Глава 7
22 июня 2024 г., 17:55
— Я бы ногу отрезала, — рассуждала Элоиза, прижимая сжатую с пустым шприцом руку к щеке, и качала головой. Нога выглядела плачевно, несмотря на затраченные силы. — Но, боюсь, вы будете выглядеть не столь привлекательно, как сейчас.
— Барнс! — раздражённо рыкнула Рогнеда, зыркнув на врача, которая лишь разочарованно вздохнула и, стуча каблуками, пошла к высокому шкафчику с медикаментами. Рогнеда выдохнула и присела на край кровати. — Вы извините. Не думала, что так получится.
— Пустяки, — отмахнулся Ярослав Иванович и улыбнулся. Главное, боль начала пропадать, пусть и медленнее ожидаемого. — Рабочие моменты.
Профессор Харлидфсон кивнула и как будто хотела сказать что-то ещё, но не решилась. Элоиза Барнс что-то уронила, зазвенели стеклянные баночки и послышалось тихое, но грязное ругательство.
— Вы же использовали какое-то заклинание, верно? После укуса Лоупа люди лишались рук, ног и даже жизней.
— «Железная кожа», — ответил офицер, приподнимаясь на кровати. — Довольно полезное заклинание, когда имеешь дело с животными.
— Вы подстраховались заранее, — догадалась Рогнеда, оценив смекалку нового профессора. Она кивнула своим мыслям и поднялась. — Поправляйтесь.
Остановившаяся рядом с кроватью Элоиза Барнс проводила Харлидфсон скучающим взглядом и, когда двери закрылись, вынула из кармана пачку сигарет. Врач считала декана факультета Вулфангов личностью крайне неинтересной и порой чрезвычайно взрывной.
— Вот, выпейте. — Она протянула Ярославу Ивановичу стакан со смешанными зельями. Жидкость приобрела неприятный синеватый цвет, да и источал запах горький, но Элоиза как никто другой знала, насколько полезна была данная микстура.
— Когда смогу бегать, доктор? — выпив, с усмешкой спросил Ярослав Иванович и, глядя на Элоизу, тоже закурил.
— За мной бегать не надо. Я сама к вам приду, — закинув ногу на ногу, проговорила Барнс, откинув упавшую на глаза светлую кудряшку. — У вас старая травма, профессор. Поэтому я рекомендовала бы вам как можно чаще отдыхать.
— Я не из тех, кто прозябает время в постели, — ответил офицер и сел, когда боль почти полностью ушла. — Скучать быстро начинаю.
Элоиза выдохнула дым и ответила:
— Ну так можно найти собеседника. За разговором время пролетает незаметно.
— И то верно, — накинув жилет, согласился Ярослав Иванович и обернулся на Элоизу. — Вы подарили мне чудную идею, госпожа Барнс.
— Правда? Мне уже приготовить бутылочку вина?
— Хм, можно и вина. Диалог пойдёт быстрее и проще.
— Можно ведь и не останавливаться на простом разговоре. — Элоиза поднялась со стула и смахнула с плеча офицера прилипший листочек.
— Сударыня, смею заверить, ваше предложение более, чем заманчиво, и вскоре мы к нему вернёмся, но…
— Но?
— Старые привычки не дают покоя, мне достался крайне распущенный контингент. Так что поработаем над поручением директора. И вы подарили мне идею, как обыграть всё в лучшем виде. Ответьте, госпожа Барнс, где обитатели замка предпочитают проводить время во внеслужебной обстановке?
— Оу, ну, из тех, что скромнее — «Веселая кружка», полагаю, вы о ней уже могли слышать, ну а более состоятельные люди предпочитают «Тихий омут». Место дорогое до безобразия и весьма… — женщина на миг замялась, подбирая слово, — чопорное. Видите ли, там не принято шуметь, всё время играет живая музыка, а кроме общего зала особо платежеспособным клиентам предоставляют отдельные кабинеты.
— Смею предположить, что учащимся вход туда заказан?
— Вовсе нет, — медик кокетливо хихикнула, наклонилась к самому уху офицера. — Более того, те, кто в состоянии оплатить такой отдых предпочитают именно закрытые кабинки Омута. Сам дьявол никогда не прознает, что в них происходит.
