Адвокат Чхве и прокурор Пак

— Чхве Йонг! — закричал Чонсон увидев невдалеке адвоката. Он бросился к ней. Она быстро скрылась с поля его зрения, зайдя в свой кабинет. Чонсона это не остановило. Он чертыхнулся. Подойдя к кабинету, грубо дёрнул за ручку и сердитым шагом прошёл внутрь. Йонг с невозмутимым видом сидела за столом. Тут за спиной Чонсона открылась дверь. Помощница Йонг, хорошенькая девушка в чёрной юбке и белой блузке, несла в руках чашечку свежесваренного кофе. Йонг поблагодарила помощницу и попросила выйти из кабинета. На губах Йонг застыла победоносная улыбка. Йонг нарадоваться не могла, что у неё получилось выиграть дело. Наконец-то она утёрла нос этому высокомерному прокурору Паку Чонсону! Она чуть ли не прыгала от счастья. Если бы Чонсон не заявился в кабинет, точно бы прыгала или танцевала, напевая под нос какую-нибудь задорную песенку. Чонсон бросил портфель на свободный стул. Со злостью посмотрел на Йонг. Этот взгляд её только повеселил: конечно же он злится, ведь проиграл лучшему в этом мире адвокату Чхве Йонг. Чонсон вырвал из её рук чашку, чуть не расплескав кофе, и со звоном поставил её на стол. Йонг бросила взор на Чонсона. Он не просто был зол, он был в бешенстве. Его ноздри раздувались от ярости. — Ким будет сидеть! Помяни моё слово! — выкрикнул Чонсон. — Голос не сорви, — спокойно сказала Йонг. — Попробуй доказать вину господина Кима, тогда посмотрим, будет он сидеть или нет. Пока что выиграла я. Господин Ким на свободе, и это справедливо. Он никого не убивал. Я это доказала. — Доказала?! Удивлён, что кто-то поверил твоим доказательствам, — с иронией произнёс Чонсон. — Подсунула судье какой-то платок… — Не какой-то, а платок, на котором были найдены потожировые следы друга господина Кима. Это о многом говорит. Например, о том, что его друг тоже был на месте преступления, а ты почему-то этого не учёл. Умник, — съязвила Йонг. Она подошла к своему столу и взяла с него чашечку кофе. Попробовала и произнесла с грустью: — Уже остыл. — Чёрт! Йонг! Как же ты меня бесишь! Где ты отрыла платок? Если бы не этот кусок ткани, я бы засудил Кима. Чёрт! Чёрт! Чёрт! — Чонсон взлохматил волосы и завалился на стул. — Знал бы ты, как я рада, что выиграла это дело. А теперь, я бы хотела, чтобы ты оставил меня в покое. Я устала, — сказала она с нажимом и посмотрела на Чонсона хмурым взглядом. Чонсон и не думал уходить. Надо бы проучить эту девицу, чтобы знала своё место. Дела выигрывает он. С Кимом как-нибудь разберётся. Сейчас у него было лишь одно желание: заставить Йонг плакать. Не от счастья. Совсем не от него. Чонсон ухмыльнулся, ослабил галстук. Йонг спокойно пила кофе, даже не смотрела в сторону прокурора Пака, в голове которого зрел план «как поставить на место Чхве Йонг». Он снял пиджак, бросил его на спинку стула, положил руки на подлокотники и спросил с наигранным интересом: — Помнишь, как я трахнул тебя в подсобке? Тебе понравилось. Соскучилась по мне, вот и решила позлить, чтобы привлечь моё внимание. — Ага, очень понравилось. Скучала сильно. Доволен? Можешь идти. — И с места не сдвинусь. Хочу увидеть, как ты по мне соскучилась. Может, мне трахнуть тебя на этом столе? Как думаешь, выдержит? Чонсон засмеялся. У Йонг уши покраснели: да как он смеет!.. Она сорвала со спинки стула пиджак и бросила его в лицо Чонсону. — Пошёл вон! — со сталью выкрикнула она. В её глазах блеснули злые огоньки. В этот раз Чонсон послушался. Взял пиджак, поднялся и прошёл