Отражение

      От изучения собственного отражения отвлёк насмешливый голос, раздавшийся над самым ухом:       — Да красивая, красивая, — хотелось верить, что почти искренне. Девушка нервно выдохнула, под смеющимся взглядом в отражении разжимая пальцы, судорожно сжавшие костяной гребень. Так себе оружие, только... Эти темные лорды, появляющиеся из своих огненных переходов любого же доведут если не до заикания, то до икоты от испуга так точно, так что Дэя расслабленно откидывается на спинку стула, не отводя взгляд от их своеобразных гляделок. Нервы делали её взвинченной. Идея соваться без подготовки в логово врага её не нравилась совершенно.       А выбора и не оставили.       — Закончила?       Демонический взгляд гипнотизирует, сбивая мысли совсем куда-то не туда. Дэя тряхнула головой, собираясь с мыслями и пытливо всматриваясь в глаза своего спутника, которому предстояла вложить в руки свою жизнь. Вопрос-формальность, но пожаловаться отчаянно хотелось: и на жару, и на помощниц, норовящих запихнуть её в жесткий корсет и шепчущихся о изменениях в леди, мол раньше затягивали туже. Кажется, она случайно подбросила дров в костёр слухов о скорой беременности младшей Тьер, даже придирчиво покрутилась возле зеркала оставшись в одиночестве и отмахнулась от мелочей.       — Готова была идти в пижаме, — хмыкнула, просовывая указательный палец под ткань и оттягивая от шеи обманчиво воздушный шарф. Нервозность брала верх неумолимо, а необходимость прятать подарок и метку клана и вовсе добивала, заставляя признать: стоило слушать, когда советовали выбрать место понеприметнее. Это дома знак Сумрака был гарантом безопасности и почёта, а тут, в окружении тёмных… только Видящие знают, как отнесутся.       — Великолепно! Всегда мечтал о незабываемой спутнице! — восторженно отозвался тёмный, усмехаясь и протягивая руку, — встряхнули бы их болото. Приняв помощь, разве что, не стала отпускать чужую руку, как только уверенно встала на ноги, вместо этого картинно приложила правую руку к груди изумленно распахивая глаза и выпячивая губы:       — А этого нет в нашей программе? О ужас…       Ответить Даррэн, к сожалению, не успел, хот точно собирался, судя по хитрой улыбке, пообещать, что уж он-то своей даме заскучать не позволит.       — В программе у вас выжить, — недовольно отозвался из своего угла Тьер, рассматривая представшую картину с настолько странным выражением лица, что Риате захотелось споткнуться. Вот прям сейчас. И упасть на руки своего галантного спутника. Просто проверить, лопнет ли тогда тёмный лорд от злости непонятно на что. Откуда-то взялась уверенность, что Даррэн обязательно выходку поддержит и Дэя даже голову вскинула, встреча понимающий взгляд будущего сообщника. Если Тьер планировал корчить такие рожи за его счёт можно было веселиться ближайшую маленькую вечность, вплоть до её возвращения домой.       — Это разведка, без шуток, туда и обратно. — Не впечатленный чужим весельем продолжает лорд негодующе.       — Умница. А теперь так же бодро иди команду своими псами, Риан, — отшутился блондин, выуживая из кармана приглашения и внимательно разглядывая печать–портал, — а я этих твоих команд не знаю.       Тьер хотел ответить, точно хотел, но старший мужчина, хмурясь уже вынул из кармана два кристалла переливающихся чем-то подозрительно алым и капнул из флакона на печати. Как бы не хотелось спрятаться за скабрёзными шуточками и верить, что это просто светский раут, приглашения, завязанные на кровь, а это точно была она, ничего хорошего нее обещали.       Величественный зал оказался куда невиннее, чем рисовало живое растревоженное воображение. Дэя-то, запаиваемая невозможностью снять проклятия, связанные с кровью, была уверена, что в самом приглашении уже есть проклятие, но ни один из лордов не дал ей с младшей Тьер изучить их, а сейчас те истаяли дымом в руках Даррэна.       