Ярослав Иванович вынул из внутреннего кармана часы. До окончания рабочего дня было целых несколько часов, а пребывание в этом замке так походило на долгожданный отпуск.
— Госпожа Барнс, вы что-то говорили о вине?
— Боюсь, профессор Лермонт, сегодня я располагаю только медицинским спиртом.
— Прошу, просто Ярослав. Пусть в нашем общении лишнего будет не больше, чем в этом благородном напитке, — проговорил сыщик, лукаво стрельнув глазами.
— Это звучит, как тост.
— Пожалуй, так где же наш спирт?
***
Ярослав Иванович сел на смятой постели и взглянул на тонкую спину и смешно взъерошенные кудряшки. Тело приятно тянула истома, зато спина давно так не саднила, хотя и это тоже было приятно. На тумбе возле кровати лежали опрокинутые два гранённых бокала. Всё произошло неожиданно, быстро и приятно. Врач оказалась женщиной с очень… богатой фантазией. А ещё с ней всё-таки приятно иметь дело. В особенности иметь её саму. — Да, профессор Лермонт, вы очень интересный собеседник, — шурша простынями, промурчала Барнс, поворачиваясь к офицеру. Выражение её лица стало слишком довольным, отчего Ярослав Иванович не смог сдержать усмешку. — Предлагаю почаще устраивать нам подобные сеансы. Ярослав Иванович потянулся к штанам, когда со спины его обвили тонкие длинные руки. Пальцы с короткими ноготками стали осторожно царапать широкую грудь. — Кажется, на сегодня наш сеанс закончен, — мягко сказал Лермонт и встал, натягивая одежду. Он глянул на Барнс, чьи глаза хитро сверкали, и усмехнулся, замечая выступившие на ключицах синяки. — Жаль. Я буду ждать нашей следующей встречи, профессор. Выходя из Больничного крыла, Ярослав Иванович чувствовал приятный осадок на душе. Что ж, можно считать, что офицер убил двух зайцев одним ударом: и время хорошо провёл, и сведения добыл. Осталось лишь добраться до «Тихого Омута», как появится возможность. Пожалуй, эта работа начинала нравиться. Когда он вошёл в один из длинных коридоров и решил, что заплутал, так увидел пробежавших младшекурсников. Они зазывали остальных на что-то посмотреть и это что-то стало интересно даже Ярославу Ивановичу. А поглядеть было на что, подобного зрелища ему ещё не представлялось увидеть. Во внутреннем дворике собралось некоторое количество учеников, в основном это были ребята помладше, их глаза сверкали от восторга и не только у них. Ярослав Иванович заметил Маргарет Фабер, он не был уверен, что женщины подобные ей вообще умели улыбаться. — Смотри-смотри! Лермо́нт перевёл взгляд с преподавателя на троих студентов: девушка с длинной тёмной косой за спиной сидела за мольбертом и очень быстро орудовала кистью, на глазах создавая рисунок. Рядом стояли два парня, и стоило девушке отойти, как один из них стукнул ладонью по холсту сзади, выталкивая рисунок, придавая ему объём. Третий подхватил фиолетового дракончика и лишь крикнул: «Лети!», как тот тут же ожил, задвигал крыльями, издал визгливый клёкот и сорвался с рук студента, взмывая в небо. Нарисованный дракончик промчался над смеющимися учащимися, едва не задевая головы. Ярослав Иванович придержал фуражку и заметил, что немного отошедшая в сторону студентка водила кистью, словно волшебной палочкой, контролируя движение ожившего рисунка. — Мы зовём их «Мастерами». Лермо́нт вздрогнул, когда за спиной внезапно прозвучал голос Мортиши. Она, как и всегда, подошла слишком незаметно. Она тонко улыбнулась, довольная произведённым эффектом. — Все они прибыли из Норвегии. — А разве там нет школы, подобной этой? — спросил Ярослав Иванович, наблюдая за тем, как дракончик начал испускать несильное пламя. — Есть. Но их отцы учились здесь когда-то, вот и детей сюда привезли. Их магия отличается от нашей, правда? — Заметно, — согласился Ярослав