к двери. Вместо того, чтобы выйти, закрыл шторы и обернулся к Йонг. Она сидела за столом и писала. Не обращать внимание на Чонсона, не обращать внимание… Твердила про себя Йонг. Чонсон сел в кресло. Несколько минут они молчали. Йонг краем глаза посмотрела на Чонсона. От страха у неё засосало под ложечкой. Что он задумал? Она и предположить боялась. От этого парня можно было ожидать что угодно. Он правда трахнул её в подсобке. «И мне понравилось! Ужас! Мне понравилось! И ещё раньше… то, что произошло раньше мне тоже понравилось. Но у нас ничего не получится. Он не видит моих чувств…» — Йонг, ты же знаешь, что я не люблю проигрывать. Зачем ты встала у меня на пути? — Защищать клиентов — моя работа, — ответила Йонг и бровью не повела. Вдруг тон его голоса переменился. Чонсон придвинулся к ней и сказал ласково: — Признайся: скучала же? — он провёл пальцами по её руке. — Сегодня ты была очень горячей. Я засмотрелся на тебя. Прощу, если скажешь, что без меня тебе было тоскливо. Ты хотела увидеть меня… Хотела моей ласки… моего тепла… моих поцелуев… — Чонсон, у меня много работы, — сказала Йонг, надеясь, что он уйдёт. Но он не торопился уходить или же вовсе не хотел. Резко придвинулся и заключил её в объятия. Йонг опешила. С ней эти фокусы не пройдут! Она оттолкнула Чонсона и строго проговорила: — Уходи. Я не скучала. — Нет? — он вскинул бровь. Не этого ответа он ждал. В сердце больно кольнуло. Лицо Чонсона стало жёстче. Он ударил ладонью по столу, едва сдержав бранные слова. Ему не хотелось верить в это: она не шутила. Лицо её было серьёзным. Холодный тон Йонг взбесил Чонсона не на шутку. Он вырвал из её пальцев ручку, скомкал бумажки и бросил их на пол. Насильно поцеловал Йонг в губы, укусив. Йонг воскликнула что-то нечленораздельное, схватившись за губу. Пуговицы со звоном брызнули по сторонам. Чонсон посмотрел на Йонг исподлобья, ни один мускул не дрогнул на его лице, взгляд был холодным. Йонг дёрнула руками, высвобождаясь из хватки, с размаху ударила Чонсона по лицу, хотела пнуть между ног — он резко схватил за ногу, с силой сжав щиколотку. — Ещё раз встанешь у меня на пути — наказание будет жёстче, — прошипел Чонсон, касаясь губами её щеки. Повёл головой в сторону, обхватил губами мочку уха, слегка прикусил зубами, а потом поцеловал Йонг в шею. — Снимай юбку, — скомандовал он ровным тоном. — Колготки и бельё тоже. И побыстрее. Не люблю, когда ты медлишь. Йонг подняла на него взгляд, полный ярости, и произнесла, выделяя голосом каждое слово: — Ненавижу тебя. Ненавижу то, что ты ничего не видишь. Не пытаешься увидеть. Делаешь мне больно и даже прощения не просишь! Лезешь со своим членом, чтобы удовлетворить себя. На мои чувства тебе плевать! Катись к чертям! Не хочу тебя больше видеть! Сегодня было моё последнее дело в качестве сотрудника этой фирмы. Чонсон был ошеломлён её словами. Почему раньше не сказала? Почему вообще не сказала, что уходит? Ему ещё больше захотелось поцеловать её. Он приблизился к её лицу и поцеловал в губы. Йонг не ответила на поцелуй. Чонсон поцеловал снова, раздвинув её губы языком. Йонг упёрлась ладонями в грудь Чонсона и толкнула. — Не нужно. Я хотела, чтобы ты заметил мои чувства. Видимо, не судьба нам быть вместе. Я не в твоём вкусе. Я вижу, что не нравлюсь тебе. Ты мне тоже не нравишься. Я ошибалась. Я не скучала по тебе. Лучше нам разойтись здесь и сейчас. Забыть друг о друге. — Думаешь, я забуду? — спросил Чонсон. — Я не смогу забыть