Высокие арочные окна неожиданно никуда не выходили, за ними точно сверкала водная гладь и вот от неё-то мягкий свет и окутывал зал, добавляя таинственности происходящему. Девушка уже шагнула на встречу проклятым лотам, когда скользкий пол предательски ушел из-под ног и ей пришлось вцепиться в мужчину, среагировавшего раньше, но даже так, спасённая от позора отпускать свою опору Дэя не планировала, уперлась лбом в чужую грудь и нервно выдохнула. Мраморный пол, которому должно было красиво отражал образы гостей – аристократов, магов и других искателей удачи, собравшихся на вечерний торг – если и не был тоже проклят, но был натёрт чем-то ради злой шутки над непосвященными.       — Цела? — чужой выдох согрел висок, пока сам Даррэн обхватив спутницу за плечи, явно решал, стоит ли изображать чванливую пару или наплевать на границы. Дэя кивнула, цепляясь за локоть мужчины и пытливо оглядываясь.       Громкий шёпот сливался в единый шум, мешая сконцентрироваться, но даже так, вчитываясь в позолоченные, а то и золотые таблички лотов, скрытых за чем-то, напоминающим стекло, некоторые простые на вид вещицы приковывали к себе взгляд. Но картины оставались обычными и с тем все больше внимание распылялось. Проклятых вещиц на странном аукционе было в достатке.       — Как мило! — фыркнула, стараясь говорить тише, потянув Эллохара за рукав и заставляя наклониться к себе, — здесь, похоже, каждый может стать счастливым обладателем бесконечной удачи или, по крайней мере, дополнительного ряда проблем. Ты просто не можешь устоять!       — Выглядит как обещание больших неприятностей, — подключился к игре заскучавший маг, разглядывая амулет с кричаще названием «Удача в карман!». — Вытянет из владельца всю удачу, да?       — Скорее жизнь, удача у всех своя, но с энергией работают вампиры, сам знаешь, — передернув плечами Дэя огляделась, отпуская локоть спутника. Засмотрелась на даму в пышном платье, сияющем столь ярко, словно единственной его целью было ослепить собеседника. Усмехнулась, невольно представив, что это оружие массового поражения тоже лот, к приятному исключению вроде не проклятый.       В той, своей жизни, она бы душу отдала за одну возможность рассмотреть все плетения проклятий, пообщаться с таким умелым мастером-проклятийником, все же подарить врагу проклятую вещицу сулило избавление от всех проблем. Всматриваясь в представленные картины Дэя шагнула в толпу, что бы оказаться перехваченной за руку и с тихим «ой» впечататься спиной в чужую грудь.       — Потеряйся ещё тут, — раздалось ворчливое над головой, — идеальная ловушка для проклийника… — и запнулся на своих же словах, точно произнесенная вслух истина наконец открыла ему глаза и тёмный разом сбросив напускное спокойствие цепко оглядел зал.       — Тогда ты найдешь, — хотелось успокоить эту тревогу, но и самой стало неспокойно, помявшись Дэя дёрнула рукой, освобождаясь, только ради того, чтобы перехватить удобнее и переплести пальцы, выдавая убежденное, — вот так точно никуда не денусь. Лгать Даррэну в планы не входило, и всё же, засмотревшись на пёструю, в отличие от той, зимней картины, но тоже изображавшую Ардам, по иронии тот же самый пейзаж. Серия что ли? Задумалась и едва не вскрикнула, когда точно из пола перед ней вырос тощий, какой-то серый парень.       — Вам нравится, да?       Сама Дэя не успела бы, а вот Рэн, остающийся начеку даже в ленивой атмосфере бродящих туда-сюда коллекционеров потянул девушку на себя, от чего странный тип ухватился костлявой дланью за воздух.       — Нравится, — нервно кивнула Дэя, сомневаясь в желании обидеть творца, судяпо всему готового разрыдаться, если ему сказать что-то не то. ؅       — Вы и правда ценительница, моя госпожа! — художник хлопнул в ладони, счастливо рассмеявшись, — я знал! Знал, что родной город найдёт отклик в вашем сердце, а значит и я! Со следующим хлопком мир как-то неожиданно поплыл, закрутившись в воронку. Она не проснулась, нет, это был не сон, скорее очнулась от прозвучавшего слишком громко щелчка и дернулась на стуле, увидив сидящего вплотную к её ногам художника.       — Госоожаааа, — погладив девичью коленку проклятийник счастливо улыбнулся, я успел, спас вас.       От отвращение передернуло и Дэя мысленно дала себе подзатыльник. Расслабилась. Забыла, что ничего из родных миров у неё нет. Даже отряда, готового достать свою единицу из-под земли и того нет. Опустила глаза вниз на что-то бормочущегопарня.       Как вот это смогло провернуть похищение? Зачем? Ещё и когда рядом был Даррэн…       Рэн!       Тщедушный парнишка не выглядел как кто-то, способный навредить магистру, но кто знает, на что способны психи. А проклятитйник был психом. От того его откат и не брал, точнее нет, проклятия влияли на него, просто тот это со свойственным всем ненормальным странным взглядом, не замечал. А вот с магией надо было разобраться.       — Живааая… — очередное поглаживание грозило закончиться ударом коленом в беспечно подставленный кадык. Риате даже ощутила разлившиеся по телу предвкушение, когда под её ногой будет задыхаться опасны для общества тип. Это успеется.       — От кого спас…прости, твоё имя?              — От него! Золотого! С проклятийника фигура начинается. Он уже шел за тобой, а я успел. Успел! Чем сильнее проклятийник тем…       Золо…       Вопрос даже не успел оформиться, когда из углов точно бросилась таящаяся там темно, потянуло холодом и непроглядный мрак укрыл с головой.       *       Дэя тихо зашипела, коснувшись следа на шее и недоуменно уставившись на оставшуюся тоненькую драгоценную ниточку, упавшую в ладонь, от неосторожного касания распавшуюся искрами. В носу защипало, и девушка судорожно заморгала, загоняя подступившие слезы подальше. Жалеть себя было совсем не время и как бы не хотелось сжаться в комочек и баюкать ещё одну оборвавшуюся связь, надо было выбираться.              Одно дело сумасшедший поклонник – неприятно, но знакомо и почти безопасно. Им случалось вызволять красавиц–певиц, моделей и просто добросердечных девушек из золотых клеток и пыльных каменных мешков, в которые пташки попадали волей разочарованного отказом кавалера или как вот этот- увлеченного своей «музой» творца. Будь у неё время на разговор Риате сумела бы вызнать у паренька, как он без отката проклинает всех одним Словом, но времени не было, чужая дикая сила вперемешку с недовольством кого-то третьего надавила мощно и неумолимо, заставляя склониться и в тот момент Дэя была почти рада, что она то привязана, а то свалилась бы под неведомой мощью на колени и сжалась в комок как невезучий художник.       Это было что-то тёмное, первородное, то, что отпугивало первых неразумных людей от густых тёмных чащ и пещер, нечто, позже заставившее использовать впервые Свет, чтобы прогнать Тьму.       Тьму…  да, тьмы в этом каменном мешке хватало.       Разглядывая своды пещеры, девушка неуверенно поднялась на ноги, жалея, что никакой информации о месте аукциона у неё не было, во имя Света! она даже не знала, как тёмные лорды узнали о этой сходке. Догадывалась, конечно, не обманываясь на счёт галантной обложки, но… информации теперь не хватало катастрофически. Об этом всегда заботились Аш и Зар, требующие запоминать карты, чтобы отряд имел представление о местности вокруг и с чем придётся столкнуться. И теперь она чувствовала себя слепым кутёнком, когда даже представить не могла: были рядом горы и её спрятали где-то поблизости в своём убежище злодеи или перенесли порталом, что было совсем паршиво.       