Иванович. Никто из троицы не использовал палочку, лишь девушка продолжала водить кистью по воздуху. — Этим троим можно найти иное применение. — И вы обязательно справитесь с этим, — пообещала Мортиша и подмигнула. — Вы вроде хотели спросить о чём-то. Вино взяли? Ярослав Иванович усмехнулся: — Можно хоть что-то скрыть от вас? Мортиша прошла вперёд и пожала плечами: — Можно. Но моя сила меня уже разбаловала. — Она перевела взгляд на смеющихся детей. — Не люблю, когда что-то пытаются скрыть. — Хотел узнать, где проводит свободное время молодёжь. Вне стен замка. — И какие места вам успели назвать? — Мортиша махнула рукой, и дверь отворилась, пропуская их в тёмный прохладный коридор. — «Весёлая кружка» и «Тихий Омут». — Ярослав Иванович увернулся, когда из стены внезапно выскочило приведение. Мортиша тихо хмыкнула и задумчиво уставилась на картину, которая на удивление не двигалась. На ней был нарисован большой чёрный ворон, держащий в клюве пожелтевший от времени ключ. — Вам нужно совсем другое место, — помолчав, протянула Мортиша, глянув на Ярослава Ивановича через плечо. Плутовская улыбка на бледном лице показалась Лермо́нту подозрительной и вскоре он понял почему: — Вам следует заводить новые знакомства и укреплять имеющиеся связи. Поэтому… задайте этот вопрос другому профессору. Тому, кого они считают другом. Того, с кем делятся тайнами. — А такой существует? — хохотнул Лермо́нт. Когда Мортиша кивнула, он нахмурился. Жаль, конечно, что она сама порой не спешила делиться полезными сведениями. — И кто таков? Профессор Баскервиль задумалась, медленно накручивая на палец белую прядь. Взгляд на пару минут стал отсутствующий, будто она переставала существовать здесь и отправилась туда, куда Ярослав Иванович при всех возможностях не был в силах заглянуть. — Если вы поторопитесь, то отыщите его в Зале Музыки. На третьем этаже. Легко было сказать «поторопись», когда ещё толком не запомнил длинные запутанные коридоры, которые, словно хитрые змеи, убегали вперёд и норовили запутать. А ещё Ярослав Иванович хоть и пытался, да не всегда мог идти быстро. Даже сейчас, несмотря на всяческие старания Элоизы Барнс, нога по-прежнему отзывалась ноющей болью. Лермо́нт с завистью вспоминал былые годы, когда обе ноги были здоровы, его переполняла сила, и он вызывал всеобщее восхищение — лестниц он не замечал, но это было в прошлом, до того, как на плечи свалились всевозможные несчастья и проблемы, вызывающие частые головные боли. А сейчас любые ступеньки вызывали холодное раздражение. Если бы дали выбор, какого именно человека подвергнуть страшным пыткам, то он бы с удовольствием замучил до смерти изобретателя лестниц. Стук-клац-боль. Стук-клац-боль. Стук-клац-боль. Теперь ритм его шагов был только таким. Порой старая травма затихала, как будто медведь на время зимы впадал в спячку, чтобы после выбраться из берлоги. Вот так и неразлучная с ним боль изводила его мучениями и каждый раз по-новому. Никогда не догадаешься, в какой момент и как станет больно. За дверью Зала Музыки доносились песни, дружный топот танцев, заливистый смех да приглушённые голоса. Ярослав Иванович толкнул тяжёлую дверь и сразу же столкнулся с музыкальными инструментами, парящими в воздухе и играющими сами по себе. В просторном зале оказалось многолюднее, чем ожидалось. Переодетые в тренировочную форму студенты танцевали в парах, а в центре Ярослав Иванович увидел профессора. «Тот самый? А разве он не Нумерологию преподаёт?» — подумал Лермо́нт, присаживаясь на деревянный стул возле двери. «Хотя отплясывает недурно!» — вновь посетила мысль. Профессор танцевал в паре с высокой студенткой, двигаясь в такт звучавшей мелодии. — Ладно, достаточно! — Один взмах рукой оборвал музыку, и