Отражение

‎      Девушка моргнула, встречаясь взглядом с говорящей ящерицей, обсидиановая малютка почти сливалась с угнетающей тьмой царившей вокруг. Мерзкой пойло Дэя старательно сливала, на загаженный пол или в кружку соседа-зеваки, как повезет, но пребывание под землей без чувства времени свое дело похоже делало – она сходила с ума. Чудом устоявшие щиты держались на пределах и Риате чувствовала, как сигналит болью метка Сумрака, отчаянно намекая тянущей болью за грудиной, где по словам ученых магов находился источник, что в ход пошли уже скудные собственные резервы. Успела даже пожалеть, что не сидела часами в Лунной, медитируя вместе с Ашем, тогда бы от слабости без вспомогательных артефактов бы не тошнило или хотя бы время понимать по ощущению научилась. ‎       — Уходить надо, леди, — упрямо увещевала галлюцинация, съеживаясь все больше и настороженно вглядываясь в вязкой не естественную темноту.       ‎— Надо, — поддакнула проклятийница, щурясь и чуть ли не носом утыкаясь в каменный пол разглядывая древний руностав. Тех времен, когда ещё и Хешисаи не зародилась, оставаясь двумя разрозненные империями и хоть безумно тянуло прикоснуться к прошлом о котором знали прискорбно мало, остатки здравого смысла заставляли не распускать руки и не лапать всякое. То что так манит обязательно тебя сожрет, глубокомысленно выдавал Зар, отталкивая их компанию от симпатичного манка-ловушки. ‎       — Леди! — ледяные цепкие лапки коснувшиеся спины в другое время ужаснули бы, Дэя только поморшилась, грубая ткань платья походящего скорее на картофельный мешок была так себе саваном, так ещё и раздражала кожу, нервируя куда сильнее. Ящерка тем временем до лезла до плеча и шипела уже на ухо, — леди Тье. . . ‎       — Риате, — исправила скорее по привычке, устало прикрывая глаза. Верно. Ни команды, ни Главы с наставницей здесь не было и какими бы сладкими не были мысли о доме, вернуться туда ей уже точно не светит. ‎       Было даже жаль. Уж кто-то, а местная Дэя не заслуживала видеть свойеë труп. Как и все те темные странным образом принявшие еë будто так и надо: Дэя же, разве что Тьер ершился, но молчал, высказывая собственные «фе» подальше от ушей пришлой иномирки. ‎      Она ненавидела, когда за собственную дурость отвечали другие, ведь что стоило держаться темного лорда, а не лезть вперед магистра. Аш отчитывал за такое каждый раз, без устали дергая проклятийницу назад, а вот Даррэна об отсутствии стопов у этой Риате предупредить не удосужились.       ‎Глотнув кислого воздуха Дэя сморщила нос, разбирая металлические нотки от выбитых в полу рун. Плохой знак. Особенно учитывая что жертвенник на противоположном конце сети пещер и именно эти руны жрец использовать опасался. Ждал подарочки от божественной мамочки и только потому под пустил проклятийницу разбирать вязь ритуала силы. Трус он, а не полубог метящей на место нового Хаоса разом. Хахаса тогда, ему пойдет. смешок таки вырвался, нарушая тишину. Их коридора свернули темные глаза, это страж-дроу покосился на очевидно таки обезумевшую, после такого-то прессинга сырой магией, пленницу и пришел к каким-то свои выводом, двинувшись дальше по коридору.       ‎— . . . похожи ж как! Выберемся расскажу о близнецах, знаю я одну байку. . — продолжал гундеть где-то на спине глюк. ‎       Мысли скакали, не позволяя зацепился на чем-то одном, наверняка какая-то древняя магия оберегала секреты реальной богини и мешала случайному искателю. ‎      И так. Даррэн. Даррэн наверняка будет винить себя, а судя по тому, что Дэя о темных знала, еë и взбесится до кучи. Воровать у темных было глупостью старшеной, а тут ещё буквально из рук умыкнули. Рэн честно выдержавший и женскую истерику и оставшийся с ней после одивших вновь кошмаров. Даже если все это досталось просто за схожесть с младшей Тьер. . .                    Продолжать мысль не захотелось. и хорошо все сложилось, раз реальная цель не постралает согласно плану того, кто очевидно берег еë местную версию. ‎      Затекшие мышцы протестующие взвыли когда человечка распрямилась, а ящерка какими-то слишком огромными для своего вида когтями вцепились в плечо намертво, заставшив девушку сжать зубы покрепче и зажмурится, переживаю вспышку колючей боли.       ‎— Вот это правильно, — воспринимать духом глюк, — конвоир наш как раз отли. . . — глюк запнулся невесть чему смутившись, то ли вспомнив, что речь надо контролировать при даме за которую сам принц потом спросит, а то и Владыка с Верховным и все тогда, так что демон мысленно прокашлялся и продолжил, — свалил, самое время давать дëру, вы, леди мелк. . . Хрупкая, пролезете, путь я изучил, главное слуш. . .       ‎Дикая магия тьмы, конечно, давила, нагоняя странно апатичное состояние, но не настолько, чтобы слушать разошедшуюся фантазию. Почему вообще ящерица? Проведя плечами и спину разболтавшегося глюка за ворот, девушка обошла пещеру по кругу, щурясь на и списанные стены. Если выживет прямая дорога к Исцеляющим зрение летать, но это потом, сейчас нужна была хоть одна зацепка и все знания, перепавшие от эльфов, завтра захвативших как раз становление империи и на дохешисайском болтающим как на родном. ‎       ***       Напряжение в саду при желании можно потрогать: воздух трещит от готовых сорваться с кончиков пальцев заклинаний, а от огненной сути большинства дышать тяжеловато. СеХарель вон украдкой стирает пот с лысой башки, упрямо не отводя взгляд от сидящих под деревом полукровки и человечки. Арвиэль сам сдерживает тихое рычание, когда случайно выживший аргатаэр подходит со спины непозволительно близко к его светловолосому мужчине. Такое внимание, почти открытое недоверие, личное оскорбление для демонов, но с этим хедуши готов жить, а вот пропустить ещё раз роковой удар и потерять ещё одного ему страшнее чужого негодования. В кошмарах небось снилось и не раз. Как и ему. И тёмный с кровью из бездны нервирует суть больше обычного, заставляя без причины быть готовым к удару.       Случившееся же и в пьяном угаре не придумаешь.       Черные пески пели, вторя вою окружившей их бури. Какофония звуков оглушала даже высших и поэтому, когда чужое лезвие под ударом неожиданно осыпалось, а младший демон даже финт недокрутил, замерев как под подчиняющим, владыке пришлось извернуться и всадить острие в опавший на землю черно-белый песок, гневно рыкнув на подобный исход. Не так часто удавалось сойтись с реальным противником, а этот наглый… Но раздражение за самоубийственную выходку не успело подняться в полный рост, отступая, как только Даррэн вывалился из перехода с громогласным: «Дэю похитили». И все бы ничего, глупая влюбленность внука в каждую человечку проходила долго, в масштабе миров по традиции пострадало бы какое-нибудь человеческое королевство, но вид младшей Тьер за спиной внука заставил всерьез тревожится о психическом здоровье наследника.       Даже сын, привычно потянувшийся к эльфийским тропам, прям по заветам деда: «лучший конфликт это тот, которого не было» оглянулся на Эллохара, смерил взглядом человечку за спиной принца и обернулся опять к Арвиэлю, вопросительно выгнув левую бровь. Совсем как Тень, услышавшая что-то совсем бредовое в прощении дараев с тем самым выражением: «ты тоже это слышал?». Им очень везло, что хоть один из любимых потомков знал, когда стоило прикусить язык и не бросить насмешливое: «где ты пали хлебнул?» в ответ на рассказ о других мирах и двойниках. Арвиэль и сам верил слабо: подобный всплеск магии даже ведьмы бы ощутили, но Риш молча, а он ак и вовсе бы первым узнал со своими верховными лордами.       История выходила безумная: двойники, многоходовка ради похищения умного, но все-таки проклятийника каких как грязи и простая ловушка, хлопнувшая прям у внука перед носом, за последнее было особенно обидно – наследнику как шоры на глаза надевали, когда дело касалось какой-нибудь его сердечной привязанности. А Тьер кивала как болванчик в такт каждому слову, и хоть девчонка была, как вся её человеческая порода, чертовски самоуверенной, не была настолько глупой, чтобы разыгрывать высших демонов.       Так они и оказались здесь: Даррэн нависал над устроившимися прям на траве подобно хищной птице, а Тьер напирал на Хашшрана со спины, это вроде и злило, но смешило больше. Арвиэль почти слышал пробивающееся из-за штурмуемых нетерпеливым наследником щитов частящее сыновье: «отойди-уйди-отойди» ревнивого до личного пространства лорда. Младшая Тьер же таращила огромные карие глаза, точно именно это помогало с поиском её «отражения» и хоть это было не обязательно демон позволил вцепиться себе в запястья, позволяя обмануться и принять себя за эльфа, которым для магии контакт как раз и был нужен.       