Враг по соседству

Как чувствует себя человек, когда засыпает посреди дня в душной квартире, не сопровождаемый даже маленьким дуновением ветерка? Очевидно, отвратительно. Дазай чувствует головную боль и сухость во рту. Нет, не так. Он чувствует, как в мозг через все отверстия на лице пробираются когтистые лапы, как черепушка трещит по швам, как извилины перемешиваются, создавая прекрасный суп пюре, но никак не мозг. Он чувствует, как в глотку чуть ли не буквально насыпали песка, как его язык помаленьку засыхает и превращается в маленький обезвоженный стручок. В общем, жить Осаму сейчас особо не хочется, но умирать таким образом тоже не выход. Пытаясь игнорировать всё более назойливые туки в голове, Дазай встал с дивана и поплёлся в ванную комнату, чтобы умыться и попить, если повезёт. Осаму никогда воду не любил. Почему? Кто ж знает. Он буквально жил в портовом городке, но что-то любви к воде и её чудодейственным умениям так и не почувствовал. Нет, пить воду Дазай, конечно, очень любил. Это его любимый напиток! Только вот чувствовать её на теле было неприятно. Вода такая, знаете, мокрая гадина... С этими мыслями Осаму открыл кран раковины и намочил руки, слегка дёрнувшись от ледяной воды. Но так даже лучше, может, отрезвеет даже. Пару раз плеснув водой в помятое лицо, Дазай выключил воду и посмотрел в зеркало. Красный и потный от жары он, конечно, не выглядел как мечта модельного агентства. Растрёпанные и грязные волосы ситуацию лучше не делали, а глаза вообще как у наркомана. Смотреть на своё, несомненно, великолепное лицо для Осаму было тем ещё испытанием. Те, кто звали его красивым, наверное, были слепыми. Проблемная кожа, тёмные синяки под глазами, тупые веснушки, которых, благо, не так видно, тонкие сухие губы, кривой нос и всё это вместе с глупыми непослушными волосами, которые и осветлены были несколько раз, и стригутся самостоятельно, и моются дай бог раз в неделю. Во времена учёбы Осаму старался следить за собой. Голову мыл, бинты менял, иногда даже прыщи тональным кремом мазал, да губки гигиенической помадкой одаривал, но летом это всё было настолько невмоготу и не нужно, что Дазай просто забивал. С нескрываемым желанием разбить зеркало к чертям, Осаму вздохнул и вышел из ванной комнаты. Пить хотелось, но доставать кружку из-под самой глубины чёрной дыры под названием «рюкзак» было лень. Куда лучше просто взять пятьдесят рублей из кармана, напялить кеды и поскакать в магазин под домом за холодным пивом. Вообще-то, пиво у него было, стояло рядом с диваном, но оно было слишком тёплым. Тем более Дазаю ещё и еда нужна, поэтому можно взять не пятьдесят, а все сто рублей! Преодолел пять этажей Осаму и даже глазом не моргнул. Выпить захочется, и не на такое способен будешь, как говорится. Район хороший был, магазины сразу под домом, поэтому идти несколько километров не приходилось, ну что за прелесть. В первом попавшемся магазине было всё, в чём нуждался каждый бедный студент. Тут тебе и сигареты, и пиво, и Доширак, и всё-всё-всё, что душе угодно. Дазай с довольным лицом набрал себе всё выше перечисленное и чипсов впридачу, надеясь, что деньжат хватит. Пытаясь игнорировать назойливый запах дешёвой колбасы и потных мужчин, пришедших с завода, Осаму подошёл к кассе, всё гордо оплатил и даже сдачу получил, просто чудо! Но вот хотелось Дазаю ещё и потребность в разговоре закрыть. — Знаете, у вас такой магазинчик хороший! И продукты импортные есть, и цены не кусаются! — С самой лучезарной улыбкой Осаму начал несерьёзную беседу с милой женщиной, стоявшей за кассой, — Я вот студент, причём иностранный, пусть уже год в России живу, всё равно с деньгами не очень хорошо, а ваш магазин просто чудо, спасение души моей грешной! Женщина перевела свои глаза с прилавок на Дазая и посмотрела на него так, будто он только что у неё на глазах