инструменты плавно опустились на пол в углу зала. Послышались уставшие вздохи. — Хорошо потрудились, ребята! Профессор подошёл к терпеливо ожидающему его офицеру. — Я вас слушаю. «Не думал, что он станет для кого-то другом из учеников», — скептически подумал Ярослав Иванович, поднимаясь и протягивая руку. — Если не ошибаюсь, вы — профессор Сэдрик Макдафф. — Точно. — Он улыбнулся, отвечая на рукопожатие. — А вы — новый преподаватель, который уже навёл шороха в нашем заведении. — Ну, знаете, это вышло по наитию. Не хотел шуметь так громко. Профессор Сэдрик тихо рассмеялся и взял с небольшого столика графин с водой. — Я думал, вы преподаёте Нумерологию. — Да, но сейчас временно на замене. Так что вы хотели? Вряд ли вы пришли посмотреть на танцы. Едва успел Ярослав Иванович раскрыть рот, как в распахнутое окно ворвалась серая сова с редкими чёрными пёрышками, держа в небольшом клюве письмо. Стоило сове выпустить послание, как письмо зашуршало, задёргалось и, приняв подобие женского лица, строго заговорило, обращаясь к офицеру: — Профессор Лермо́нт, немедленно пройдите к центральным дверям! От вас требует объяснение представитель Жозефины Адель Палмер, которую вы не так давно прилюдно унизили! Письмо вновь зашуршало и упало на пол. — Видимо, разговор придётся отложить, — задумчиво протянул Сэдрик, покачав головой. — Проводить? — Буду премного благодарен, — согласился Ярослав Иванович ещё с тем умыслом, чтобы успеть наладить контакт или вытянуть хоть какую-то грош информации за короткое время. Офицер усмехнулся, возвращаясь к сказанному в письме: — Вот как они вывернули-то! Профессор Макдаф не смог не согласиться: — Ещё бы… Это вообще один из самых проблемных родов. Палмеры всегда высокомерны, — он цокнул и повернул ключ в кабинете. — Сколько работаю — столько они и пьют кровь. — Директор никак не реагирует? — спросил Ярослав Иванович и поморщился. Колено вновь разболелось. — По мере возможности, — уклончиво ответил Сэдрик и указал пальцем в сторону поворота. — Так будет быстрее. Палмеры достаточно много вкладывают финансов в школу. Поэтому приходится порой закрывать глаза. — Разве это повод отдавать на растерзание педагогов? — Я уверен, что он уже разбирается. — Обнадёживающе улыбнулся профессор Макдаф и толкнул скрипнувшую дверь, пропуская офицера вперёд. Сэдрик оказался прав. Рядом с долговязым темноволосым мужчиной в дорогом костюме стоял суровый директор. Алистер что-то объяснял, не сводя тяжёлого взгляда с собеседника, но тот смотрел совсем в другую сторону, явно не слушая. «Дерзко», — подумал Ярослав Иванович, подходя ближе. — Вызывали? — Да, Ярослав Иванович, прошу вас, объясн!.. — Добрый день, — резко перебил представитель рода Палмер, обернувшись к Ярославу Ивановичу лицом. Это был точно не отец, возможно, старший брат, потому что лицо было чистое и молодое. «Если он не заделал дочь лет в пятнадцать», — промелькнула мысль, и Лермо́нт не сумел сдержать ухмылку. — Вижу, настроение у вас хорошее. — Не жалуюсь, да. В чём причина столь срочного вызова, профессор Фикс? — Это я вас вызвал, — вновь встрял старший Палмер, вставая прямо перед Лермо́нтом. Он оказался выше Ярослава Ивановича и смотрел на него сверху вниз, как если бы смотрел на таракана под ногами. Подобное отношение офицера третьего отделения совершенно не устраивало. — Я хотел бы с вами переговорить насчёт моей сестры, которую вы осмелились оскорбить! — Да, одну секундочку, господин Палмер. Прошу прощения, — слово «господин» Ярослав Иванович намеренно сказал по-русски, обошёл собеседника и прошёл к директору. Он прекрасно понимал суть ситуации, намеренно провоцируя англичанина на необдуманные действия. За спиной послышался раздражённый вздох. Зато на лице Алистера