Минуты бежали неумолимо, и оставленная кем-то зажженная свеча таяла всё быстрее, ещё почти не разгоняя таящуюся по углам темноту. Та казалась слишком чёрной, глубокой, точно живой и с каждым ударом сердца девушке хотелось плюнуть на всё, прикинуться леди в беде и забравшись с ногами и кровать спрятаться под одеялом.       Ты знаешь, это – бесполезно.       Страх. Отвратительный. Жалкий. Он рос где-то в сердце, грозя накрыть её всю. Из-за этого страха она отказалась съезжать от Янки, слишком свежо в памяти было, что все ужасы настигали её с приходом темноты и одиночества. Это годы спустя она поняла, что отступнику не нужен был свет, а тогда казалось, что это сама темнота мучает и изводит слабую человечку. Смеётся тем самым леденящим голосом, раздавшимся в голове так некстати. А потом срывает с её головы одеяло. Или вытаскивает за ногу из-под кровати или других случайных баррикад.       Надо собраться. Надо. Дэя чувствует, как тело пробирает дрожь и пытается дышать ровнее, как учили, только чужая сила, против которой накопленные годами плетения с заклинаниями устояли, раз она осталась жива после такого удара сырой магии и даже что-то соображает, похоже зацепила какие-то старые блоки, от чего прошлый страх неумолимо застилает глаза. Застилает так, что хочется сжаться в комок и заскулить.       Сдаться.       «Ты сдашься. Я сдамся. И кто останется?» Аш тогда легкомысленно откинулся назад на парапете, рискуя упасть и довольно мотал ногами в воздухе под возмущенное ворчание старшей сестры, пристроившейся рядом. «Никогда нельзя опускать руки, пока не выберемся. А там разгребем» продолжал убежденно, хитро щуря разномастные глаза. Дэя моргает, прогоняя это воспоминание, вставшее перед глазами как наяву. Защиту ей однозначно снесли, и пока неведомый враг не понял, что первый удар прошел мимо, надо было выбираться.       Сдаваться сейчас было никак нельзя. *       Ступеней вниз было ровно шесть.       На первую её толкают.       Когда мир рухнул ей на голову. Избитая фразочка из любимых романов, но какая точная. Рухнул основательно так, все ещё звеня в ушах и отдаваясь болью в теле. Девушка зашипела, прижимаясь щекой в шершавой стене какого-то брошенного дома. Очередного. После пришествия темного лорда бежали все: и маги, оглушенный потерей дара и простой люд, не любящий грома революций и надающийся переждать страсти столицы, где ни будь в безопасности.       Она не могла помочь даже себе, переставлять ноги по инерции и тащась побитой псиной лишь в одно безопасное место. Лечебница. Кровь и не думай нечто отвратительное текло по ногам, спрятанное подранной юбкой платья. Хотелось кричать, только голос она сорвала ещё там, позади, оглушенная пощечину бывшей королевы и ей же вышвырнутая на улицу за волосы.       Останься у неё магия такое бывает не случилось. Она всегда считала себя наивно защищённой и вот итог. Нужно было не пренебрегать предложениями брата научить парочке базовых боевых. Да хотя бы научиться у него драться. Но нет же.  Она целительница, и так может дать отпор любому. Доисцелялась. Всех спасла, а себя то не смогла.       Истерический смех разорвал тишину, испугал пару бродячих кошек и привлекает внимание слепо щурящегося у ворот мужчины.       — Сайрен?       Мужчины. Ужас общался не хуже чем тогда, когда под ногами хлопали кровь вытакающая из под  двери. Девушка каянулвсь на не твердых ногах и попятилась. Мужчинамужчнмж..              — Найрина! Да стойте же вы, девочка!       Стой, резвая.       Не брыкайся, сучка. И не таких объезжали.              И вот тут ноги подвели. Плюхнулась она в лужу сшибая и так разбитые колени и ладони, но от ползать от старика не перестала.       — Сайрен...       Его горестный вздох прошел мимо. БлизкоБлизкоБлизко. Слишком близко.              — Сидите здесь, — и он поковылял в сторону лечебницы, пока девушка сглатывала тошноту и пялилась в сгорбленную спину.       Бежать. Надо было бежать. А куда? Где еë такую теперь вообще примут?       Картина тети скорбно поджавшей губы и касающейся головой вызвало очередную пелену слез. Жалостливые взгляды друзей... Презрение прочих, знающих. Она бы не вынесла.       — Найрина! Девочка моя!       На еë дрожащая в истерике тело старушка-медсестра накинула шаль, стремительно мокнущую, старушка с упрямство продолжала кутать еë в пахнущей мокрой псиной ткань.       — Идем, милая, мы тебе поможем, — увещевала старушка, поднимая еë со стоном. Горькое зачем так и не сорвалось с разбитых губ. Как и через день. И неделей позже. И через месяц.       Найрина Сайрен замолчала, тенью сколько от пациента к пациенту и едва могла ободряюще тронуть за плечо. Уголки губ же точно приросли намертво к из вечно равнодушного положения. Вторая.       Она ошиблась. Лучшая на курсе, а не досмотрела. Забыла, что лучшей она была только вместе с магией, а оказавшись без неë...       Нашла санитаров из добровольцев, которыми стали братья пекари, а сама позволила себе сухие рыдания, вздрагиваю на всхлипывая, прихватив ребенка за руку. Вот кто страдал от привыкших во всем полагаться на магию.       И тогда это случилось. Маленькие пальцы сжали еë в ответ, Найрина вскинулась, готовая проводить срочную реанимацию, а встретилась с пустотой неосознанного взгляда, и ребенок неестественно ломано рванул вперед, метя прям в лихорадочно бьющуюся на шее жилку.       Она заорала от ужаса.       Дважды. Второй раз кричала уже из-за упокоевающего, врезавшегося в умертвие. Второе поднятое ей.       Декан подошел молча, цокнул языком и взмахом руки заблокировав дверь объявил:       — Такое карается смертью по старым и новым законам, Найрина. Идем те со мной. Я помогу вам.       Она была лучшей на курсе, должна была ощутить влияние чужой воли, что притупила еë страх перед мужчиной, но тогда она подвластная чужим желаниям протянула руку, исчезая из лечебницы.       Так Найтина Сайрен пополнила списки пропавших магов Третьего королевства.       Третья.       Еë брат был жив! Жив.       Эта мысль лихорадочно билась в голове, застилая глаза пеленой, сквозь которую и потрёпанный вид Нирана, и его раны, ни даже сырая пещера малоподходящая для раненого её не смутили.       Юная целительница висела на шее с трудом сидящего брата и лепетала какую-то бессвязную чушь. Пока сам боевой маг не расслабился и на миг, даже не обнял, так и ставшись сидеть с опущенными руками с ненавистью глядя куда-то за спину сестры.       Её бедный настрадавшийся братец! Боль и лишения плена заставили его видеть врага в собственном учителе. Том, кто, взяв Найри за руку повел за собой обратно в восхитительный мир магии. Мир, без которого она моментально стала жертвой.       — Ничего-ничего, — её испугал бы тот бессвязный, полубезумный шёпот, пока она путалась пальцами в волосах брата, пытаясь пригладить куцые вихры, но на самом деле только дергая сильнее, — я сейчас помогу тебе!       Только Ниран дёрнулся назад, всматриваясь в её лицо и что-то в тоне старшого резануло гремучей смесью чувств:       — У тебя есть магия?!       Четвертая.       Счастье в мире, где тёмные создания творили всё, что их душе угодно было невозможно.       Найрина догадывалась об этом. Убедилась лично на собственной шкуре. Её поруганная честь, безумие озверевшей толпы, для которой не было различий к чьей-то прошлой доброте и, как контрольный в голову: безумие Нирана.       Брат отказывался говорить с ней. Отказывался пить лекарства, которые принимали другие бывшие пленники.              