Даррэна отпускает в тот же момент, когда по любимому саду Тени проносится всплеск магии, принц едва слышно выдыхает, опуская голову и внимательно рассматривая носки ботинок, обращаясь к кому-то мысленно судя по едва заметному движению губ. Это и близко не конец, но едва заметная рябь на воде почти не ощутимая при такой концентрации магии, случит откликом от найденного «отпечатка». Ещё больше Арвиэлю говорит довольный блеск в зеленых глазах и показушно вскинутая вверх левая рука. ***       ‎Ноги подгибались. Дэя никогда не понимала этого выражения, но теперь, когда шагала за конвоиром витиеватому коридору спотыкалась через шаг. То ступня подвергнется, то мышцы расслаблялись так, что центр тяжести предательски подводил и она оступалась. Ну идеальная пленница. Даже после шторма на учениях посреди океана ноги держали покрепче или поддержать это память услужливо подтерла позорные моменты возвращения в родное расположение.       ‎Тьма возле жреца стала точно гуще. Насыщенее. И все те с тем – менее разумной. Липкое ощущение чужого интереса, когда кто-то не ведомый точно касался затылка острыми когтями, желая просочиться под щиты, исчезло оставив после себя пустоту. Темнота бесцельно клубилась по полу, но еë количество поражало. Ещё более противоестественная чем была. Как если бы на волка накинули стремя и запрягли в телегу. И ни один не знает, что с этим делать. ‎Пустые глаза не-целительницы сидящей на коленях жреца испугали. Девица и раньше была припадочной, а сейчас и вовсе куклу напоминала. Куклу, чьими руками подняли изломанное тело бывшей королевы с наспех пришитой головой. От дерганых движений марионетки, разносящей все то же дурманящее пойло, затошнило и судя по кислым минам прочих жрецов - не еë одну. ‎      — Что же, ритуал чист? —голос у жреца тоже изменился, гулкий, потусторонний, он накрыл зал и ударившись о стены вернулся обратно вместе с Ломоносова в висках. Мужчины скривились, кто-то зашарил заведенной назад рукой по поясу, но до клинка не добрался: метнувшийся жгут тьмы свернул бедняга шею за какие-то считанные секунды. Дэя даже моргать побоялась, накрепко запоминая эту скорую расправу.       Новый кошмар. В коллекцию.       ‎— Не люблю крыс, — бросил мужчину в пустоту и вперил залитые черновой глаза в пленницу, — ритуал. ‎       Люди тьмы боялись с древних времён и видят боги, Дэя никогда не чувствовала такого единения с далекими предками как сейчас, даже тьма в океане, когда высунув руку за круг света не видишь даже очертаний, была не настолько жуткой. ‎      За переговоры всегда отвечал Ашшерор с переменным успехом, но все же: вился змеей и шептал сладкие обещания не хуже серен, оттесняя команду за спину и торгуясь не хуже гномов. Весь в отца. У Дэи от отца тоже кое-что было. Хрупкие, как утренняя дымка тумана над рекой, воспоминания, но были же. ‎       Звери чувствуют страх, Дэенька. И не важно, какое у этого зверья обличье.       ‎Орон мягко гладил непослушные кудри старшей дочери, под треск огня в камине поучая своего первенца премудростям жизни на заставе.       ‎Мы - первый аванпост перед всякой хтонью, а уж темные то, али зараза магическая не суть важно. Мы – щит Империи, детка. ‎       А жрец иначе как зверем не был. Для ублюдка вроде него за комплимент сойдет. ‎Усмешка с какой наставница сообщала парням с перебитой спиной "на день империи уже бегать будешь" когда этот самый день был чуть ли не завтра нарисовалась сама собой. И ведь бегали же. Невозможного для исцеляющей не было. А раз так и Дэя сомнения и страхи неудачи запихнуть поглубже, как научили.       ‎— Ритуал силы как он есть, с одним исключением, — подняв правую руку на уровень глаз девушка прищурилась, сводя большой и указательный палец, но не касаясь, намекая на мелочь проблемы. — Вместе с получаемой силой носитель уступает тело истинному владельцу. Такая вот бессрочная аренда. Но это. . . — одного взгляда на клубы тьмы хватило, чтобы почти потерять фальшивую уверенность и с трудом удержать дрогнувшую усмешку, — вопрос уже решеный, верно?       ‎— Умная. Но дура. — Припечатал жрец. Дэя даже навострила уши, предвкушаю классическое клише, где злодей делится планами обреченными героями. В книжках оно обычно так бывало: злодей с диким голодом по общению болтал может и не с героями, а с портретом прабабки на стене, но мужик был в прискорбно ясном уме.       Он бы ударил. Золото глаз сверкнуло холодно, вытесняя бушующую силу Тьмы. Свидетелей не оставляют, сколько бы Дэя себя не обманывала. Напакостила напоследок и будет с неё.              Может для возвращения домой стоило как раз убиться. То-то Равирэнам радости будет, когда её тушка свалиться под ноги семье Главы. Не изменит себе, так сказать.       Земля под ногами качнулась, то ли это ноги таки подвели, но девушка отчаянно переступила на месте, удерживая равновесие. Ещё чего, доставить такое удовольствие и ткнуться носом в сапоги этого недо-бога. Ей бы о последней воле думать, жизнь всю вспоминать, в последние мгновения же проносится говорят. Но думать об этом некогда, слишком уж лютое у жреца выражение лица, чтобы беспокойство стихии было его новым унижениям. Все случилось быстро, пока соображали под ногами твердый некогда камень как в зыбучие пески обратился, а саму проклятийницу накрыло с головой, заглушая чужие выкрики-приказы.       — И давно ты целителем стал?       Приходить в себя под этот насмешливый тон было старой, пусть и недоброй традицией – Дэя хорошо знала, несмотря на напускную веселость её отчитают со всей строгостью и разочарованием как только Иммерин уверит всех, что хлипкая смертная девчонка не бухнется в снова обморок стоит на неё голос повысить. На удивление боли не было, хотя ужасы о пострадавших на неисправных нитях портала ходили такие, что впору было готовится недосчитать чего-нибудь особо ценного.       А может предохранители сработали раньше и её выкинуло из портала, как только зафиксировали аномалию, как и должно было быть, а все эти другие миры и она сама любящая, о ужас, темного лорда – последствия особо неудачного удара. Мысль не успокоила. От нее затошнило бы, будь чем, а так просто грудь сжало спазмом да внутри поднялся протест.                     Объяснить можно было всё, даже эта нееё фамилия – Тьер, принадлежала казненной вместе с императором Анаргаром несколько лет назад семейке и что бы выдумать себе брак с тем хитиновым монстром в котором ничего разумного нет, надо совсем уж отчаянной быть.       И стоило признать: в её мире Даррэна не было. Не с кого было просто взять образ тёмного лорда, с которым было так… тепло, что ей, точно замерзшей после всех экспериментов отступника с трудом подпускающей к себе. было особенно дорого. А значит тот мир был, обязан был быть и тем хуже было от мысли, что она просто исчезла так же внезапно, как и появилась. Умерла для него?       И стало так жалко: то ли Даррэна, то ли себя, что просто плачь. Даже дыхание перехватило, как перед истерикой.       — А ты да? — как-то незаметно ставший таким нужным голос звучал с непривычным вызовом, клокочущая ярость в нем грозила перелиться через край и накрыть всех, — вот и ответь, почему она не очнулась.       Она не знала, ответили ли что-то Даррэну на его шипение, но оно и не важно было. Дэя рванулась как ужаленная, упираясь рукой почему-то в траву и чуть ли не врезаясь лбом в лоб склонившегося тёмного лорда. Неважно. Тот мир или другой, нигде она не ощущала такого слепого счастья просто глядя в эти удивительные серо-синие глаза. Да и кто запретит ей довольно улыбнуться быстро среагировавшему и поддержавшему за талию мужчине чтобы в следующий момент обнять тёмного покрепче за шею. Вот так определенно было хорошо.       — Резво, — хмыкнули совсем рядом, знакомо так, вынуждая девушку нехотя отстраниться от объятий, хоть и не разжать рук на мужской шее с уже заготовленным ответом на комментарий и растеряно замереть.       Он мог выглядеть по–другому, но этот голос, эта манера держаться подальше от чужой бури эмоций. Дэя могла поклясться, если обрезать волосы, покрасить их в черный и выбрить у висков то тёмный будет отличаться … да ничем не будет он отличаться! Нервно сглотнув Риате несмотря на решение уверенно встречать любой выверт нового мира пискнул как-то совсем жалко:       — Глава?