тебя. То, как ты уделала меня сегодня, не забудешь, — он улыбнулся. — Ну вот, опять ты об этом деле. Тебя интересует только работа, вернее, твои блестящие победы, внимание коллег и прессы. В твоей жизни нет места любви. — Ты совсем меня не знаешь, — покачал головой Чонсон. Он наклонился и поцеловал её в грудь. Спустился поцелуями до пупка, расстегнул юбку и потянул её вниз. Пришлось приподнять Йонг, потому как сама она вставать не хотела. — Даже не ударишь меня? — спросил Чонсон. — Я могу быть нежным и внимательным. Сейчас докажу тебе. Он мягко коснулся губами запястья её левой руки, потом правой. Опустился на колени и стал целовать её живот. Йонг растерялась. Как поступить? Оттолкнуть его или узнать, каким он ещё может быть. Она знала Чонсона, любившего грубый секс, а такого Чонсона она видела и чувствовала впервые. Он скользил губами по её коже, звонко целовал, оставляя дорожки слюны. Слегка раздвинул её ноги и коснулся губами между. Даже сквозь ткань это прикосновение ощущалось ярким и острым. Чонсон спустил трусики немного, чмокнул в лобок, прильнул губами к нежной коже, задержался на пару секунд. Йонг хотела вплести пальцы в его густые волосы, но мысленно отдёргивала себя. Чонсон решил, что недостаточно нежен. Он снял с Йонг трусики и провёл языком по её промежности. Йонг никак не реагировала на поцелуи и ласку. Чонсона это слегка задевало. Он всерьёз намеревался сделать ей хорошо. Без грубости. Сделать так, чтобы ей действительно понравилось, чтобы не он один бился в оргазме, как это было прежде. Какой же сволочью он был. Он ранил её чувства. Думал, что это всего лишь интрижка на работе, а оказалось!.. Оказалось, он ей понравился. Он целовал её, одновременно массируя указательным пальцем клитор. Йонг, теряясь в ощущениях, провела ладонями по плечам Чонсона, опустила ладони ему на спину. Он вспотел. Рубашка была влажной. За то, каким ласковым он был сейчас, Йонг готова была простить ему и хамское поведение несколько минут назад, и грубость во время их близости, когда они запирались в подсобке, где было тесно и весьма неудобно заниматься подобным, или в её кабинете, где было тоже не так удобно. Но Чонсон умел находить выход из любой ситуации. В подсобке он прижимал Йонг к стене, Йонг обвивала ногами его бёдра. Он двигался вперёд-назад до тех пор, пока не кончал. Йонг нравилось заниматься с ним сексом, однако она ни разу не призналась Чонсону, что кончила с ним всего однажды, в другие разы было хорошо лишь ему, а она чувствовала неприятный осадок на душе. Почему не говорила? Наверное, боялась его задеть. Боялась, что он откажется от неё. Она чувствовала, что он относится к ней, как к девушке, которую можно использовать для удовлетворения потребности в сексе, не более. Йонг сопротивлялась своим чувствам, всячески уговаривала себя, не влюбляться в Чонсона, это не приведёт ни к чему хорошему, даже дала себе слово сказать ему, что их секс-отношениям конец, но, увидев его улыбку, отдавалась ему вновь. Она была влюблена в его улыбку. Влюблена в его немного прищуренный кошачий взгляд, в его острые скулы и идеальное телосложение. Она развязала галстук, бросила его на пол. Прямо сейчас ей хотелось обхватить крепкие бёдра Чонсона ногами, хотелось, чтобы он вошёл и… Чонсон взял Йонг за руку и произнёс, улыбнувшись: — Сегодня ты получаешь удовольствие, — он погладил её по щеке и добавил: — Почему не сказала правду? Только мне было хорошо во время нашей близости. — Завтра ты не