Звал предательницей.       Вручая очередной бокал с неведомым содержимым в руки первокурсника Найри смиренно приняла это обвинение. Она нашла брата поздно, искала слишком долго и ценой стал мрак его разума.       Девушка не особо волнуется, когда очередному сопротивляющемуся выламывают руки, заставляя выпить лекарство и как гаснет в глазах бунтовщика любая искра протеста.       Пятая.       — Тёмные уничтожили твою семью, — Жрец, давший жертвам произвола тёмных укрытие, звучит участливо, его голос обвивает подобно лучшему шелку, звучит отовсюду, пробираясь на подкорку. Или это из-за царящей вокруг Тьмы.       Найри кивает завороженно, как-то быстро забывая о просьбе вывести больных на поверхность, что-то в ней кричит, что серые от вечного нахождения в пещерах люди так никогда не поправятся. Но она смотрит в золотые глаза и мысль ускользает.       — Разрушили твой мир. Тёмные ублюдки слишком много на себя берут.       Верные слова. Правильные. Находящие отклик в том мягком, гниющем чувстве где-то внутри неё.              — Они должны ответить.       Верно. Месть. Только кровь виновных могла смыть её позор. Только с исчезновением тёмных люди станут свободны.       Девушка криво улыбается, встречаясь взглядом с хищно оскалившимся в ответ дроу.       Шестая ступень скользкая.              Прежде ей не приходилось вредить людям. Обреченные. Смертники. Они не вызывали жалости, осужденные наскоро сбитым советом магов виновники преступлений или враги жреца, разницы не было. Жизни те не заслуживали, та была даром слишком ценным, а враги так забавно истерили, как только их здоровая кожа начинала гнить на глазах.       Жрец одобрительно сжимала плечи и рисовал в воображении картины того, как место очередного осужденного займёт проклятый Риан Тьер. Найрина никогда не думала, что страшный дар так уютно свернется рядом с её силой целителя. Не догадывалась и о том, что надрессированная дроу замрёт посреди коридора рассматривая донельзя занятную картину.       Незнакомая девушка с волосами цвета вишни возилась возле двери пытаясь что-то вытащить из замка. Изнутри комнаты, что запились только снаружи. Чужачка, слишком яркая для этих стен, без привычного серого балахона ну никак не могла попасть в сеть пещер случайно.       — Мисс! — Найрина поводит правой кистью руки, подхватывая линии жизни шпионки или нем она там была, — что вы здесь делаете? Заблудились? Фальшивое участие в голосе удается на удивление легко. Или это девушка слишком перепугана, что думать хоть немного. В широко распахнутых карих глазах страх совсем неподдельный и в бесконечно далёком вчера это бы дёрнуло в душе целительницы что-то, безвозвратно потерянное. Вырванное грязными лапами тех бандитов.       Не-е-еет. Растоптанное тем тёмным и сожжённое им же.       Наверное, она не выглядит опасной, но девушка, плавно поднявшись рассматривает её с тенью сомнений, нервно оглядываясь на шум дальше по коридору. В воздухе точно что-то сгущается. Тяжелеет, предвещая…       — Понимаете, меня похитили и…       Что-то в обманчиво мягких карих глазах заставляет Найрину дернуть рукой, заставляя ноги шпионки подогнуться, от чего девушка с удивленным вскриком ввалиться вперед, чудом успев выставить руки и не разбить смазливую мордашку.       — Аэнр-       — Усни! — рявкает Сайрен громче, перекрикивая неведанное заклинание или чем оно там было, выкидывая руку вперед и сжимая воздух. Чувствуя, как отчаянно девушка пытается вдохнуть, как вспыхивают огнём её легкие и как сознание, за которое шпионка цеплялась до последнего гаснет. *       Дэя понимала: план больше походил на кучу дракона, чем на план. Зар учил отряд вскрывать замки больше от скуки, чем с практической целью, но дворфы заметили, даже отыскали в своих рядах умельца, изготовившего отмычку для всех замков в виде булавки, которую Дэя крепила, объясняя старым поверьем: «от злого глаза». Вот и не удержалась от соблазна.       