Фикса появилась довольная ухмылка. — Не вижу причин для диалога, профессор. Если надо написать объяснение, — оно будет у вас на столе сию минуту. Но, увы, ничего иного предложить я не в силах. Директор устало выдохнул: — Я на вашей стороне, мистер Лермо́нт. Однако сегодня вам нужно потерпеть некоторые неудобства, с которыми сталкиваются педагоги. — Я вас понял. Возле центрального входа начали собираться студенты. Новость о том, что в школу прибыл один из рода Палмер облетела довольно быстро. Всем стало интересно. Ко всему прочему Ярослав Иванович тоже стал личностью довольно популярной и громкой, поэтому его присутствие добавляло некоторого ажиотажа. Сама Адель так же пришла и теперь не сдерживала улыбки победителя. Куда обычному профессору до её брата, не говоря уже об отце. Можно сказать, что профессору Лермо́нту повезло, что глава семьи Палмер сейчас непомерно занят. — И чего же вы желаете, мистер? — обернувшись на старшего Палмера, задал вопрос Ярослав Иванович, намеренно обратившись не через «сэр», как того требовало положение собеседника. — Ко мне должно обращаться «сэр», нужно учить традиции страны, в которой собираетесь немного пожить! — дерзко высказался юный аристократ. Старый сыскарь уже понял, с кем имеет дело, теперь ему оставалось лишь добить собеседника. — Вы осмелились публично унизить мою сестру, а также меня только что. — Он указал рукой на Адель, которая при собственном упоминании гордо выпрямилась. — Вам придётся… Ярослав Иванович прервал того жестом, это было столь нагло, что Палмер умолк. Старший советник закурил трубку, смакуя не только вкус местного табака, который оказался противным, но и прозвучавшие в его адрес слова. Давненько с ним так невежливо разговаривали. Вот они, минусы работы мирских людей. Одним словом — гражданка. — Знаете, мистер Сэмюэль Палмер, чтобы подобных ситуаций не происходило, Адель нужно просто научиться защищаться как следует. А что касается нашей беседы… — Мужчина затянулся ещё раз, выдыхая дым в лицо собеседника. — Вы, мистер, даже не удосужились заранее узнать, с кем говорите и какой я ношу титул, я не могу простить такого обращения к себе. Лицо Сэмюэля исказилось от злости. Редко, кто осмеливался поспорить с хоть одним его словом. А здесь какой-то профессор не только не следует указаниям, но и учить вздумал! Полнейший вздор! Пальцы коснулись лакированной трости в тот самый миг, когда в лицо ударила лёгкая замша белой перчатки. Жест, который понятен каждому воспитанному человеку, выбил юного Палмера из колеи. Он несколько долгих секунд смотрел на брошенную перчатку. Сердце болезненно закололо в груди, но кратковременный испуг он не смел показать, даже если это была его тень. Сэмюэль поднял взгляд на профессора Лермо́нта. Тот стоял спокойно и казался непоколебимым, как какая-нибудь могучая гора. Палмер недоумевал: неужели иностранный профессор совершенно не знал местных устоев или был настолько уверен в собственных силах, бросая вызов ему? — Я вызываю вас на дуэль, мистер Палмер, — чётко проговорил Ярослав Иванович и стукнул тростью о каменную плиту, как будто подтверждая свои слова. — Вы готовы принять вызов? Собравшиеся затаили дыхание. Даже Директор Фикс не ожидал подобного исхода, однако вмешиваться в быстро развивающиеся события не хотелось. Слишком стало интересно. Да и лицо одного из Палмеров… оно было великолепным! — Вы серьёзно? — усмехнулся Сэмюэль, вынимая палочку. — Вы уверены, что желаете подобного? — Я уже бросил вам вызов. — Кивнул Ярослав Иванович. — Вы принимаете? — Поединок состоится сейчас, по крайним правилам. Никаких дуэльных дорожек и очерёдности. — Оружие? — на всякий случай уточнил старший советник. — Палочка, покажите мне своё «благородное искусство».