увидишь меня, — напомнила Йонг, резанув своими словами ему по сердцу. — Может, мы ещё встретимся с тобой на общем деле. Я буду жестокой и справедливой. Готовься. — Что же ты говоришь такое? — по-глупому улыбаясь, проговорил Чонсон. — Как же я без тебя?.. И поиздеваться не над кем будет. Ты так смешно реагировала на мои подколы. Меня забавлял твой грозный взгляд и поджатые губы. — А меня раздражало твоё поведение. Понимаю, больно разок проиграть. Мне надоело оставаться в тени и работать не на полную силу, чтобы угодить твоему эго. Больше ни разу не поддамся. Ни разу. Понял? — он ткнула пальцем ему в грудь. Чонсон легко рассмеялся. — Не так уж ты и задела меня. Наоборот, я даже рад, что ты доказала невиновность Кима. То, как ты выступала на прениях — выше всяческих похвал. Я был в восторге от твоего уверенного голоса. Когда мы встретились впервые в этом самом кабинете, я решил, что ты тихая скромная девушка, не соперница мне. Я ошибался. Уже на первом деле, ты показала себя, как уверенного в своей компетентности адвоката. Адвоката, способного защитить своего клиента. А когда я попробовал тебя… Я захотел попробовать ещё, а потом ещё… — Ты не хочешь, чтобы я ушла? — спросила Йонг с некой надеждой в голосе. — Если решила сменить место работы, я не встану у тебя на пути. Чонсон накрыл её ноги своим пиджаком. Опустился перед ней на корточки, сжал её руку. — Ты идиот, — сказала Йонг, глядя ему в глаза. — Из-за тебя мне было плохо. Не хочу этого признавать, хорошо тоже было. Сейчас ты снова допустил ошибку, не дав мне кончить. — Исправлюсь, — сказал Чонсон, проведя ладонью по её ноге. Он нырнул под пиджак, нащупал пальцами вход и вошёл безымянным. Толкнулся осторожно. — Одного пальца хватит? — Наверное, — рассеянно отвечала Йонг, запрокидывая голову. Чонсон залез второй рукой под пиджак. Найдя клитор, стал ласкать его круговыми движениями, а потом тереть. Йонг двинула бёдрами вперёд, чтобы его палец проник глубже. Из её груди вырвался первый стон. Чонсон двигал пальцем, скользя в смазке. — Пиджак запачкается, — сдавленно проговорила Йонг. — Не говори ничего, — попросил Чонсон. Он гладил одной рукой её бёдра, а пальцами другой руки толкался во влагалище. Этого Йонг было недостаточно. Хотелось быстрее, не одним, а двумя пальцами. Чонсон услышал её желание, ввёл в неё средний и указательный пальцы. — Как же мне это нравится… — простонал Чонсон. Он водил пальцем туда-сюда, не останавливаясь ни на секунду. — О да… Это прекрасно, — выдохнула Йонг, расслабившись наконец. Оргазм был не ярким, но тёплым и приятным. Это тепло медленно разлилось по её телу. Йонг захотелось обхватить себя руками. За неё это сделал Чонсон: поднялся и обнял, прижав к своей груди. Его сердце билось так же быстро и сильно, как и её. Йонг безмятежно улыбнулась. Чонсон гладил её по волосам, путаясь в них пальцами. — У нас с тобой очень странные отношения. Вроде «от ненависти до любви», — проговорил он над её головой. Йонг была согласна с его словами. Уж точно «от ненависти до любви». Она обвила руками его бёдра. — Продолжим у меня? Нужно разобраться с нашими чувствами. Если уж ты не захотела сказать мне о том, что скучала, скажу я: скучал по тебе безумно и всегда скучаю. А теперь буду вдвойне скучать. Тебе завтра на новую работу? — Послезавтра, — проговорила Йонг. — А у меня выходной, — улыбнулся Чонсон, думая о сегодняшней ночи и о завтрашнем дне, когда сможет расслабиться, возможно, не один, а в компании Йонг.