устроил атомную войну. — Пиздюк, ты ёбнулся? Мне что, полицию вызывать? Осаму остолбенел, земля, кажется, ушла у него из-под ног. Его, самого святого мальчика, да ещё и в полицию сдать хотят? Чем же он так провинился? — Женщина, женщина, не надо полицию, пожалуйста... — Дазай поднял руки в знаке капитуляции и стал медленно пятиться назад, — Я ж с добрыми намерениями, приятно вам сделать хотел! Внезапно вспотевшая от нервов спина Осаму почувствовала что-то. Что-то мягкое, почти желеобразное, и не очень приятно пахнущее. Похоже на холодец, кажется... Дазай пытается не дышать, чтобы лёгкие случайно не сгнили, и поворачивается. На него двумя не самыми трезвыми глазами с высоты, как Осаму показалось, Эйфелевой башни смотрел мужчина. Мужчина увесистый, с пивным пузом, неприятно пахнущий и, что самое важное, лысый. Лысым Дазай не доверял. — Э, ты чё, не видишь, куда идёшь? — Грубый голос вырвался из губ мужчины вместе с прекрасными ароматами грязного рта, — А, ты узкоглазый, понятно тогда всё. Дазай неловко улыбнулся, уголки его глаз прищурились и на них появились морщины, выдавая скрытый стресс. — Ну, что вы... — Уходи уже, сосунок! — С другой стороны на Осаму вновь наткнулась продавщица. Как так, бедного парня зажали меж двух неоправданно оскорблённых личностей... Дазай спохватился, последний раз кивнул мужчине, мол «прошу прощения», и выбежал из магазина пулей. Было бы смешно, если б герой наш в третий раз кому-то помешал своим присутствием, но, кажется, это уже утомило читателей, поэтому не будем вставлять третьего неизвестно лишь для потехи и растяжения главы. Пока. В это время Осаму стоял около двери в подъезд, пытался не уронить продукты и вместе с этим судорожно искал ключи. Чёрта с два, он что, забыл их? Да что это за день такой проклятый! Это всё из-за сегодняшней встречи с Достоевским, точно-точно, он явно проклял бедного нашего ни в чём неповинного Дазая! Забинтованная рука уже тянулась к кнопкам домофона в надежде на добрых соседей, которые не откажут милому парню в услуге и откроют подъездную дверь (дверь в квартиру даже закрывать никто не стал, поэтому с ней легче), как вдруг прозвучал писклявый звук, оповещающий, что кто-то выходит. Первым из двери выскочил котёнок, дальше послышались громкие ругательства, а после уже и нога человека. — Ну, блохастый, шевелись! Господи помилуй, кто тебя в подъезд вообще впустил? Котёнок от страха забежал за Осаму, а сам Дазай с интересом наблюдал за всем произошедшим. — Фёдор, Вы что, животных не любите? — Как только из дверей подъезда показался знакомый силуэт, Осаму тут же забыл все свои проблемы и не упустил момент поиздеваться над Достоевским. Фёдор раздражённо выдохнул. Отлично, теперь вместо одного раздражающего коричневого носителя блох его выводили целых два. — Я не люблю именно котов. Особенно бездомных. Особенно тех, кто шныряется по подъездам и мяукает на все этажи, не давая нормальной жизни. Что, запишешь меня в книгу мразей? — Ты там уже давно, не переживай. На первом месте! Хоть где-то, — Последнюю фразу Дазай проговорил шёпотом, искоса поглядывая на Достоевского, — а то ни в красоте внешней, ни в красоте моральной не повезло. Фёдор сжал кулаки так сильно, что обкусанные ногти неприятно впились в нежную кожу бледных ладоней. Ему надо держаться, нельзя позволить этой жалкой пародии на мумию выиграть. Достоевский вздохнул и медленно разжал кулаки. — Мне льстит, что где-то я у тебя на первом месте. Я засыпал по ночам и грезил, вот бы стать хоть каким-нибудь образом особенным для такого прекрасного парня, как Дазай Осаму. Кажется, Господь услышал мои слова, — Фёдор вежливо улыбнулся, но его глаза почти физически сжигали Дазая лиловым пламенем, — Но теперь мне пора, прошу простить. Перед тем, как Осаму сумел выпустить ответную порцию яда в лицо Фёдора, Достоевский уже отдалялся