Мысленно Риате кивнула сама себе, да, версия хорошая, так она это и объяснит, если выберется. Всяко лучше, чем признаться, что возросла девушка, почти мастер по проклятиям, испугалась непроглядной темноты настолько, что как только свеча окончательно погасла вывалилась в коридор, рискуя угодить в руки недружелюбной охраны.       И угодила же. Зря расслабилась, скинув со счетов хрупкую на вид девушку, выглядела та серой и больной, точно жизнь в ней держалась только чудом, а оказалось… Оказалось, что жизнь эту скорее сама девушка и держала. Вон как приложила, разом и ноги подвели, и дыхание отказало. За Исцеляющую этот «призрак подземелий» принять было нельзя, разве что девчонка была чьим-то бастардом, мало ли, как грешили предки наставницы. Но легче от этих мыслей не становилось, отнюдь, Дэя чувствовала, кроме вязкой бессознательности, в которую её грубо пихнула сообщница похитителей, волнами накатывало то жуткое чувство, накрывшее в коморке художника. Точно темнота, в которой она болталась, и тьма вокруг были живыми, любопытно ощупывающие её, изучающие.       — Разбуди её.       Холодный приказ эхом раздается точно отовсюду и Дэя пытается, правда пытается сопротивляться, когда её как за шкирку тянут из вязкого небытия. Хотелось кричать от бессилия. Знала. Знала ведь, что из-за другого мира ментальные блоки ослабли и сама даже ни разу не села медитировать, чтобы укрепить хрупкие щиты. Дура-дура-идиотка.       Теперь вот, общайся с психопатом-похитителем. Нормальные людей не воруют. Да и вообще не воруют.       Риате жмуриться скорее по привычке, хотя догадывается, склизкая, лижущая её руки и ноги темнота поглощает всё вокруг и свет в глаза не ударит. Наивно пытается отсрочить встречу, которую совсем не хотела. Только ей такой роскоши не позволяют.       — Леди Тьер! — дроу развалившийся на троне явно считает себя царём, он сияет золотом, так фальшиво и ярко, что хочется снова закрыть глаза. — Слухи не врали о вас, леди. Вы разгадали нашу маленькую загадку. Лучший проклятийник. Вы представить не можете, как мы вас ждали.       Он не чувствует. Не различает. Дэя старательно прячет эту мысль под неуютны взглядом существа. То, что мужчина отличается от всех живых чувствуется на каком-то подсознательном уровне. Гнет к земле, и сидеть относительно ровно уже тяжело.       — Это у вас приглашение такие?       Цедит с вызовом. В пекло. Пусть свернет шею хоть сейчас, но дрожат от страха она не будет. Целительница или чем она там была подскакивает с колен своего... похоже любовника, но нечто в обличие дроу удерживает девушку на месте, обняв за талию и прижав к себе.       — Вы должны простить нам грубость, леди. В спасении все средства хороши. Мы спасли вас от монстра–мужа, вы поможете нам в ответ. Услуга за услугу. Риате не дёргается только чудом, прикрывая глаза и выдыхая. Ей просто надо было потянуть время. А ещё лучше – вывести неизвестно из себя, чтобы удушающая Тьма служащая похоже плотным пологом от поисковых заклинаний, – а зачем иначе столько силы в никуда, – покачнулась хотя бы на миг. Этого бы хватило.       — Дел общих у нас нет, я ни о чем не просила, — сдув со лба выпавшую прядь девушка щурится, — а долг есть. Занятно.       — О, вы даже не представляете, насколько, леди! Вы – сердце нашего плана, но это потом, а сейчас – выпейте и послушайте, из чьих лап мы вас спасли…       Пекло!       Она знала сотни противоядий, ещё с десяток им спаивали в процессе обучения, но в горле было сухо как в пустыне, а странная девица, понятливо соскочив с колен своего визави уже шагала с чащей в руках, благодушно улыбаясь.