно. Рацио неосознанно провел рукой ниже по лодыжке и большим пальцем замер на косточке, обвел ее вокруг, имитируя движения, которые происходили между его бедер.       Авантюрин — маленький искатель грязных приключений.       Прекратил свою мелочную игру так же быстро, как и начал. Подтянул коленки к себе — как бы не при делах — и зачесал челку назад, подмигивая.       — Прекрати. — Рацио услышал свой голос и удивился, что он может звучать так грозно.       Прекрати выпендриваться.       — Я же ничего не делаю. — Авантюрин прикрыл глаза, игнорируя результат своих подводных стараний.       О, как Рацио был зол! Как мог в его правильной, выверенной по минуте жизни, не терпящей тупости и бессмысленной возни, появиться антоним всего спокойного и разумного?! Как мог Авантюрин одним своим появлением уложить на лопатки все представления Рацио о жизни и своих принципах.       Как жаль. Авантюрин не учел, что этой шалости можно предаваться вдвоем. Кожа Авантюрина оказалась гладкой и холодной на ощупь, даже несмотря на температуру воды. Он никак не подал виду, когда Рацио задел его ступней с одной стороны и не открыл глаза, когда его бедра коснулась вторая нога, но неуловимо поерзал, разгоняя воду, когда Рацио заключил его ноги в тиски между своими так, что теперь он мог потереться о ступни свои ноющим от недостатка внимания членом. Рацио раззадорила эта шалость, что бы он о ней не думал.       — Вкусно пахнет, — заметил Авантюрин, стреляя глазами по сторонам, и повернул к себе бутылочку, читая этикетку. Потом удовлетворенно хмыкнул. — А говорил, что ерунда.       Рацио промолчал. Потому что подарки Авантюрина подчас бывали безрассудно дорогими. Но сам он улыбался, как щенок, преподнося их, что невозможно было сказать «нет», но при этом хотелось хоть на секунду стереть это глупое выражение влюбленности с его лица. Они оба взрослые люди, в конце концов.       Рацио не понял, в какой момент атмосфера переменилась, но, подняв взгляд от страницы, увидел Авантюрина прямо перед собой. Он качнулся вперед, нависая над лицом. Их дыхание, ровное, ритм в ритм, перемещалась. Рацио опустил взгляд на приоткрытые полные губы, и Авантюрин сам потянулся к нему и оставил маленький поцелуй в уголке.       — Сорок минут тишины, помнишь? Ни звука, — загадочно шепнул он, и его пальцы уверенно сомкнулись на члене. Рацио от неожиданности вцепился в его предплечье, но Авантюрин подхватил его крепко и не позволил лишним звукам пролиться, поглотил драгоценные слова, накрыв рот своими губами. Его язык смиренно позволил Рацио вести на контрасте того, как резко и властно он управлялся с Рацио под водой.       Они идеально уравновешивали друг друга, делили пополам каждый свою необходимость в уважении и подчинении, делая друг другу небольшие уступки и приходя к компромиссам.       Рацио позволил себе провести по щеке Авантюрина и слегка надавить на горло. Авантюрин сглотнул и подался ближе, так что Рацио почувствовал его возбуждение. Дальше он действовал увереннее, чередуя тяжелые болючие поцелуи с поглаживаниями и периодически — асфиксию с россыпью легких прикосновений к щекам, векам и носу, только чтобы успокоить и проследить невидимый путь по чужому лицу.       Вода плескалась между ними, а Рацио безуспешно скользил по ванне, не находя опоры, так что в итоге пришлось опереться пятками о дно и сжать бока Авантюрина. От этого расстояние между ним сократилось на максимум. Рацио почувствовал, как стало тесно между бедер, между пальцев и в кулаке, между животами и невозможно тесно — в сердце, когда Авантюрин кидал вопросительные взгляды и неловко поправлял слипшиеся от влаги пряди.       Бывает ощущение, что от любви хочется придушить в объятьях. Рацио хотел потопить Авантюрина и утонуть с ним в этой ванной, в этой вселенной или в этих безрассудных глазах дьявола.       — Тише, — вновь шепнул Авантюрин, прикасаясь губами к уху.       И то ли этот интимный шепот между ними, то ли утомленный перегруженный организм Рацио сыграл с ним злую шутку, но Рацио с громким выдохом кончил, зажмурившись от ярких ощущений. Ноги свело, и живот свело, и весь мир свело в одну точку соприкосновения двух губ. Рацио не помнил, как нашел силы дернуть Авантюрина к себе за щеки, помнил только, как потом погладил лицо большими пальцами, провел по шее вниз и обнаружил, что Авантюрин больше не нуждается в его помощи. Самодовольство — порок, но и глупость — порок. Но иногда так приятно ощутить себя человечным, ощутить себя живым. Не машиной или гипсовой головой.       Вода была отвратительно холодной и грязной. Воздух казался холоднее. Пена осела и почти ничего не скрывала, а вокруг стоял приторный запах роз. Авантюрин сделал все одновременно лучше и хуже. Его выдающаяся способность.       — Придется набирать новую ванну, — обреченно сообщил Рацио, глядя в потолок. Авантюрин тут же над ним навис, опираясь на бортики по обе стороны от головы. На щеку Рацио упала капля и стекла вниз, как слеза.       — Мы потопили твою книгу. Я привезу тебе новую, — вместо извинений сообщает Авантюрин. Кажется, он выглядит искренне раскаивающимся. Конечно, речь ведь шла о новинке. Но Рацио лишь отмахнулся.       — Не стоит. Убийцей будет жена любовника.       Авантюрин фыркнул и рассмеялся. Конечно, он же имел дело с Рацио.