от него быстрыми шагами. Из мыслей о мести Дазая внезапно вырвало тихое мяуканье. Точно. Маленький комочек шерсти, которого Фёдор так жестоко выгнал из крова. Осаму посмотрел себе под ноги и увидел милейшей красоты картину. Коричневый котёнок с белыми «перчатками» и «гольфиками» тёрся о джинсы Дазая. Одно его ушко было порвано, шёрстка грязная, хвост длинный и облезший, но для Дазая это был самый красивый кот в мире. Осаму кошек обожал. В детстве он тащил домой каждого представителя кошачьих, которого только находил. Только вот родители были не очень довольны. У матери Дазая аллергия на шерсть, а отец просто не любил кошек (хотя Осаму уверен, что он лишь притворялся), поэтому мечта мальчика, увы, реальностью не стала. Но теперь-то Дазай живёт отдельно, теперь-то он самостоятельный молодой человек! Опустим то, что он иногда о себе заботиться забывает, это другое. Себя он не любит особо, а вот за котом ухаживать всегда мечтал. — Ну что, малой, тоже тебя ото всюду выгоняют, да? — Осаму присел на корточки и нежно провёл шершавой ладонью по жёсткой от грязи шерсти кота, — Меня Дазай зовут. Идём домой. Дазай подхватил на руки это маленькое живое чудо и только хотел доставать ключи, как вдруг вспомнил, что такой роскоши он при себе не заимел. Птицы с дерева рядом улетели, испугавшись такого громкого крика отчаяния.

***

Какая-то благородная душа не осталась в стороне и открыла Осаму дверь, только вот в квартиру заходить он не спешил. После всей сегодняшней суматохи очень хотелось курить, но в квартире это Дазай не хочет делать. На балконе, как было сказано в прошлой главе, он принципиально не курит, а во всех остальных комнатах должно быть настоящее пекло. Как же быть? В голове вспыл Достоевский. Нет, не подумайте, дорогие читатели, что всплыл он в хорошем ключе. Просто Осаму вспомнил, как его раздражающий одногруппник пару часов назад курил здесь, в подъезде, прямо на подоконнике. Так нельзя, но если даже сам Феденька-святоша нарушил правило, значит Дазаю-грешнику и подавно всё разрешено. Посадил Осаму на подоконник своего пушистого товарища, разложил свои драгоценные покупки, да сам уселся царским задом на бедный шаткий подоконник, открывая свежекупленную пачку сигарет. — Ну, дружище, как звать мне тебя? — Не то от скуки душевной, не то от медленного схождения с ума, но Дазай уверенно заговорил с котом, ожидая ответа, желательно членораздельного. Котёнок лишь глупо вылупился, будто сам не был особо доволен, что его новоиспечённый хозяин потихоньку становится психом. — Мм, может, Хуевёрт? Криптовалюта? Амфетамин? Суперкогтяментритысячи? Осаму продолжал накидывать варианты, пока кот всё больше начинал сомневаться, не лучше ли было просто быть выкинутым Достоевским и пойти своей дорогой. — Да боже, попуск, подкинь идей! — Дазай не выдержал, и в этот момент его коричневый товарищ случайно уронил пачку сигарет с подоконника. Осаму расценил это, как знак свыше, — Точно, Попуск! Хаха, какая прелесть, Попуск! Давай, иди сюда, устроим свидание в подъезде. Бедный «Попуск» уже хотел сбегать, но длинные руки Дазая вовремя схватили его и посадили себе на колени. После последовал звук открывшейся пачки чипсов и баночки пива, а дальше примерно тридцать минут у двух собеседников был душевный разговор и, так сказать, свидание в подъезде. — И вот так я и познакомился со своей первой любовью... — Пятнадцатиминутный монолог про консервированных крабов невольно утомил шерстяного, и он сладко заснул на коленях Осаму. В подъезде в это время послышались шаги. Вскоре на пятом этаже показался всё тот же тощий, бледный и недовольный Фёдор. — Да ты меня небось преследовать вздумал! — Дазай широко улыбнулся, его глаза в ту же секунду заблестели решимостью помотать чужие нервы получше, — Ну что, мой, видимо, враг по соседству, не хочешь присоединиться к свиданию?